Дьяволы Парадиза (16+)

Шёл одиннадцатый час дня, и в замке стояла послеобеденная суета. Женская половина дежурила в столовой, а мужская — готовилась к предстоящему дежурству. И среди всего веселого и задорного пазла солдат нашелся угрюмый кусочек, который сегодня был явно не в духе. — Развели шумиху… — буркнул капрал себе под нос и зашагал прочь из замка, намереваясь провести несколько минут в тишине среди заснеженной территории штаба. «Голова трещит по швам…» — всплыло в голове Леви, как только тот оказывается вне стен, полностью атрофируясь в тишину. Всюду отпечатаны следы обуви, ведь из-за выпавшего снега уже совсем не видно земли, и по отпечаткам стоп капрал шагал всё дальше, наконец оставляя отряд без присмотра. Тишина — вот, о чём в будние дни мечтает Леви, хотя по правде говоря в разведкорпусе всегда кипит жизнь, и среди весьма гиперактивных юнцов, пребывать в тишине почти не получается, особенно если это пред и послеобеденное время на службе. Однако такие картины сполна заливались краской и напоминали ему об одном человеке, явно не обделенном активностью в любой деятельности, особенно если она касалась титаноподобных существ. Леви застопорился и вдумчиво смотрел вперед, будто вспоминал кое-что… весьма горькое и треплющее душу. …— Леви… пришел и мой черед, позволь мне уйти во всей красе… Перед собой капрал увидел старую площадь, на которой еще много лет назад проводились опыты над пойманными титанами. Вот здесь, на месте превращения атакующего, еще годами ранее была оставлена яма, а теперь вместо неё вечным сном стоит холмистая возвышенность. — Четырехглазая, тебя здесь не хватает… — шептал под нос капрал, наконец минуя холмистости и неровности площади, и шагал по расчищенной тропе. За пять лет отточенные полосы стали ничуть не меньше видны на каменелом выступе, а вот пожухшие цветы, которые из года в год приносились к памятному камню, возведенному ещё несколько лет назад, словно на могильный крест, уже выглядели совсем безжизненными: черными, высохшими, с легким инеем на стеблях. Глаз совершенно случайно наткнулся на парочку знакомых имён. Оруо и Петра. Эрд и Гюнтер. Майк, Дот, Кис и многочисленные инициалы еще не раз выстраивались перед лицом капрала, от чего тот вмиг скрючился вполоборота. Ведь сейчас так больно кольнуло в груди, да так, что ладонь машинально с силой сжала область сердца. Леви жмурил глаза от внезапного приступа колющей боли в сердце, попутно смыкая глаза от слишком резкой реакции организма. — Ребята… — прошептал капрал, скатываясь спиной по выступу, и скоро совсем осел на холодную заснеженную почву, восстанавливая дыхание. Вокруг стало тихо, и птицы совсем не пели, ветер не дул, и не были слышны вопли со стороны женского корпуса. Тишину изредка прерывало шумное дыхание капитана с попутно порхающим паром изо рта, поскольку на улице было достаточно морозно. А на душе зябко и весьма паршиво. Голова поднимается к самому верху, упираясь макушкой к камню, а глаза стремились рассмотреть в голубых небесах прозрачные мушки, так и бегающих перед глазами. Вот только в мушках этих в одночасье вырисовывались знакомые черты лиц товарищей, давно погибших в жестоких сражениях десятилетней давности. — Вы… правда... там? Наверху… Смотрите за нами…? — прерывисто спрашивал капрал, размыкая глаза к моменту, когда сердце наконец приняло привычный ритм, и колющее ощущение покинуло тело, однако руку свою не убирал. — Это именно тот мир, ради которого вы отдали свои сердца, ребята… Сомкнув кулак, так твердо прижал его к груди, морща лоб от несущей горечи внутри, а горячая слеза медленно скатилась по щеке, останавливаясь на уровне подбородка. Не скрыть того, что гибель каждого солдата оставила после себя огромную дыру на сердце капрала. Да, пожалуй, и от этого чувства внутри капитана поселилась паршивость и зябкость…

