План

Пока капитан ковылял в сторону лондонских доков, он ворчал себе под нос и никак не мог перестать себя ругать и отчитывать. – Старый дурак, - бормотал он, – балбес, чёртов глупец, придурок… Это что ещё за чертовщина… какого дьявола… идиот, идиот! Как можно было вот так вот взять и, совсем как Пен, позабыть всё на свете? Какое, к чёрту, «пришлите мне приглашение»…?! Какой Лондон, какие прогулки??!! Да ему, коли он забыл – ЗАБЫЛ!!! – что надо было уговорить девчонку отчалить с ним вместе, следует испариться из города, будто его и вовсе тут не бывало, и придумать, как одолеть Пена физически, раз уж совсем раздавить его морально не представилось возможным… Как вообще можно было планировать одно, а сказать, в итоге, другое?! Бриг стоит на якоре… с чего бы вдруг? – Ну каков же олух… - он никак не мог успокоиться, хватался за спасительную прохладу крюка в своём кармане, то доставал его, то клал обратно и, чтоб никто не видел, приглаживал вдоль гладкой стороны. Экипаж ожидал своего капитана на палубе: пираты демонстрировали друг другу беззубые коричневые оскалы, потирали руки в предвкушении нового триумфального приключения, гаденько посмеивались и присвистывали. – Капитан поднимается на борт! - объявил Сми, и все головорезы, как один, построились в две шеренги, готовые приветствовать своего лидера и его гостью. – Отбой, - рявкнул им Крюк, едва его каблуки застучали по влажным доскам. – Но… - был хриплый разочарованный возглас откуда-то сбоку и капитан, не глядя, молниеносно выхватил шпагу и приставил её остриём к самому горлу недовольного. – Какие-то проблемы? - промурчал он, величественно разворачивая голову и окидывая взглядом тощего пирата свысока. Это был бондарь по кличке Щепка, он зарычал от боли, но не двинулся с места, только испуганно опустил взгляд так же, как и все остальные. – Нет, сэр, - сипло ответил он. – Славно… - капитан ослабил давление, поднял кончиком шпаги плешивый подбородок старого Щепки, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза, а затем вернул шпагу в ножны, – Кто ещё хочет выразиться? Ответом послужила могильная тишина. – Славно, - повторил Крюк и, артистично развернувшись, с грацией свирепого тигра взлетел на квартердек. Оттуда его властный голос сотряс бриг не хуже, чем мог бы это сделать удар о скалы: – Слушай мою команду, - говоря начистоту, капитан так и не придумал, что ему делать, так что решил дать себе время, – Весёлый Роджер остаётся в порту Лондон. Старки, собери пятерых. Займётесь плановым ремонтом. Поделите обязанности и наймите бригаду помощников в городе. Майлз, остаёшься в дозоре, завтра тебя сменит Верзила. Сми. Проследи, чтоб всё было как надо. Увольнение в десять вечера. В десять утра всем быть на местах и продолжать работать. – Есть сэр, - с неожиданным энтузиазмом дружно каркнули пираты, которых уже давным давно не отпускали в увал. – Меня не беспокоить, - прогремел вдогонку Крюк и скрылся за дверью своей каюты. Не прошло и пяти минут, как к нему постучали. Вместо ответа грянул выстрел. – Сэр, сэр, это я, сэр, - залебезил Сми, чудом избежавший пули, приоткрывая капитанскую дверь, – вопрос по казне, сэр, разрешите обратиться… – Что именно непонятного в том, что я не желаю, чтобы меня беспокоили? Какой вопрос? Сжавшийся в комочек Сми просеменил по коридорчику на цыпочках, ругая себя за назойливость, и застал капитана развалившимся в бархатном кресле-троне. Крюк выкинул второй однозарядный пистоль в сторону стола, где тот задел