Громовой барьер

      — Знаешь, я рад, что тебя помиловали.       Прохладный ветер сопровождал их всю дорогу от берега до самой Ханамизаки: досина комиссии Тэнрё и бунтаря-самурая, чьё имя успело стать легендой. Впрочем, сам он воспринимал это с удивлением, которое отдавало осторожным пессимизмом. Едва ли эта слава скрасила бы пребывание Кадзухи на родине, если бы оно продлилось больше нескольких дней. Даже сейчас он находился тут не по своей воле: просто капитану флота Южного Креста вздумалось лично поторговаться с местными поставщиками товаров и повеселиться на пару с Наганохарой-младшей.       — Мне не по душе это слово, но приходится его терпеть.       — Слово?       Кадзуха на мгновение сбился с шага и ушёл в себя, явно прикидывая: можно ли доверять такие переживания заклятому, в некотором смысле, товарищу.       — «Помиловали». Не то чтобы за мной не было никакой вины, но… отчего это слово не применяют, например, к господину Камисато? Или к иным, кто утаил свой глаз бога? Только ко мне.       — Ты не просто боролся с последствиями злоупотреблений, — напомнил Сиканоин. — Ты сражался с сёгунатом на стороне давнего врага, да ещё и как наёмник. За такое, в общем случае, обоссать и сжечь мало!       — Что?..       Казалось, самый воздух застыл на мгновенье от такого густопсового хамства. Но Хэйдзо оставался совершенно невозмутимым.       — Я думал, ты к такому тону привык уже. Не в поместье живёшь.       Каэдэхара коснулся рукоятки меча и с деланной неохотой отпустил её. В алых глазах сверкнули искры холодной ярости. Хэйдзо прекрасно знал, с каким ураганом может столкнуться, но всё равно продолжал запускать воздушных змеев в сумрачное небо. Тот знал за ним эту манеру, но сейчас всё равно очень сильно злился.       — Если бы ты не помог мне тогда, я бы тебе сейчас этого не спустил. Да и сам ты тоже хорош. Настоящая ищейка! Неужели ни одного нарушителя сёгунату не сдал?       — Пф-ф! — поморщился Хэйдзо. — Для такой работы у нас в комиссии людей хватает. А вот предотвращать убийства так, как я, могут немногие. Мне не до всей этой политической возни.       — Говорю же, ищейка, — тот крепко хлопнул его по плечу, но Хэйдзо всё было нипочём.       — Я ратую за безопасность Инадзумы. В том числе, рискуя собственной жизнью. Называй это, как хочешь.       Отчеканив эти слова, Сиканоин пристально посмотрел в глаза Каэдэхаре, и оба примолкли. Алая ярость притихла, поглощённая зеленоватым болотцем спокойствия.       — Всё не могу понять: зачем ты водишь со мной знакомство? — глухо произнёс тот.       — Я знаю, с кем его стоит водить. Уж поверь.

🫐

      …Город встречает обоих негромким шумом: кто-то играет на чём-то струнном (Каэдэхара морщится: чуткое ухо не выносит сбитого строя), торговцы рыбой расхваливают свежий улов, прибывшие за покупками селяне из Конды обсуждают недавнюю засуху. Кадзуха украдкой зевает, поглядывая в сторону продуктового магазинчика.       — Ну, как там твоя флотская жизнь?..       Оба понимают, чтó это значит именно сейчас.       — Пить мне по-прежнему запрещено, как всем, — вздыхает Кадзуха. — Впрочем, особо и не тянет. Наверное.       — Знаешь, я бы с тобой выпил, — выпаливает Сиканоин, мимоходом заметив, что в красновато-карих очах его друга будто плещутся беспокойные волны. — Только я-то тоже не пью…       Задумавшись, он чешет в затылке. Это не высокое размышление, а неловкий перебор догадок; но и в нём, и в этой трогательной растерянности есть что-то интересное.       — Вот что, — дружелюбно, но твёрдо произносит Хэйдзо. — У Киминами Анны нынче подают напиток из волчьего крюка. Я могу выпить его, а тебе возьмём… тоже что-нибудь достойное. Я угощаю!       — Из волчьего крюка?.. — изумляется Кадзуха. — Разве у тебя есть столько моры?       — Люблю пробовать что-то новенькое, — Хэйдзо невзначай берёт того под локоть, и они продолжают свой путь. — Да и посидеть недельку на похлëбке из общего котла тоже полезно. Знаешь, пожить без жареного и перекусов на бегу.       — Что ж, если это твоё добровольное решение…       — Как иначе? — подмигивает Хэйдзо. Действительно: разве может в его случае быть по-иному?