***

— Фалько… ну, чего ты копошишься?! — раздался возмущенный вскрик Габи прямо над головой парнишки, который яростно пытался завязать на четыре узла две толстые веревки уже на пятнадцатом мешке с арсеналом. — Да пока завяжешь эти веревки… — удручено бормотал тот, вот-вот завязывая на очереди пятнадцатый мешок. От чего Габи резво отобрала мешок и принялась собственноручно завязывать узлы. Не скрыть того, что и с этой задачей девчонка справится быстро, легко и без особых проблем. — Эй, вы, двое. — послышалось слева от ребят. Даз, парень из их отряда, попутно держа в руке подготовленный план дежурства по местности Стохеса, подошел ближе к Габи и Фалько. — Чего тебе? — спросила та, морща лоб. — Объясните мне, что не так с нашим капитаном? Ребята странно для самих себя переглянулись, а после совершенно непонимающе уставились на Даза. — Ты о чем вообще? — спросил Фалько, привстав на ноги. — Я про капрала и его чрезвычайную отрешенность от коллектива. Ходит вечно грустный какой-то. Раньше хоть забавляли его ругачки с нашим инструктором. По-любому, она и полоснула ему по лицу, да так, что шрам остался. — Даз хмыкнул. — А сейчас они на друг друга даже не смотрят. И нам позабавиться нечем… — обиженно тот кидает напоследок и почти разворачивается, чтобы в том же обиженном тоне уйти прочь. Однако сделать это ему не позволил внезапно разозлившийся тон Фалько: — А тебя что, в детстве обухом стукнули по башке, что ты смеешься с таких вещей?!! — разъяренно спрашивает он, сжимая кулачки. — Да ладно тебе, я же просто пошутил. — улыбнулся Даз, говоря совершенную правду. — Ты ничего не знаешь о господине Леви, и через что он прошел, чтобы пускать подобные шуточки!! Думаешь, шрам на пол лица — это последствие какой-нибудь нелепой ситуации по спасению котенка с высокого дерева?!!! — Фалько неуверенно сглотнул подступившую слюну, однако смолчать не мог. — Г-господин Леви пожертвовал всем и в том числе своей жизнью, чтобы такой, как ты, Даз, сейчас просиживал свою задницу в мировом спокойствии!!!!! Вокруг столпились ребята и в буквальном смысле «навострили уши» в эпицентре нового события для последующих обсуждений и сплетен. И в коридоре воцарилась скупая тишина, сквозь которую были слышны лишь тихие перешептывания ребят. Однако. Чуть погодя, тяжелая рука упала на плечо Фалько, от чего тот застыл на том самом же месте, испугавшись до чертиков: да так, что волосы вдруг дымом встали на макушке, а по позвоночнику пробежала капелька холодного пота. — Эй, молодняк… — проговорил Леви, обходя впереди Фалько, не забыв осмотреть мешки с арсеналом, которые уже почти были наготове. — Заканчивайте трепаться. — капрал задержал взгляд на Дазе и выдвинул лишь последние фразы, несущие смысл лишь в предстоящем дежурстве. — Фалько сегодня за старшего. Разбирайте мешки и выдвигайтесь в сторону внешних лагерей. Сегодня подежурите без меня. Толпа расходилась перед капитаном, который в свою очередь шагал в свой кабинет, оставляя какие-либо разговоры об услышанном позади своей спины. Не желал он рассасывать это среди молодых. — О чем я и говорил. — тихо ответил Даз, провожая глазами уходящую спину капрала. Как правило, слухи и сплетни в после и до обеденное время разлетались со скоростью света, вот и сейчас ребята яро переговаривались между собой о случившемся инциденте между Фалько и Дазе, а еще — фигуре капитана, которая играет немалую роль во всем разведкорпусе. — Что это с ним? — неуверенно у самой себя спрашивает Габи, морщась в сторону кабинета капрала. — Он же никогда не оставлял нас одних на дежурстве. — Ты сама всё прекрасно знаешь. — говорит Фалько и вскользь хватает мешок с арсеналом. — Я поговорю с ним. — Ага, ничего он тебе не расскажет. И вообще — хватит везде свой нос совать. Пошли. — Тебя что ли спрашивать буду?! — Да что ты удумала себе?! — Я дойду с вами до конца улицы, всё равно по плану мы разделимся на группы, и наша будет под твоим присмотром, и ты меня прикроешь, Фалько. — Габи бросила мешок на пол, так и не завязав веревки. — И веревки сам завяжи. В ответ Фалько лишь досадно протянул: — Ну, Га-а-а-би…

