Circus

Отодвинув пыльную завесу у входа в шатёр, Чимин слегка поморщился, но всё же сделал шаг внутрь, осматриваясь по сторонам. В помещении было очень темно, от чего Паку показалось, что он ослеп. Вытянув руки впереди себя, парень осторожно ступил на мягкий песочный пол, мысленно надеясь, что он ни за что не запнётся. Но как бы Чимин не старался увидеть что-то в кромешной тьме, у него ничего не получалось. Осторожно идя дальше, Пак неожиданно ударяется об какие-то вещи своими ногами, больно вскрикивая от удара. — Чёрт! Как же больно! — эхом разносится его возглас по всей комнате-конусу. Пытаясь как-то обойти возникшее препятствие, Чимин, обхватив ноющую ногу своей рукой, тут же врезается во что-то ещё и с грохотом падает на землю, тихо скуля от боли. Даже не пытаясь встать, Чимин скрутился на полу в позе эмбриона и мысленно проклинал весь этот шатёр с его темнотой. Вдруг всё помещение озаряется ярким жёлтым светом, открывая лежащему на полу парню все свои секреты. Вначале, ослеплённый неожиданной вспышкой Чимин, не совсем понимал, что происходит, но как только его глаза привыкли к свету, он смог рассмотреть шатёр по лучше. Это было типичное, практически ничем не отличающееся цирковое помещение с небольшой сценой и трибунами для зрителей. Весь шатёр был выполнен в белых, красных и деревянных оттенках, что создавало некое ощущение уюта и спокойствия. Рядом с каждым углом завесы цирка был деревянный столбик, на котором крепились лампочки, горящие желтоватым цветом, а на сцене же висели разные гирлянды и прожекторы. Чимин, бегая глазами по помещению, с восхищением осматривает такие знакомые, но всё же чужие окрестности цирка. Ему всегда нравилась атмосфера, что исходила от классических цирковых шатров, поэтому сейчас, несмотря на ноющую боль в боку, ноге и желудке, он не мог оторваться от восхитительных деталях комнаты-конуса. — «Интересно, могу ли я пройти за сцену? Всегда было интересно, что там!» — возбуждённо думал парень, даже не замечая, что за ним кое-кто наблюдал. Приподнявшись на слегка дрожащих руках, Чимин попытался встать, но ослабшие от голода мышцы, будто насмехаясь над попытками парня, начали дрожать ещё сильнее, как при треморе, от чего бедный Пак вновь свалился на пол. Тут же появилось чувство тошноты, охватившее его за долю секунды. Согнувшись, Чимин протяжно заскулил и закусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать рвотные позывы. Силуэт, что всё ещё наблюдал за парнем, решительно сделал шаг вперёд, а после и вовсе нагнулся над Паком, рассматривая того с хищным интересом. Чимин, воющий от неподдельной боли, лишь слегка наклонил голову вбок, встречаясь глазами с незнакомцем, мысленно умоляя помочь ему. Но тот лишь ухмыльнулся и, словно издеваясь, медленно протянул: — Кто ты такой, мышонок? К нам нечасто заходят такие хорошие мальчики по ночам. — незнакомец наклонился ближе к лицу Пака, рассматривая каждую частичку его лица. — П-пожалуйста, помогите мне… — тихо выдыхает Чимин, жалостливо смотря на расплывающееся лицо напротив. — М-мне плохо, я нич-чег-го н-не вижу-у… — словно на последнем издыхании произносил блондин. Но высокий силуэт мужчины напротив, что ускользал от очей Пака, лишь сильнее зашёлся в улыбке, а после и вовсе облизал губы, соблазнительно поглядывая на лежащего снизу парня. — Краси-и-ивый! Такой сладкий, милый мальчик… Откуда же ты тут взялся? Тень приблизилась к открытому участку шеи беспомощного Чимина, проводя по ней своим носом и втягивая аромат, исходящий от тела напротив. Удовлетворенно улыбнувшись куда-то в изгиб открытой кожи, незнакомец начал проводить по ней язычком, покусывая те места, что были самыми чувствительными для Чимина. Ничего не понимающий блондин, тяжело дышал, чувствуя как противные ощущения в желудке усиливаются с каждой минутой. Он не мог трезво оценивать ситуацию, он не мог ей управлять, он мог только тихо поскуливать, будто сквозь туман чувствуя все прикосновения незнакомца к себе. — Ты мне нравишься, сладкий. Хочешь, чтобы я тебе помог? — оторвавшись от парня спрашивает силуэт, лукаво смотря на блондина. Тот же, чувствуя себя хуже с каждой секундой, лишь невнятно промычал что-то в ответ, туманно смотря на незнакомого парня сверху. А после Чимина поглотила вязкая темнота.

