План

Работы по доведению пиратского брига до идеала красоты происходили на удивление быстро: за каких-то пару недель, в течение которых капитан, наплевав на всё на свете, ходил к леди в гости, водил её на прогулки, на скачки и в театры каждый день, кроме выходных, когда мистер Дарлинг, проводивший полдня на работе, а вечер – у Мэри, возвращался домой, и тогда Венди сидела в госпитале с утра до вечера, Весёлый Роджер был вылизан дочиста. Оставалась реставрация треклятой подбитой мачты и ещё кое-каких серьёзных повреждений, но в целом корабль, как казалось его капитану, никогда ещё не был столь красив, а экипаж столь доволен. Ещё бы, каждую ночь – увал, небывалая щедрость! Сам капитан тоже пребывал в неожиданно приятном расположении духа и даже заметил, что не особенно спешит возвращаться на остров, вернее, вообще не спешит. Красавица Венди оказалась милой и игривой, могла позволить себе подшутить над ним, подколоть, и Крюк искренне считал, что она такая среди всех чопорных английских дам попалась ему одна на миллион. И так оно, вероятно, и было. О чём думала Венди, он не знал, предполагал только, что такое её поведение связано с тем, что ей довелось ещё в детстве пережить в его компании яркое приключение, и благодаря этому леди, видимо, чувствовала себя столь непринуждённо: какой смысл говорить о погоде и держать дистанцию, если он привязывал её к мачте, а она отправила его Крокодилице в желудок? Крюк замечал, что Венди поглядывает на него с улыбкой и частенько поглаживает собственные пальцы да поправляет волосы, спешил предложить локоть, пару раз даже поддержал за талию на лестницах, и ему казалось, что щёчки в такие моменты у леди загорались ярче. – Джеймс, - обратилась к нему Венди после прогулки в булочную, когда капитан уже зашагал в сторону её дома, – мы с Вами, кажется, уже весь Лондон обошли, и Вы, житель другой страны, показали мне такие милые местечки, в которых я сроду не бывала! У меня есть одна идея… не уверена, что это корректно с моей стороны, но любопытство родилось вперёд меня. – Хм. Предлагайте же, дорогая Венди, я весь внимание! - да, капитан теперь без стеснения называл её дорогой и милой, и наслаждался тем, как сладко это звучало. – В Лондоне совершенно точно осталось ещё одно… место… на палубу которого я пока не ступала… Улыбка так и поползла под чёрными усами, освещая красивое лицо капитана. – М-м-да-а-а… - замурчал он. – Но я бы хотела… Джеймс, может, Вы пригласите меня на свой бриг? О! Я так мечтаю увидеть его снова… он такой, как мне помнится, красавец… Можно? – О, Венди, ну, разумеется, можно! Я с радостью покажу Вам моего старого верного товарища, проведу экскурсию, если захотите! Конечно! Только… хм. Давайте завтра? Сегодня уже поздновато. – Джеймс, Джеймс!!! Спасибо!!! - Венди аж в ладошки захлопала от радости, – Ох… это так великодушно!!! – Да бросьте, Венди, я ведь и приглашал Вас в путешествие, если помните. Однако, Вы вполне можете побыть моей гостьей на Весёлом Роджере и без «нового приключения». – Джеймс, - прошептала Венди после того, как капитан неизменно поцеловал её ручку, – Вы и есть приключение. – О, - капитан не понял, конечно, что имелось ввиду, но ему сильно понравилось, как это прозвучало, – в таком случае признаюсь Вам, Венди, что и Вы для меня… хм. Пожалуй, нет, не признаюсь, нужно время, чтобы подобрать правильное слово, ха! Я обещаю над этим подумать! До завтра, милая Венди. Я зайду к Вам, как всегда, около двух. – До завтра, капитан. Свою книгу у Венди капитан Крюк так и не забрал. А когда взошёл на борт, объявил экипажу увольнительную на сутки и под страхом смерти запретил возвращаться на корабль раньше послезавтрашнего утра, оставил только Сми, чтоб тот стоял в дозоре. Ощущая себя уже гораздо более уверенно, Венди для прогулки к Весёлому Роджеру выбрала своё старомодное платье с корсетом, к которому пришлось приобрести другую шнуровку, и у капитана это вызвало дикий восторг. Он не постеснялся отметить наличие новенькой ленточки чудного серо-голубого цвета, когда помогал Венди надеть пальто, и предложил утянуть её посильнее, чтобы у него точно была возможность ещё раз взять на руки такую чудную и хрупкую ношу, когда леди начнёт падать в обморок, завидев бриг. Бриг, пообещал Крюк, должен был именно так впечатлить Венди, и Венди хохотала, грозила ему пальцем, обзывала пиратом и с радостью цеплялась за локоть руки с крюком. Весёлый Роджер, мерно покачивающийся на волнах, действительно чуть не отправил нежную леди в небытиё, завидев его, она вскрикнула, поднесла руки ко рту, взглянула на Крюка самым восторженным образом, а потом вернулась взглядом к фантастическому пиратскому бригу и вымолвила: – Весёлый Роджер… о… о… это он, я вижу его собственными глазами… Бо-о-о-же!!! Он… Джеймс, он великолепен!!! Сильно довольный собой и своей