По ту сторону бездны

Шок и неверие в происходящее, несмотря на тяжесть и ужас осознания произошедшего, продлились у Георгия недолго. Помог жизненный опыт – привычный, освоенный, изученный мир уже распадался вокруг него однажды, теряя знакомые очертания. Первое изменение гару, обрушившееся на Гончарова три с половиной года назад, принесло с собой не только новые возможности, но и многие знания, которые многие печали. «Как там, в «Матрице» Вачовских?... «Почему, ну почему я не выбрал тогда синюю пилюлю?»» Вот только у Гарри варианта отказа от привалившего «счастья» не было. Либо осваиваться, сживаться как-то со своей раскрывшейся природой оборотня-волка – либо погибнуть, скоро, мучительно и страшно… причём, что было особенно обидно, без всякого толку. Чтобы примириться с переменами в себе, со своим новым местом в изменившемся мире, таинственном и опасном, потребовались приличное количество времени и немалая работа над собой. С тех пор, чтобы выжить и преуспеть уже в новом качестве, Гончарову пришлось нарастить изрядный слой пофигистического фатализма. Забросило в какие-то невозможные сверхдальние ебеня? Что ж, бывает. Феномены в умбре случаются, если вляпаешься, можно провалиться хрен знает куда, и придётся оч-чень постараться, чтобы оттуда выбраться. "Нда. Переплёт, конечно, что и говорить..." Оборотень тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги. "Но здоров и свободен пока, так что это ещё ничего… Главное, не дёргаться - паника убивает. Осмотреться надо, сориентироваться, потом найти безопасное место и начать работу над возвращением домой. Благо…" Склонив голову к плечу, Георгий прислушался к своей третьей части – мистическому началу триединой природы гару. Той, что не человек и не волк, но дух - полноправный житель умбры, нематериальной стороны мироздания, мира духов и потоков мистических энергий. Именно эта третья часть, третья основа сущности оборотней (о которой почему-то частенько забывают) и наделяла их способностями далеко за пределами доступного обычным смертным. Например, служила "связующим звеном" между материальными началами гару, позволяя менять свой облик, переходить из формы в форму. От 70-килограммового человека-хомида к трём центнерам криноса или к 50 килограммам серого лесного хищника-люпуса - и обратно, не парясь такими «мелочами», как закон сохранения вещества. А ещё этот третий аспект всем оборотням, волкам и иным Меняющим форму, дарил способность взаимодействовать с Тонким миром, его энергиями и (самое главное!) с коренными обитателями умбры: большими и малыми, сильными и слабыми энергетическими формами жизни и разума – духами. С некоторыми из которых у Народа Гару ещё с незапамятных доисторических времён заключены очень полезные Договоры. «…Благо связь с духом-тотемом стаи, вроде… есть? Как-то почти и не чувствуется… сплошные помехи… надо искать для установления связи место получше, здесь в умбре явно полный бардак. И вообще, хватит прохлаждаться! Пора на разведку.» Сфотографировав на память покорёженную дверь, чтобы видны были и её внушительная толщина, и вывороченный угол, и герб Адептус Механикус, Гончаров убрал умбрафон в карман и привычным усилием перешёл в люпус. Волчьи чувства, случись что, помогут раньше засечь угрозу, а четыре лапы дадут преимущество, если придётся удирать. Конечно, в нормальных обстоятельствах у местных немедленно возникли бы большие вопросы на тему «Что это за зверюга у нас по коридорам бегает?» Вот только помимо перестрелок и гулкого буханья где-то вдалеке (артиллерия работает?) теперь уже явственно слышны были крики людей, к которым примешивались вопли явно нечеловеческие. Время от времени пол под лапами вздрагивал, отзываясь на грохот очередного взрыва, воздух наполняли запахи гари, порохового дыма, крови и сожжённой плоти. «Кажется, тут война в полный рост… какая, блин, неожиданность для Сорокотонника!» В общем, обитателям этого здания было сейчас явно не до какой-то ничейной животины в здании. Ведь целым здесь оказался только тот неприметный тупик, куда Гарри вывела надолго запечатлевшаяся в памяти дверка. А вот сразу за поворотом… Пятна копоти на стенах, тут и там испещрившие бетон оспины пулевых отметин и обрамлённые лучами трещин выбоины от попаданий из чего-то более тяжёлого. Полы устилало бетонное крошево, тут и там попадались завалы из обломков стен и перекрытий, каменных глыб, перекрученного металла... и трупы