***

— Ну и как он? — басистый голос Мин Юнги раздался в тишине тускло освещённой комнаты. Он, словно тень, возвышался над этим помещением, скрестив жилистые руки на груди. Его чёрные, как сама тьма, глаза, на одном из которых покоился одинокий длинный шрам, едко прожигали всё вокруг. Он знал своё величие, он знал, что он босс, король, главный — и это было для него отрадным. На его бледных тонких губах покоилась злая ухмылка. Всё его выражение лица показывало недовольство. Оно так и говорило: «Моя новая игрушка сломалась, даже не вкусив всего страха и отчаяния, который я мог бы ей подарить». — Не беспокойся, жить будет. Ещё успеешь с ним наиграться, — Ким Сокджин лениво поворачивает голову в сторону своего босса, нагловато усмехаясь. Он, что всё это время склонялся над Чимином, выпрямляется, становясь в полный рост. Его выразительные глаза останавливаются на очах напротив, устанавливая визуальный контакт. Джин притворялся. Притворялся, что не боится. Притворялся, что уважает. Притворялся, что уже давно позабыл кем он был, хотя помнил каждый чёртов момент нормальной жизни… Он притворялся, блядь, что такой же, как они — мудак и ублюдок. Прикидывался верной сукой, лишь бы спастись. Остаться в живых… — Это ты с ним сделал? — тихо интересуется Ким, что совершенно не вяжется с его уверенным взглядом. Ведь он боится. Юнги ухмыляется, высокомерно рассматривая лежащего на койке парня. — Нет. Этот мышонок уже был таким, когда я его застал в шатре. Джин понимающе кивает, странно отводя взгляд в сторону. Между ними тут же начинает витать напряжение, которое можно почувствовать даже на большом расстоянии. Мин резко отталкивается от стены, подходя к шатену ближе. Его глаза сверкают непонятным огнём, который неожиданно испугал Сокджина. Тот, в попытке попятиться назад, чуть ли не сваливается на койку с Паком, но ловкие руки Юнги подхватывают того, притягивая ближе. — А если бы это был я, что тогда? Посмотрел бы на меня с осуждением? — зловещий шёпот прямо в лицо. Чёрные глаза прожигают Сокджина до самого сердца. Они словно хотят испепелить, вырвать бьющийся орган, убить тебя, оставив мучиться в агонии. Они словно предупреждают, что их владелец опасный псих, который и глазом не моргнёт, чтобы избавиться от ненужного хлама, мешающегося на пути. Ким сглатывает резко вставший в горле ком слюны, чувствуя, как когда-то забытый страх перед впереди стоящим человеком, вновь возвращается, становясь камнем в тяжело вздымающейся груди. Дышать становится сложно, от чего Сокджин открывает рот, пытаясь не показывать своей слабости перед брюнетом. — Отвечай! — громкий рык, словно звериный, разносится по комнате, заставляя вздрагивать и так напуганного шатена. — Н-нет! Кон-нечно н-нет! — запинаясь, пролепетал Ким, ощущая всю свою ничтожность перед этим человеком. Даже если у вас есть общая тайна, даже если вы прошли через много чего вместе, даже если ты являешься правой рукой Мина, он всё равно всегда будет главнее тебя. И сейчас, в данный момент, он доказывает это Ким Сокджину снова и снова, выворачивая всю свою мощь наизнанку. — В следующий раз вякнешь подобное — будешь валяться там же, где и каждый, кто встал у меня на пути, — угрожающе прошептал Мин, оттолкнув напуганного парня от себя, словно тот был ненужной вещью или хламом. Развернувшись, Юнги уже собирался уходить, но, зацепившись взглядом за бледное и худое тело Пак Чимна, хищно улыбается, сверкая своими чёрными лисьими глазами. В его голове зародился план… — «Этот парниша ещё может послужить для меня неплохой игрушкой…» Повернувшись к Сокджину, у которого на лице всё ещё была неподдельная паника, он брезгливо бросил: — Нарой на мышонка информацию, — а после ушёл, оставляя Джина со своей истерикой один на один…