🫐

      Напиток и вправду оказался головокружительно вкусным — конечно, по меркам Хэйдзо: многим из местных волчий крюк не пришёлся по вкусу, и Киминами решила снизить цену вдвое — так что досину досталось целых два бокала за те же деньги. Кадзуха от такого угощения решительно отказался, предпочитая без ухищрений помедитировать над большой кружкой пива.       Хэйдзо же сидел у барной стойки — как всегда, вполглаза оценивая обстановку, — но с каждым глотком прикрывал глаза, чтобы полнее исследовать свои ощущения. Свежесть мяты — хоть где-то она была кстати!.. — приводила на ум неведомые ветра Мондштадта. Кислинка, долго остающаяся на языке, звала вперёд, к неведомым приключениям. Терпкий, немного властный привкус, который привносила кожура вяленых ягод — никто не смог бы доставить их сюда свежими, даже будь в Мондштадте собственный торговый порт для кратчайшего сообщения с Инадзумой, — будто погружал в вязкую тишину безлунной ночи, временами прерываемую шелестом листвы и…       Хэйдзо глубоко задумался — честнее, впрочем, было бы сказать: занялся своими воспоминаниями. Ему вспомнилась неловкая ситуация — проще было называть это так, — что недавно произошла на уединëнном склоне с видом на грозный, но бесконечно одинокий Сэйрай.       Скользнув невзначай взором по улочке, Хэйдзо продолжал вспоминать. Признаться, опыта на тот момент у него не было абсолютно никакого — хоть он в своё время и составил достаточно подробное представление о некоторых вещах: частью из праздного интереса, частью же — по долгу службы. Эти знания и позволили ему без помех выполнить причудливую просьбу Сары. Более того — чего греха таить, — это было приятно. Приятно прикасаться к ней; приятно чувствовать её запах, слышать её дыхание; приятно знать, что твои действия позволяют ей хоть немного ослабить вечно натянутую тетиву. Однако всё-таки чего-то отчëтливо не хватало. Хэйдзо пока не мог сообразить, как назвать это загадочное «что-то», но сейчас его сердце томилось от желания испытать этот опыт. Отчего-то Хэйдзо был уверен, что они с Сарой поняли бы друг друга; осталось лишь дождаться следующей встречи… и, главное, понять для начала, о чём речь.

🫐

      — Что-то ты совсем в себя ушёл, — Кадзуха хлопнул его по плечу. — Неужели от этих ягод так сильно штормит?       Он с непривычки успел прилично опьянеть: медитация над кружкой крепкого пива — уже второй — грозила перейти в экстаз. Ничего против такого расклада Хэйдзо не имел… но лучше бы это произошло не на глазах у честного народа.

🫐

      — Слушай, — Сиканоин спрыгивает со стула, отставив в сторону давно опустевший бокал. — У меня дома есть кое-какие дела. Пошли-ка вместе, я вчера приготовил парочку онигири с жареной рыбой.       — Рыба — это хорошо, — запоздало задумывается Кадзуха, пока тот едва ли не силой стаскивает его со стула.       Проход между домами оказывается весьма кстати: теперь можно скользнуть туда и брести по мягкой траве, не привлекая досужих взоров.       — Эй, — когда Кадзуха забывается и начинает остроумно паясничать, Сиканоин осаживает его весьма жестоко. — Вообще-то ты бывший государственный преступник. Считай, что ты сейчас под домашним арестом, по особой милости комиссии Тэнрë!       — Честь имею, — смеётся тот. — Знаю я твою комиссию!..

