Дьяволы Парадиза (16+)

***

Лес окутывал пространство огромными стволами деревьев. Казалось, на глазах они вырастали ещё больше, чем устрашающие титаны. И это служило отличным местом для маневрирования на высоте. Поэтому среди больших ветвей, по расстановке капитана Леви, десятки солдат из разведывательного корпуса заняли позицию наблюдения. Недалеко от въезда в лес разбит небольшой лагерь. Хворост в разожженном костре потрескивал, ничуть не заглушая разговоры разведчиков и вой ветра, дующего издали леса. Поправив очки на переносице, попутно наблюдая за отлетающими искрами огня, Зик спрашивает: — Почему в газетах сообщалось о победе? Ведь никто из них не знает... всей жути истории... Капрал покорно сидит напротив новоиспеченного гостя, тормоша угольки длинной веткой дерева, и совершенно спокойно заявляет: — Не обольщайся, я раскрою твои интриги и поделюсь с остальными. А затем убью тебя и отправлю труп на твою родину. — последовала уверенная ухмылка, будто бы Леви каждый день проворачивает нечто подобное. — Но... если твой так называемый «секретный план» — правда, то твоя экзекуция может и подождать. Впрочем, мне плевать, когда ты сдохнешь. Плотно сглотнув подступившую слюну, Зик ответил: — Спасибо на добром слове. И долго мы будем здесь находиться? — Проблемы? — изогнув бровь, спросил Леви. — Самое то для тебя. Лес гигантских деревьев примерно восемьдесят метров в высоту. Одному просто так не выбраться. И нет удобных скал. Мы же не можем позволить тебе опять швырять в нас что попало. Леви злобно швыряет ветку в сторону напротив сидящего мужчины. Встаёт и рвано поправляет плащ, явно не желая вступать в демагогию с этим человеком. — Ты все ещё злишься за ту деревню? — спрашивает тот, почёсывая затылок. С высоты своего роста Леви оглянулся в эпицентр причины его раздражения, а прохладный тон голоса капрала сам по себе заставил слегка продрогнуть Зика на месте. — Не «ту деревню», а деревню Рангоку. Ты, дерьма кусок, никакой вины за собой не чувствуешь. Тебе плевать на человеческую жизнь, как ты отнял ее у тех людей. Отрубить бы тебе всё, что можно, и наслаждаться зрелищем, как неразумный титан пожирает твои останки. Только вот приказ у меня из штаба тебя пальцем не трогать. Пока. Но ничего, я буду довольствоваться твоей кончиной потом. Капитан разворачивается и отходит, а Зик, пару раз проморгавшись, вытирает каплю пота, вот-вот выступившую на лбу, на свой страх робко проговаривает: — Тебя точно ни одна баба не полюбит. — Зато я полюблю... — невзначай буркнул Леви сам себе под нос и упёрся торцом к высокостоящему дереву. На мгновение капрал закрывает глаза, и в голове всплывают картинки высеченного подбородка Микасы, её мягких губ, с маленькими трещинками. Сознаваясь самому себе искренне — Леви хотелось пережить тот вечер откровений ещё раз. Почему же он решил, что это нечто похоже на любовные чувства? Для него чуждо подобное, он не был так близок ни с одной девушкой, можно сказать, что мимолетное прикосновение к губам Микасы — первоначально, и оно воспоминаниями врывалось каждый раз, когда Леви задумывался о ней. Быть может, это и есть любовь. Никто не знает. Никто об этом не говорил. Он поначалу старался думать, что это был лишь порыв эмоций в связи с последними событиями. Упрямо не допускал мыслей о том, что сам мог влюбиться. И в кого? В свою подопечную. Это слишком неправдиво для реальной жизни. Так не бывает. В сложенном мире жестокости эти двое — бойцы за справедливость. Это явно было показано в каждом бою. Опустить те моменты, в которых Микаса готова была отдать жизнь, защищая Эрена, можно сказать — она действовала уверенно, жестко и беспощадно. Капрал наделён статусом величайшего воина — он прежде всего лидер. Кроме Микасы, ему нет ровни — так он думал сам. Его уважали не только за навыки превосходного владения УПМ и упорство в бою, ведь он, применяя свой талант и интеллект, в любом деле достигает успеха. В этом они похожи. Пусть он хладнокровен — Леви дорожит каждым солдатом разведкорпуса. А прежде всего — еще с давних пор, Микасой. Эти отношения обусловлены кармичностью. Их связь, действительно, неоднозначна. Правда, пока непонятна для них обоих. — Капрал, вы не знаете, как открыть это вино?! Леви вопросительно хмыкнул, наконец отвлекаясь от навязчивых мыслей. Деревянный ящик с марлийским портвейном покорно охранялся солдатами разведки. У некоторых даже слюнки текли по краям рта, от чего те яро облизывались, намереваясь отведать вкус кислого выдержанного напитка. Капитан сухо отвечает, всё так же облокачиваясь на дерево. — Я не разрешал брать пойло во время выполнения миссии. Откуда оно здесь? — Капитан Леви, это ведь диковинка марлийского производства, которую могли одни полицаи смаковать! Новобранцы постарались, чтобы доставить его к нам. И вы предлагаете оставить его нетронутым?! Вмиг подлетевший разведчик поднёс бутылку, от чего Леви мог лицезреть переливающийся напиток в стеклянной ёмкости. Устало вздыхая, капрал отводит взгляд и понуро выдаёт: — У нас ведь есть чай... — Ну, капра-а-л! — Как дети малые... вот пристали же... ладно, берите. — бормоча себе под нос, Леви