Circus

Джин видел истерику в глазах Чимина. В его действиях. В его словах. В его дрожащих руках и губах. Он был так напуган и обеспокоен, что шатену невольно вспоминался он сам: волнующийся и трясущийся, когда, однажды, его также нашли и предлагали хорошую работу с высокой заработной платой в цирке. Сокджин тогда был таким наивным и глупым. Повёлся на сладкие речи искусителя, за что, в конечном счёте поплатился. Да и всё ещё расплачивается, живя под одной крышей с сумасшедшим человеком, который и остальных в себе подобных превращает. Ублюдок. Чимин с каждой секундой лишь сильнее распаляется, начиная в голос рыдать. Нервы Пака, что были натянуты тетивой все эти дни, дали о себе знать, выливаясь в неконтролируемый клубок паники. Его надрывный голос разносился по всей улице рядом с пустой автобусной остановкой и, если бы здесь ходили люди, то они бы давно позвонили в полицию, ведь всё происходящее между Джином и Чимином — ненормально и странно… Редкие машины, что проезжали по хорошо асфальтированной дороге, даже ни на секунду не задерживались поглазеть на бесплатрый цирк, устроенный паникующим блондином. Всем было плевать. В Сеуле никто никому не помогает… — Чимин, успокойся, — очередная попытка Джина. Но впавший в истерику парень ничего не слышал. Он словно находился в своём мире — неведомом и поистине ужасным. Как и его громкие крики… Они так ужасны и знакомы Ким Сокджину… Так знакомы… — «Он не угомониться, чёрт!» — с некоторым раздражением подумал шатен, а после вспомнил слова Юнги: «Сделай так, чтобы он прибежал в этот цирк. Иначе я убью его…» Джин мелко задрожал, чувствуя как ледяной страх схватил его за шею, плотно сжимая нежную кожу. По телу пробежали неприятные мурашки, заставляя поёжиться. — «Нет, неужели мне придётся…» — Ким судорожно сглатывает застрявшую в глотке слюну. — «Мне придётся…» Схватившись за брюки, Джин сильно сжимает их вспотевшими руками, пытаясь придти в себя. Он уговаривал и молил собственную душу не метаться в угрызения совести, ведь у него просто нет выбора. Ему нужно это сделать, иначе …я убью его… Медленно подойдя к сидящему на корточках Пак Чимину, что сейчас был не в силах совладать с собой, шатен в нерешительности навис над ним, до боли закусив губу. Его глаза бегали по миниатюрному телу снизу, всё больше убеждаясь в не состоянии блондина постоять за себя. — «Спасаю ли я тебе жизнь, Чимин? Или же наоборот, веду на верную смерть?» — с грустью подумал Сокджин, присаживаясь на корточки возле плачущего парня. Немного задержав взгляд на красном и опухшем от слёз лице Чимина, Ким слабо улыбается, подмечая, что такой вид не делает блондина хуже. Он остался таким же милым, каким и был тогда, в их первую встречу. Набравшись смелости, Джин делает лёгкое движение дрожащими пальцами, надавливая на правильную точку, что когда-то показал ему Юнги. Чимин резко успокаивается, через секунду уже теряя сознание. Его глаза закатываются, словно проваливаясь под нависшие и ослабшие веки, оставляя на виду только покрасневшие белки глаз. Мерзкое зрелище. Сокджин, перебарывая себя, быстро подхватывает ослабшее тело и поднимет его на руки, идя ближе к дороге, надеясь, что в скором времени он сможет поймать такси. И желательно с недалёким водителем: чем меньше вопросов, тем лучше для всех. Тем более для таксиста. *** — Он что, пьяный у вас? Мы таких не возим, пацан, — толстоватый мужчина-таксист был не очень вежливым, что сильно раздражало шатена. Еле сдержавшись от того, чтобы не закатить глаза, Ким, тихо чертыхается, а после натянув на лицо самое доброе выражение лица из имеющихся у него в запасе, дружелюбно произносит: — О, нет-нет. Он всю ночь не спал, очень сильно устал, понимаете? Мой брат просто с ног валится, вот и уснул, пока ждал меня. Таксист громко хмыкнул, всем своим видом показывая, что не сильно верит в этот бред, но всё же позволяет сесть к себе в машину. Быстро положив «спящего» Чимина на заднее место, Джин быстро запрыгивает на сидение возле мужчины и говорит адрес. Молча кивнув, таксист тут же потерял всякий интерес к своим пассажирам, полностью сосредотачиваясь на дороге, за что шатен был очень благодарен, так как сейчас тому хотелось побыть в тишине. Отвернувшись к окну, Ким начал рассматривать однотипные пейзажи города, что казались ему серыми и унылыми. Шатен всё больше погружался в свои мысли, которые, как мошки, лезли из всех щелей его мозга. Слишком многое произошло за последние дни, слишком многое изменилось. И это очень пугало парня. А ещё больше ужасало то, что из-за этого гребаного Пак Чимина, Сокджин начал всё чаще вспоминать о той жизни, что была у него до встречи с Мин Юнги. Той жизни, к которой Джин больше не сможет никогда вернуться, как бы тому не хотелось, ведь владелец цирка его не отпустит. Он убьёт его, как убил и остальных, вставших у него на пути. Тихо вздохнув, Ким осторожно оглядывается назад, смотря на «тушку» Чимина. И чем дольше он смотрит на ещё свободного парня, тем сильнее на него накатывают воспоминания. Отнюдь невесёлые.