***

— «Как же мне плохо…» — первая мысль, зародившаяся в голове только очнувшегося Чимина. Его взгляд был уставший, словно он не пролежал в отключке всю ночь, а тело всё также сильно болело и дрожало. В горле пересохло: его замучила жажда. Голод также не отступал, поэтому прямо сейчас Чимин был готов съесть даже собственные носки, лишь бы больше не чувствовать этой тошнотворной боли по ложечкой. — Мм… — тихо простонал он, вставая с койки. Голова болела так, что казалось, будто бы она сейчас расколется на две половины. Виски сдавило, затылок затянуло, от чего началось головокружение. Всё состояния, в котором прибывал сейчас измученный Пак было ужасным. Осматриваясь по сторонам, блондин пытался вспомнить, где он и как он тут оказался, но как бы тот не старался, память блокировала каждое воспоминание, связанное со вчерашним вечером. — Что со мной? Я ни хера не помню… — И это нормально, учитывая, в каком вчера ты был состоянии, — донёсся низкий голос слева. Чимин вздрогнул, резко поворачивая голову в сторону звука, но это было ошибкой: голова закружилась ещё сильнее, от чего блондину пришлось вновь присесть на кровать. — Тише-тише… Зачем же так резко, милый? — Юнги вышел из тени с небольшим подносом в руках, который положил на тумбу возле кровати Пака. Оттуда запахло свежей водой и раменом, от чего очень голодный Чимин тут же уставился на поднос, пуская слюнки. Мин делает приглашающий жест, слегка пододвигая тарелочки к блондину, что сразу же после этого накинулся на еду, забыв обо всех рамках приличия и этикета. Брюнет, усмехнувшись, заинтересовано наблюдает за ничего не замечающим Паком, который быстро поглащал еду, пока не оставил только грязную тарелку из-под рамена и полностью выпитый стакан горячей воды. — Спасибо вам, — кланяется Пак, удовлетворённо улыбаясь Юнги, от чего у второго появляется оскал на лице. — Не стоит благодарности, мышонок. Я очень переживал за тебя… — шепчет Мин, смотря Чимину прямо в глаза, но взгляд этот был полон лжи и обмана, которого, к сожалению, Пак не замечал. Смущённо улыбнувшись и почесав себя за шею, Чимин встаёт, медленно продвигаясь к выходу: — Спасибо ещё раз за то, что провозилизь со мной, но мне пора идти! — он было уже собирался уйти, но его в миг останавливает голос, что из милого резко стал властным и не терпящим возражений: — Стоять! Ну кто же так благодарит? Юнги отходит от стены, тут же вставая опасно близко к младшему, настолько, что можно было почувствовать его дыхание на губах. Взяв в руки одну прядку волос Чимина, он прокручивает её у себя в руках, внимательно следя за каждым движением волос. Это выглядела настолько странно и пугающе, что Пак резко подумал, что попал в руки сумасшедшего, который хочет его убить… А знал бы он… — Знаешь… — начал Юнги — В моём цирке не хватает одного помощника. Может быть, ты бы хотел устроиться к нам поработать? Я возьму тебя без прослушиваний, так, сразу… Тебе же нужны деньги, так ведь? Всем нужны деньги… — говорил он голосом, смахивающим на интонацию педофила, заманивающего в свои лапы глупого ребёнка. — Я не знаю… Не уверен, что… — Чимин, не ожидающий подобного, не знал, что сказать. — Прекрати, я знаю, что тебе нужны деньги…, а ещё я знаю, что ты сейчас готов отдать всё, лишь бы не бывать у себя дома… — ласково шептал Мин, пытаясь поймать удивлённый и напуганный взгляд блондина. — Откуда вы?.. Но вместо ответа, Юнги лишь нагло улыбнулся, сверкая белоснежными зубами. Его взгляд выдавал в нём хищника, который осторожно заманивает жертву в свои оковы когтистых лап. Неожиданно, Чимину стало страшно. Страшно настолько, что это сопоставимо со страхом смерти или конца света. Он не понимал: откуда обычный владелец цирка мог знать о нём то, что было не известно никому, кроме самого блондина. Откуда?.. Мог ли Чимин забыть, что говорил об этом? Мог ли Чимин сказать это, пока был в отключке? Мог ли Чимин?.. Нет! Паника, пробравшаяся глубоко в дебри души Пака, захватила его полностью без остатка, от чего сердце забилось как сумасшедшее. Дышать стало трудно — захотелось схватиться за шею, чтобы хоть как-то успокоиться, но, понимая, что сейчас он не может дать волю своим эмоциям (не перед этим человеком), он старается взять себя в руки. Хоть это и сложно… — Я… Знаете, я подумаю. До свидания! — пытаясь придать уверенности своему голосу, произносит Чимин, а после пулей вылетает из помещения, мысленно надеясь, что быстро найдёт выход из этого грёбоного цирка. — «Это всё странно! Очень странно!» — думает парень, обходя немногочисленных актёров цирка стороной. Те смотрели на него с неким подозрением, будто бы в любой момент были готовы наброситься на Чимина, чтобы поймать. Но… Они этого не делали. Лишь провожали глазами силуэт Пака. — «Где же здесь чёртов выход?» Чимина начало охватывать ощущение, что он не сможет от сюда выбраться, но, как только он начал паниковать, перед ним сразу же встал главный вход, через который можно было бы выйти на улицу. — Слава Богу! — облегчение накатило на блондина, и он быстро побежал к выходу, даже не заметив, как кто-то в цирке громко крикнул: «Тэхён!»