Hic sunt dracones.

«Memento vivere» — Помни о жизни.

      Лучи солнца отражались от металла, а свежий летний ветер бил в лицо. Эймонд остановился на небольшом холме и снял шлем. Внизу о берег бились волны, он погладил руль любимого Харлея, оставил шлем на сиденье и начал спускаться ниже по склону. Эймонд часто приезжал сюда, ходил в доль берега или же сидел в песке почти у самой воды, только тут он чувствовал себя спокойно. Ветер развивал его длинные волосы и уносил мысли прочь. Он ни о чем не думал и в то же время, думал обо все подряд.       Прошло уже около двух недель с того момента, как приехала Рейнира и случился тот эпизод с Эйгоном. Спустя пару дней их семья снова сплотилась, закрыв глаза на недавние события и делала вид, что все прекрасно. Эймонд все это время, старательно игнорировал присутствие надоедливых племянников и кузин, а Эйгон напротив, стал больше времени проводить с младшими родственниками. Все чаще Эймонд замечал брата в компании Люка, они что-то обсуждали, а по вечерам закрывались в комнате Эйгона. Не то чтобы Эймонд был этому рад, но наудивление, брат стал чуть меньше пить, а значит общение с мальчишкой, идёт ему на пользу. Что раздражало, так это то, что Рейна продолжала странно поглядывать на Эймонда. Натыкаясь на нее, а чаще всего на нее и Люцериса, они тут же замолкали и бросали на него осторожные взгляды. Только Джейс продолжал источать ненависть по отношению к дяде, что Эймонда впринципе устраивало.       Засмотревшись в даль, Эймонд не заметил, как вода подобралась прямо к его ногам, намочив кончики ботинок. Постояв ещё немного, он понял, что пора ехать обратно. Уезжая рано утром, он никого не предупредил о своих планах и возможно, что мать начала его искать.       Возвращаться домой не хотелось, так же как и сталкиваться с племянниками, которые играли во дворе особняка. Снимая шлем, Эймонд засмотрелся на Люцериса окружённого младшими братьями, он счастливо смеялся, пока Эйгон и Визерис тащили его за руки. Только когда светлые макушки были в нескольких шагах от него, Эймонд понял, что все это время открыто пялится на племянников. Люцерис, как на зло, это заметил и улыбнулся ему. Резко отворачиваясь, Эймонд стал делать вид, что протирает поверхность мотоцикла от пыли и песка. Рядом с ним пробежали дети, а затем он столкнулся с Люком, который внезапно оказался справа от него.              — Привет. — сложа руки за спиной, Люк пытался заглянуть за его плечо, чтобы рассмотреть мотоцикл. — О, крутой.       Эймонд решил как и всегда проигнорировать племянника, делая вид, что он очень занят. Внезапно раздался тихий смех, который Эймонд не смог игнорировать и повернулся лицом к Люку, тот широко улыбался и смотрел на бензобак.              — Мне нравится, — он кивнул в сторону наклейки украшавшей одну из сторон. — Классно, что ты все ещё увлекаешься этим.              — Ты помнишь? — на мгновение Эймонд растерялся и его образ грозного дяди начал рушится.       — Конечно, как я мог забыть. — он смущённо улыбался, продолжая смотреть на ровно выведенные буквы, которые складывались в грозное «ВХАГАР». — Мне нравились эти истории.       Эймонд отвёл взгляд, продолжая свое занятие, в голову били воспоминания о его детстве. Отец до увлечения своим «конструктором», собирал различные книги, исторические и мифические. Он часто показывал Эймонду свою коллекцию, чем и породил увлечение сына. Позже Визерис, отдалился, но Эймонд остался благодарен отцу, за такую возможность. Только ему Визерис позволял брать старые книги из своей коллекции. Любимой историей Эймонда стал сборник томов о драконах. Его восхищали эти древние могущественные существа. Он часами мог читать истории о крылатых гигантах, знал все их имена и представлял себя в роли драконьего всадника. Его любимицей стала могучая Вхагар, большая драконица, бронзового окраса с зелёными бликами на чешуе и ярко-зелеными глазами. Он представлял, что смог оседлать её и стать великим драконьем наездником. Словно он молодой принц, одним своим грозным видом, сидя на спине огромного дракона, внушал страх врагам и те бросались в бегство, а его королевство ликовало и восхваляло своего маленького правителя. Но все это конечно было только мечтами маленького ребенка, с которым не хотели играть остальные дети.       