старой посудиной, начищенной до блеска, капитан подвёл Венди поближе и остановился у причала, чтобы леди могла детально рассмотреть корабль снаружи. – О… о! - всё вздыхала она, не унимаясь, – Да он в тысячу раз краше, чем я помню!!! Ох… - она указала головой на леса вокруг грот-мачты, – и мачта, мачта!!! Да, это же всего месяц назад случилось! У Вас только сейчас появилась возможность отремонтировать всё, как надо, а не на скорую руку! Ох, Джеймс! Ох!!! – Такая бурная реакция! - хохотнул Крюк и, вновь предложив леди облокотиться на него, повёл её ближе, – Я польщён, честное слово! Пожалуй, мы с моим стариком-парусником побили все рекорды по количеству полученных комплиментов за последние двести лет, да! Итак… леди желает взойти на борт? Склонившись в самом роскошном своём реверансе, капитан умышленно предложил Венди крюк для лучшего эффекта, чтобы она проследовала за ним по доске, леди захихикала, подошла, и голова у неё сразу же закружилась. – Ой, - вздрогнула она, – такая тонкая досточка… и так высоко… Внизу в мутной толще воды терялись сваи причала, и растворялось блестящее деревянное днище. – Не бойтесь, Венди, шагайте и смотрите прямо на меня. Хватайтесь, - он тогда протянул ей две руки и ободряюще улыбнулся, но леди медлила. – Нет, нет… Я на платье наступлю… Ой, вот же трусиха! Совсем не то, что раньше! - она тоже улыбнулась, но виновато, а потом вдруг просияла и смело заявила, – Разве что… Вы, Джеймс, кажется, ждали возможность… давайте я Вам её предоставлю?.. И она тогда сама протянула две ручки вперёд, но к широким плечам. Крюка не требовалось просить дважды, не теряя ни секунды он немного хищно, но очень бережно подхватил стройняшку-Венди на руки, сравнил её с пушинкой и с феей и в мгновение ока взлетел вверх по доске, стуча каблуками. Венди на всякий случай спрятала личико в его диких кудрях, и, вместо того, чтобы сразу же поставить леди, Крюк ещё пару раз покружил её вокруг себя. – Добро пожаловать на борт… - хотел объявить он торжественно, так и начал, но фраза под конец свелась к едва ли слышному шёпоту, когда Венди подняла головку и случайно оказалась с капитаном нос к носу. В это самое мгновение Крюк впервые позволил себе объяснить всё, что происходило с ним в эти две лондонские недельки, самой очевидной причиной, о которой он, разумеется, догадывался почти с начала, если не с той секунды, как малышка-Венди кинулась к нему в объятия в слезах, то точно с той, когда он впервые поднял её, почти бездыханную, на руки… и оцепенел. Венди, дрожа, смотрела ему в глаза, а он глядел на её губы, готовый сделать глупость. – Мисс Дарлинг? - раздался вдруг старческий доброжелательный голос. Момент был упущен (и слава богу, – подумал Крюк). Он опустил трепетную леди на палубу и с улыбкой развернул личиком к носу корабля, откуда махал ей толстой шершавой ладонью пожилой боцман. – Мистер Сми!!! - просияла Венди и побежала к нему навстречу, Крюк даже на секунду огорчённо подумал, что она и его бросится обнимать. Но Венди вовремя затормозила, похлопала раскрасневшегося Сми по плечам, протянула ручку, и боцман эмоционально пожал её. – Красавица, ай, мисс Дарлинг, Вы красавица, - приговаривал он, глядя на Венди снизу вверх, и она улыбалась ярче летнего солнца. – Мистер Сми! О! Вы совсем не изменились! Как Вы поживаете? Мой младший брат, кажется, выкинул Вас за борт? Простите его, пожалуйста! Ему теперь тринадцать, но он Вас частенько вспоминает, как и я! Всех вас… - добавила Венди, услышав позади себя стук каблуков и повернувшись на капитана. – Пустяки, мисс Дарлинг, сущие пустяки! Подумаешь, за борт! Мне-то побольше повезло, чем нашему капитану! Я невкусный… Ай, в общем неважно! Тринадцать, это, значит, что же, уже колледж? – Да, да, - закивала Венди, – Майкл вот только поступил, а Джон заканчивает! – Как пролетело время, - комично вздохнул Сми и поправил свою грязно-красную шерстяную шапку, – каждый раз удивляюсь, ей-богу! Ну, полно, пора бы мне снова занять свой пост, капитан, видно, хочет показать Вам, как мы отремонтировали бриг? Всеми работами руководил я! И Сми гордо поднялся на пальчики, чтобы выглядеть важнее и достойнее, Венди со смехом поаплодировала ему, а Крюк снисходительно закатил глаза. – Идёмте, дорогая..? Капитан коснулся рукой и – с великой осторожностью – крюком маленьких плечиков, гадая, приструнит ли его Венди за подобное обращение без имени, но леди лишь томно вздохнула, задержалась в этом положении, потом развернулась, обняла локоть и пропела: – С удовольствием, Джеймс. С чего начнём? – С начала? - порой эти маленькие усмешки, столь свойственные капитану Крюку, звучали так, как мог бы мурчать довольный кот, которого только что досыта накормили сметаной, и Венди случайно пропустила вдох (а Сми, про которого тут же забыли, протёр очки не до конца доверяя