Ты ещё дышишь...

Прошло примерно полгода нога Ромео зажила полностью, правда, он все равно хромал на одну ногу. Так было и раньше, поэтому в принципе никто на это бы не обращал внимания, но он стал очень часто падать, из-за чего на его лице и теле красовались огромные синяки. Зонтик по возможности помогал ему, чем может, пока Вару оставался холоден, разве что смеясь над седьмым. Все-таки ревность давала о себе знать. Издевательства продолжались, из-за чего розоволосый стал часто плакать. Пиковый не прекращал, даже когда треф пытался на него ругаться. Червовый замкнулся в себе и практически перестал разговаривать, проводя большую часть времени в телефоне, засыпая на ходу и худея на глазах. Зеленка же, напротив, стал внешне привлекательнее, поскольку ему удалось сбросить лишний вес. Помимо этого пятый стал чаще делать какие-то подарки шестому. Таким образом он купил два билета за границу. Голубика был в растерянности. Он не хотел оставлять Рому совсем одного, поэтому сказал: – Варь, я никуда не поеду, потому что ты так просто тут его оставляешь! Ему может стать плохо в любой момент! У него опять начались проблемы с желудком. Он почти ничего не ест. И бьюсь об заклад, что ты об этом позаботился! – Да, всего-то пару раз пошутил про то, что таким образом он наберёт до 100, а потом будет больнее падать. Что я сделал-то? Мог бы не слушать. – ВСЕГО ЛИШЬ? – прокричал тот. – Ты совсем ебанутый? Он и так ест в двое меньше, чем я, например. Притом ИМТ у него и так меньше нормы был. Это даже не шутка никакая, а просто издевательство! – Ты за ним так бегаешь, будто он прям самый пиздатый, а на деле тебе просто его жалко. – съехидничал Вару. – Поверь, тебя мне жалко ещё больше. Родился без мозгов и каких-то чувств. Я люблю его. Люблю. Люблю. И ещё раз люблю! – Я тебе делаю все, а ты мне такую благодарность! – тот улыбнулся. – Как это мило! Никто не понял, что Ромео все прекрасно слышал, просто долго не решался подняться с дивана. Ему было страшно. Парень знал, что будет только мешать, если решит вмешаться в разговор, и, возможно, нарвется на грубость в свой адрес. – Да, ты многое делал для меня, но я не могу жить с тобой, понимая, что мои чувства для тебя ничего не значат... – треф опустил голову, сев на кровать. – Не значат? НЕ ЗНАЧАТ? Ещё как значат, пацан! Я всегда заботился о твоём комфорте, создавал тебе условия минимального стресса все это время! Да даже деньги и время тратил, чтобы побыть с тобой рядом! – Ты не учёл одного факта...Ты заботился о моем самочувствии, а не о том, что находится внутри. Ромео очень важен для меня, а ты его толкаешь, зная, что он мало того, что ничего не сделает тебе, так ещё и сам упадёт. Ты не обращаешь внимание на то, что мне важно, хоть и в первый день после того, как узнал о наших с ним отношениях, все было нормально... – Зонтик прикрыл лицо руками и заплакал. – А ты знаешь, что он меня бесит? Радуйся, что он вообще тут живёт, да ещё и не избитый. Хотя я задумаюсь над тем, что ты мне тут наговорил. Ты из-за него так плачешь, так что... – НЕТ! НЕ ТРОГАЙ ЕГО, Я ПРОШУ ТЕБЯ! – Не трогать его, значит. А с какого хуя я тебя должен слушать? Ты сейчас очень сильно расстроен, вот и не можешь нормально думать. – Не бей его, пожалуйста, я сделаю все, что ты хочешь! – Тогда через пару дней вылет! – Я его не брошу! – треф вскочил с кровати, трясясь всем телом. – Ах, не бросишь! Ну, тогда я за себя не ручаюсь! Счастья он тебя лишает. Седьмой уже стоял около комнаты и знал, что сейчас его изобьют. Пятый же, сразу же завидев его, повалил на пол и стал сильно бить по лицу. Рома закрыл глаза, чтобы этого не видеть, как вдруг удары прекратились. Парень открыл глаза и увидел, что Вару без сознания. Ромео не мог ничего сказать, потому что ему было так больно и страшно, но Зонтик знал, что тот хотел услышать. Он сел на корточки, отпинув бессознательное тело зеленки в сторону, и трясущимся голосом прошептал: – Я-я н-нажал на с-сонную арт-терию. Он ж-живой, п-просто мы д-должны б-быть уже не тут...Д-давай я...от-тведу т-тебя в д-другое м-место... Розововолосый попытался кивнуть. Треф поднял его и понёс в свою квартиру, которая находилась напротив. Заперевшись и положив Рому на диван, он спросил, слегка улыбнувшись: – Как ты себя чувствуешь, милый? – Немного лицо болит, а так бывало и хуже. – Тебе немного надо поесть. К сожалению, у меня сейчас не так много еды в холодильнике, да и я редко сюда захожу, но тут хотя бы Вару никогда не был лично. Просто знает, что напротив и все.