Дьяволы Парадиза (16+)

Глядя на мёрзлый вид девушки, Леви в очередной раз цокнул языком и покачал головой, отмечая факт совершенно тонкой ткани платья, которая явно не согреет никого в такой стойкий холод, и попутно залез в шифоньер за теплой рубахой. — Душа в доме пока нет, так что придется потерпеть до подъема — сходишь вместе с женским корпусом. В рукомойнике вода холодная, сейчас нагрею чайник и принесу — отмоешь ноги свои хотя бы. — Не нужно. — сконфуженно мямлила Микаса и крепче обнимала мокрую штанину. — Холодной воды будет достаточно. — прошептала та, устанавливая взор в точности в одну позицию — деревянный пол, в котором, кажется, отражалось её лицо. Потому что в доме было кристально чисто. — Как хочешь. — Леви протягивает вперед длинную тёплую рубаху. — Надевай. Элемент одежды плотный, серого цвета, аккуратно выглажен, будто куплен только с прилавка магазина. Микаса пятится вперед, от чего подол оставляет мокрые грязноватые полосы на чистом полу. — Это ваша рубашка? — спрашивает та, удивленно хлопая глазами от мысли, что капрал дает ей СВОЮ одежду. — Моя, что дальше? — Я это не надену. — чеканит Микаса, мотая головой в знак отрицания. — У меня есть своя одежда. От очередного упрямства и твердолобости девушки раздражение капрала, порядком, потихоньку нарастало, и Леви, пытаясь сгладить негатив внутри себя, подавленно отвечает: — Тебе третий десяток пошел, умом когда начнешь думать? Вот это вот мокрое трепьё надо повесить сушиться. Или на морозе мозги атрофировало и тебя нужно всему учить заново? Капрал усмехается, протягивая руку, дабы Микаса вложила в неё мокрые вещи, которые благополучно позже Леви повесил бы сушиться на батарею. Однако вместо этого уши уловили еле слышимое выражение, слетевшее с уст Микасы: — Перестаньте. — Что? — переспросил капитан. — Перестаньте со мной разговаривать, как с маленькой! Микаса заканчивает свою внушительно резкую реплику и громко хлопает дверью в ванную комнату, полностью отказавшись принять милость со стороны капрала в виде теплой рубахи. В ответ Леви лишь фыркает, откладывает рубаху на спинку дивана и берет чайник — ставит его на огонь, благо хижина обустроена мини-кухней в виде деревянных тумб, настенных шкафчиков и плиты. Обеденный стол покоился возле окна, а по середине комнаты — маленький диванчик красного цвета. Вдоль стены тянулся шифоньер. В принципе, для жизни в армии удобств больше, чем предостаточно. — Бабы… — под нос шепнул он сам себе в адрес Микасы, отвлекаясь на уборку полос из грязи и снега, оставленных подолом платья девушки, пока кипятился чайник.

***

Прошел, в прямом смысле, час с той поры, когда Микаса заперлась в ванной. Леви за это время успел заварить черный чай, который благополучно остыл, разложил в аккуратном порядке плед на диване, дабы Микасе было удобнее. Уж слишком жесткая ткань у мебели. Но Микаса так и не выходила, что явно настораживало капрала. «Как там целый час можно торчать?!» Леви, смачно пропустив воздух в ноздри, взял рубаху и вскочил с дивана, со стуком в дверь в ванную произнося: — Аккерман, подай хоть знак жизни, а то я начинаю думать, что ты утонула в этом рукомойнике. Ответа не последовало. Более того — не было слышно даже звуков движений. У Леви ведь четкий слух. — Микаса? — вновь переспросил он, однако навстречу уперлась раздражительная тишина. Ручка со скрипом поворачивается, а дверь — отворяется. Глаза упираются в пол, где расположилось брошенное пышное платье девушки, по всей, видимости, застиранное, потому как подол был полностью намылен, и от грязных подтеков не осталось и следа, а после взор уловил самое сокровенное. — Ой. — срывается с уст мужчины. Микаса — в совершенной наготе, благо самую интимную часть скрыл низ белья, а вот верх пострадал от серо-тусклых глаз капрала. Леви — в пределах дверного проема, стоит и взгляд не отводит. А как тут отвести? Это ведь такой дикий соблазн. Не столь для него, как для любого мужчины — смотреть на оголенные красоты женских тел. Да ещё какой красоты. Ноги вроде бы хотят унестись подальше, руки — взять и закрыть дверь, да заколотить её гвоздями, но Леви не двигается, а завороженно смотрит на впадину меж ключиц. Лукаво звучит, да? Смотрит Леви прямо туда, куда не следует. Рубаха давно выпала из его рук, уши заложило от такой шокирующей картины, а ведь на протяжении нескольких секунд Микаса прикрывает откровенные части своего тела и просит Леви покинуть комнату. Правда, пропускает парочку матных слов о том, каков он извращенец, раз позволил себе войти в эту комнату без разрешения. — Вы что, совсем уже?!!! Немедленно выйдите отсюда!! — наконец голос Микасы доносится до сознания капрала, и словно по рычагу он отводит глаза, пятясь назад. Слушая дальнейшие вопли Микасы, плотно закрывает дверь и буквально скатывается по ней, обмокая в собственной человеческой оболочке. Жмурит глаза, делая попытки забыть, выкинуть из головы наготу Микасы. Да не получается. Слишком уж запоминающаяся картина маслом. Капрал так и стоит спиной к двери, восстанавливает дыхание, словно пробежал несколько метровую дистанцию. И не исключено — разум сам подкидывает пошлые картинки, словно дрова в костер, разгорающийся с каждым мгновением всё больше и больше. — Вот я дурак. — говорит Леви в воздух, уже присаживаясь на диван. В штанах стало тесно и неудобно. — Чего? — спрашивает он у самого себя. — Твою мать. «Не думай о ней, не думай о ней, не думай о ней.» — корил внутри себя Леви, яростно пытаясь отвлечь мысли на что-то другое. Взглянул на стол — и мгновенно вырисовывался силуэт девушки в очень сексуальной позе. Микаса — сидя на торце стола, подзывала к себе указательным пальчиком. Леви резко мотнул головой, пытаясь отвязать от себя настигнувшую пошлую фантазию. Взглянул на противоположную стену — она стоит, подняв руки к верху, изгибаясь в пояснице, а голая грудь пятится вперед. Леви томно выдыхает воздух, прикусывая язык, а рука мгновенно хватается за ширинку штанов, оттягивая вперед, дабы дать пространство внезапно пробудившейся «силе» Аккерманской. Микаса на столе, Микаса возле стены играли с разыгравшимся воображением капрала. То слева, то сзади, то спереди — мелькала она, совершенно нагая. Однако силуэты вмиг исчезли, разум вернулся в свои оси, как послышался громкий хлопок дверью — та открылась, а в проходе стояла Микаса. — Отвернитесь!! — рыкнула она, выглядывая из-за косяка. Да Леви и не поворачивался, а злостно, на самого себя, схватил близлежащую подушку и «придавил» ею настигнувшую «проблемку». Капрал сидел, поджав подбородок под кулак, и смотрел в окно, чтобы не видеть, не слышать и вообще никак не вспоминать тот факт, что в доме присутствует Микаса. Послышалось шуршанье пледом — Микаса плотно укутывает ноги и туловище, дабы нигде не просочился кусок голой кожи. Она прячет пылающие щеки под копной волос, и так же, как и Леви — смотрит в одну точку, только в противоположную — на входную дверь. И всё-таки рубаха в этот вечер сквозь душераздирающие мучения стыдливости, была надета на ней.

продолжение следует…