Дьяволы Парадиза (16+)

Далекими временами в лесных степях острова Парадиз кроме диких животных находились и другие существа, наносящие человеку серьёзные увечья, и встречи с которыми стоило избегать. Однако сквозь года среди деревьев и кустарников существовать остались только небольшие лесные животные, на которых можно охотиться, даже если нет при себе заряженного ружья. На сегодняшний день активно вмешаться в среду обитания дичи решился Леви с Габи и Фалько. — Знание некоторых хитростей и повадок животных увеличивает ваши шансы взять добычу. — утверждал капрал, подкравшись за холмиком. К типичным представителям ранга лесных жителей можно отнести косулю. Леви, чикнув раскладной нож, пригрозил им в сторону ничего не подразумевающей животины, жующей пожелтевшую траву на лужайке. — Смотри, Габи, некоторые молодые животные, особенно, если на них еще не охотились, могут быть очень любопытны и подпускают человека к себе достаточно близко. — размеренным голосом говорил капитан, приближаясь к косуле. — Если с тобой произойдет этот редкий случай – не теряйся, повали ее… — бросок Леви уложил тело косули на землю. — …и перережь горло. Лишь две алой капли крови упало на рукавицу рубахи капрала, который в свою очередь умело разделался с животным, вставив нож по самую рукоять в шею. — Ого. — голова Габи наконец вынырнула из укрытия холмика. — Это ж-жестоко... — промямлил Фалько дрожащим голосом, смотря, как косуля сделала последний выдох. — Нюня. — бросила вслед Габи и наконец подбежала к добыче. — Я не нюня!!! — Фалько, косули достаточно чувствительны – их можно убить самой мелкой дробью. — Леви вынул окровавленный нож из плоти животного. — А я попал ножом в шею — она скончалась моментально. — Смотри, сейчас расплачется. — язвительным тоном насмехалась Габи. — Хватит вам препираться. — отрезал капрал. — Надо перевернуть ее и положить в мешок, чтобы кровь стекла. Думаю, охоты на сегодня достаточно для вас обоих. Пока Леви с Габи справлялись с трупом косули, а Фалько — с гнетущей жалостью к гибели животного, повечерело быстро, и на небе всё больше появлялось розоватых оттенков вперемешку с оставшимся светом солнечных лучей. И наконец расправившись с тяжеловесной тушей, оба впали в глубокую мягкую листву, наблюдая, как в воздухе летала пара бабочек. — Микаса, конечно, та еще штучка. — вдруг ни возьми, высказала Габи, переворачиваясь набок и ожидая ответной реакции капрала на свое утверждение. — Не обращай внимания. — ответил тот, закрывая глаза и вслушиваясь в звуки лесной степи, надеясь, что Габи не пристанет с разговором о его подчиненной. Однако наслаждению капрала звонким звукам цикад вдали леса помешал ненасытный вопрос Габи. — Скажи, а ведь правду говорят, что ее сила равносильна с твоей? Вдыхая запах пожелтевшей листвы и рогоза, Леви неохотно ответил: — Габи, у меня нет уже никакой силы... только боевой опыт. — Говорят, что вы родственники, раз носите одинаковую фамилию. — Бред. — Леви рывком раскрыл глаза и посмотрел Габи прямо в лицо. — Меня и Микасу ничего не связывает, кроме службы в разведкорпусе. И на сегодня разговоров об этом достаточно. Среди лесного затишья послышался прерывающийся храп Фалько. — Болван, хватит храпеть! В ответ прозвучало лишь нечленораздельное мычание мальчишки, так сладко заснувшего на осенней лужайке среди пожелтевшей листвы. Не обращая внимания на двоих сорванцов, Леви вдруг натянуто улыбнулся, застав на рукавице две засохшие капли крови. А перед глазами выстраивались картинки одного вечера из далекого прошлого. ...— Вот же недоносок, только моющим теперь оттирать... И в голове ясно прорисовывался образ молодой девушки, с которой Леви приходилось ежедневно пререкаться. ...— Но ведь внутри вас явно кроется желание быть ближе к кому-то. ...— В настоящее время вряд ли это кому-то нужно. Капитан водил зрачками под закрытыми веками и выдыхал воздух из легких, вспоминая прикосновение к губам Микасы. — Ле-е-ви, ты чего задумался? Капрал и не заметил, как на автомате ноги уперлись в одну точку за раздумьями, а конкретно — ботинками в лужу крови туши подвешенной косули. Решив не раскрывать карты неопределенностей прошлого, Леви ответил: — Думаю, собраться и зажарить её целиком на костре сегодня вечером. Не всё же кашей и постным супом давиться. Буди давай охотника нашего. Минуя препирательства Фалько к Габи о том, что он поспит еще «пять минуточек», Леви умелыми движениями рук схватил мешок с огромной тушей косули. И в момент, когда капрал намеревался уплыть с места их получасового бичевания, ноздри уловили знакомый еле заметный запах газа, а пред глазами чуть вдалеке сверкнуло лезвие привода. И Леви знал только одного полоумного человека, который бы в настоящее время летал по воздуху меж деревьями на УПМ.