первый, валяющийся там со вчера, и, скользнув по столешнице, оба с лязгающим грохотом свалились на пол. Капитан грязно выругался. – Ай, сэр… простите, сэр. Вопрос! Хотите ли Вы, чтобы мы рассчитались за ремонт? Следует ли мне заплатить бригаде, если те затребуют предоплату на материалы? Приняв ещё более усталую позу, капитан потёр горбинку на носу и безучастно сказал: – Расплатись. Назначаю тебя казначеем до окончания работ. А теперь иди к чёрту. – Так точно, капитан. Принести Вам бренди? Хереса? Кальвадоса? – Сми. Иди к чёрту. – Есть идти к чёрту, капитан. И Сми бросился наутёк из личных покоев капитана. Крюк тяжело вздохнул. – Дьявольщина… Весточка от леди Венди пришла на следующий же день: капитан, снова уснувший в кресле, проснулся от злобного смеха и ругани на палубе и тяжёлыми шагами направился к двери, чтобы выяснить, в чём дело. К мачте был привязан какой-то дерзкого вида юнец, одетый простенько, но с весьма гордым выражением лица, чем-то похожий на невыносимого Пена. – Кто таков? - сухо спросил Крюк у экипажа. – Мы не знаем, - ответил ему лысый пират по имени Мак (на самом деле, его звали МакТильсен, но он недосчитывался передних зубов, так что звал себя просто Мак, чтобы испытывать поменьше затруднений с «т» и «л»), – шйяйся здесь, воришка небось. – Ага, ограбить хотел, не иначе, - добавил Верзила. Выражая крайнее пренебрежение, капитан подошёл к пленнику и двумя пальцами, чтобы поменьше соприкасаться со слюнявой тряпкой, вынул у него изо рта кляп. Юнец сплюнул, закашлялся. – Повежливее, - оскалился Крюк, – Какого чёрта ты забыл на моём корабле? Парнишка смерил капитана ужасно презрительным взглядом, но, понимая, что он находится в опасном для жизни положении, ответил вежливо: – Я курьер, сэр. У меня письмо для капитана Крюка. Судя по всему, - он глянул на опасно сверкающий крюк, – это Вы. Письмо в кармане. И он указал взглядом на широкий боковой карман своей жилетки. – Письмо? - язвительно произнёс Крюк, не поверив в подобную ахинею, что кто-то мог написать ему письмо, а потом резко изменил выражение лица и просветлел, – Письмо-о-о… а ну-ка, развяжите его, парни. Хлопая глазами, Верзила, находившийся ближе всех к пленнику, распорол тугие канаты ножом. Парнишка встал, потирая суставы. – Возвращайтесь к работе, - приказал Крюк, а курьер тем временем достал конвертик и со снисходительно-обиженным видом передал капитану. – Желаете сразу написать ответ? Крюк уставился на него, потом на письмецо, и снова на него. Подошёл вплотную, и паренёк сильно постарался выдержать натиск и не отшатнуться от зловещего пиратского капитана. Оглянувшись по сторонам, Крюк шёпотом спросил у него на ухо: – А как сейчас принято? – Э-э?.. - недопонял курьер. – Если это приглашение на встречу, принято ответить сразу или подождать? Я давно не бывал в Англии, не знаю нынешних правил этикета. – Э. Как хотите. Но если это приглашение на встречу, то лучше сразу, чтобы тот, кто его прислал, мог заранее составить свои планы. – Значит, подожди меня здесь, - и капитан скрылся в своих покоях. Подвинул кресло крюком, сел за стол и со странным волнением вскрыл письмо. Оно гласило: «Джеймс, достаточно этично написать просто Джеймс? Не верю, что пишу это, пишу – Вам. Всё до сих пор кажется мне странным, и я почти уверена, что курьера, которого я отправлю к Вам с этим письмом, поднимут насмех в порту и скажут, что Весёлого Роджера не существует, как и капитана Крюка. Тем не менее, я прямо сейчас смотрю на чудные