глазам), пока её спутник продолжал, – Палубу, полагаю, Вы хорошо помните, да? И… мачту? – Обе мачты, вообще-то, - язвительно заметила Венди, намекая, что если одна мачта пострадала при ней в бою, то к другой капитан имел удовольствие привязать её как пленницу. – О-о-о… конечно. Не могу сказать, что сожалею, однако в любом случае прошу прощения и могу клятвенно обещать, что никакого зла я Вам отныне не причиню, - ответил Крюк безо всяких дополнительных интонаций, чтобы подчеркнуть чистоту своих намерений. – Надеюсь, ха-ха! Я не в обиде на Вас, Джеймс, Вы же в курсе, не так ли? Знатное вышло приключение! Да-да-а-а… - протянула Венди, оглядываясь по сторонам, улыбаясь корабельным пушкам, – двадцать с одной стороны, двадцать с другой… всего сорок орудий… ах! Я опять словно во сне. Поднимемся на квартердек? Оттуда, должно быть, вид ещё лучше! Помните мой маленький домик? Ох, и зачем я спрашиваю, конечно, помните, и лучше, чем я! – Верно, верно, - кивнул капитан, подводя леди к лестнице и вновь лукаво предлагая крюк в качестве опоры. Венди засмеялась, уносимая волнами воспоминаний, охотно взялась за опасное лезвие и вспорхнула на шканцы, точно пташка. Вид с капитанского места был действительно роскошный, отсюда простиралась перед глазами вся палуба и два ряда пушек вдоль бортов, леса у грот-мачты закрывали видимость носа, но он всё равно просматривался, стремительный и длинный. – Какая красота… - вздохнула мечтательная леди, и капитан подтолкнул её к штурвалу. – Смелее, - шепнул он на ушко, и Венди тогда задорно шагнула к рулю, встала в наиболее властную, по её мнению, позицию, взялась за рукоять. Набрав побольше воздуха, она выкрикнула: – БРАСОПИТЬ РЕИ!!! БРАТЬ ПРАВЫЙ ГАЛС!!! ИДЁМ БЕЙДЕВИНД!!! Послышался чуть уловимый звон – это Сми выронил-таки свои очки, и они разбились, но боцмана опять никто не заметил, а он не нашёлся даже с ругательным словом, только уронил челюсть вслед за очками, когда Крюк, откровенно умиляясь, послушно отчитался перед своей маленькой гостьей: – Есть брасопить реи, капитан! Есть брать правый галс, капитан! Венди захохотала, Крюк, подавляя желание снова кружить её на руках, тоже, они ещё о чём-то поговорили, а потом он предложил леди посмотреть кубрик и камбуз. – О! Я никогда не бывала на нижних палубах!! Итак… экскурсия? – С радостью, - согласился Крюк, на этот раз протягивая Венди ладонь вместо протеза, сопровождая вниз. Он проводил её мимо кают экипажа, показал корабельную кухню, признался, что здесь всегда сущий ад и страшная грязища, но Венди повезло посетить бриг после капитального ремонта и генеральной уборки. Рассказал несколько захватывающих морских историй, связанных с Чёрной Бородой и собственными странствиями до Нетландии, Венди, слушала увлечённо, даже восторженно, а потом как-то, капитану показалось, смутилась. – Венди, что-то не так? Я, может, лишнего где сболтнул или выругался и не заметил? Я не специально. – О… нет, Джеймс, нет, Вы потрясающий рассказчик, мне бы следовало у Вас поучиться! Просто… моё любопытство снова терзает меня и подмывает задать личный вопрос. Личные вопросы, если совсем уж честно. – Дорогая Венди, прошу Вас. Я неоднократно повторял, Вы можете себя не сдерживать. Я, слава богу, лишён всех этих дурацких общественных предрассудков, и я пират, Вы вряд ли можете чем-то меня смутить. Я лишь скромно прошу не просить меня рассказывать подробности на те темы, которые даются мне… с трудом… Вы знаете, о чём я. А в остальном, пожалуйста, чувствуйте себя абсолютно свободно! Что Вас интересует? – Ох… ну хорошо, хорошо. Да. Джеймс… сколько Вам лет? – О! Ну, конечно! Да, мне приходится считать внимательно, хотя я уже не слишком уверен, могу ошибаться на пару-тройку лет. Как по-Вашему, Венди, мне нет ещё сорока? На вид? – Хм. Вы ведь… обладатель… - она задумалась, подбирая слово, чтобы угодить капитану, – экстравагантной внешности… Крюк так и расплылся в улыбке, и Венди поняла, что угадала с формулировкой. Она предположила: – Сорока, думаю, Вам нет. Наверное, Вам лет тридцать пять, хотя, если Вы однажды допустите страшную оплошность и побреетесь или подстрижётесь, то, наверное, будете выглядеть ещё моложе. Улыбка стала совсем широкой, под хитрыми усами блеснули клычки, капитану сильно понравилось, что леди, видимо, по вкусу его внешний вид, он расправил свои шикарные кудри крюком и ответил: – Хм-м-м, да, Вы правы, Венди, я тоже думаю, что мне лет тридцать пять. Может, тридцать четыре, а, может, и тридцать семь. Примерно так. Тридцать семь, это «старик»..? - подмигнул он. – Джеймс! - Венди шутливо возмутилась, – Вы же знаете, я не в силах простить себя за это! Нет, нет, тридцать семь, это даже близко не старик! «Старик», это семьдесят три. – Что ж… славно! Это вселяет в меня некоторые надежды. Хм… Вы ещё что-то хотели спросить, дорогая