flashback

Август, 3:33 ночи

Громкие пошлые шлепки слышались из тёмной комнаты дома. Два тела, переплетённых между друг другом, в такт отдалённой музыки за дверью выгибались навстречу, яростно желая вкусить сладость всего действа. С их обнажённых, раскрасневшийся тел стекал прозрачный пот. Парень, что с рьяной озабоченностью вбивался в худое девичье тело, до побеления костяшек сжимал её бёдра, не давая отстраниться ни на секунду. Девушка, уткнувшаяся лицом в подушку, неумело выгибалась в пояснице, как-то пытаясь помочь Сокджину достичь пика наслаждения, но тот лишь грубо хватал её за шею, с силой вдавливая обратно. Партнёрша болезненно застонала, желая показать, что ей подобное не нравится, но, не получив никакой реакции, тихо всхлипнула, затыкаясь. — Прекрати брыкаться, сучка, — рыкнул он, сильнее вбиваясь в неё. Его взгляд блестящих глаз с какой-то извращённой одержимостью смотрел на то, как его колом стоящий член входил в вагину тихони из класса. Тихони, что повелась на лестные слова Сокджина и его обворожительную улыбку. Повелась на его неожиданное приглашение потусить. Повелась… Дура… Судорожно выдохнув, Джин на секунду остановился, приближаясь к красному ушку девушки. Аккуратно прикусив мочку, он зубами поигрался с ней, оттягивая назад. Партнёрша глухо застонала, начиная тяжело дышать. Хитро улыбнувшись, шатен вновь начал двигаться в ней. — Тебе нравится, сладкая? — тихий выдох сквозь стон. — Д-да… Это так хорошо… — лепетала кореянка, прикрывая глаза в наслаждении. Её накрывала волна чистого экстаза, который приятным жаром отдавалась по всему телу. Её нежные девственные стоны, ласкали слух, подогревая интерес Джина: ему было интересно, будет ли она стонать также, когда дойдёт до пика? — Хочешь кончить, милая? — игриво и пошло. В ответ послышалось лишь мычание в перемешку с несдерживаемыми стонами. Её глаза покрылись белой пеленой удовольствия, от чего её милое личико стало в разы пошлее и развратнее. Видя это, Сокджин тихо хмыкает, теша своё самолюбие: вновь он смог удовлетворить очередную скромную суку. Облизнув пересохшие губы, Ким почувствовал, как его член запульсировал, предвещая скорое извержение. Тихо заскулив, он ускорил темп, полностью игнорируя громкие стоны партнёрши. Хватаясь за чёрные, как смоль, волосы девушки, Джин натягивает их на кулак, резко дёргая назад. Та, громко простонав его имя, сильно прогнулась, от чего изнывающий от желания член Сокджина вошёл в неё под нужным углом, делая приятно обоим. — Сожмись вокруг меня, — жарко шепчет парень, балансируя на грани оргазма. Та послушно сжалась, из-за чего колечко мышц приятно обхватило пульсирующий от желания член парня. Откинув голову назад, Джин громко выругался, делая последние толчки перед тем, как обильно кончить внутрь девушки. Выжав всё до последней капли, шатен откидывается на вторую половину кровати, блаженно улыбаясь. А девушка же, смущённо опуская глаза, встала с кровати, начиная тихо собираться. Когда та уже собиралась уходить, Джин, не открывая глаз отстранённо бросил: — Выпей противозачаточные сегодня. Мне не нужны проблемы в виде нарисовавшегося ребёнка, поняла? — а после снова будто бы забыл о существовании той, с которой буквально пару минут назад трахался на кровати его родителей. Тихо что-то буркнув, девушка низко опустила голову и быстро вышла из комнаты. — Жалкая сучка! — рассмеялся вдруг парень. — Совсем себя не уважает, раз ведётся у меня на поводу? Блядская сука! Это был очередной вечер, очередная вечеринка, которых в жизни молодого Ким Сокджина было миллион. Запах алкоголя и сигарет доносился из каждого угла квартиры 18-ти летнего шатена. В воздухе витали похоть и разврат, пьянящий не хуже любой выпивки. Приглушённый свет, громкая музыка и толпа уже невменяемых людей вокруг. Кто-то танцевал на вымышленном танцполе, кто-то напивался до потери сознания, а кто-то обжимался по коридорам, подцепив неожиданное желание к определённому лицу. Все веселились и развлекались, как и сам «виновник торжества» недавно. Здесь, на данной дискотеке никто ни в чём себе не отказывал: каждый мог делать то, что захочется. То к чему лежит его душа. Здесь нет ограничений, здесь нет правил. Есть только развлечения и удовольствие. И больше ничего не надо. Каждый на этой вечеринке живёт своими желаниями, и Сокджин — не исключение.

