Circus

SMS Полицейский Ким Намджун: «Извините, мы так и не смогли зацепиться за след вашего брата, но как только появится какая-то информация, мы сообщим вам».

Пак Чимин: «Хорошо. Пожалуйста, найдите его поскорее».

Ответив, блондин со вздохом отключает телефон, попутно кладя его в карман джинс. Смотрит в окно, прислоняясь лбом к холодному стеклу. На лице не проявляется ни одна эмоция, лишь слегка раскрытые губы, что сильно дрожали, выдают состояние парня. — Чёрт… На глаза наворачиваются жгучие слёзы. Боль сдавливает лёгкие, дышать становится тяжело. Парень бьёт себя кулаком в грудь, пытаясь успокоиться, но не может: перед глазами встал его милый, светлый Тэ-Тэ, улыбающийся ему фирменной квадратной улыбкой. Такой живой, такой радостный, каким он всегда был, несмотря ни на что. А теперь… Теперь Пак совершенно не знает, где его младший брат, что с ним и с кем он. И в живых ли он?.. Полиция не может найти Тэхёна уже больше недели, от чего у старшего брата начал развиваться непосильный страх, оставляющий глубокие раны в душе Чимина: его единственный родной и любимый человек исчез без следа. Его единственный Тэ-Тэ… Первая слезинка скатывается по бледной щеке Чимина, за которой следуют и остальные. Парень стыдливо вытирает их рукавом футболки, оглядываясь по сторонам и надеясь, что немногочисленные пассажиры автобуса этого не заметили. Пак шмыгает носом и откидывается на сиденье, пытаясь прогнать плохие мысли, которые, как надоедливые мухи, возникали в его голове. Тихо вздыхает, взглянув на тёмные переулки и улицы Сеула. До дома ехать ещё около 30 минут, поэтому Чимин решает поспать, надеясь, что это поможет справиться с напряжением, вызванным воспоминаниями о Паке-младшем*. Закрыв глаза, блондин расслабляется и медленно проваливается в сон под звуки ревущего мотора и шёпот других пассажиров. К счастью, ему ничего не снится.

***

— Просыпайтесь. Просыпайтесь я вам говорю! — басит чей-то голос сверху, мешая Чимину споконо поспать. Пак решает игнорировать эти звуки, пытаясь вновь провалиться в царство Морфея, но его резко дёргают, от чего блондин разлепляет глаза, раздражённо глядя на мужчину-водителя. — Это конечная остановка, вы выходить не собираетесь? Чимин удивлённо смотрит на водителя, не веря своим ушам. Неужели он проспал свою остановку и уехал куда-то на окраину Сеула. — Ч-что? Конечная? — переспрашивает ошеломлённо парень, рьяно подскакивая со своего места. Мужчина смотрит на него, как на умалишённого, раздражённо повторяя: «конечная, конечная…», а после выходит из транспорта, напоследок крикрув, что часы работы автобусов закончилась и, если ему надо в город, то придётся вызывать такси. А Пак лишь, как сумасшедший, истерически смеётся, понимая, что денег на такси у него нет. Выйдя из автобуса, он запускает пятерню себе в волосы, натягивая их на загривке. Сейчас он совершенно не знает, что ему делать: денег на такси или номер даже в самом дешёвом мотеле у него нет, телефон на грани отключки, поэтому позвонить или написать у него кому-то также не получится, да и кому… Чимин остался совершенно один, как только его младший брат пропал. — Блять, блять, блять, блять! — заорал парень на всю улицу, даже не беспокоясь о людях, живущих в этих ужасных квартирках в девятиэтажках. Да и беспокоиться здесь было не о ком: в этом районе почти ни в одной квартире не горел свет, будто бы и не жил здесь никто вовсе. По улицам также никто не ходил. Даже звуков людей не доносилось ни из одного угла, от чего сейчас, здесь, в темноте этого района, становилось не по себе. Видимо, эта местность — Богом забытая земля. Всё здесь было не так, как в центре Сеула: слишком тихо, слишком странно, слишком опасно, слишком непонятно. Здесь нет никого, ни единой души! — и это пугало Чимина до дрожи в костях. Обречённо вздохнув и перекинув взятый с собой рюкзак на другое плечо, Пак побрёл к единственному освещённому здесь месту: маленькому парку, где фонари горели один через один. Время медленно близилось к 12 ночи, от чего голодный, сонный и уставший Пак, захотел сейчас просто отключиться и проснуться только завтра, когда будет светло и не так страшно… Дойдя до первой освещённой фонарём скамейке, Чимин устало приземлился на неё, вздрагивая от холодного металла под собой. — Не лучшая идея ночевать здесь, но выбора у меня нет, — начал говорить сам с собой парень, откидываясь спиной на бортик лавки. Все его мысли сейчас крутились только о ситуации, в которую он попал по своей безалаберности. А также он думал о том, в каком месте бы он хотел сейчас оказаться больше: здесь или же дома… Ведь в небольшой квартире семьи Пак, казалось бы такой уютной с виду, Чимину больше не хотелось проводить вечера без лучезарного и игривого Тэхёна, умеющего разбавлять любой серый день в красочный праздник. Тишина, которая завлекла собой этот дом, была невыносимой: она словно давила на виски блондина, заставляя того чувствовать себя не в своей тарелке даже в собственной квартире. А здесь, в незнакомом районе города, тишина казалась зловещей, будто бы предрекающей что-то ужасное и отвратительное. Вокруг же была густая темнота, обволакивающая всё вокруг своими чёрными щупальцами. Думая об этом, становилось до тошноты некомфортно… Чимин поёжился и заёрзал на ледяной скамейке, чувствуя, как страх заполонял все частички его тела. С новой силой дал о себе знать голод, от чего под ложечкой неприятно засосало. Пак быстро схватился за желудок, медленно поглаживая его, словно стараясь успокоить и задобрить его, но тот был не подкупный — противные ощущения в животе усилились вдвойне, принося Чимину новые проблемы. — Чёрт!.. — вскрикнул блондин, обхватывая себя за талию. — Что же мне теперь делать?.. Холод, голод, страх и стресс за все эти дни дали о себе знать, вплёскиваясь в пучину отчаяния и истерики. Уже не понимая себя, Чимин просто разрыдался, всхлипывая и хрипя на всю улицу. Горячие слёзы, не переставая, текли по его впалым щекам, падая на тёмные джинсы парня. — За что? Кто-нибудь, скажите, за что?! — кричал Пак, надрывая свои связки. Но на этой пустой улице ему так никто и не ответил.