Венди? Они уже успели подняться на палубу, и капитан теперь направил леди в сторону своей каюты, желая показать самое красивое место на всём Весёлом Роджере. – Да… но это совсем неэтично. Тем не менее, я знаю, что Вы скажете, Вы всё мне разрешите, так что я спрошу… простите, если вопрос окажется для Вас неприятным, и… отвечать на него, конечно, необязательно. Я хотела спросить про Вашу семью… у Вас, может, и сейчас где-то в мире есть родственники или потомки… это так тяжело, наверное, оказаться в подобной… петле. – Но я не в петле, - совершенно непринуждённо улыбнулся Крюк, – имей я удачу родиться в нормальной семье или успей завести свою, я бы не торчал столь одержимо на дурацком острове. Фамилия, под которой я появился на свет, это древнейший и известнейший род, он давно пресечён, насколько мне известно. Род, погрязший в королевских интригах на мировой арене. Я ненавидел их. Сбежал, отрёкся, имел совсем другие амбиции, хотел приключений… поэтому, наверное, не успел остепениться до того, как застрял в Нетландии. Сначала боялся напороться на те же самые политические ужасы, что преследовали меня с детства, а потом, когда остыл и стал задумываться о том, что тоже хочу счастья, было уже поздно. К тому времени я уже стал рабом собственного гнева. Говорят, он овладевает мной столь сильно, что у меня глаза горят красным. Я не знаю, сам-то ни разу не видел… – Горят, - тихо подтвердила Венди и незаметно пригладила капитана по руке. – О. Жуткое, должно быть, зрелище. Жаль, что Вы, милая Венди, стали свидетельницей проявления этой стороны моей натуры… но я таков. Никак не могу себя оправдать. – И не надо, Джеймс. Говорю же, я давно пришла к выводу, что будь я на Вашем месте, я бы вела себя так же. – Сомневаюсь… однако тщеславно позволю Вам обманываться этой мыслью. Итак… пожалуй, я ещё раз скажу Вам «добро пожаловать», м? Крюк толкнул дверь с роскошной золотой табличкой с витиеватой надписью «Капитан Джез Крюк», Венди, предвкушая зрелище, вошла, и так и остолбенела в коридоре. Капитанская каюта представляла из себя самые настоящие царские покои. Всё было примерно таким, как она помнила, особенно стиль: всё в красно-золотых королевских тонах, элегантное и роскошное. Мебель, видимо, новая, современная, некоторые предметы явно антикварные, вроде огромного зеркала в бронзовой раме, подходящего для высокого человека, чтобы видеть себя в полный рост, много декора: тут и там разные мраморные статуэтки с морскими и ангельскими сюжетами, картины, два прекрасных ковра, всё подобрано со вкусом, соответствует друг другу. На столе толпится, но очень системно, навигационное оборудование и другой инвентарь, на стене пистоли, шпага с драгоценной гардой и тубусы с картами, на полках ещё оборудование, чернильницы, свитки, множество книг. И, самое главное… – Это он… - Венди ахнула, совсем не стесняясь того, как чувственно прозвучал голос, подошла и благоговейно замерла, не зная, дозволено ли стоять ближе. В углу каюты у длинных кормовых окон с витражными стёклами стоял тот самый королевский клавесин, такой красивый, что и описывать его нет никакого смысла, подходящих слов никак не подобрать. – Джеймс… - прошептала Венди, чуть дыша, и капитан понял, чего она хочет. Смакуя момент, он медленно подошёл к своей гостье, молчаливым жестом пригласил занять пуф, сам сел слева, наслаждаясь таким неприемлемо тесным контактом с восторженной леди, и, не спуская глаз с её лица, тронул пальцем одну клавишу. Пространство заполнил волшебный блестящий звук, Венди ещё раз чудно ахнула, и Крюк тогда поиграл ей ещё немного, сам хмельной от аромата девичьих духов, так и ласкавшегося к нему в тепле каюты. – Хотите тоже? - шёпотом предложил он. – Можно?.. – Пожалуйста. Нотка, похожая на звон изящного каблучка о паркет бальной залы, а за ней другая напоминающая крылышки феи, и ещё одна, звёздная, вылетели из-под аккуратных пальчиков, Венди перевела дыхание, наиграла простенькую мелодию, и капитан незамедлительно добавил ей объёма, не замечая, как хулиганский крюк тем временем тайком нашёл себе местечко у поясницы, где под пальто пряталась от него новенькая шнуровка. Сыграть получилось пару произведений, потом Венди, румянец на щёчках у которой стыдливо горел, попросила проводить её на свежий воздух. Догадывайся Крюк, что предатель-корсет, туго обнимающий талию леди, был виноват не только в нехватке кислорода, а ещё и в давлении, вызывающем в животике умопомрачительный жар, он бы сказал или сделал лишнего. Или не лишнего. Но он – не знал, так что сам с удовольствием воспользовался возможностью проветрить мозги. Кое-в-чём, правда, он всё же решился признаться: – Знаете, Венди, когда впервые я подумал о том, что хотел бы… хм. Счастья? Вы удивитесь. Это произошло недавно – для меня. Пожалуй, я задумывался об этом и раньше, просто как-то