***

Август того же дня, 3:00 ночи, до основных событий

— Дорогой, Сокджин так и не взял трубку? — интересуется миловидная женщина 40 лет. Её выразительные глаза цвета коньяка в обрамлении пушистых ресниц падают на сидящего рядом за рулём мужчину — статного и крупного. — Нет. — Ясно, — женщина слегка поникла, опустив дрожащие глаза в пол. Её кончики губ опускаются, а руки показушно складываются под грудью. Она явно была недовольна. Мужчина, заметив перемены в лице и голосе супруги, отрывает одну руку от «баранки», опуская её на ладонь любимой. Его строгий вид тут же куда-то исчезает, а за место него появляется нежный и ласковый. Поглаживая тыльную сторону руки жены, он, не отрываясь взглядом от дороги, произносит: — Да ладно тебе, Инха! Раз Сокджин не берёт трубку, сделаем ему сюрприз нашим приездом! Что скажешь? Длинные реснички женщины тут же начинают дрожать, а глаза восхищённо поднимаются на мужа. — Ты мой гений, Мунсо, — ласково произносит жена и нежно целует того в шею, поднимаясь всё выше и выше. Сосредоточенный мужчина тут же отрывается от дороги, губами ловя уста своей жены и утягивая ту в головокружительный, но ласковый поцелуй двух поистине влюблённых. Это было так прекрасно, что оба вовсе забыли, что находятся в машине. И это было ошибкой. Кто-то резко на всех скоростях врезается в них. Удар. Машина летит в столб. Ещё один удар. Машина переворачивается. Удар за ударом. И темнота.

