Дьяволы Парадиза (16+)

Смерть. Три четверти выживающих в лесу умирает в течение первых дней. Чаще всего причина смерти — потеря координации. Люди по глупому стечению обстоятельств попадают в опасные места: будь то медведь, или косуля, или змея. Или воронка в реке, или смерч в поле, и занимаются рискованными вещами без подготовки, плана и необходимого снаряжения. И чудес не бывает: если ты не подготовлен, если ты не наделен должным опытом, или попадется навстречу тот, кто явно сильнее тебя, то, скорее всего, всё сложится очень плачевно.  Человек умирает в основном от того, что у него что-то умирает в голове. Есть такой термин — «лесной шок». Это смятение, которое может охватить человека в условиях дикой природы. В этом состоянии ты теряешь рациональность ума. «Лесной шок» — эмоциональная реакция на разночтение карты событий, той, которая у человека в голове, и той, когда представление о реальности не совпадает с тем, что есть перед тобой. Выживание в лесной среде требует кропотливой работы. Представь, проваливаешься в болото, тонешь, у тебя намокает ружье, уже нет сил идти дальше, но ты все равно собираешься с силами, прешь, и в этом есть преодоление себя. Работа на максимальных оборотах. Когда передвигаешься по лесу, нужно ногу ставить с пятки на носок, так получается гораздо тише, несмотря на то, что повсюду разбросаны ветки и сухие листья, которые трещат или шуршат.  Разведка во все времена требовала полной самоотдачи, настойчивости и целеустремленности в решении сложнейших задач. Навыки прицеливания и стрельбы являются одними из самых важных для разведчика. Они позволяют попасть в цель с минимальными потерями и взять добычу без дополнительных усилий. Аккуратно, вслушиваясь, ребята выходят из укрытия и бесшумно передвигаются по воздуху на УПМ. Местами двигаются перебежками, после оценивают обстановку уже в прицел. — Чисто. Можно идти дальше. — придерживая лямку рюкзака, процедил капрал и взмыл в воздух, как можно скорее добираясь до конечной точки привала. На вылазке разведчикам каждый раз приходится выдвигаться из леса, относительно безопасного места, аккуратно подходить к назначенным позициям и при этом оставаться незамеченными. И каждый из них имеет свой сектор обзора: один ведет группу, чтобы заранее увидеть потенциальную угрозу и дать команду на маскировку. Другой выискивает следы по пути передвижения группы, остальные смотрят по сторонам. Разведка отточила навык проницательности и всегда знает примерный участок, на котором, обычно, наемники попадаются в их «ловушку». Главное, незаметно подобраться ближе, засечь, передать точные координаты и после, когда один из них предстает перед ними — нейтрализовать противника. — Народ, а нам, сегодня, как никогда, повезло! Даз перемещался с одной ветки на другую, с удовольствием восхищаясь полученным карабином: две винтовки и несколько металлических коробок с патронами. Уникальный набор. — Не то слово! Габи ликовала от удачной вылазки больше, чем остальные. Она, как правило, отвечала за добычу продовольствия. Обычно запасы наемников включали тушенку, сгущенное молоко, сухари, реже встречались галеты, мед, сахар, что являлось необычайной удачей в нынешнее непростое время. Бывали и совсем черные дни. Если съестных припасов в разведке нет, в пищу употребляли насекомых, личинок, мелких животных, рыбу, только вот поймать ее почти было невозможно, уж слишком быстрое течение в реках в связи с частыми выбросами и бомбардировками. Питательный и безопасный вариант — это ягоды: земляника или боярышник летом, а весной — шиповник или слива. Утоляли голод порой и съедобными растениями: камыш или рогоз. Никто и не жаловался на подобную жизнь, каждый в разведке