***

Полуночный вечер в мерзлую осень на территории тренировочной площади разбавило потрескивание дров в костре и искры, взмывающие в ночное небо. На вертеле крутилась разделанная туша косули. А столь увлекательные истории подбадривали дух собравшихся у костра разведчиков. Капрал расположился между Габи и Фалько на поломанном бревне и отпивал по глоткам обжигающий горло черный чай, не особо вдаваясь в подробности рассказывательных историй. Лишь пару раз он включался в разговор, а в остальное время — наблюдал за вертелом и зажарившемуся на нём мясе дикого животного. Громкий удар чего-то тяжелого заставил стихнуть говор разведчиков и повернуть головы в эпицентр, а сему причина удара было то, что Микаса не рассчитала силы, когда выкидывала поломанный привод УПМ в мусорный бак. — Инструктор Аккерман, присоединяйтесь к нам! — крикнул Даз. — Что это было? — спросила Луиза. И на её вопрос Микаса дала исчерпывающий ответ, подходя почти вблизь к собравшейся толпе у костра. — Одно старье давно пора нужно было выкинуть. — Вы останетесь с нами? — нетерпеливо спрашивает девочка. — Мы тут косулю жарим на вертеле! Попробуете? Микаса обращает внимание на крутящуюся тушу, явно подмечая её немалые габариты. И глаза самовольно цепляются за серую тучу среди теплых желтовато-розовых оттенков, играющих на лицах скаутов. — Нет, спасибо. — ответила Микаса. — Только погреюсь немного. Она видит перед собой единственное свободное место — по закону подлости напротив Леви, однако за разговорами солдат на этот фактор Микаса обращала меньше всего внимания. Сидит и сидит. И глядя на разгорающиеся поленья, она дала спуск навязчивым мыслям и воспоминаниям, пересматривая события и осмысливая произошедшее за последние недели. Хотя чрезмерной задумчивостью и не был обделен сам капрал. Что могло быть в его голове? Да ничего. Капрал наслаждался теплом, исходящим от костра и приятным запахом жареной дичи. И присутствие Микасы в нынешнем кругу его не столь будоражило. Хотя… беспокоило скорее частое её присутствие в его голове с тех пор, как он вернулся в разведкорпус, а утренние собрания и будничные тренировки превратились в сплошное месиво из ругани и препирательств. Она — ему, он — ей. …— У тебя руки из задницы растут?! Это был недельный запас чая, и ты, криворукая, его рассыпала. …— Подумаешь, рассыпала!! Над миром столько угроз нависает, а нашего командира волнует запас чертового чая, и как вас только поставили на эту должность?! …— Аккерман, чтобы до этой должности дорасти, нужно иметь мозги, а природа явно тебя этим обделила. И чего же только не происходило за эту неделю. Солдаты уже постепенно привыкают к ходу такого сценария. Ведь «сотоварищество» двух Аккерманов ограничивает способность представлять позитивные или даже альтернативные варианты исхода. Мальчишка по имени Даз вспомнил, что давно хотел спросить и обратился сначала к Микасе: — Вы ведь служили в 850 году… А потом повернулся к капралу: — Вместе с господином Леви? Микаса нерешительно кивает, беспокоясь о том, как бы капрал не сболтнул чего лишнего. Инцидентов с позором Микасы в обществе, благодаря капралу, было достаточно, и ей бы не хотелось, чтобы и в этот вечер что-то подобное было сотворено. И Даз прежде, чем взять гитару, припасенную для особых случаев, прочистил горло. — Есть одна баллада как раз из того времени. — пару струн под воздействием пальцев издали звук. — Романтическая. — Опять… ты что-нибудь другое знаешь? — недовольно бормотала Габи. Глаза мальчишки сверкнули, а пальцы умело запорхали на струнах, выстраивая красивую мелодию. — Знак стражи закона — свинцовая пуля; И с выстрелом каждым я ближе к тем героям. Но если закроешь глаза и коснешься: У зла и добра — одинаково горячие тела-а-а… Раз я не достоин, другой кто-то лучше; Когда-то лишь стену видели перед собой И так же с рождения решились наши судьбы Свободны мы все и путь у каждого свой… Имея два крыла-а-а… как птицы мы легко… Могли бы улететь за горизонт, Но если крыльев нет, куда с тобой мы сможем улететь? Голос Даза, признаться, отнюдь не профессиональный, а скорее боевой, солдатский. Явно создан не для данной песни. И разведчики подмечали это каждый раз, когда мальчишка запевал балладу 850 годов. Желая всё же насладиться приятными нотами, ребята воодушевленно поддержали его и под аккомпанемент гитарной мелодии запели: — Пусть этот мир... так жесток... но я... всею душой всё ещё люблю тебя... жертвовать всем должен и... пускай... буду тебя до конца я защищать... Однако основной припев Микасе услышать не удалось, она еще на втором куплете предположительно скрылась среди толпы, ведь сегодня пятница — день, когда она навещает Эрена. И весь путь до Сигансины прошел со звучащей в груди мелодией гитары под сопровождение стекающих по щекам слез…

продолжение следует…