повсюду, многочисленные трупы в обширных лужах крови. И гражданские, в комбинезонах и каких-то балахонах разных цветов, и военные, в форменной одежде и броне. Попадались и тела в характерных кирпично-красных мантиях членов Адептус Механикус, помимо обычных крови и дерьма пахнущие ещё также железом и какой-то едкой химией. Осматриваясь по сторонам, Георгий вскоре начал подмечать в окружающем его побоище некоторые закономерности. В первую очередь, тела вокруг были только человеческие. Казалось бы, что в этом такого? Мало ли, какая тут случилась междоусобица... Однако повреждения на встреченных трупах такому сценарию не соответствовали. Судмедэкспертом стеклоход не был, но уж раны от качественного укуса во всю пасть или от хорошего размашистого удара когтями опознать мог без проблем – сам такие не раз наносил. Так вот, подобных ранений на попавшихся на глаза телах было предостаточно. Рваные и кусаные раны, разодранные глотки, оторванные или откушенные руки-ноги, выпущенные кишки… бойня, натуральная бойня. Создавалось даже ощущение, что людей рвали намеренно жестоко, по-садистски куражась и издеваясь, упиваясь мучениями жертв. Значительно реже попадались следы ударов чем-то клинковым, причём порой совмещённые с ожогами, как будто оставившее рану оружие было ещё и раскалено. Были и просто частично или полностью обгоревшие трупы, как после попадания чего-то зажигательного. Не было только одного – тел нападавших. Тех самых тварей, что оставили на трупах отметины зубов и когтей… но никаких признаков, что тела убитых начинали жрать. Впрочем, и совсем уж забоем беспомощного скота отгремевшее здесь сражение было не назвать, люди яростно сопротивлялись. Погибшие в броне, АдМехи, да и многие в гражданском - явно отчаянно бились, защищаясь до последнего. Тут и там рядом с телами валялось оружие: пистолеты, ружья, винтовки непривычных моделей, различный холодняк. Десятки разлетевшихся во все стороны гильз. Сведённые в предсмертной судороге ладони иных до сих пор сжимали рукояти различных железок: от армейского вида сабель и тесаков до молотков и кухонных ножей. В общем, мясорубка была ещё та, и кое-кому явно удалось дорого продать свою жизнь. Но где ж тогда трупы их противников?.. Петлять по коридорам, залам и анфиладам Георгию пришлось долго. Здание оказалось огромным, с изначально сложной планировкой, а завалы с пожарами и вовсе превратили его в хаотичный трёхмерный лабиринт. Так что даже обнаруженные в паре мест планы то ли блоков, то ли уровней, то ли просто ближайших помещений на 500 метров во все стороны а ля «при пожаре бежать туда» помочь не смогли. Пусть Гарри и сориентировался в окрестностях, но что в том толку, если, например, обозначенный на схеме магистральный коридор завален, а в обходном возгорание? К тому же, подписи на схемах и указателях стеклоход прочитать не смог. Скомпонованные в горизонтальные группы символы были явно в родстве с привычной ему латиницей, но ни во что опознаваемое не складывались, словно он пытался в спешке разобрать что-то на чешском или, того хуже, уэльсском. Затейливый готический шрифт тоже читабельности не добавлял. «Это, наверное, и есть Низкий Готик… Нда, ещё и языковой барьер преодолевать.» Так что, сфотографировав пару таких планов на всякий случай, Гончаров в дальнейшем на аналогичные уже не отвлекался и прокладывал себе путь сквозь смерть и разрушения относительно наугад, следя лишь, чтобы выдерживать выбранное направление и не начать ходить кругами. Вскоре обход очередного завала вывел его через пролом в стене в большой и довольно красивый зал. Ну, точнее, ещё недавно это был красивый зал, с парадным торжественным убранством. Белый мрамор облицовки, колонны, большие картины, мозаичные полы, статуи, даже ковровая дорожка имелась. Несколько тканых гобеленов с хорошо знакомыми Гарри геральдическими двуглавыми орлами Империума Человечества, большая люстра с подвесками из хрусталя или аналогичного кристаллического материала… Ныне же всё это было обрушено, изодрано, разбито на куски, угваздано кровью и дерьмом, изуродовано глифами и граффити, от одного вида которых у гару непроизвольно вставала дыбом шерсть вдоль всего позвоночника, и сам собой вылезал на морду оскал на все зубы. «Блядь-блядь-блядь… С-сука! Вот же дрянь! Сотни раз ведь видел такие каракули, что в интернете, что вживую на мерче и миньках – и ничего. А тут… заряжены не слабее, чем танцорские