Громовой барьер

      …Все замерли, стоя навытяжку.       Весь участок, кроме дежурных. Все армейские офицеры. Несколько рядовых — из тех, кто недавно сражался с самураями Сангономии. Собственно, именно окончанию гражданской войны была посвящена нынешняя церемония с участием самой её превосходительства — не меньше! — и генерала Кудзë.       Весь участок, вместе с военными, был преисполнен трепета. Кроме одного-единственного человека.

◘◘◘

      Долбаная форма.       Не то чтобы все эти мысли и ощущения были уместны или приятны, но Сиканоин Хэйдзо сейчас был занят именно ими. Припекало солнце; в парадной форме было ужасно жарко — особенно с непривычки. Однако участие было строго обязательным, церемония происходила на виду у всех, а Сиканоина из-за небольшого росточка ещё и поставили в первый ряд, хоть и на самом краю: мало ли что этот выкинет.       Хотя своевольный досин привык ко многому — и к выволочкам от начальства, и к полуголодным дням в ожидании путного дела, и к одинокой жизни… — носить форму для Хэйдзо всегда было запредельно тоскливо. Мало что становилось бóльшим испытанием для его невозмутимого спокойствия, чем официальные мероприятия. Он иной раз сам корил себя за эту нелепую слабость, но до сих пор не было повода преодолеть себя… Что ж, сегодня представился отличный случай!       Обычно Хэйдзо отвлекался на что-нибудь приятное или интересное, чтобы не расстраивать себя ни неудовольствием, ни мыслями о нëм. В конце концов, сама церемония очень даже заслуживала внимания. Когда ещё он увидит Райдэн-сëгун, да ещё так близко?       Тем более — коленопреклонëнную Кудзë Сару, с трепетом склонившую голову перед самым важным существом в своей жизни…

◘◘◘

      Несмотря на то, что они в чëм-то были поразительно схожи, Сиканоин мгновенно обратил внимание на различия. На его взгляд, генерал оказалась чуть выше ростом, чем её превосходительство, и обладала гораздо более выразительной внешностью. Крепкие руки и ноги Сары, как и отточенная годами стать, удивительным образом сочетались с женственными очертаниями тела. Облик же её превосходительства, в свою очередь, был весьма причудлив и говорил об её неземной высоте, до которой не мог подняться никто из смертных — разве что генерал Кудзë, положившая на это едва ли не всю жизнь.       При этой мысли взор Сиканоина невольно скользнул в сторону генерала. Та в этот момент неспешным, но лёгким выверенным движением поднималась с колен, получив благословение её превосходительства, и Хэйдзо наконец позволил себе не самую красивую мысль: именно генерал, а не сëгун, привлекала его внимание всю церемонию.       После этого процессия должна была двинуться в сторону священной горы; однако участие в этом военных не предполагалось — после событий, что сопутствовали отмене Охоты, Райдэн-сëгун лишь обрела большую мощь, и ей не требовалось никакого сопровождения.       Во всяком случае, так говорили все. Хэйдзо же по-прежнему больше интересовала генерал Кудзë. Похоже, той было очень жаль, что торжество не предполагало её участия хотя бы в качестве паломницы — но попросить о подобном она никогда не смела. Если бы Хэйдзо мог, он непременно вмешался бы в ход событий и попробовал умолить сёгуна взять с собою генерала, без сопровождения и безоружную. Однако он не мог рисковать чинностью столь важного момента — это могло бы стать поводом для не самых красивых толков, — и расположением самой генерала Кудзë. Она никогда бы не простила столь возмутительного поведения пред лицом всемогущего сëгуна… и бесцеремонного вторжения в её собственный мир, полный тихих печальных тайн.       Впрочем, Сиканоин и без того прекрасно видел всё это.       Её благоговение. Её преданность. Её… беззащитность?

◘◘◘

      — Вольно, — сдержанно приказала генерал, когда процессия скрылась из виду. Это, впрочем, совершенно не означало, что досины и офицеры могут сию же минуту разойтись; и какое-то время все просто стояли в тишине, которая превращалась из торжественной… в растерянную.       От странных догадок засосало под ложечкой, и это было сквернее всего, потому что от знаков интуиции не так-то просто отделаться, в отличие от самых сложных логических цепочек.       Хэйдзо всё ждал, когда Сара решится что-то сказать, но он рассчитывал слушать её гораздо дольше, чем получилось. Либо младшие досины преувеличивали длительность её торжественных речей (которых Хэйдзо слыхал не так уж много), либо… либо ей было слишком горько быть брошенной?       — Досины и офицеры! Сегодня вы видели больше, чем иной из простых смертных может увидеть за свою жизнь, — наконец многозначительно произнесла она. — Запомните этот день. Слава всемогущему сëгуну!       — Слава всемогущему сëгуну! — откликнулись, как один, все воины; и лишь когда генерал Кудзë сама покинула место, где простояла всю церемонию, приказ «вольно» был приведён в исполнение. Младшие досины рассыпались по улочкам города, офицеры остались на месте, чтобы обсудить дела не первой важности и секретности. Хэйдзо же прислонился к ближайшему из зданий и впал в глубокую задумчивость, которая на сей раз более походила на безотчëтное созерцание.       — Досин Сиканоин, — резковатый голос Сары вывел его из погружения в потайные душевные глубины.       Хэйдзо встал навытяжку. Кажется, генерал была очень довольна тем, что в кои веки он надел форму, которая приличествовала его званию; но предмет обсуждения обещал быть куда интереснее, нежели его внешний вид.       — Надеюсь, ты не допускал непочтительных взоров в сторону её превосходительства?       От такого неожиданного вопроса Хэйдзо сперва даже вздрогнул, пытаясь понять, в чём дело.       — Никак нет, генерал Кудзë, — наконец сообразил он. — Помилуйте, и в мыслях не имел ничего подобного!       — Знаю я твои мысли, — только и сказала Сара, сурово покачав головой; а взор её был столь колюч, что досин невольно вжался в стену.       Впрочем, это продлилось лишь пару мгновений — и, судя по тому, насколько легко генерал зашагала прочь, ответ её вполне удовлетворил. Хэйдзо же, глядя ей вслед, почувствовал укол совести: если уж говорить о непочтительных взорах в самом широком смысле, то… Словом, нельзя было сказать, что он не имел на уме ничего подобного — вот только адресованы эти мысли были совсем не сëгуну!       Однако даже сейчас, глядя на удаляющуюся фигуру генерала, Сиканоин не мог отвести от неё глаз. И очень хорошо понимал, что даже не собирается.