вскользь, однако, в жизни моей случился момент, когда я по-настоящему осознал, что страдаю от одиночества и отчаянно нуждаюсь в чём-то… в ком-то. Это была та самая секунда, когда я впервые увидел Вас. Земля, вернее, палуба, сразу же ушла у Венди из-под ног, но капитан списал это на качку и предложил леди присесть на одну из пушек, а сам устроился рядом у бортика. – Впервые, Джеймс? Впервые?.. – Верно, милая Венди, вы не ослышались. Вас я впервые увидел в тот же день, что и Вы – меня, но немного позже. Ночью. Вы танцевали. С ним. Кружились в небе. – О… это… неприятное воспоминание для меня, если честно. То есть… было так волшебно… полёты, феи, магия острова… негодяй запудрил мне мозги, кружил меня в танце, улыбался этой своей ангельской молочной улыбкой, а потом заявил: «Венди, это всё понарошку». Мне было так больно… И той же ночью я попала на этот корабль. К Вам. – Да. В общем… понарошку всё было для него. Как и всё вокруг, для него всё – понарошку. Всё игра, всё несерьёзно. Но Вы… для Вас это было по-настоящему, да? В то коротенькое мгновение… это и было то, что я увидел: как Вы на него смотрите. Я чуть не сгинул от тоски, клянусь. Фея подсказала мне, что Вас зовут Венди, и я умирал от безысходности, думая о том, что даже у бессердечного мерзавца есть Венди, а у меня – нет. Никто не смотрел на меня – так. Вы были маленькая девочка, Венди, не подумайте лишнего ради бога. Младше меня на целых двадцать с чем-то лет. А теперь Вы младше меня всего на десять с чем-то лет, и Вы бросились обнимать меня ещё до того, как поздоровались. Заявили, что скучали – за мной, а не за ним. И я… Я, признаться, боюсь, что тронулся умом. Я и тронулся, если уж на то пошло. И понятия не имею, что мне теперь делать. Капитан тщательно подбирал слова, чтобы эта маленькая исповедь звучала не слишком обременяюще, и в конце виновато пожал плечами и скромно улыбнулся. Венди смотрела ему в глаза, молчала, и Крюк, задумав попытать удачу, осторожно спросил: – Может быть… может… может Вы позволите теперь мне обнять Вас? В качестве… благодарности. Я буду вести себя смирно, клянусь. Маленькое дружеское объятие, не более… если это… приемлемо. Он с надеждой протянул Венди руку, готовый к тому, что она проигнорирует как его ладонь, так и его просьбу, но леди, не отводя глаз от его лица, вложила пальчики в его кисть, встала и тихонечко шагнула навстречу. Чуть не сходя с ума от волнения, Крюк тогда деликатно притянул Венди к себе, удобно устроил её головку в ямочке у себя на плече, приобнял рукой с крюком, а другой мимолётно пригладил волосы. Леди вся дрожала, как осиновый листочек на осеннем ветру. – Венди, о… - Крюк не отстранился, но руку от волос на всякий случай убрал, – Я Вас что, расстроил? Простите… я не хотел. Давайте я Вас отпущу. – Нет! - русая головка сильнее прижалась к мужскому плечу, – Нет, Джеймс… я не расстроена. Я тронута.. Будь у Сми запасные очки, он бы и их разбил, боцман таращился на своего капитана во все глаза, а Крюк, имеющий замечательное зрение, не видел сейчас ни его и ничего другого вокруг себя, он утонул в мятно-лавандовых нотках парфюма Венди, сам едва ли не дрожал и был готов продать душу за то, чтобы леди осталась в его скромном объятии навсегда. И больше даже не обзывал себя идиотом, не сопротивлялся. Как тут по-другому, когда тебе в глаза, а через них прямо в душу, заглядывает небесный ангел? Как не полюбить это юное прекрасное создание? Как спастись от неминуемой гибели? О, эта нежная крошка непременно разобьёт ему сердце, но… какая разница? Сейчас она здесь и позволяет себя обнимать. Подумать только… малышка Венди Дарлинг, которой вчера ещё было двенадцать лет, и которую он собственноручно казнил на доске. Слепо влюблённая в Питера Пена девочка. – Спасибо, дорогая Венди, - Крюк раскрыл руки, но трепетная красавица, сложившая руки у него на груди, отошла не сразу, – Спасибо. Я ведь тоже двести лет никого не обнимал… хм. Позвольте теперь проводить Вас до дома? Холодает, не хватало ещё, чтобы Вы простудились. Скорее всего, Венди тоже запуталась в эмоциях, так как пробормотала что-то невнятное и подцепила локоть. Крюк подвёл её к доске. – О… - он подумал, что если возьмёт Венди на руки ещё раз, то точно лишится рассудка и, не дай бог, предпримет какое-нибудь ненужное действие, – о. Вниз полегче, попробуйте идти сами. Уже привычно помотав волосами, чтобы вернуться к реальности, Венди снова взглянула на Крюка – с хитринкой. – Только на этот раз Вы пойдёте первым, - она показала зубки и Крюк, дурак, почувствовал, что совсем пропал. – Разумеется, - ответил он, стараясь придать голосу побольше мягкости, – можете даже столкнуть меня в воду, я не обижусь. Получается, что я Вас тоже убил, да, милая Венди? Мне теперь очень жаль. – Ох, Джеймс, но меня ведь не поджидала внизу никакая исполинская… ох. В