***

Август, следующий день, 13:33 дня

Все гости были согнаны из квартиры. Уставший шатнет безразлично осмотрел помещения, кишащие мусором и бутылками от алкоголя. Ещё вчера казалась бы весёлая затея закатить вечеринку с кучей народа, сейчас видилась Сокджину в другом свете: грязь, куча мусора, ломящая усталось и желание просто поспать, а не прибираться за «гостями». Пройдя в свою комнату — единственное место, оставшееся чистым (Ким на любой тусовке в своей квартире закрывал её на ключ), парень, попутно взяв свой телефон, упал на свою кровать. Включив гаджет, Джин удивлённо уставился на экран: ему звонили 15 раз. — Кто это такой навязчивый? — удивлённо сказал Сокджин, разблокировав телефон. На экране высветилось «Отец» — грубо и строго. Словно бы Ким ни капли не уважал своего папу… Закатив глаза, Джин тихо выдохнул, уже предчувствуя, как ему придётся врать родителям, что он в поисках работы и вообще у него всё хорошо, хотя на самом деле дела обстояли совершенно иначе: Сокджин жил только развлечениями и работу совсем не искал. А зачем, если родители всё равно скидывают ему деньги на карту, стоит им только наврать, что поиск работы задерживается? Задерживается на второй месяц, блять… Прочистив горло, шатен быстро набрал номер своего папы, слушая долгие мучительные гудки. Пип… Пип… Пи… — Алло, пап! Привет! Прости, что не брал трубку, я был на вечернем собеседовании по поводу работы. Меня не взяли, представляешь? Совсем обнаглели… — Джин не успел договорить, так как его перебили. Но не его отец. — Извините, вы Ким Сокджин — сын Ким Мунсо и Ким Инха? — чужой, почти что безразличный голос незнакомца. — Д-да… Джин физически почувствовал, как его сердце болезненно сжалось в плохом предчувствии. Его руки мелко задрожали, а в груди поселился такой страх, которого тот не испытывал ни разу в жизни. Только тогда, только в тот чёртов день… — Мне очень жаль, — сухо. Ему не жаль. Совсем. — Ваши родители попали в автокатастрофу. Сейчас они в больнице имени Дженго, их состояние удалось стабилизировать, но ненадолго. Нужно сделать срочную операцию до истечения месяца, иначе исход может быть летальным. Глаза Сокджина в панике забегали по комнате. Он тут же вскочил со своей кровати, нервно метаясь по ней, как сумасшедший. Им овладела паника, душащая и сжимающая до боли горло. Ему так страшно, страшно… — С-сколько? — тихо, неразборчиво. — Извините? — Сколько нужно заплатить? — почти что крича спрашивает Джин, уже заранее зная, что сумма немаленькая. — 10.000.000 вон Киму показалось, что мир пошатнулся. Его рука, держащая телефон, ослабла, от чего гаджет выпал из рук, с грохотом падая на пол. По бледным щекам потекли жгучие слёзы. Хватаясь за волосы, шатен истерично заходится в смехе. Ему так больно, больно… Сокджин валится на пол, плача навзрыд. У него нет таких денег, у семьи нет таких денег. У Джина даже нет работы. У него ничего нет. Ничего.