розы, которые Вы принесли, – спасибо, кстати! И на книгу, Вы её забыли. Я пишу Вам сразу же, однако курьера отправлю завтра, чтобы соблюсти хоть какие-то приличия. О! И Вы, кажется, покорили также мою милую Мэг, она молчит, но я вижу, её так и распирает спросить, что за капитан приходил меня навестить. В общем, не откажите мне в удовольствии посмотреть на Вас ещё раз? Я обещаю, что буду вести себя более сдержанно (клянусь) и не упаду в обморок (не гарантирую). Вы можете прийти ко мне в любой день и любое время, я работаю над новой рукописью дома, а по вечерам около пяти выхожу в Мекленбургский сквер. Венди». Капитан Крюк прочитал письмо раз десять. Он забыл у неё книгу, и забыл – что забыл. Что могло быть глупее?! Пришёл, якобы, получить автограф, и оставил роман автору. Полный кретин. Надо было бежать из города, возвращаться на свой прóклятый остров, сидеть там молча, не высовываться и делать то, что он умеет: воевать с Пеном… Капитан откопал на полке пыльный лист пергамента – двести лет никому не писал письма! Взял чернильницу и каллиграфическое перо, они, слава богу, были более или менее свежими, использовались для нарисования карт, ведения корабельных дневников и подсчётов, а также для нотных тетрадей, куда капитан записывал произведения собственного сочинения. Венди (капитан обратил внимание, что у неё милейший почерк, и что текст выведен какими-то непривычными чернилами, решил, что надо будет изучить, чего достиг нынче в мире прогресс, а ещё заметил, что она подписалась просто как «Венди», как будто он – её друг!) написала «также». «Вы покорили также мою милую Мэг». Также? Покорил?.. Она, разве, хочет сказать, что он её покорил? Конечно, она, наверное, имеет ввиду, что просто удивлена, обескуражена… «Венди», - старательно вывел капитан в серединке листа и задумался. Что ей написать? «Я приду к Вам прямо сейчас», заставлю лететь со мной, и книгу, так и быть, тоже заберу, чтобы выглядеть убедительно..? Но текст вышел следующим: «С удовольствием присоединюсь к Вам в Мекленбургском сквере после пяти часов вечера. к. ДжеймсКрюк». Сначала он написал просто «Джеймс», но потом передумал, нарисовал витиеватую «К» из точки после своего имени, а перед ним добавил ещё одну маленькую «к», так как «капитан» уже не поместилось, и мысленно расшифровал эту буковку как «к» – кретин. Хмыкнул. Подождал, пока чернила высохнут, скрутил послание и, за неимением воска, хотя печать у капитана была роскошная: череп со скрещенными саблями, повязал пергамент бордовой ленточкой. Парнишка-курьер, ожидая, видимо, получить самый обычный стандартный конверт, чуть не упал, когда капитан вручил ему свиток. – Впредь будь добр успеть представиться и чётко заявить о своих намерениях прежде, чем мой экипаж повяжет тебя, - свысока процедил ему Крюк и сунул в его карман золотую монетку. Имея сомнения насчёт того, что желает вновь ступать на борт зловещего корабля и, в то же время, готовый ещё несколько раз воспользоваться неожиданной щедростью капитана, курьер поклонился Крюку, пожелал хорошего дня и со всей срочностью слинял с Весёлого Роджера. А Венди, которая менее, чем через полчаса после этих событий получила ответ, до самого вечера лежала на диване, убеждая себя, что не сбрендила, и для прогулки выбрала в итоге самое спорное платье из своего гардероба: свободное и струящееся, с косым кроем юбки и пояском на бёдрах, соответствующее последнему писку моды и вызывающее у некоторых пожилых дам, затянутых шнуровкой