общем, нет, мне кажется, это не считается. Дайте руку? Охотно капитан предложил леди кисть, и Венди, стараясь не смотреть вниз, легко сошла вслед за ним с корабля. Обернулась. – Весёлый Роджер… никак не могу поверить. Джеймс, Вы пригласите меня к себе в гости ещё..? Пожалуйста! И, может, ещё для меня проиграете… о… мне так понравилось… Вы настоящий маэстро. – Маэстро с особенностями, хм? - ус с одной стороны насмешливо вздёрнулся вместе с изогнутой бровью, и капитан накрыл ладонью свой многострадальный крюк. – Особенный маэстро, - поправила его Венди, робко тронув кисть, богато украшенную перстнями. До дома 14, прогулка до которого из Доклендс медленным шагом растягивалась почти на час, дошли в тишине, которой ни капитан Крюк, ни Венди не заметили. Крюк всю дорогу запрещал себе думать о том, чтобы поцеловать Венди в щёку на прощанье, поцеловал в итоге ладонь, но дольше, чем было предписано правилами этикета; о чём думала Венди – ему было неясно, но леди вела себя молчаливо и загадочно, и это нравилось капитану так же сильно, как когда она игриво щебетала без умолку. Решил, что можно попробовать пригласить леди, раз уж она пока не гонит его от себя, на вечерний променад, чтобы в программе присутствовали звёзды, если повезёт с погодой, и ещё немного объятий – если с настроением. Правда, вечернему променаду не суждено было состояться, так как утром на следующий день Крюка навестил Шпажка, про которого капитан почти уже забыл. И принёс Шпажка не слишком хорошие новости. – Сэр. Сэр, проснитесь! Крюк видел сон про Венди, похожий на тот, что снился ему на острове: он снова летал в небе над своим бригом, но Пена не было, хотя ожесточённая битва на палубе между Потерянными Мальчишками  и пиратами продолжалась, вместо Пена вокруг капитана летала маленькая двенадцатилетняя Венди, она мило хохотала над ним, называла разбойником и журила за хулиганство, а Крюк всё пытался поймать её, чтобы сунуть алую розочку, которую держал в руке вместо шпаги, ей за ушко. – У неё шипы, - серебрилась Венди тонким голоском и хихикала. – Я все их срезал, - отвечал Крюк, демонстрируя гладкий стебелёк. – Тогда я возьму её. – Возьми. – Но Вам придётся меня догнать! И, вильнув русым хвостиком, Венди устремилась ввысь. Там она испугалась, начала падать, капитан поймал её, попросил быть осторожнее, и Венди обвила ручками её шею. – Хотите напёрсток? - хихикала она. – Хочу, - отвечал капитан, пристраивая цветочек за нежным ушком, – но ты ещё маленькая. Я не могу его взять. – Зато я могу подарить! - ласковые губки чмокнули его в щёку, Венди залилась смехом (а капитан – краской), выскользнула из его объятий, как рыбка, и Крюк так и остался висеть в небе, разведя руками. Перед глазами у него замельтешила Тинкер Белл. – Проснитесь, сэр, - вежливо попросила она. – Не хочу, - сонно пробормотал ей Крюк. – Пожалуйста, вставайте. У меня новости. Крюк поморгал, зевнул. Пухленькие щёчки Тинкер Белл превратились в смешные пушистые бакенбарды. – Чёрт. Это ты, прости, я, как-то, забыл про тебя. Привет, Шпажка. – Здравствуйте, сэр. Я был дома. Питер собирается лететь сюда. – Боги, - Крюк снова зевнул и спросил как-то безучастно, как будто его эта информация совсем не касалась, – к чему ему это, что он тут забыл? Никак, за мной соскучился? – Нет, сэр. Он – не забыл, не забыл Вашу леди. Точнее, забыл, что грустил, и забыл, или не знает, что она теперь взрослая, но помнит её окошко и истории, хочет новых сказок для новой команды. – Дьявол. Капитан не сразу сообразил, что подобный визит не столь безопасен, как могло бы показаться на первый взгляд, а когда понял, то повторил уже громко и в сердцах: – Дьявол! Венди ведь ненавидит Пена. То есть… такой светлый ангел, как она, вряд ли способен на истинную ненависть… но Венди на него зла, это точно. Она не откроет ему окно, не пустит в дом и, более того, учитывая её характер, ещё и скорее всего смело выразит ему всё, что она о нём думает. А Пен… Пен мстительный… и эгоцентричный… и презирает взрослых… он может напасть на леди Венди, может запросто ранить, сделать больно. А может украсть её, пока она будет спать, перенести на остров и опять начать крутить там время, чтобы у Венди не осталось выбора и не к кому было возвращаться… – ДЬЯВОЛ!!! Что ж. Пен не знает, что вендино окошко теперь выходит во двор. Зато Крюк знает, что Пен – прилетит. – Эй, Шпажка. Как думаешь, твоей пыльцы хватит, чтобы поднять в воздух одну шлюпку? – Я уже староват, но, если не самую большую, то да, сэр. – Славно. Окажешь мне услугу? – Окажу. Я же Ваш должник. Вы спасли мою леди. Я помогу защитить Вашу. Крюк хотел предупредить Венди, но в последний момент отказался от этой затеи, предположил, что не сможет уговорить её не вмешиваться, и не захотел подвергать опасности. Так что поздно вечером, как только Луна