– тот резко погрустнел. – Я думал, он тебя прикончит... – А мне уже все равно было. Есть я сейчас не хочу. Спасибо, что заботишься обо мне, солнце. Знай, что я тоже тебя очень-очень люблю. – тот погладил любимого по лицу и поцеловал в губы. Зонт почувствовал вкус крови во рту, потому что губа романтика была разбита, но у него не хватило смелости отстраниться. Рома действительно хотел этого. После долгого поцелуя седьмой продолжил: – Я рад, что именно ты появился в моей жизни...ты меня даже такого не бросил. – Какого такого? – Я же вечно болен чем-то...да и выгляжу сейчас так себе. А ты поездку за границу на меня променял... – Не променял, если бы этот хер для тебя тоже билет купил и относился бы, как к человеку. Он не ценил и мои чувства, ведь иначе действительно бы принял тот факт, что ты для меня кто-то особенный... – Зонтя... – Рома снова погладил его по лицу. – Я все равно бы все испортил, если бы полетел вместе с вами. Да и к тому же, у меня нет загран.паспорта...А теперь ты ни с чем останешься из-за меня. – Я с тобой останусь. Почему это ни с чем? – Без денег и возможности путешествовать... – Деньги заработаю, а потом полетим с тобой, куда пожелаешь. – тот ответно погладил романтика по лицу и стал обрабатывать раны. Седьмой зашипел, поскольку ему было очень больно. – Ты...очень хороший...и словами не описать... – розововолосый улыбнулся. Рома поднял руку, чтобы погладить волосы трефа, из-за чего рукав задрался. Это была тощая палка, покрытая язвами и синяками. Зонтик немного напугался, что было видно по его лицу, поэтому романтик резко положил её в исходное положение, и улыбка спала. – Прости, я, правда, не хотел напугать тебя... – Я знаю, все с тобой хорошо. Ты самый красивый человек на земле! – парень посадил свою любовь на коленки и обнял, тот, не задумываясь, ответил на объятия. – На самом деле я немножко спать хочу уже... – тихо сказал дистрофик. – Который сейчас час? – Пятый. Вечера. – Ох, кошмар, как я устаю быстро... – Давай лучше поспи, а я пока схожу кое-куда, хорошо? – Ладно! – Давай только не здесь. У меня тут есть своя комната с двухместной кроватью. Я приду, потом рядом спать лягу, хорошо? Ромео улыбнулся. Шестой растелил кровать и положил своего парня на неё. – Сладких снов, любимый! – треф погладил романтика по голове и вышел из квартиры. Парень сразу же пошёл к пиковому. Он уже не был в отключке и попивал кофе, сидя за ноутбуком. – О, привет! Я думал, ты уже никогда не вернёшься. И где твой любовник? – ухмыльнувшись, сказал тот. – Любовник тут скорее ты! И мне надо собрать вещи! – Не уж-то все-таки со мной хочешь полететь? – К сожалению или счастью, но нет и не полечу уже никогда. Ты перешёл все границы. – Знаю, что перешёл. Думаешь, мне совсем за это не стыдно? – зеленка изменился в лице. – А зачем тогда делаешь? Я не собираюсь только из-за чувства вины к тебе возвращаться. – Откажись от поездки, переезжай, но навещай хоть иногда и не забывай, что ты все-таки совладелец, поэтому половина дохода в любом случае будет тебе перепадать. От подарков не отказывайся. Если что позабочусь о загранке для твоего друга. Если ему станет лучше, полетишь с ним куда-нибудь. А ещё люби его и цени, не то, что я когда-то...хорошо? – Ты так подмазываешься или что? – Я не хочу тебя терять, да и счастье твоё мне как-то важнее будет, чем гордость. Могу помочь вещи донести до квартиры. – Ладно! Парни собрали вещи и через какое-то время они уже были перенесены в другую квартиру. К этому времени Ромео проснулся и смотрел на все это, боясь сделать что-то не то. – Ром, прости меня, пожалуйста. Я был не прав. Я больше тебя не потревожу. – сказал Вару, прежде чем удалиться. Романтик стоял в ступоре, пока Зонт разбирал все вещи, раскладывая их по шкафам и полкам. – Уже, считай, обжились! – сказал валет, закончив со всем этим. – Да, типа того...