***

Приехав к нужной больнице, Джин, чуть не забыв заплатить таксисту, быстро вышел из машины, ни на секунду не задерживаясь на улице. Забежав в здание, Ким рьяно подошёл к стойке регистрации. Молодая секретарша, что занималась своими делами, подняла глаза и встретилась взглядом с Сокджином, что казался был поистине безумным. Испугавшись, та резко отпрянула от парня, даже забыв поздороваться. — Здравствуйте! Мне нужен врач пациентов Ким Мунсо и Инха, — чуть ли не со скоростью читки рэпа, проговорил Джин, пугая своей резкостью и без того ужаснувшующу девушку. — Д-да, к-конечно… А вы им к-кем приходитесь? — заикаясь, произнесла слабонервная особа. Возможно, в другой ситуации бы Джин ухмыльнулся и начал смеяться с неловкости девушки, но не сейчас, когда его родители лежат при смерти и им нужна срочная операция. — Родственником. Я их кровный сын. — Хорош-шо. П-пройдите в палату номер 404. Я п-позову доктора Мина. Не дослушав невнятную болтовню секретарши, шатен быстро вызвал лифт и зашёл в прибывшую кабинку, нажимач на кнопку «F». Прибыв по адресу, тот ещё долго стоял возле палаты, не в силах сделать шаг внутрь, но, всё же пересилив себя, он открыл дверь и прошёл внутрь. В глаза ударил ослепительно-белый свет, вызывая неприятные рези в мышцах очей. В кабинете пахло какими-то медикаментами и хлоркой, которой дезинфицировали всё помещение от пола до потолка. В палате было много коек, на каждой из которых висело имя того, кто в ней находился. Пройдя немного дальше, Сокджин остановился возле двух больничных «кроватей» с белоснежными таблицами, где было чёрными графическими буквами написано «Ким Мунсо» и «Ким Инха». Его глаза тут же заслезились, а веки задрожали. Посмотрев на искалеченные лица когда-то счастливых и здоровых родителей, он почувствовал стыд за каждую свою ложь и за каждое своё действие. Ведь когда его родители медленно умирали, истекая кровью в разбитом автомобиле, Джин трахался с грёбаной тихоней, имя которой даже не помнил. Трахался с ней, вместо того, чтобы и вправду пойти искать работу, а не сидеть на шее у родственников. А теперь… — Простите… — судорожно вымолвил Джин, низко кланяясь перед лежащими без сознания родителями. — Простите… Слёзы душили его, но он не позволял им скатиться: ни здесь, ни сейчас. Слишком стыдно, слишком жалко. — Пап, мам, простите… Я такой жалкий, я самое настоящее ничтожество. Я… — голос захрипел, приобретая истеричные нотки. — Я не знаю, что мне делать. Мне нужны деньги, много денег, чтобы спасти вас, но… Я оболтус, у которого нет работы. Нет ничего! Я только и делал, что развлекался, а теперь я понимаю — я на дне. И… Мне правда жаль, — горло сдавило от так и не выпущенных на волю слёз. А они есть, они не высохли, они горячие со вкусом печали и горести. Такие, что и задушить могут… Джин снова поклонился, не зная, как ещё словами выразить своё сожаление. Ему так больно и плохо, что он готов счёты с жизнью свести, но не может. А ещё весь мир уничтожить, но это он сделать тоже не мог. Ким мог лишь смотреть на почти умерших родителей, рыдая где-то внутри себя. — Извините, — негромко прозвучало сбоку. Сокджин поворачивается на голос, замечая, как к нему идёт статный мужчина с чёрными смоляными волосами и такими же тёмными глазами, на одном из которых покоился уродливый шрам. От парня исходила сильная энергетика — пугающая, подавляющая всё живое вокруг себя. Он будто говорил всем и вся: я босс, я власть, а ты — всего лишь жалкое создание, что будет передо мной пресмыкаться. И знал бы тогда Джин как чертовски он был прав. — Вы сын этих пациентов? — кивок в сторону родителей шатена. В голосе врача не было ни капли сочувствия. Лишь сухость. Лишь тотальное безразличие. — Да, я Ким Сокджин. — Знаю, — мужчина внимательно взглянул на младшего, рассматривая того с ног до головы и чему-то ухмыляясь. — Я их врач — Мин Шуга. — взгляд в глаза. Джин мысленно вздрогнул, но виду не подал. Этот мужчина сильно его пугал, вызывая табун мурашек по телу. — Что ж, их состояние стабильное, но в сознание они так и не пришли. Им нужна срочная дорогостоящая операция, — снова эта ухмылка — злая и будто что-то знающая. — Я так понимаю, у вас возникают проблемы с деньгами? — хитрый огонёк на секунду появляется в чёрных очах Шуги, но тот его быстро подавляет, пытаясь изобразить полное безразличие. — Да, верно. Врач Мин тут же улыбается во все 32 и подходит ближе к Сокджину, что сейчас сквозь землю провалиться хочет, лишь бы не находиться больше один на один в помещении с этим человеком. Но старший упрямо не замечает неловкости в воздухе: он подходит к Джину почти что в плотную, слегка наклоняясь к лицу шатена. — Я могу тебе помочь, — просто и легко сказал Шуга, играя свою роль спасателя отнюдь не плохо. Правдободнобно. Джин же, выслушав все условия, просто и легко соглашается. А после просто и легко теряет всё, что у него было: семью, дом и свободу…