🫐

      Дверь в комнату на цокольном этаже скрипнула с противным звуком. Кадзуха невольно замер, прежде чем догадался подпереть её плечом, удерживая открытой.       — Всё в порядке, тут специально не смазано. Чтобы никто не пробрался без спросу. А теперь посвети-ка мне!       Досин бодро преодолел высокий порожек, внося в комнату увесистый табурет из аралии. Один такой уже был у него в комнате, но оставлять гостя без сиденья было некрасиво, а себя — несправедливо.       В уголке стола были действительно припасены онигири, наскоро завёрнутые в листы сушёной водоросли. Кадзуха поместил светильник точнёхонько посреди квадратной поверхности стола и с удовольствием приступил к трапезе.       — Закусывать, как говорится, надо, — усмехнулся Хэйдзо, с гордостью наблюдая, как гость уплетает его нехитрую стряпню.       — Там, на «Алькоре», я легко обхожусь без вина, — вдруг признался Кадзуха. — Даже когда мы не… не ночуем в одной каюте, Бэй Доу может походя сказать или сделать что-то такое, от чего у меня потом полдня колотится сердце, кружится голова… и горят щëки. Никакого пития не надо.       — В некоторых книжках, — кашлянув для виду, заметил Хэйдзо, — это называется «заводит». Ну, или вроде того.       Кадзуха уставился на него с невиданным изумлением.       — Ты читаешь лëгкие романы?!       — Не читаю, а просматриваю. Надо же понимать, что может прийти людям на ум после прочтения этих новинок… Можно сказать, заранее расследую череду разных дел. Ну и, признаться, пару раз меня самого захватывал сюжет.       — Сюжет? — недоверчиво усмехнулся Кадзуха, уловив, к чему тот клонит. — В романах для барышень бывает сюжет?       — Как ни странно, да, — Хэйдзо абсолютно спокойно приподнял брови. — И довольно увлекательный: «Яэ» всё-таки ерунды не печатают. Во всяком случае, между делом там шла речь и о таком… ну, что ты рассказываешь. Правда, описано всё, как по мне, слишком цветисто. Наверное, в жизни так не бывает.       — Тебе-то откуда знать?.. — вырвалось у Кадзухи. Вся эта беседа, похоже, ввергла его в лëгкую тоску.       Хэйдзо ничего не ответил: перед его мысленным взором пролетела давняя сценка из кабинета, когда генерал бесцеремонно застëгивала на его шее кожаный ремешок — с пряжкой напоказ.       Вспомнив дрожь, которая искрами пробежала тогда по спине, он наконец-то всё понял.       Плевать, что́ обычно означает всякая там кожа, верёвки или оружие. Когда Сара сделала это — она подтвердила его новый негласный статус в комиссии Тэнрë. Городской юродивый — каким его знали некоторые — должен был заняться гораздо более важными делами, чем просто распугивать окрестных уголовников.       Если так, то и их… их с Сарой личные отношения заслуживают того, чтобы обрести новый статус. Пусть она думает об этом что угодно; но Сиканоин Хэйдзо так просто не отступится. Если её губы и руки, душа и тело не знали никого, кроме него… то пусть и не узнают, пока он жив.       — Как понимаю, сюжеты у тех книжонок были запоминающиеся? — хохотнул Кадзуха, которому тоже явно вспомнилось что-то эдакое. — Давай лучше пройдëмся к морю. Здесь совсем дышать нечем. — Душно, как после нотаций от начальства, —поддакнул Хэйдзо и выразительно помахал рукой перед носом. — Так недолго и приуныть!