просто я вообще ничего не понял. Это что было вообще? – Он не хочет меня терять, но также хочет, чтобы я организовывал свое счастье, пока могу... – Не сказал бы, что меня это не настораживает. Я... Седьмой чуть не упал, но шестой успел его поймать. Водя руками по спине любимого, он мог прощупать каждую косточку, что его очень расстраивало. Треф не мог сказать напрямую, но ещё сложнее было видеть, как дорогой ему человек увядает на глазах, превращаясь в болезненное подобие себя. Зонт посадил его на кровать и спросил немного печально: – Ром, ты когда последний раз ел? – Я уже сбился в подсчёте времени. Возможно, вчера...Когда я последний раз с вами что-то ел на кухне? – Около месяца назад... – Оу...а я-то думаю, почему у меня постоянно живот болит... – Потому что есть надо, ничему жизнь тебя не учит! Ты у меня на глазах умирать готов, слушая кретина, который так желает этого! Бирюзововолосый обнял романтика и стал гладить и спине. Через какое-то время валет купил продукты и таблетки, приготовил омлет с брокколи в духовке и начал кормить червового. Седьмой хотел бы доесть все, но не мог, поэтому, расправившись с половиной и выпив лекарства, попросил трефа довести его до дивана. После он лёг, и Зонтик стал массаживровать его живот по часовой стрелке. Они молчали, пока Зонтик не спросил: – Как ты себя чувствуешь? – Тошнит немного и голова кружится... – Хочешь спать? – взволнованно продолжил расспрос тот. – Уже нет Седьмой прикрыл рот рукой, чувствуя, что сейчас все содержимое желудка окажется на полу. Шестой быстро принёс таз, долго и мучительно глядя на то, как Ромео рвёт. Чтобы как-то облегчить его страдания, Зонт стал гладить его по голове, пока это все не закончилось. – Ты не представляешь, как мне стыдно...– прохрипел червовый. – Всё хорошо...тебе легче? – Немного, просто мне неловко из-за того, что тебе пришлось это увидеть, солнце... Я и в правду, ничего кроме жалости не вызываю... – Ты хочешь со мной заняться кое-чем? – резко предложил треф. – Ты действительно хочешь сделать это со мной? То есть это тело тебя интересует? – Да, интересует. Если ты не против. – С тобой я всегда готов. Особенно, если ты честен передо мной... Бирюзововолосый отнёс червового в спальню и стал осторожно раздевать его, оголяя истощенное тело, покрытое шрамами, синяками и язвами. Парень искренне хотел, чтобы его нынешний партнёр при этом почувствовал себя нужным, поэтому стал нежно поглаживать плечи романтика, что довело его до мурашек и некого внутреннего возбуждения. Трясущимися руками Рома стал снимать одежду и с Зонтика, разглядывая каждый рубец на егл подтянутом теле. – Ты такой красивый...Ангел во плоти... – И ты мой ангел...– прошептал тому на ушко валет, слегка прикусив его. Романтик раскраснелся. До этого валет не обращал внимания на то, что у короля тоже было много пирсинга в ушах, даже больше, чем у него самого. Парень это понял по металлическому привкусу и изучению мойки и хряща партнёра языком. – Хихи, щекотно, милый, я... – розоволосого прервал страстный поцелуй, на который тот сразу же ответил. Конечно, он длился не вечность, поэтому парочка отстранилась и приступила к делу. Зонт был так нежен, что у Ромы впервые за долгое время встал. До этого он думал, что его импотенцию уже ничего не исправит. Треф тоже удивился этому повороту событий. Честно, ему не нравилось быть активом, поэтому он сразу же спихнул роль доминанта на своего партнёра, что понравилось обоим. Конечно, треф понимал, что резкость пикового уже никто не переплюнет, но у седьмого был другой подход к сексу. Примерно через полтора часа все это закончилось. – Ты прям бог в постели – улыбка сама по себе появилась на лице шестого. – В таком случае роль ангела все-таки твоя, ахахах. – первый раз за долгое время тот тоже улыбнулся, прижимая свою любовь ближе к себе. – Я не думал, что у меня что-то получится, ведь долгое время у меня...не поднимался совсем. Понимаешь же о чем я? – После таких травм и не должен, но ты меня удивил... – Ахах, это ты так постарался, мой ангел! – парень усмехнулся, ещё сильнее прижавшись к трефовому. Зонтик же обнял его в ответ, ощупывая каждую его косточку с неким сочувствием. – Милый, ты не хочешь кушать? – опечаленно спросил валет. – Разве что немного...я уже не знаю, как нормально есть. Это сложно. – Скоро снова научишься...