Hic sunt dracones.

«Non progredi est regredi» — Не идти вперёд, значит идти назад.

      Видеть его таким, было странно. Эймонд сидел за столом, уставившись в дверной проем, где появился Люцерис, на нем была большая толстовка красного цвета, с длинными рукавами, которые прикрывали бинты на руке, кудри привычно растрёпанные, он был бледным, а взгляд усталым. Эймонд шумно сглотнул и опустил взгляд вниз. Странное чувство появилось у него в груди, может это совесть? Он не хотел ранить сестру, она всегда относилась к нему хорошо, Рейнира сейчас выглядела не лучше собственного сына. Появилось желание извиниться, но оно испарилось стоило пустующему месту напротив заполнится. Люцерис сел напротив, старательно избегая взгляда дяди.       Когда днём вернулся Визерис, то все их семейство сидело по своим комнатам. Эймонд точно не знает, что Деймон наговорил его отцу, ведь тот выглядел совершенно спокойно, учитывая, что его жены не было с ними, а дочь выглядела ужасно. Ужин проходил напряжённо, Визерис общался с братом, Рейнира иногда нехотя присоединялась к ним, натянуто улыбаясь, все внимание уделяя младшим сыновьям.       С противоположной стороны стола, на Эймонда уставились несколько гневных взглядов, Бейла поглядывала на него, но сразу же отворачивалась, а Джейкерис видимо пытался прожечь в нем дыру, Эймонд выдохнул и столкнулся взглядом с Рейной. Девушка смотрела на него по-другому, не было того прошлого раздражения, от этого у Эймонда прошел холодок по спине. Этот взгляд напоминал ему Эйгона, тот тоже смотрел так, словно знает все твои секреты. Рейна слегка улыбнулась ему и смущённо отвернулась, что окончательно сбило Эймонда с толку. Люцерис же сидел молча, уткнувшись взглядом в свою тарелку, почти не притронувшись к еде, брат и близняшки пытались втянуть его в разговор, но тот игнорировал их попытки. Эймонд сжимал челюсть и старался контролировать подступающий гнев, смотря на такого забитого племянника, мальчишка отделался царапинами, но строит из себя жертву.       Когда все уже собирались расходиться, в комнату влетел Эйгон, он был очень пьян и еле держался на ногах. Эймонд прикрыл глаза рукой и громко выдохнул. Брата не было видно весь день, он часто так делал, появлялся поздно вечером или ночью, устраивал погром и заваливался спать. Эйгон пьяно хихикал и неровными шагами приблизился к столу, опираясь на его край руками, он громко произнес.       — Моя дорогая семья! — осмотревшись по сторонам, Эйгон свёл брови, — А где же матушка? Приболела? — его повело в сторону и Эймонду пришлось встать и подхватить его под локоть, чтобы брат не упал. — О, братец! — он потянулся руками к шее Эймонда и засмеялся, тот оттолкнул его руки и схватив за плечи, стал удерживать на месте.       — Эйгон, — строгим голосом произнес Визерис, — извинись перед всеми за свое поведение. — Эйгон, услышав отца, резко развернулся в руках брата и чуть не рухнул на стол, в последний момент вытянув пред собой руки, он столкнул с поверхности несколько тарелок и те со звоном разлетелись по полу. Девочки сидевшие с краю вскочили с места, отходя от битой посуды и пьяного родственника.       — Оте-е-ец…- протянул Эйгон ухмыляясь, он поднял что-то с тарелки, поднес ко рту и стал жевать. — Удивительно, что ты помнишь кто я и как меня зовут. — он широко улыбался, заметив бокал, стал к нему тянутся, по пути сбив еще несколько тарелок. Эймонд снова попытался оттянуть брата, но тот брыкаясь и смеясь, вырвался.       — Эйгон! — поднявшись со своего места прокричал Визерис.       — Что Эйгон, а, отец? — Эйгон не успокаивался, продолжая крушить все вокруг себя. — Ты и мать вечно орете Эйгон! Эйгон! — он размахивал руками, Рейнира обхватив младших сыновей, стала выводить их из комнаты, Эйгон и Визерис младшие, испуганно плакали, Джоффри, помог матери, подхватив Визериса на руки и обходя бушующего Эйгона, вынес брата. — А что Эйгон то? Почему ты не орёшь на Эймонда или свою любимую дочь, за то что они чуть убийцами не стали? — найдя на остатках стола, наполовину наполненный бокал, Эйгон выпил содержимое и бросил бокал в стену. Осколки разлетелись чудом не задев стоящую возле стены Хелейну. Джейкерис выругался и обойдя Эйгона, подбежал к испуганным Хелейне и Дейрону, повел их к выходу, рукой подзывая близняшек и брата, те двинулись вслед за Джейсом.       — Или что, в этом доме, можно калечить, а пить нельзя? — Эйгон загородил им путь, он уже не смеялся. Люцерис испугался, когда дядя посмотрел на него, теперь он отчётливо видел, что они с Эймондом братья. В мутных глазах Эйгона плескались обида и гнев, Люк загородил собой девочек, — Вот он, — Эйгон указал на Люцериса, — Утроил резню и что? Его все любят. — Эйгон развел руки в стороны, зло улыбаясь.       — Довольно, мы поняли тебя. — Визерис стал медленно выходить из-за стола, Деймон помогал ему это сделать, подставив свою руку.       — Поняли? — Эйгон засмеялся. — Нет не поняли, отец. Я хотя бы никого не покалечил, — он повернулся, смотря на Эймонда, — Да, брат? Это ведь не я ношу с собой ножи и бросаюсь на членов семьи? — он оступился на битой посуде и с грохотом упал на пол, истерично смеясь. Деймон подошёл к дочерям и, обняв за плечи, повел их к двери, переступая через Эйгона. Люцерис шел за ними, но остановился возле лежащего на полу дяди, он плакал или смеялся, а может все вместе. Мимо них прошел Эймонд, ведя под руку Визериса, их взгляды на секунду столкнулись, Люцерис прочёл в глазах дяди усталость, он слегка кивнул ему и Эймонд пошел дальше.       Люцерис присел на корточки рядом с лежащим Эйгоном, и потянулся к нему здоровой рукой, Эйгон оттолкнул его переворачиваясь на спину, продолжая смеяться, иногда всхлипывая. Люк взял с нетронутой части стола несколько салфеток и сел на пол рядом с дядей. Он протянул их Эйгону, но тот снова стал отталкивать его.       — Иди ты нахуй, Люк… — отворачиваясь от племянника, он растирал слезы по лицу. Люцерису все же удалось впихнуть в его дрожащие руки салфетки. Несколько минут в комнате царила тишина, Люк огляделся вокруг, убедившись что Эйгон лежит на чистом полу, встал и стал собирать более крупные осколки посуды, раскиданные вокруг стола. Эйгон лежал наблюдая как Люцерис ходит вокруг него. — Пиздец ты хозяюшка, конечно.       Люк улыбнулся дяде и приблизился к нему, протягивая руку, помогая подняться на ноги.              — Живой? — Эйгон неуверенно стоял, облокотившись на племянника, услышав вопрос, он хмыкнул.       — Да я ещё вас всех переживу! — он гордо вскинул голову вверх, о чем сразу же пожалел, комната вокруг закружилась и Эйгон снова стал падать. Люк попытался поймать дядю, но тот был крупнее подростка, хоть Люк быстро рос и вскоре вполне мог обогнать Джейса. На помощь пришел Эймонд, он появился из-за спины и подхватив брата, усадил на стул стоящий рядом.       — Хей, братец! — Эйгон помахал брату, сразу же после этого получая сильный подзатыльник.       — Не бей его, — сам от себя не ожидая, вступился Люцерис. Эймонд удивлённо посмотрел на племянника. — Он же пьян.              — Какой ты сообразительный племянник, а я даже не заметил. — Эймонд развел руки в стороны, — Свободен, дальше я сам. — Эйгон сидел потирая пострадавший затылок. Люцерис не сдвинулся с места. — Ты слышал? Я сказал проваливай. — Эймонд махнул рукой в сторону двери, смотря на пьяного брата, оценивая масштаб устроенной им проблемы.       — Я лучше останусь, вдруг ты и его убить захочешь. — сложив руки на груди, Люк вызывающе посмотрел на дядю. Эйгон хмыкнул, и поднял руку показывая большой палец вверх. Эймонд снова дал ему подзатыльник, но уже с меньшим энтузиазмом, его брат обиженно засопел.       — Значит следи за ним, раз сам вызвался. Если он наблюет на ковер, прибирешь за ним. — развернувшись произнес Эймонд и широкими шагами двинулся к двери.       — А ты куда? — вопрос Люка остался без ответа, — Ты же не станешь сейчас блевать, да? — он посмотрел на дядю, который пьяно улыбался, но его взгляд был совершенно разбит.       — Они меня ненавидят… — тихо произнес Эйгон, опуская голову вниз. Люк встревоженно посмотрел на дядю, он никогда прежде не видел его в таком состоянии. Эйгон стал выпивать ещё когда были детьми, он старше и ему позволялось выпить бокал вина за ужином, но со временем это стало перерастать в регулярные запои. Люк догадывался, что это все не просто так, сцена развернувшаяся здесь полчаса назад доказывает это. Подросток взял ещё несколько салфеток и протянул дяде.       — Спасибо, малыш. — Эйгон взял салфетки и стал вытирать лицо, Люк заметил несколько царапин на его пальцах. — Ты не злись на меня, — тихо заговорил Эйгон, — Я же не со зла это…       — Эйгон, все нормально. — Люк ободряюще улыбнулся ему, — Думаю, тебе нужно протрезветь и извиниться, перед дедушкой. — На словах «протрезветь» Эйгон горько усмехнулся.       — Люк, я не просыхаю. — он бросил сжатые в один комок салфетки на пол и попытаться сфокусировать взгляд на племяннике. — Мать таскает меня по клиникам и рехабам с четырнадцати, как видишь, — он развел руки, показывая на беспорядок вокруг, — Это нихуя не помогает. — в комнату вернулся Эймонд и Эйгон замолчал, отводя взгляд.       — Что намешал? — встав напротив брата спросил Эймонд, он принес небольшую миску с водой и кусок ткани.       — Да много чего. — Эйгон усмехнулся, продолжая смотреть вниз, пока брат не поднял его голову держа за подбородок.       — Что-то ещё? — он внимательно всматривался в мутные глаза брата, второй рукой продолжая держать миску.       — За кого ты меня считаешь? — сделав возмущенный голос произнес Эйгон, но под строгим взглядом Эймонда, произнес уже тише. — Это было то всего пару раз, я больше это не делаю, правда. — Эймонд кивнул и отпустил его подбородок, поставил миску на стол. Он развернулся лицом к Люку.       — Ты ещё здесь? — Люк на это раздражённо фыркнул, Эймонд намочил тряпку, отжал её и поднес к лицу брата, стал протирать. — Лучше бы он нормально умылся, но тащить его к раковине, то ещё удовольствие… — он тихо произнес и Люк не знал, говорит ли дядя это ему или самому себе. Проделав это действие ещё несколько раз, Эймонд протер руки брата и бросил ткань в миску. — Подъём.       Люцерис помог дяде поднять Эйгона, с трудом, несколько раз почти уронив его, вместе они затащили его на второй этаж. Доведя почти отключившего Эйгона до кровати, Эймонд уложил брата и достал тазик, поставив его рядом.              — Ты знаешь, что делать. — перед тем как выйти из комнаты, он открыл окно и вытолкал Люка в коридор. В неловком молчании, они снова спустились вниз, стали убирать погром в столовой. Люцерис думал о том, как же много событий произошло всего за два дня, сколько травм он успел получить и сколько нервов потратить. Может им не стоило возвращаться? Они конечно одна семья, но даже спустя десять лет, их обиды не прошли, они раз за разом возвращались к старым ссорам, травмируя друг друга ещё сильнее. Люк не хотел бы, чтобы его младшие братья и сестренка, выросли в такой обстановке. Подметая пол от мелких осколков, Люцерис бросал взгляд на Эймонда, тот был в своих мыслях и не обращал внимание на подростка. Интересно как часто происходит подобное, сколько раз Эймонд уже проделывал все это?       — А ты хороший брат. — после долгого молчания, произнес Люк, наблюдая за тем, как дядя собирает уцелевшую посуду. — С Эйгоном может быть тяжело, да?       — Тяжело? — остановившись и посмотрел на Люка, раздражённо произнес Эймонд, — Может быть тяжело, серьезно? Его две недели назад выписали из клиники, он провел там три месяца.       — Извини, я не знал, что все настолько плохо. — Люк поднял руки вверх, прижимая их к груди. Эймонд на это лишь покачал головой, возвращаясь к своему прошлому занятию. — Он же будет в порядке?       — С чего ты так им заинтересовался? — подняв голову и прищурив глаза спросил Эймонд.       — Мы же семья. — Люк пожал плечами, собирая осколки и остатки еды в совок, услышав это Эймонд усмехнулся.       — Это мы с ним семья, ты, — он указал пальцем на Люцериса, — нет.              — Эймонд, завязывай с этим. — опустив совок, произнес Люк. — Мы все одна семья.              — Как скажешь, Люцерис. — он повел плечами и продолжил уборку, Люк разочарованно вздохнул.