понимает: нужно уметь приспосабливаться и быть готовым к любой ситуации, не поддаваться панике и сохранять ясность ума. Тогда и в опасной для жизни ситуации можно выбраться целым и невредимым. — Стоять. Военный пикап одиноко стоял у входа в катакомбы лагеря. Толпа разведчиков по команде замерла на ближайших ветках, настораживая взгляд в спину капрала — тот, медленно опускаясь на тросу вниз, не выпускал ружье с рук. Леви, зорко осматриваясь по сторонам, машет рукой, дабы ребята были на чеку. Страх уже не сковывал движения, да и собравшееся напряжение не заставляло сглатывать слюну, поэтому ребята, приспособившись, оценивали обстановку с воздуха, готовые к нападению. Капрал уверенно двигался к пикапу на своих двоих, а как заметил на уровне порога машины чужие ботинки, размера так тридцать шестого, сложил оружие за спиной и, громко цокнув языком, проговорил: — Я тебя спалил, выходи. Капитан с облегчением выдохнул, качая головой, не дав проголосить всплывшую мысль в своей голове: «Эрен. Вот же говнюк!» Мальчишка, поджав губы в тонкую линию, выходит из, так называемого укрытия, а за ним выдвигаются и остальные немаловажные персоны. — Эй, народ, отбой! Свои! Долгожданная встреча долгожданных «гостей». Армин выходит вперед, протягивая руку капралу со словами: — Рад видеть. — Молодцы, что вернулись. Нечего под открытым небом свою жизнь на кон смерти ставить. А ты… — он обращается к Эрену, хорошенько растрепав копну волос на макушке. — Больше так не пугай стариков. Даз… — Леви, снимая свое ружье с плеча, отдает его в руки парня. — С тебя экскурсия. Кивнув головой остальным в знак приветствия, капрал в последний раз взглянул в глаза Эрена, а затем, выпустив трос в воздух, быстро ретировался с места. — Ну, чего встали, — улыбался Даз, обращаясь к оставшимся, так скажем, новобранцам. — Танк ваш спрятать куда-то надо… Между тем Конни, Жан, Нобу и Даз вдвойне быстро завели диалог, с плоскими шуточками и интересующими их вопросами, заодно придумывая план укрытия пикапа. Эрен, до этого стоявший рядом с остальными, вдруг протянул руки к рюкзакам Фалько и Габи. — Вы устали, я помогу. Фалько озаряет мальчишку приветливой улыбкой и тянет рюкзак навстречу, как тот заинтересовался ещё одним вопросом, озвучивая его вскользь: — А куда Леви ушел? — Он у нас сам по себе. — отвечает Габи, убирая ветки со входа в катакомбы. — Бог знает, что на этот раз ему взбрендило… Ветки, листья и прочая лабуда, служившая укрытием, успешно сброшена на землю, а вокруг озарился довольный возглас: — Добро пожаловать в нашу скромную берлогу!

***

«Рушение» не прошло бесследно для горных хребтов. Течение рек усилились, а некоторые участки превратились в ревущие водопады. Грохот падающей воды сотрясал воздух, подобно раскатам грома. Белая пена бурлила внизу, разбиваясь о камни с оглушительным ревом, который эхом отдавался в ущельях. Порой кажется, что природа Парадиза будто взята из фантастической сказки. Как бы человек ни издевался над ней, она все равно завораживала своими магическими пейзажами, реками, падающими каскадами с гор на тысячи метров, что представляет удивительное зрелище. Река медленно петляет по изрезанному трещинами и оврагами плато, собирая огромное количество дождевой воды, но достигнув обрыва на склоне, резко набирает скорость и стремительно срывается вниз. Высота падения настолько велика, что вода не успевает достичь земли и в полёте распыляется на мельчайшие частицы, обволакивая туманом зелёное море леса. Леви, сидя на берегу реки, с гримасой отвращения стянул с себя монтировку разведки, запачканную кровью, и со скрежетом зубов окунул её в речную воду, бурлящую у подножия горы, намереваясь вывести красные пятна. Вокруг стоял