донельзя, осуждающие взгляды. Венди сама неоднозначно относилась к этому наряду и надела бы что-то другое, но перспектива снова задохнуться от переизбытка эмоций и быть выпущенной на свободу острым капитанским крюком смущала её до жути: Венди ведь осознала, что так и просидела рядом с капитаном – мужчиной!!! – в распущенном корсаже (Боги! Какая безнравственность! Какой стыд!) только тогда, когда закончила писать своё письмо: встала из-за столика, и корсет, являющийся цельной верхней частью платья, соскользнул до самых локтей, предоставляя любому подробно рассмотреть нижнее бельё и все просвечивающие сквозь него прелести. Оставалось лишь надеяться, что когда леди вставала проводить своего гостя, предательский корсет был не слишком откровенно приспущен. В общем, серебристо-серое платье оказалось единственным вариантом, позволяющим рассчитывать на свободу дыхания, и Венди, будучи девицей не робкого десятка, выбрала его, а поверх накинула шерстяной тренчик, который тоже не стала подвязывать на всякий случай и оставила раскрытым. Погода стояла прекрасная, и следующий выбор пал на туфельки вместо сапожек и вчерашний бантик вместо шляпки. Это и было первым, что приметил капитан, когда увидел Венди издалека: причёску той самой маленькой девочки, которую он помнил, и ножки, стройные ножки с кукольными каблучками, принадлежащие теперь взрослой грациозной леди. – Джеймс! - Венди тоже заметила его, шагающего по аллее, и приветственно помахала ручкой, – Джеймс! Добрый вечер… о. О! Это мне? – Здравствуйте, Венди, - капитан подсел на скамью и протянул леди розу, которую снова не заметил, как купил. Нет, не купил! Он сорвал её с куста, когда проходил королевский парк, по-пиратски незаметно подсёк крюком у самого бутона, и стебелёк получился совсем коротким! С выражением лица девочки, которой предложили стать владелицей всех плюшевых мишек в мире, Венди положила розочку к себе на коленки, как вчера веер, распустила волосы, завернула их в пучок, подколола бантиком с одной стороны, а с другой воткнула цветок, таким образом превращаясь из молодой мисс в изящную сеньориту. Крюк подумал, что тронулся умом, раз забыл, как дальше продолжать беседу и о чём вообще говорить. – Идёт мне? - шутливо спросила у него Венди и покрутила головой. – Бесспорно… - выдавил Крюк. – Джеймс. Ох, можно я Вам сразу признаюсь, чтобы Вы не судили меня строго… я в жизни не испытывала проблем с общением, говорить я умею красиво и много, ну, Вы знаете… но я не нахожусь, как вести себя с Вами! Ох! У меня ощущение, что я вижу сон наяву! Пожалуйста, одёрните меня, если я вдруг застыну, начну молча на Вас глядеть и перестану реагировать, хорошо? Капитан поморгал, поправил волосы, которые сегодня были собраны в пушистый хвост, как-то скомкано ухмыльнулся. – Джеймс? – Ха-х. У меня к Вам будет идентичная просьба. Венди захихикала. – Но это ведь я не видела Вас десять лет… а для Вас, Вы говорили, прошёл всего месяц? Капитан помолчал, глядя на розу в причёске, а потом вздохнул и с улыбкой сказал: – Вот именно. Он не понял, понравилось леди его заявление или смутило её, но щёчки у неё точно покраснели. Венди сложила ручки в замочек, пожевала губу и тихонечко предложила: – Джеймс… могу я Вас ещё порасспрашивать?.. – О! Ради бога, мисс Венди, не сдерживайтесь. Любопытство – прекрасная черта. – Спасибо… Вы… предположили вчера, что я знаю Ваше полное имя и Вашу… эпоху… да, это так, я о Вас много читала, но мне как-то никогда не приходил в голову