глифы.» Ощерившись, Георгий перешёл в кринос и подошёл к стене, где в окружении груд явно намеренно стащенных сюда изуродованных тел, в обрамлении более мелких пиктограмм отдельных богов хаоса «красовалось» здоровенное восьмиконечное «колесо» Хаоса неделимого. И таким ощущением мерзости, скверны, нечестивости от него пёрло… никакого Чувства Вирма не требовалось, чтобы понять – перед волком-оборотнем был символ врага, одна из бесчисленных капель той силы, ради борьбы с которой гару и были созданы в незапамятные доисторические времена. И пусть на родине Гарри его звали Вирмом, Великим Змеем, суть от этого не менялась! С низким, клокочущим, гневным рыком Гончаров с силой провёл когтями по изуродованному мрамору стены. Раз! И два! Две широкие диагональные полосы крест-накрест перечеркнули нечестивый символ. Мощные когти оборотня в боевой форме оставили на полированном камне глубокие борозды, но даже не это оказалось наиболее примечательным. Зал огласил омерзительный визг, из-под пальцев Гарри полетели в стороны не только мелкие осколки, но и фиолетово-зелёные искры, в нос ударила отвратительная одуряющая вонь… Гару – существа не только физические, благодаря своей триединой природе они заключают в себе и мистическую мощь обитателей Мира Духов. А потому когти и клыки волков-оборотней (особенно в криносе!) способны не только рвать и пронзать обычную материю, но и разрушать бестелесные, сверхъестественные сущности и конструкции, в том числе заключённые в подобных знаках силы. Вот и сейчас глифы Хаоса, хоть немного задетые размашистыми росчерками ударов охваченного гневом стеклохода, на глазах тускнели, утрачивая вложенную в них нечестивую мощь. Скалясь в злой усмешке, Гарри отступил на несколько шагов, оценивая результаты своего всплеска праведного негодования. Кончики пальцев правой руки слегка жгло, словно когти в процессе рассечения вражеской символики порядком нагрелись, но иных последствий он не чувствовал. Значит, загрязнение вирмовой (как предпочитали говорить знакомые англоязычные гару) скверной либо вообще не случилось, либо оказалось пренебрежимо мало, и внутренние защитные системы, присущие любому воину Матушки Гайи, должны с этим справиться. Чего было не сказать об окружающей его сейчас обстановке… «Ладно», решил Гончаров, оглядываясь по сторонам. «Буду считать это полевым экспериментом, причём в основном успешным. А остальное придётся оставить зачищать местным… если справятся с… хм, что это у нас здесь… а, ну да, теперь понятно!» Недостающий элемент головоломки со щелчком встал на место. Загадочные нападавшие, что с остервенением уничтожили в этом помещении символику Империума, собрали столько тел защитников, «разукрасили» стены, создав импровизированную хаоситскую молельню - изрядно наследили, расхаживая взад-вперёд по лужам натекшей крови. Следов было много, они перекрывались, в немалой степени были затёрты при перетаскивании тел убитых имперцев, но и чётких отпечатков в стороне от основных проходов нашлось достаточно. Копыта, когтистые лапы наподобие собачьих, были также и лапы, похожие на птичьи, когти которых оставляли на мраморе пола небольшие царапины… Вот оно, объяснение отсутствия вражеских тушек. Убитые твари, когда отбивающимся имперцам всё же удавалось кого-то ушатать, просто истаивали, теряя материальность – и возвращались обратно в умбру… или, как сейчас и в ближайшем будущем будет уместнее говорить, в варп. В варп, да… После всего увиденного, несмотря на всю фантастичность, сомнений уже точно не было. Память о событиях 6 января пока к Гончарову не вернулась, но наиболее вероятным объяснением было – в какой-то момент в течение этого «потерянного» дня при переходе сквозь барьер, отделяющий умбру от материального мира, Георгий угодил в феномен, пространственно-временную аномалию. Червоточину, которая и выкинула гару куда-то невероятно далеко, за границы пределов и доменов даже самой глубокой умбры, о каких только Гончарову доводилось слышать. В иной слой мироздания, который Гарри раньше считал просто эффектным коммерческим вымыслом – ярким, притягательно-брутальным, вызывающим отклик в душе Георгия и как русского человека, и как гару, но вымыслом. Мало их, что ли, люди понапридумывали для профита и развлечения? Однако сейчас вокруг была неумолимая реальность – исходя из увиденного, какой-то из миров Империума Человечества… Прямо посреди масштабного демонического вторжения.