шум удивительной природы острова. И несмотря на это, уровень проницательности капрала просто поражал. — Какого хрена поперлись за мной? — раздраженно бросил тот, сплевывая через плечо. — Кто на этот раз? Капрал явно хотел побыть один, и в планы не входило быть кем-то замеченным или преследуемым, поэтому, встав на ноги, всё ещё держа намокшую монтировку в руке, он выжидал, пока из «укрытия для слежки» в качестве высоченного дерева и кустов выйдет либо Габи, либо Фалько, либо, на худой конец, Эрен, чтобы хорошенько дать по загривку за то, что последовали за ним. Однако. Мужчина вместо задуманного лишь хмуро осмотрел вышедшую девушку, ту, которую он явно хотел сейчас видеть в последнюю очередь, и неожиданно для самого себя, спросил: — Чего надо? Микаса молча подходила ближе, игнорируя всё, что тот скажет в ее адрес, и лишь смела озвучить интересующий её душу вопрос: — Откуда это? С бочины стекала струя алой крови. Неглубокое ранение, жить можно. — Кабан буйный попался. — буркнул тот, усаживаясь на серый камень, покрытый зеленым мхом. На деле — в сегодняшнюю вылазку капрал нарвался на не менее сильного противника. Наемники стали предусмотрительней, взяв во вторичное вооружение складные ножи. Вот, и полоснул между делом в бок. — Надо перевязать. — Микаса. — ледяной тон голоса холодком пробежался по телу, прерывая попытку приблизиться к капитану. — Я сам разберусь. Она проигнорировала его слова. Скинув свою куртку, разорвала черную полотно на груди, смочила клочок в речной воде и поднесла к ране, намереваясь промыть. Леви, хоть и хотел задать вопрос: «А какого черта ты вообще делаешь?», но, к удивлению, даже и не противился больше. Не сказать, чтобы ему была жизненно необходима помощь или бок сильно болел. Но он почему-то сидел, не предполагая сопротивления к действиям этой девушки. Наоборот. Пока Микаса умело орудовала над порезом в боку, Леви то прикрывал глаза, то открывал. Хотелось даже ущипнуть себя, не сон ли это наяву. Ведь кожа этих рук не изменилась за годы ничуть. Такие же мягкие, теплые, родные. Доставляющие колоссальное удовольствие, как та прикасалась ими к оголенным участкам мужского тела. Волосы длинные, черные, закрывающие половину лица. С прежним запахом, с прежней красотой, с прежней привычкой, как Микаса изредка заправляла их за одно ухо, предоставляя вниманию профиль своего лица. Однако пресечь сию ностальгическую обстановку капрал решается, оторвав от себя едкое словечко: — Смышленый у тебя малый… — в силу осипшего голоса, тот пару раз прокашлялся, продолжая: — Наверное, весь в отца. Кровотечение несильное, да и поубавилось совсем. Придерживая место ранения намокшим полотном, Микаса задержала взгляд на своей руке, как бы обдумывая наперед то, что хочет сказать. Закивав головой, говорит, почти что шепчет: — Да… ты ведь тоже таким был. — Чего? — всё, что позволяет сказать в ответ мужчина, искренне не понимая, при каком деле его персона, и показательно хмурит брови в ожидании разъяснений. Микаса хватает полотно, намереваясь промыть его в бурлящем потоке речной воды по несколько раз. Встав спиной, тщательно выжимает ткань. Молчит. Что не могло не раздражать. Вопрос так и повис в воздухе, заряженном небывалым напряжением. Как-то жарко и холодно становилось одновременно. Сколько можно молчать? До самого конца, пока они друг друга снова возненавидят или поубивают? Это именно то, что движило Микасой в момент её прибытия сюда, к водопаду. То, что подтолкнуло её сделать первый шаг навстречу. В следующую минуту, сквозь ком в горле и шум водопада, Микаса произнесла то, что разрывает в клочья ту фальшивую реальность, которая выстраивалась в голове капрала: — Эрен твой сын.

продолжение следует…