вопрос… времени. Вы… мне интересно… ну… Вы легко адаптируетесь? Часто ли вообще посещаете… скажем так, «материк»..? Хи-хи! Так-то мы с Вами сейчас на острове, но для Вас, я думаю, «остров» только один, а остальное – что? «Континент»..? – Итого четыре вопроса, - заключил Крюк, подкручивая пальцем чёрный ус. – Джеймс… Прошу, я же Вас предупредила, - рассмеялась Венди и как-то даже невзначай легонько толкнула капитана в бок, что ему явно понравилось, – Я плохо себя контролирую! – Ха! Я нахожу это милым, - признался ей Крюк и сел поудобнее, – Итак… начну с конца. Да, Вы всё угадали, слово «остров» для меня имеет лишь одно проклятое значение, но я мореплаватель, Венди, и называть материком Великобританию или Сицилию для меня неприемлемо. Я говорю «большой мир», так корректнее и яснее. И, да, я бываю в большом мире частенько, разок в несколько месяцев, на моём-то острове невозможно пополнить запасы, скажем, сигар или крепких напитков, обновить гардероб или… э… пополнить казну… хм. Впрочем, Вы же знаете, кто я, к чему кривить душой… или награбить новых драгоценностей, да. Тут Венди так заливисто расхохоталась, что капитану даже показалось, будто ей нравится, что он – разбойник. Он продолжил: – Да… хм. Ну, а что касается адаптации… тут… не угадаешь. Иногда за три месяца проходит три месяца, и адаптироваться не к чему. Чаще – время у нас крутится быстрее Вашего, то есть, если мерить привычными… привычными… Фу. Позвольте мне не вдаваться в детали, Вы же помните, я ненавижу эту тему. Короче. Иногда у Вас в мире проходит лет десять, как в этот раз. Тогда есть, чему поучиться: я вот, скажем, не знаю, с помощью чего был написан текст, который Вы мне прислали, это явно не каллиграфическое перо. Но самое интересное происходит, когда проходит лет тридцать-пятьдесят… такое редко бывало, как Вы понимаете, но для нас это всегда опасно. Мне, я полагаю, повезло: я образованный и обладаю, слава богу, некоторым интеллектом. А вот тупорылые псы из моего экипажа по-настоящему сходили с ума, когда впервые видели, к примеру, автомобили, подводные лодки или электрическую лампу. Подобное впечатление может сломать недалёкого человека. – О… Ого. Ничего себе… да, Вам и Вашим ребятам приходится несладко… это была шариковая ручка! – …а? – Шариковая ручка. Я покажу, у меня есть с собой. Венди полезла в сумочку, что стояла с другого бока от неё, порылась там, достала свой толстенный блокнот с торчащими из него дополнительными листами и записями, открыла. Внутри лежало нечто очень схожее с пером капитана, но прозрачное, с ярко синим наконечником. Капитан, правда, обратил внимание на другое. Леди взяла ручку, повертела в руках, как бы, демонстрируя, сняла и надела колпачок, но капитан не видел, он не мог оторвать взгляд от картинки в блокноте. – Джеймс..? – Венди… - выдохнул он почти восторженно, взял блокнот с её ножек, стараясь не подцепить крюком тоненькую ткань платья, и осторожно, чтобы из него не выпали никакие листки, уложил на колено к себе, – Венди… какое чудо! О! А это… это что… я?! Рисунок в блокноте, развернувшийся на целый оборот, изображал корабль. Это было двухмачтовое судно с узким килем и длинным острым носом, скрупулёзно и геометрично выведенное под линеечку. Венди разными цветами выделила на нём некоторые части конструкции: грот-мачта, фок-мачта, подписала три косых носовых паруса по очереди (1 – бом-кливер, 2 – кливер, 3 – стаксель) и остальные паруса на фок- и грот-мачте, обозначила оснастку парусного