появилась в небе, а счастливый пиратский экипаж вернулся на бриг после длинной увольнительной, готовый снова служить своему господину, Крюк собрал шестерых самых рослых и здоровых головорезов, приказал им вооружиться до зубов, прыгнул в лодку, и Шпажка, которого Крюк попросил прятаться под днищем, чтобы Пен не знал, с кем именно из эльфов подружился капитан, с некоторым усилием заставил судёнышко взлететь в воздух. Краешек сознания отметил, что променад под звёздами, вероятно, в ближайшее время всё равно бы не получился, а потом в голове возникла сразу сотня коварных идей, как можно использовать удачно затянувшие небо тучи на пользу делу. С мастерством истинного профессионала, пиратский капитан за секунду вычислил самое удачное место для укрытия, такое, чтобы Пен не смог разглядеть засаду, и чтобы Венди, задумай она выглянуть ночью в окно, не увидела ничего подозрительного. Укрывшись в чумазом облаке, как в одеяле, пираты притихли. Их враг не заставил долго себя ждать. Питер Пен появился, как всегда, беспечно и весело: он хохотал вместе с Тинк, насвистывал какую-то песенку, рассказывал сказку, играл сам с собой в салочки и был таким же радостным, каким мы впервые встретили его, догонявшего в доме Дарлингов свою тень. – Забыл-забыл-забыл-забыл! - дразнила его фея, когда мальчик затруднился рассказать, чем закончилась сказка, – Забыл-забыл! Умерла в конце эта Белоснежка! – Нет! Не умерла! Она… она… а потом… потом Этаснежка… Этаснежка… она выхватила меч и вспорола драконью шею! Ничего я не забыл!!! Этаснежка всех победила! – Ха-ха-ха-ха! - не унималась Тинк, – Дракон сожрал её! Сожрал точно! – Не сожрал! Она его сожрала! – Нет, он! – Нет, она! – Нет, он! – Нет, она! – Нет, он! – Нет, она! – Нет, ой! Вон он! Тот дом! Тинк указала пальцем на окна дома 14, уголок которого виднелся из-за тучи, а потом, так как она была такой крошкой, что, как и все другие феи и эльфы, испытывала только одну эмоцию за раз, вдруг скривилась, сердечко её наполнила ревность: – Нет, нет! Не тот дом, не тот! - выпалила она злобно. – Тот… - задумчиво кивнул сам себе Пен и взлохматил потрёпанный чуб, думая, что укладывает его наилучшим образом, – Окно про Этуснежку… летим, Тинк! Выясним, кто кого сожрал! И, едва Питер только нырнул в серую тучку, как его со всего размаху встретила тяжеленная лопасть весла, отфутболившая мальчугана далеко в ночное небо, как какую-то назойливую муху, и оставляя у него на лбу большущий шишак. – А-а-а-а-а-ауч!!! - завизжал Питер, вытирая брызнувшие из глаз слёзы грязными ладошками. Он уставился вниз, чтобы понять, во что врезался, и весь аж вытянулся, когда из тучи, как из тумана, зловеще выплыла лодка, возглавляемая ненавистным силуэтом в красном камзоле. Вместо носа, как у корабля, вперёд устремлялась острая шпага, а по бокам торчали широкие изогнутые сабли, напоминающие жуткие рёбра скелета, по три с каждой стороны. – Крю-ю-юк, - с презрением прошептал Питер, а капитан, вернее его верный друг-эльф, уже уводил лодку вбок подальше от вендиного окошка, и мальчишка, как намагниченный, послушно летел за ней, – вонючая треска… гадкий пиратишка… – Как невежливо, ай-ай-ай, разве воспитанные мальчики так разговаривают, а, Пен? - издевательски процедил Крюк, – Не следует ли старым друзьям для начала поздороваться, поговорить о погоде? Капитан прекрасно знал, как завлечь Пена, мальчик следовал его плану, словно по заранее обговорённому сценарию. – Ты не друг мне, Крюк… ты просто старый! – О, да! Старый, дряхлый, немощный дед… которого юный и полный сил волшебный мальчишка до сих пор не смог одолеть… – Крю-ю-юк! - Питер уже почти кричал, не замечая, что летит за лодкой в полную скорость, а мимо проносятся шпили соборов, каменные башни и Биг Бен, – тебе несдобровать, Крюк! Сдавайся! – Так победи меня! Пушки-черепушки!!! Давай! Почему не атакуешь? Боишься? Далеко за спиной у Пена виднелось золотистое сияние Тинкер Белл, она пыталась нагнать мальчика, но никак не могла справиться с ветром. Пен достал ножик. – А ну иди сюда, Крюк! Сражайся! Сейчас я догоню тебя и твоих крыс – и сброшу! Вы разобьётесь! – Ха! Всё пустые слова! Детский лепет! Лодочка стремглав мчалась вперёд, Шпажка старался изо всех сил, но Питер, конечно, был проворнее, легче и быстрее. Он сумел уцепиться за корму, пираты стали тыкать в него саблями, толпясь и едва ли не раня друг друга, Крюк возглавлял эту беснующуюся шайку, возвышаясь над всеми, придерживая роскошную перьевую шляпу протезом и размахивая шпагой наотмашь, его громоподобные крики сотрясали воздух мощными раскатами. В конце концов лодка накренилась, Питер сиганул в неё со всей силы, перевернул, и пираты стали свисать с неё, как спелые яблоки с дерева, а сабли и шпага посыпались вниз, словно сосульки. – Ха-ха-ха! - бесновался мальчишка, прыгая на поднявшимся кверху