Эймонду приходилось сидеть в одиночестве в саду, под большим дубом, чьи ветви казались такими огромными, что могли заслонить собой все небо, а потом появился Люцерис. Он конечно был и до этого, играл с братом, смеялся с издевок Эйгона, но в какой то момент, стал бегать хвостиком за Эймондом, не давая дяде прохода. Тогда он решил показать этой маленькой занозе свои книги, думая, что мальчишке это покажется скучным и он отстанет, но как же Эймонд ошибся. Мифы и легенды не оттолкнули племянника, как это было со старшим братом, а наоборот, мальчик просил дядю читать ему ещё, тогда Эймонд увидел в глазах племянника огонек восхищения, который горел прямо как у него самого.              Люк рисовал, сначала это были детские каракули, цветные линии и пятна, которые он гордо тащил показать сначала Эймонду, а после матери. Со временем эти каракули обретали форму, становились более понятными. В один из дней, пока Эймонд читал вслух очередную историю, Люк сидел в траве и старательно выводил что-то цветными карандашами. Эймонд пытался подсмотреть, но ребенок, прятал свое творение и обиженно сопел, когда дядя не слушая его протесты, пытался заглянуть за его плечо. В тот же вечер, Люк смущённо протянул ему небольшой листок, который теперь хранится в одной из старых книг, надёжно спрятанный от посторонних глаз, как и от глаз самого Эймонда.       Внезапно, в затылок что-то ударило, Эймонд замер и услышал, как Люцерис что-то крикнул, обращаясь к младшим братьям. Повернув голову, он заметил ярко-красный надувной мяч, лежавший в нескольких шагах от него. Эймонд положил небольшую тряпочку и подошёл к игрушке, лежащей в траве. Дети затихли и даже Люцерис затаил дыхание. Все было словно в замедленной съёмке, Эймонд наклонился за мячом, покрутил его, осматривая со всех сторон, в его больших ладонях, детский мячик выглядел совсем небольшим, а затем повернулся к племянникам и посмотрел на них прищурившись. Внезапно, он бросил мяч в Визериса и широко улыбаясь произнес.       — Теперь ты водишь.       Какое удивление, у вышедшей на улицу Алисенты, вызвала открывшаяся ей сцена. Её взрослый серьезный сын, весело смеясь, бегал по двору, уворачиваясь от маленького мячика, который в него кидали младшие дети Рейниры. В какой-то момент, дети повалили Эймонда в траву и тот драматично скривился, делая вид, что ранен.              — Эймонд, дорогой, подойди к отцу, — эту игру нарушил голос матери, — Он искал тебя.       Заметив мать, с лица Эймонда пропало все веселье, он снова натянул на себя привычную маску серьезности, потрепал Эйгона младшего по голове и встал с земли. Подойдя к своей «Вхагар», Эймонд стряхнул с одежды пыль и траву. Он откатил мотоцикл на его место и возвращаясь к крыльцу дома, Эймонд вновь задержал взгляд на Люцерисе. Мальчишка, как и сам Эймонд несколько минут назад, лежал на спине, пока его младшие братья носились вокруг. Люк перевернулся на живот, подпирая голову руками и внезапно бросил взгляд на Эймонда. Он слегка улыбнулся дяде и Эймонд вздрогнул и отворачиваясь, направился в дом.       Быстро переодевшись и приведя себя в порядок, Эймонд направился в кабинет отца. Он часто помогал Визерису с работой, разбирал бумаги и важные документы. Эймонд конечно не мог надеяться, что отец решит, что его средний сын заслуживает серьезного места в его компании. Но все же, до того как вернулась Рейнира, он хотя бы мог рассчитывать хоть на что-то.       Заходя в кабинет, Эймонд не рассчитывал увидеть там Деймона. Его дядя сидел за столом, всматриваясь в какие-то бумаги. Заметив появление Эймонда, он снял очки и сдержанно кивнул. Деймон носит очки? Интересно.              — О, Эймонд, мы как раз ждали тебя. — произнес Визерис и отложил в сторону папку с бумагами, которую держал до этого. — Присаживайся, у нас важный разговор.