вооружения, где бегучий и стоячий такелаж, а где рангоут. Но Крюк больше смотрел на картинку черепа со скрещенными саблями на флаге над вороньим гнездом и крошечную фигурку на квартердеке, у которой было слишком уж много волос на голове и две подозрительно разные кисти. – Ой… - улыбнулась Венди, – Я… э… давно нарисовала, ещё когда писала «Тик-Так», я ведь не слишком разбираюсь во всех этих Ваших бушпритах и утлегарях, вот, изучала, зарисовывала. Надеюсь, не слишком ошиблась в словоупотреблении? Крюк побоялся поднять на неё взгляд. – О нет, я аплодировал Вам, клянусь! Ну, как мог! Вы… Венди, Вы чудо. То есть… да, всё было описано… потрясающе. И корректно. Так… значит, это я, да? Ха! - тут он набрался смелости и хитро сверкнул на Венди голубыми глазами. – Ну… да, - смущённо улыбнулась Венди, – Я думала о Вас, когда зарисовывала. Я… Джеймс. Понимаете… кроме того, что я винила себя в Вашей смерти… и виню… и Вы меня не переубедите… и я… я ведь думала, что Вас нет в живых. Джеймс. Я… я… - Венди вся как-то сжалась, сделалась грустной, поёжилась, а потом вдохнула поглубже, тронула холодный крюк, придерживавший страничку в блокноте, и сказала то, что, как показалось капитану, сию секунду высеклось золотым курсивом у него прямо на сердце, – я за Вами скучала. Взгляни Венди на лицо капитана Крюка в это мгновение, она бы увидела воплощение истинной преданности, но она не посмотрела, не нашла в себе сил. – Я ведь столько о Вас читала… - продолжила она, – а ещё больше – рассказывала… я всегда Вами восхищалась, Вы, капитан, очаровали меня ещё тогда, когда я увидела Вас на крыше в Чёрном замке, Вы были так сконцентрированы, так пристально вглядывались во тьму с готовностью атаковать… Вы помните? Вы тогда хотели казнить моих братьев и Тигровую Лилию, чтобы заманить… его. И Ваш план сработал. Вы… Боже. Вы ведь сейчас такой же, как тогда. О. Будь я в корсете, я бы снова начала задыхаться… Капитан и сам смотрел на Венди, с трудом дыша. Он буквально чувствовал, как всё, что он раньше знал, всё, на чём строил жизнь, всё, во что верил, катилось в тартарары, и не мог понять, почему. Отчего-то он предпочёл накрыть ладонь Венди своей. – Венди. Я помню, разумеется… Не знал, что Вы были там… но… Вы… Вы сейчас не оговорились? Я Вас… очаровал? Я?! Но… нет, не может быть. Не я Вас очаровал. Точно не я. – О. Я понимаю, о чём Вы. Вернее, о ком. Я была влюблена в него, да, и мне было двенадцать. И он обидел меня так, как никто никогда не обижал. Я ждала его, я думала, что он заберёт меня на весеннюю уборку, но вот, прошло десять лет, и здесь – Вы, капитан. А его – нет. Вы прочитали мою книгу, а он – нет. Вы принесли мне цветы, а он – нет. Знаете, чем я занималась, когда гостила на острове десять лет назад? Вопрос прозвучал как-то отчаянно, и Крюк осторожно предположил: – Ну… играли? Сражались со мной? Вы были детьми, чем ещё заниматься детям? – Ха! - хохотнула Венди воинственно, – Да, детьми! Все были детьми, кроме меня. Я была «мамой». Я круглыми сутками занималась штопкой, пока они играли. Я пришивала карманы. Латала дырки. Прибиралась в том дурацком дупле, чтобы «папа» был доволен. Знаете, как сложно там прибраться? Это же дерево! Невозможно избавить его от трухи! Но я старалась, старалась целыми днями, я думала: ну, он же научил меня сражаться на мечах, научил летать… Думала, мы играем в «маму» и «папу», чтобы… ну… в общем, он разбил мне сердце. Был таким же ребёнком, как все остальные, бесчувственным. Вы открыли мне на