Дьяволы Парадиза (16+)

Как удивительно время… течет себе неумолимо, как река, стирая грани прошлого и изменяя все на своем пути. А люди, подобно камням, обтачиваются его течением, меняясь внешне и внутренне. Когда-то юные лица покрываются морщинами, гладкая кожа – шрамами прожитых лет, а в глазах поселяется мудрость, замешанная на горечи и радости. Вчерашние дети становятся взрослыми, полными забот и ответственности, а старики – хранителями бесценного опыта, который передают следующим поколениям. Время не щадит никого, оно оставляет свой след на каждом, превращая нас в тех, кто мы есть сегодня. А порой способно изменить человека почти до неузнаваемости. Армин тоже когда-то был юным и беззаботным, но со временем превратился в зрелого мужчину с копной блондинистых волос, тронутых сединой на макушке, и изборожденными лицо морщинами. Тело стало крепче, да и руки — словно стальные канаты, а вот в сердце так и осталась малая брешь, которая с долгими годами лишь разрастается в размере… Они ехали по лесной тропе, освещаемой лишь слабыми фарами старого пикапа. Луна пряталась за плотными черными облаками, уступая дорогу кромешной тьме. Уставшие глаза напряженно вглядывались в пустоту дороги, а в салоне царила тишина, нарушаемая лишь рокотом мотора и стуком колес о кочки. В этой тишине, глядя на темную ленту дороги, Армин вновь и вновь возвращался в прошлое, припоминая счастливые дни… и понимая, что эти дни навсегда потеряны, а горечь утраты дорогих людей навсегда затронули ледяной рукой его душу. — Я пропустил все веселье? — решительно отойдя от преданий воспоминаниям, сквозь шум мотора спросил Армин. — Сто раз одно и то же… ничего интересного. — Интересно, кто на этот раз… — Обычный наемник, кто же ещё. — Я знал, что ты вернешься… — почесав затылок, Армин продолжает. — Всё же нелегко тебе пришлось добираться сюда, Микаса… Это ещё мягко сказано. Картина, на которой когда-то рисовалась некогда хрупкая и нежная, девушка, с течением долгого времени разорвана в клочья, а из останков можно было разглядеть лишь закаленного бойца. И глаза, когда-то искрящихся жизнерадостностью, холодные и беспощадные. Взгляд — на две тысячи ярдов. Потеряв все, что было ей дорого — родных и близких, многочисленная гибель товарищей и подчиненных солдат, она осталась один на один с жестоким миром, лишенным смысла на дальнейшее существование. Несомненно, каждая ночь преследовалась кошмарами прошлого, переворачивая мир с ног на голову, заставляя вновь и вновь переживать весь ужас. А пустые дни, наполненные тяжелыми мыслями, хорошенько пропускали холодок по телу. Зябко поежившись, Микаса потерла замерзшие руки. И вскоре машина выехала на ровную дорогу, а вдали уже показались знакомые очертания. Заброшенная деревня Рагаку. Армин припарковал пикап в старом заброшенном сарае, хорошенько забаррикадировав вход камнями. И, собрав оставшиеся вещи, они оба отправились в пеший путь к убежищу. Некогда цветущая деревни, полная жизни, а ныне — оставленные руины после «рушения». Бомбардировка отнюдь оставила свой неизгладимый след на здешних землях. Поврежденные сарайчики и загоны, да и покосившиеся заборы напоминали людям о перенесенных страданиях этого места. Пускай время неумолимо шло вперед, природа медленно, но верно исцеляла свои раны. Из пропитанной кровью почвы пробивались новые кусты деревьев и трава, вносившая нотки зелени в этот мрачный пейзаж. Заросли расстилались ковром по обломкам домов, а кустарники цеплялись за руины, словно намереваясь скрыть следы хотя бы какой-то жизни в этом месте. В полной темноте Армин и Микаса, всё ещё держа в руках инструменты для самозащиты, поднимались по крутому склону возвышенности, по пути осторожно пробираясь к переулку заброшенных домов. Костры не горели, и факела не зажигались после захода солнца. Таков закон. Порядок был превыше всего. Одноэтажные здания, чем-то напоминающие избы, свободно расположились перед глазами, и перед дверью одного из них стояла светловолосая девочка, приветливо машущая ладонью им навстречу. — Пап, смотри. Девочка демонстрировала удары в бою с невидимым противником в воздухе, весьма грациозно и ловко. Движения быстрые, точные и, стоит отметить, смертельно опасны для потенциального противника. — Знакомая техника… — укор