днище, – Ха-ха! Плюх! - это Верзила, самый тяжёлый, с грязной руганью упал-таки в реку, над которой шлюпка повисла вверх тормашками. Плюх! Плюх! - не удержались ещё двое. – Ах, ты… мелкий… невыносимый… - с грацией, не изменившей капитану даже в такой нелицеприятной ситуации, Крюк умудрился выпрыгнуть наверх, оставляя в древесине глубокий порез от своего смертельного лезвия. Словно бы и не находясь высоко над водой, легко балансируя, почти что танцуя, капитан стал наступать на своего врага, и Питер сразу же взлетел ввысь. Словно тигр, мощным прыжком настигающий свою жертву, Крюк молниеносно вытянулся и поймал мальчишку за измазанную в пыли щиколотку. Плюх! – Хоть бы помылся… - наморщил шею капитан и сплюнул, – Какая гадость… Ты отобрал у меня руку… может, теперь я отрежу тебе ногу, м? Плюх! Капитан сверкнул крюком и оскалился, но Пен быстро сориентировался, согнул ту ногу, что оказалась в плену, вытянул другую, ещё более грязную, прямо капитану в лицо и весело спросил: – Эту? - и пошевелил пальцами у самого аристократичного носа. – ФУ!!! - Крюк не отпустил его, но сглупил и отвернулся, – МЕРЗОСТЬ!!! Эта маленькая оплошность могла бы стоить капитану жизни: Пен уже замахнулся, чтобы воткнуть нож прямо Крюку в шею, но в это время последний пират, висевший у кормы, отцепился и рухнул вниз, на лету пытаясь успеть выпрямиться столбиком, чтобы не слишком больно шмякнуться об воду, баланс изменился, лодка подпрыгнула и нож угодил в плечо. Капитан взревел от боли, сдуру поддел ножик крюком, лезвие с жутким звуком выскочило из него, рукав стал мокрым, Пен надавил на булькающую рану посильнее, и кисть, крепко удерживающая его в плену, разжалась. То, что случилось дальше, вряд ли было спланировано Питером специально, ему просто повезло, как всегда: он скорчил капитану наглую рожу и подставил к ушам две растопыренные ладони, залитые кровью жутковатого, странного цвета. Несчастного Крюка хватило лишь на пару секунд. – Нет… убери… - вымолвил он, успел осознать, что реку далеко внизу теперь сменяет земля, с ужасом понял, что разобьётся, попытался ухватиться за реальность, но страх оказался сильнее. Небесно-голубые глаза, которые, кстати, ни разу не загорелись красным за этот злополучный вечер, закатились, и капитан бесформенной алой тряпкой полетел вниз навстречу смерти. Вы знаете, что даже в глубоком обмороке, когда разум потонул во мраке, подсознание продолжает работать? О! Если бы не оно, капитан Крюк бы погиб страшной смертью, разбился бы о камни, и ничто больше не помогло бы ему вернуться с того света. Но Крюк был больше не тот Крюк, которого мы когда-то знали, вернее тот с ног до головы, просто теперь внутри него вместе со всеми сложными, многогранными, такими нетипичными и глубокими для мужчины эмоциями жило ещё одно чувство. Капитан Крюк любил Венди. Он падал с неба в лапы своей неминуемой погибели и думал о ней. Неосознанно. На грани реальности и тьмы. Грёзы переливались меж его длинных смыкающихся ресниц, у которых мельтешил золотистый свет, в ушах стоял звон, серые тучи превратились в серые глаза, пристально глядевшие ему в душу, фантазийные нежные руки поглаживали его тело порывами ветра, потом видения утихли, разум померк, но всё, что смогло сохранить уставшее подсознание, это образ маленькой хрупкой леди, которая разрешила обнять себя и обняла в ответ. Крюк падал с неба в эти долгожданные объятия, которые единственные для него имели теперь смысл. Крюк был счастлив. Крюк не разбился потому, что полетел: Шпажка, самоотверженно бросившийся спасать капитана, осыпал его бессознательное тело пыльцой, и Крюк замедлился уже практически у самой земли. Ноги и руки у него тяжело свисали, голова откинулась, шляпа слетела, но сердце упрямо потащило его вверх, спасая от чудовищной гибели, он поплыл, как пузырёк в толще чёрной воды, и снова поднялся высоко в небо. Питер, слава богу, этого уже не видел, Тинкер Белл догнала его сразу же, как только капитан рухнул в обморок при виде собственной крови, мальчишка похохотал, победно покружил вокруг феи, а она вокруг него, и заявил, что им надо срочно лететь в Нетландию, чтобы рассказать Потерянным Мальчишкам, что капитан Крюк, которого они, вообще-то, и знать не знали, повержен с позором. Шпажка же, страдающий (или, наоборот, удачно обладающий) той же особенностью, что и все феи и эльфы – испытывать одно чувство за раз, и при виде капитана всегда неизменно ощущавший желание благодарно ему служить, теперь испугался. Как помочь закрыть рану, из которой ручьём текла кровь, он не знал, к кому обратиться за помощью в глуши, до которой они долетели, – тоже, поэтому маленький храбрый эльф, знавший лишь одно место, где магия может излечить любые травмы, отправился вместе с телом капитана Крюка вслед за Питером Пеном ко второй звезде, направо, и прямо до утра.