ты прям очень сильно похудел... – шестой осторожно отстранился. Надев протезы, он сел лицом к партнёру, из-за чего романтик ещё больше на него засмотрелся. – Разве так заметно? – спросил Рома. – Ты не представляешь даже как... Очень сильно за тебя стал бояться... – тот стал гладить седьмого по впалому животу. – Вообще ничего скоро от тебя не останется. Не ешь ничего, мучаешься потом...у меня и самого были проблемы, но я бы не сказал, что настолько серьёзные. Я был истощен, но ты будто ещё больше... – Зонть, чем я могу тебе помочь? – Просто кушай, но пока тебя не будет рвать после еды, я не смогу быть спокойным... – Хорошо. – Я тебе сейчас омлет принесу или ты хотел бы что-то другое? – Хорошо, я жду... Тоеф разогрел оставшийся омлет, положив рядом соразмерный кусочек, потом пришёл в комнату и стал осторожно кормить своего парня. В этот раз седьмой все доел, что не могло не сказаться на особом чувстве переполненного желудка. Ромео выпил таблетки и лёг, после чего Зонтик начал нежно гладить его живот по часовой стрелке, иногда надавливая. Роме было очень больно и неприятно, но после того, как он несколько раз сдавленно рыгнул, ему стало легче. Шестой делал вид, что не замечает, как и было до этого, поэтому червовый тоже начал успокаиваться, стараясь много об этом не думать. – Спасибо тебе большое, мой милый. Ты хорошо постарался! – прошептал бирюзововолосый, продолжая гладить Рому. – Я ничего такого не сделал ещё. – тот отрыгнул и скривился. В этот раз отрыжка была болезненной, поэтому из него глаз непроизвольно потекли слезы. – Тебе больно? Я сильно нажимаю? – Н-нет, это не из-за тебя. – тот снова рыгнул и сжался в комок от большей боли, заплакав. – Что с тобой? Я могу скорую вызвать. – Нет, пожалуйста, не вызывай скорую. Я тут полежу и...– это снова произошло, из-за чего червовый начал истерить. Зонтик понял, в чем дело и дал обезболивающее на всякий случай. Парня долго не отпускало, он только и делал, что плакал, шестой же поглаживал его по спине и рассказывал какие-то истории с занятий, пытаясь отвлечь. Оба долго не могли заснуть. К тому времени они уже были одеты, а седьмой лёг к трефу на коленки, продолжая его слушать. Вдруг Зонт спросил: – Как ты чувствуешь себя, мой милый? – Всё равно мне что-то не очень хорошо. – Что беспокоит тебя сейчас? – валет выглядел очень обеспокоенным. – У меня все тело ломит, ещё и живот болит сильнее некуда. – тот снова тихо рыгнул в кулак. – Извиняюсь. – Мой бедненький...тебе ещё что-то рассказать? – Тебе спать надо, ведь ты обычно очень рано встаёшь... – Я могу так с тобой хоть всю жизнь просидеть, лишь бы тебе легче стало. – Хорошо, тогда можешь рассказать, – тот снова отрыгнул в руку, и чувство жжения распространилось по всему горлу, из-за чего он откашлялся. – что ты сейчас на самом деле чувствуешь к Вару? – Если тебе это так интересно...вообще за все те шесть лет отношений он стал для меня очень близким человеком. Он, конечно, мудак, но на это ещё можно закрывать глаза. Конечно, я дорожу им и, возможно, мы ещё будем общаться, дарить друг другу подарки и так далее, но к нему я не перееду. У меня есть ты, у нас есть своя жизнь. – Х-хорошо...ты можешь лечь спать? – Хах, это я должен был спросить у тебя. Можешь ли спать лечь? – Извини... – приступ повторился, и Рома, как обычно, прикрыл рот рукой, сразу же почувствовав металлический привкус и сильную боль в желудке. Это точно была кровь. – Зонтя, а у меня тут кровь изо рта течёт. Это больно на самом деле... Тон был настолько невозмутимым, что треф очень сильно перепугался. Он аккуратно встал, включил свет. Вальту пришлось вызвать скорую, поскольку столько крови могло быть только при каком-то воспалении. В больнице выяснилось, что седьмому потребуется операция по урезанию желудка, поскольку поврежденная язвой область была слишком большой. Около двух месяцев он питался через капельницу, из-за чего поправился до 39 кг. Дальше пришлось долго привыкать к обычной пище и искусственно расширять оставшуюся часть органа, что происходило постепенно, из-за чего вес стал немного меньше. В кои-то веки Зонтик радовался тому, что ему не нужно ехать на работу. Он мог все это время находиться рядом со своей любовью. Правда, Ромео очень редко разговаривал, максимум просил отвести его до туалета и обратно, что заставляло шестого тосковать. Он не знал, будет ли все хорошо, поэтому переживал только сильнее.