это глаза, Джеймс, Вы ещё тогда сказали, что он лишён способности любить. Я не поверила, я питала надежды, подарила ему тот глупый напёрсток и так ошиблась… он ведь должен был достаться кому-то особенному… Я потом уже поняла, спустя годы, когда Пен (Венди впервые назвала его, и даже не по имени, и скривилась, как будто ей под нос подсунули старый ботинок) так ни разу ко мне не прилетел, что он забыл меня, как игрушку, и что Вы были во всём правы. Вы вообще показались мне самым рассудительным человеком из всех обитателей Нетландии… я на Вашем месте вела бы себя так же. Брови у капитана Крюка давно уже чуть ли не запутались в корнях волос, он внимательно слушал леди Венди, смотрел на её насмешливый ротик и не мог поверить, что с него срывается такая вот исповедь. И ещё кое-что тоже видел. – Венди, - ответил он, – Вы же добрая. Вы уж точно не стали бы поддаваться гневу, как я, и позволять ярости управлять собой. – Вы так уверены? Ха! - был ещё один смешок, похожий на его собственный, – Джеймс. Мне двадцать два года. Последние четыре ко мне почти каждый день наведываются те, кто хотел бы меня прибрать к рукам, и раздражают меня ужасно. Ни один из этих дурней не догадался спросить меня о моих чувствах, поинтересоваться моей жизнью, они просто атакуют меня, как Вас Потерянные Мальчишки, бездумно. С полной уверенностью в том, что так и должно быть, что они должны победить, а я – сдаться. Я признаюсь Вам честно, жить с мыслью, что я виновата в смерти – настоящей смерти – человека… настоящего человека… это сущий кошмар. Но будь Великобритания островом, на котором жила бы лишь я и эти жалкие… кавалеры… я бы отбивалась от них с холодным оружием и таким же сердцем. И не постеснялась бы нападать, чтоб им не повадно было. – Выходит, я зря не уговарвал Вас стать флибустьером… - туманно произнёс Крюк, – у Вас, по всей видимости, прекрасно бы это вышло… надо было мне и впрямь переключить моё внимание на Вас. – Кстати! А как Вы нашли нас тогда, капитан? Вы ведь пообещали, что не станете посылать за мной своих людей! Обманули? О, я Вас нисколько не осуждаю, мне просто интересно! – Я могу быть пиратским капитаном, леди Венди, и самым дерзким из них, но я также джентльмен и человек слова. Я обещал, что мои люди не последуют за Вами, и люди – не последовали. Я послал попугая. – Попугая? Ах-ха-ха-ха-ха-ха!!! - заливистый смех раздался так звонко, что даже некоторые прохожие обернулись, парочка из них недовольно цыкнули и покачали головами, – Попугая!!! О, это так подло, Джеймс, так подло! Ха-ха-ха-ха-ха!!! Леди схватилась руками за живот и комично откинулась на спинку скамьи, чтобы передохнуть. Много лет спустя Джеймс будет думать, что то, что он осмелился сказать Венди в тот момент, стало самым отчаянным и храбрым поступком за всю его жизнь, но пока он лишь поддался неведомой силе, не в состоянии особенно проконтролировать свои действия, заправил крюком прядь-беглянку за маленькое ушёл совсем так же, как делал это какой-то месяц назад, и тихо произнёс: – Ваш маленький «напёрсток», леди Венди… он всё ещё у Вас. Я его вижу. – Ой… фух. А? - Венди встрепенулась, не сразу сообразив, о чём речь, – Что? Напёрсток..? – Да. Он всё ещё с Вами. Спрятан в уголке, как и был. – Но… я же подарила его… - нежные пальчики коснулись губ в том самом месте, как будто хотели там что-то нащупать, – или… или я что-то неправильно поняла? – Я думаю, леди Венди, этот… «напёрсток»… невозможно… хм, подарить. Можно только позволить