прошелся по сторону Микасы, как в то время та отмечала явные плюсы в наносимых ударах девочки, и лишь подняла руки к верху, якобы отвечая: «Она сама попросила…» — И почему ты ещё не спишь, Лили? — строго спрашивает Армин, шагая навстречу. — Да тут такое случилось! Микаса недолго наблюдала за сценой юношеских оправданий Лили перед своим отцом, и с едва заметной улыбкой на лице, вошла в дом, нехотя выслушивать детский лепет. Вещи вскоре аккуратно сложены на стол, и Микаса, подойдя к рукомойнику, наконец-таки умыла лицо, смывая с него всю пыль, а ещё, жадно хватала ртом прохладную водицу, набирая в ладонь. В комнате помимо рукомойника одиноко висело на стене потасканное зеркало. Микаса чуть отвела взгляд в окно, в котором отчетливо было видно, как Лили что-то рассказывает Армину. Микаса видит перед собой по-настоящему счастливого отца, улыбающегося своей единственной радости в жизни. Губы вдруг скривились от внезапно нахлынувшей печали внутри. Девушка смотрит на свое отражение в зеркале и понимает, что сама несколько месяцев назад собственными руками отказалась от такого же счастья — улыбаться своему ребенку и слушать его бредовые, но очень интересные истории. — Господи… — прошептала та, плотно сомкнув ладони в кулак. — Прости меня… Порой каждый из нас совершает поступки, за которые нам потом не просто стыдно… но и неумолимо жаль. Эта невыносимая боль. Отвращение к самому себе. Чувство, которое невозможно описать словами… которое рвет твою душу на части… А ещё — безысходность, ты в никчемном положении и ничего не можешь предпринять, чтобы повернуть время вспять. Истерика накатывает с новой силой, кулаки сжимаются ещё крепче, и Микаса наконец поднимает глаза обратно к зеркалу, намереваясь посмотреть себе самой в глаза. Хочется разбить руки в кровь об это зеркало, чтобы никогда не видеть этот омерзительный вид, однако… смутно, сквозь выбивающемся из глаз слезы, она замечает в отражении позади лежащего на полу мальчика. — Что..? — словно находясь в трансе, спрашивает она, и по несколько раз то моргает, то ударяет себя по щекам, думая, что силуэт позади — лишь мираж ее воспоминаний. Но на полу лежал никто иной, как её сын. — Эрен..? Микаса оборачивается, чувствует внутри вдребезги разбивающее чувство её сердце, пугающе шагает вперед, словно не верит до конца, галлюцинация это или, и в правду, наяву перед ней лежит, совсем безжизненный, Эрен… Микаса с трясущимися руками падает на пол, ощущая на ладони что-то холодное и липкое. Кровь. — БОЖЕ МОЙ! Колено, ранее прислонившееся к старому полу, насквозь пропиталось алой кровью. Микаса смотрит на свои руки, видит на них алые отметины. Крови своего сына. А после издает самый истошный крик на всем белом свете, захлебываясь в своих же слезах: — КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!! Микаса обхватывает лицо мальчика: то бледное, с большими синяками под глазами. Губы синие, как к мертвеца, а на виску коркой покрылась сочившаяся ранее кровь. Прислоняется к груди — сердце ещё бьется. — Эрен… ЭРЕН!! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ОТКРОЙ ГЛАЗА..!!! Ладошки мальчика посинели от столь плотно завязанного узла. Секунда — и злосчастная веревка перерезается острым ножом, а руки, подобно безжизненным палкам, бросаются вразлет. От чего крику в доме только преисполнило: Микаса орала и задыхалась в собственных слезах, бережно держа в руках окровавленную голову мальчика. — Ты чего кричишь, Микаса?! На истошные крики сбежались абсолютно все, и ребята от одного до последнего были напросто в ужасе от картины обнимающей ребенка девушки. Первый, кто решительно ступил шаг — был Армин, вмиг поняв всю серьезность ситуации. — Срочно принесите бинты, вы слышите?! Дальше — всё, как в тумане: Многочисленные успокоения и мольбы о помощи, безутешные крики и суматоха, пугающее выражение лица Лили. Девчушка, хоть и молодая, но ещё никогда не видела, как на глазах умирает человек, да еще и, по всей видимости, по её вине. Видать, удар бревном хорошенько приложился, оттого и такие последствия. Эрена машинально выносят из злосчастного темного дома, в котором он пролежал несколько часов совершенно один. А Микаса, так и не отпускала тело мальчишки, моля всем богам о его спасении…

продолжение следует…