отмахнулся рукой, уходя чуть поодаль. Давним временем Леви часто предавался искушению алкогольных напитков, действуя согласно отработанному клише: «Алкоголь равен забытью.» Иначе по-другому спасать голову от навязчивых мыслей не получалось. Пусть после первого стакана видишь происходящее не таким уж и плохим, после второго — в искажённом, а потом уже — в истинном свете, и это — самое страшное, что может быть. Первая чаша принадлежит наслаждению, вторая — жажде, третья — безумию. С этим Леви решил завязать, от пьянства бед куда больше. Последний раз поглядев на ликование лиц разведчиков, капитан шагнул вперёд, а в голову мимолётно и непристойно начали врываться воспоминания. «Она что, способна плакать?» Глупым вопросом задавался он тогда, в лодке, ведь увидеть слёзы какой-либо девушки в армии для него было нечто противительным, однако слёзы Микасы вызывали смешанные чувства: от отвращения при виде соплей до внезапного ступора — Микаса, характеризующаяся волевым солдатом — расплакалась, совершенно как девчонка. Неизвестно, в какой именно момент из отношения обзавелись кармичностью. Не только деловые, но и личностные — конечно, они не залиты сиропом полного взаимопонимания, скорее наоборот — их духовно эмоциональная связь не была понятна для них обоих. Однако наряду с этим преследуется то, что оба чувствуют друг друга, хотя здесь из крайности в крайность. Если взглянуть более реалистично — это сплошная непонятная драма. Но наряду с этой проблемой были и другие, немаловажные... — Что, интересное чтиво? — Захватывающе. Скажи, когда я уже встречусь с Эреном? — Вроде носишь очки, а задаёшь глупые вопросы. — А...? — Я не верю в твои намерения, поэтому с Эреном ты не встретишься. И плевать я хотел на приказ. Твоя смерть — это лишь вопрос времени. Читай дальше свою книжку. — Ты же пошутил, Леви? Кинув напоследок скептический взгляд, капрал промолчал. Шутил он нечасто. И в глазах Зика читалось явное беспокойство. Если не шутит — план будет провален. Книжка шумно выпадает из рук, а ноги моментально напрягаются, намереваясь унести Зика подальше из этого места. Он сбегает, прекрасно понимая, что бежать некуда, а сам является мишенью. Только вот... Зик предусмотрителен... хитёр... и безжалостен. В следующий миг в оковах ветвей и деревьев гигантского леса раздался рык. — А?! Что за чертовщина?! Идеально заточенные клинки вдруг попадали вниз, а руки каждого из разведчиков сложились возле груди, больно сдавливая её. В следующий миг лес осветился многочисленными вспышками. Все в точности как и с падшей деревней Рангоку несколько лет назад... только в этот раз отряд из тридцати солдат полностью разгромлен. От разведчиков, допивающих проклятое вино, ничего не осталось — их тела моментально вырастают ввысь, приобретая огромную титаническую плоть. — Спинномозговая жидкость была в вине?! Это тоже часть плана, Эрен?!!! — кричит Леви, уворачиваясь от внезапного появления четырехметрового титана прямо перед ним. «Сколько раз я спасал Эрену жизнь...сколько товарищей погибло по пути...и все потому, что я верил...он надежда человечества. Да... вот куда опять завела нас моя вера... это смахивает на глупую шутку... тогда за какую надежду мы все это время цеплялись?» Из-за серой пелены пара вдруг выпрыгивает ещё один из «подопечных» и резво пытается дотянуться до ноги капрала. — Твою мать... быстрый. И двигается странно. Тут уже Зик постарался?!! В то же время один из гигантов покорно опускает руки, благодаря чему Зик взбирается наверх, попутно проговаривая себе под нос: — А ведь я... не хотел этого делать... мне жаль, что мы не смогли друг друга понять... что ж.. пора прощаться, капрал. Ты печёшься о своих подчиненных, они же ни в чем не виноваты. Не рубить же их за то, что они немного подросли? Единственный выход не разочаровываться в этом мире — ни на что не надеяться. Ведь ждать и надеяться — верный способ скоропостижно умереть. Парадоксальное подкрепление — это в первую очередь обнадёживание человека, а потом лишение его надежды. И тут же — снова надежда, снова разочарование. Так случилось и с капралом. Где умирает вера, там и возникает пустота. Леви парит в воздухе на тросу. Руки опущены. Пред огромным воплощением зла он впервые опускает руки. «Неужели... вы ещё там... ребята?» — Ле-е-еви!!! — послышался издали крик Ханджи. — А?! — обернувшись на голос Зоэ, капрал прокричал в ответ. — Ты здесь откуда?! — У нас проблемы! Группировка Йегеристов готовят план по сопровождению Эрена к Зику. — Ханджи останавливается возле капрала, оценивая обстановку. — Бог мой!! Откуда здесь толпа титанов? — Зик. — Что?! — Очкастая, не время трепаться. Бери этих слева. Я с остальными разберусь. Пред лицами обоих пролетает крюк, вонзившийся прямиком в шею одного из титанических особей. Ханджи прибыла не одна. Стальной клинок вмиг разрезает плоть в области шеи, от чего гигант с поражением падает на землю. — Аккерман?! — Я привела подмогу. Мы справимся, а ты — не дай звероподобному встретиться с Эреном. — говорит Ханджи. «Пора уже покончить с этой чертовой обезьяной.» Леви кратко кидает прежде, чем последовать за Зиком: — Не помрите.