***

Истерика медленно отступала. Выплакавшись, Чимин вновь почувствовал себя лучше, как бывало каждый раз, когда он давал выход всей своей боли. Но заместо нервного срыва теперь проявилась усталость. Закинув голову на изголовье лавки, Пак смотрел вверх на небо, где вдалеке белым светом мерцали звёзды. Ни на лице, ни в глубине зрачков не было никаких эмоций, от чего блондина можно было спокойно спутать с огромной куклой или манекеном. Он лишь время от времени тихо вздыхал, ощущая себя опустошённым за эти часы, проведённые здесь. Глаза, привыкшие к темноте, теперь могли рассматривать окрестности района, которые, как и ожидалось, были в ужасном состоянии: все дома было обшарпаны и имели какой-то противный серый оттенок, который когда-то явно имел чисто белый, асфальтированные дороги были наполовину сломанными, повсюду валялся какой-то мусор, да и в принципе всё вокруг казалось заброшенным. Но самое странное, за что зацепился глаз Чимина — еле виднеющийся из-за крыш многоэтажек шатёр, похожий на цирковой. По началу, Пак считал это галлюцинацией, ведь в этом Богом забытом районе цирк был совершенно ни к чему, но чем больше он приглядывался, тем сильнее понимал — это и вправду был шатёр. — Если здесь есть шатёр, значит тут есть и люди! А если есть люди, значит меня могут ненадолго приютить здесь до утра! — воскликнул радостный Чимин, и, будто забыв обо всём, забвенно пошёл в сторону цирка.

***

Дойдя до шатра, Чимин резко останавливается, рассматривая большую, но слегка потрёпанную вывеску, гласившую: «CIRCUS». — «Оригинальненько…» — прыснул про себя Пак, но с места всё равно не сдвинулся. Блондин будто чего-то ждал, но и сам не понимал, чего именно: знака, подсказки, личных чувств. Он словно прилип к земле и не мог ни уйти, ни зайти внутрь. Что-то в этом слегка грязном шатре его пугало: то ли неизвестность, то ли страх того, что там ему никто не поможет. Но быстро взяв себя в руки, Пак всё же делает маленький шажок навстречу этому цирку, а после и вовсе скрывается внутри…

***

Тень, беззвучно наблюдавшая за колебаниями парня напротив цирка, рассматривала его с ног до головы. Она цеплялась взглядом за каждую мелкую деталь блондина, что в нерешительности мял руки и чесал затылок. Силуэту понравился этот мальчишка: такой худой, стройный, бледный и низенький. Лицо острое, с небольшими глазками, маленьким носиком и пухлыми губками-бантиками. Идеальная новая жертва.