***

Рутина и безвыходность — то, что наполняло нынешнюю жизнь капрала. Рутина от ежедневных проверок отчетов, проведения занятий в тренировочном зале и собраний в штабе Стохеса, значительно изнуряла, надоедала и явно не дарила радости. Безвыходность от вездесущих событий прошлого и главных героев этих событий: то снившихся ночью, то рисующихся в силуэтах, то в вспоминающихся горьких воспоминаниях, а еще — одновременно жуткая тяга и отталкивание к себе и от себя той, которая уже в печенках сидит, не то что в сердце. Леви по несколько раз закатывает глаза, щелкает пальцами, разминает шею, от заурядно надоевшей бумажной волокиты, пару раз прикрывает глаза и думает о Микасе: «Ушла ли из дома или всё спит?», встает из-за стола и ходит из угла в угол, пытаясь не думать о погибших товарищах. А как не думать, если замок — место, служащее прямым попаданием воспоминаний в его макушку? Леви фыркает, злится, психует и наконец откладывает перо, намереваясь дать «стоп» мыслям: передохнуть и выпить чаю. А по-хорошему бы принять ледяной душ… В коридоре тихо, четыре отряда уже как час назад выдвинулся на предстоящее дежурство. Как ни странно — тишина теперь угнетает капрала. Лучше было бы шумно — тогда и думы не бывать. Пока Леви потихоньку шагал к направлению столовой, дабы нагреть воды и заварить ароматный чай — наткнулся он на весьма неприятное зрелище: входная дубовая дверь отворена, а в проеме загонял сквозняк недавно прибывший Жан. Сему визит была куртка Микасы, которая благополучно была привезена парнем в штаб. Микаса с нескрываемым удивлением в глазах торчала напротив проёма и принимала вещь, как данное. — У нас здесь не посольство Стохеса, двери сами по себе не закрываются. — пробормотал Леви, уже подойдя совсем близко к ним двоим. — Капитан Леви… — приветливо кивнул головой Жан. — Я привез куртку, Микаса забыла ее в королевстве. Игнорируя попытку парня объясниться в собственном присутствии на территории штаба разведки, Леви недовольно буркнул: — У нас что здесь, проходной двор? — весьма резко, в своей привычной манере, высказал тот, заглядывая в лицо Микасы. — Почему посторонние в штабе? Та лишь пожимает плечами, будто ничего страшного не произошло, и спокойно отвечает: — Жан не посторонний. От такого ответа и так блестящие глаза парня загорелись еще пуще. «Вон оно что, искал повод встретиться.» — подумал капрал, прищурив глаза на куртку — вещь, которая служила в данной ситуации лишь поводом для визита в штаб разведки. — Спрошу с тебя за это. — угрюмо ответил капрал и обошел парня, еле заметно толкнув того плечом, однако Жан этому даже не придал значения, потому как во все тридцать два улыбался Микасе.

***

Мысленно фыркая от весьма неприятного столкновения в коридоре, Леви парочку раз отряхивает свое плечо и пропускает благие маты. Он в буквальном смысле влетает в столовую — резко, рвано и злостно открывает кран, подставляет чайник и набирает воду, пытаясь заглушить стук сердца. Да вот только руки чешутся морду набить, аж шея горит. Чайник с грохотом поставлен на печь — прокипятить воду. Хотя чая капралу отнюдь перехотелось. — Объяснитесь, что это было? — послышалось среди скамей и столов в помещении. Леви встряхнул головой и, стараясь сохранить былую и привычную невозмутимость, выдал: — Твой сладкий парниша привез тебе куртку. Я и это должен тебе объяснять?! Правда, сохранять невозмутимость, когда внутри всё горит от злости, выходит слишком сложно. Микаса не останавливается и подходит ближе к кухонной тумбе. — Почему вы ведете себя так?! — Как? — Как самый… самый… — реплики Микасы сопровождались саркастичным выражением лица капитана, и тот явно ожидал услышать что-то вроде: — дотошный и ревнивый мужлан! Леви улыбнулся, вот только улыбка не предвещала ничего хорошего: капрал, медленно поднял руку и ухватился за ручку чайника… а через секунду железная ёмкость с оглушительным грохотом скинута прямиком на пол. Естественно, вода расплескалась по полу, и придется вытирать. На удивление, капитана это явно волновало меньше всего. И вместо того, чтобы выйти из помещения и дать голове «остыть», улыбка сползла с лица, а Леви всем корпусом повернулся к Микасе. — Ты ранила меня прямо в сердце, Аккерман. Завтра пойду — отращу бороду и начну носить белые костюмчики, а еще — всюду бегать за тобой, как собачонка. Только знаешь что?!! Хрена с два. Мало мне было смотреть, как ты прыгала на задних лапках перед Эреном, теперь наблюдаю, как этот придурок ошивается вокруг тебя. — Вон оно что, а перед вами фифы из военной полиции крутятся, а вы им в десны улыбаетесь. Фу. — Я плевать на нее хотел. А тебе, похоже, нравятся бесхарактерные смазливые типы. Вот это — фу. — Если бы вы вели себя более воспитанно, быть может, я и обратила на вас свое внимание. — О-о… я смотрю, кто-то пожил пару дней в королевстве и сразу голубых кровей стал… — Я?!!! — Микаса молниеносно оказывается прямо перед капитаном и кричит ему в лицо: — Да это вы похоже родились с голубой кровью, раз ведете себя так высокомерно. И вообще, какое вам дело до того, кто возле меня ошивается?! — Дура. Да потому что я влюблен в тебя. Вот так вот — Леви оказался достаточно прямолинеен. Конечно, он стоит далеко от романтики, и не проявляет к ней особого интереса. Капрал не старался правильно подобрать слова, правильно выбрать время, правильно подобрать интонацию и правильно все высказать. Ведь только так можно рассчитывать на максимальный эффект. А ведь он ему нужен. — Что? — отрешенно и совершенно риторически спрашивает Микаса. Капрал не отворачивается, желая смотреть в её глаза в этот момент, и бывало недовольно задает вопрос: — Оглохла? — Микаса смолчала, пялясь на капитана и судорожно выходит из столовой, так и не проронив ни слова. — Как всегда — отыгранный сценарий. Ну и проваливай!

продолжение следует…