***

В очередной раз число погибших возросло на несколько человек.  Для разведкорпуса каждый погибший солдат умирает тогда, когда умирает последняя память о нем. Капрал пребывал в отрешённости, испытывая явное дежавю. «Всё опять повторилось... как тогда... неважно, насколько ты силён, как оказалось, ты можешь умереть, даже не сражаясь бок о бок с врагом. Ребята... ваша смерть останется на моей совести. Я поверил в эту чушь со столбняком и собственноручно отдал это проклятое вино...» Усаживаясь почти рядом с капралом, Микаса склоняет голову, осторожно спрашивая: — Капитан, что теперь делать? Настрой стремительно превращается в подобие серой массы. Капрал морально истощён, ведь очередная потеря целого отряда постепенно забирала энергию. Леви загнан в угол, сбит с пути. И все это всё больше вселяло чувство разрухи. Мужчина, ухватившись пальцами за макушку, разбито выдаёт: — Эрвин обязательно что-нибудь придумает. Тебе нужно возвращаться назад. Где Ханджи? — Повела повозку в нашу сторону. — Микаса взглянула на тело лежащего на земле Зика. — А с ним что? Внутри — ощущение, будто жизнь представляет из себя высохшее поле с сорняками. Леви на постоянстве стал истуканом, не испытывающим никаких эмоций. Он безмолвно хватает в руки оба клинка. — Теперь его судьба в моих руках. Заточенный клинок — грязное, холодное орудие — вмиг разрезает конечности лежащего Зика, а земля пропитывается кровью, хлынувшей ручьём, от чего тот инстинктивно издаёт крик: — ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ЛЕВИ?!!! — Заткнись, если я не буду тебя шинковать — ты трансформируешься. — Агр-х... Даже если бы я рассказал вам о своих намерениях... вы не сумели бы их понять. Вы думаете, у вас есть сила, есть время и выбор. Это все заблуждение! Эрен совсем скоро найдёт меня сам!!! — Ты в отчаянии, дерьмобородый. Громовое копье привязано тросом к твоей шее. Одно неловкое движение — и твою тушку разорвёт по крайне мере напополам. Плевать я хотел на твои намерения. Ты растоптал жизнь моих подчиненных. — Где.. мои... очки...? — Тебе больше не понадобится эта хрень. Скоро ты сдохнешь в вонючей пасти титана под аккомпанемент собственного пережевываемого тела. И Эрен тебе уже не поможет. Острый конец стального лезвия врезается в горло Зика, от чего глаза того мгновенно застывают. «В смерти каждого из них есть и моя вина. Ради достижения цели я собственноручно вел новичков на верную смерть... и постепенно привыкал купаться в озере крови своих товарищей...» Его глаза не выглядели больше бесстрастными и хладнокровными, они наполнены горечью воспоминаний наряду с ярко выраженным сочувствием. — Что бы мы ни предприняли, бороться с человеческой судьбой, высеченной на камне — бесполезно. За смерть наших товарищей мы обязаны получить возможность жить свободными от жестокого кровопролития. Микаса, бери лошадь и возвращайся в штаб. С неба кропотливо капал дождь. Погода уже заранее была печальной. Это тот самый момент, когда трудно стоять прямо, когда больно смотреть друг на друга, когда наступает конец. Оба из них понимали, что это, скорее всего, их прощальный разговор, и хотя их встреча изначально была необычной, ничто не предопределяло, и все же жизнь поставила на один путь, и чувства говорили друг с другом искренне и сладко, правда... глубоко внутри и очень поздно. К чему этот взгляд? Почему такое прощание? Эти вопросы быстро возникали, но так же быстро исчезали.

продолжение следует…