взять. Вы… хотели отдать его, я полагаю… но у Вас его не взяли. – О… Венди вдруг как-то оробела и опустила глазки вниз, как будто её посетила какая-то очень смущающая мысль. Она помолчала, потом улыбнулась, встрепенулась ещё раз и, принимая задорный образ, усмехнулась: – Значит, так Пену и надо! Я очень жалела, что распорядилась этой особенностью столь импульсивно… но теперь, похоже, у меня есть второй шанс. Время давно уже клонилось к вечеру, лондонское небо затянулось тучами, собирался дождь. Крюку пришло в голову рассказать своей милой собеседнице, что Питер, вообще-то, не забыл её, но потом он подумал, что, не напоминай он мальчишке про его старую подружку каждый день, всё приключилось бы именно так, как предполагала Венди, поэтому капитан не стал тревожить её больше. – Скажите мне, Венди, Вы не замёрзли? Какой нынче месяц, ноябрь, наверное? Может, я провожу Вас домой? – Так скоро? О, хотя мы ведь беседуем уже часа три… просто… с Вами так легко и интересно! Сегодня двадцатое октября, Джеймс, Вы почти угадали. Да, холодает. Пожалуй, я воспользуюсь Вашим предложением. И отдам Вам книгу заодно, да? – Э-э. Да. Крюк встал, предложил Венди ладонь вместо лезвия в качестве опоры, чтобы помочь подняться, и леди, видимо, как-то по инерции подцепила его под локоть. И тут же опомнилась. – О, о, - она не отпустила его, но посмотрела вопросительно, – Вы не против? Вы ведь человек… другой эпохи. Если я приобниму Ваш локоть, Джеймс, это ни к чему Вас не обяжет? Капитан давно уже думал, что его утащил на дно сам морской дьявол и наблюдает, хохоча, как он захлёбывается, но держался молодцом, не подавал виду: – Какая разница, какой эпохи я человек? Время неумолимо шагает только вперёд, и я вместе с ним. Охотно предоставлю Вам локоть, чтобы держаться, или плечо, если Вы снова захотите обнять меня всего и поплакать. Раздался милый смешок. – Вы удивительный, Джеймс. И ведь для Вас десяти лет не прошло… значит, Вы и были таким, когда мы встретились в первый раз. Не представляю, как я могла быть такой дурой, чтобы… - она осеклась, видимо на пресловутых словах «Вас убить». – О, Венди, прошу Вас, прекратите. Хотя… нет, можете продолжать, тогда моё плечо, всё же, снова Вам пригодится, - отшутился капитан и Венди опять слегка толкнула его в бок. До вендиного крылечка дошли молча, а там капитан, как он позже будет думать, совершил второй за всю жизнь по степени храбрости поступок. Он предложил: – Как насчёт того, чтобы я забрал Ваш роман в следующий раз? Я, пожалуй, тоже хотел бы воспользоваться Вашим предложением, леди Венди, скрасить моё времяпрепровождение в Лондоне. – О, Джеймс, конечно! Я буду очень рада! Мы можем сходить на скачки или в театр, а можем просто попить чаю у меня в гостиной! Приходите завтра? Вот так легко. Приходите завтра. Завтра. Беспощадный, беспощадный морской дьявол. – Завтра? Но… Вы ведь сейчас живёте одна, леди Венди, и у Вас, Вы говорите, кругом этот парад кавалеров. Это точно уместно? – О, ну Вы же пират, Джеймс, да ещё и не кто-нибудь, а капитан Крюк. Вас разве это всё волнует? – Нет. А Вас? – И меня – нет. Кто я, чтобы запрещать Вам, капитану Крюку, навещать старую знакомую, ха-ха! – Тогда я приду. – Какой чай Вы любите, Джеймс? Или мне предложить Вам ром и сигары? – Ха-х! Ваше общество – лучшее предложение, а дальше выбирайте на свой вкус. Часа в два Вам будет удобно? – Более, чем! Тогда до завтра? – До завтра. И Крюк снова, как и вчера, мимолётно поцеловал изящную девичью кисть.