***

Его держат взаперти уже несколько дней. А может и месяцев. А может и лет? Руки и ноги были привязаны к металлическому стулу — холодному и жёсткому. Каждая частичка тела шатена отзывалась болью. Все конечности затекли и, казалось, что и вовсе атрофировались за всё то время, что Сокджин провёл здесь. Чувство голода притупилось, играя где-то на фоне общей картины. Сильнее всего парня мучила жажда, которая с каждым часом разрасталась всё больше. Кожа щёк была сухая от всех тех слёз, что пролил Ким, сидя в этой непроглядной темноте, где не было ничего, кроме него. Глаза были красные и опухшие. Ресницы склеились, а общий вид Сокджина больше напоминал зомби, чем человека. Джин не помнит, как точно здесь оказался, зато чётко припоминает врача со шрамом, что соблазнительно пленил его золотой наживой и красивой сказкой о том, что поможет. Что у него есть собственный цирк, в котором не хватает помощника. Что там шикарные зарплаты и жизнь практически без забот. И Джин поддался. Попался на речи искусителя. Пошёл за ним, как ребёнок за матерью. Поверил. Поверил… А теперь он здесь — один, в холоде и сырости сгорает от ужаса и страха того, что будет дальше. А дальше — хуже, вот что точно знает парень. Ведь это не похоже на обычный розыгрыш… Дверь неожиданно открывается. Маленькая дорожка света пробегает по лицу пленника, ослепляя его. Джин морщится, пытаясь разглядеть того, кто решил навестить его, и он совершенно не удивился, когда видит перед собой того самого врача из больницы с каким-то чемоданчиком в руках. Всё такого же статного, важного и безразличного. — Ну и как поживает мой Джин~и? Хорошо спалось сегодня ночью? — издевательски начал пришедший, наклоняясь к лицу Кима. А тому так и хотелось плюнуть в наглую морду ублюдка. С ненавистью смотря на мужчину, Джин лишь молчит, губы сильнее поджимая. — Молчишь… — на секунду Мин застывает, просто смотря в глаза жертвы, но после делает выпад, резко хватая того за шкирку свободной рукой и больно оттягивая того назад. Так, что у Сокджина лицо покраснело, а из уст крик вышел. — Когда я у тебя чем-то интересуюсь, ты должен ответить, тварь! Резко, Мин отпустил бедного парня, от чего тот с грохотом повалился на пол, больно ударяясь головой об бетон. Мир закружился, вызывая тошноту, а в глазах звёздочки заплесали. В ярости Юнги рьяно открывает чемоданчик, как сумасшедший смотря на его содержимое. — Я достаточно наигрался с тобой, игрушка. Теперь пришла пора сделать тебя частью моего цирка, — со злобной ухмылкой прошипел владелец и достал из чемодана шприц с каким-то веществом внутри. Джин крупно задрожал, пытаясь выпутаться из туго затянутых верёвок, но, как и во все предыдущие разы, у него ничего не выходит. Отчаяние завладело им, из-за чего шатен громко заорал, когда Юнги, присев рядом с ним на корточки, слегка сбрызнул содержимое на парня. — Не-ет-т, н-н…е надо! — жалкие попытки Сокджина вразумить чаловека перед ним. Но не получится. Он псих. Ему плевать. — Не бойся, милый Джин~и, это всего лишь сильно действующий наркотик, что позволит тебе забыть обо всём, что было до. Ты будешь помнить лишь меня и этот цирк. Ты станешь моей полноценной игрушкой и семьёй… Ты же хочешь этого, я знаю, — заворожённо лепетал сумасшедший, в возбуждении закусив губу. — Нет, п-пожалуйста! Я с-сделаю, что угодно-о! Что в-вы хотите? — Я хочу, чтобы ты стал моим помощником. И для этого тебе следует забыть свою прошлую жизнь. — Н-но как же р-родители? В-вы же об-бещали м-мне! — Джин сорвался на крик, от чего тут же получил пощёчину. На щеке появился красный след от огромной ладони Мина. — Заткнись, тварь! Я даю тебе шанс, так как ты мне нравишься, а ты смеешь мне затирать что-то про своих ёбаных родителей! Просто заткнись! — Юнги с яростью посмотрел на Сокджина, бьющегося в настоящей истерике. Недолго думая, Мин ввёл иглу под кожу и вылил всё содержимое в пульсирующую вену младшего. — Вот и всё, — тихо усмехнулся брюнет, вставая с пола. Понаблюдав за своей жертвой, что сейчас зашлась в конвульсиях и судорогах, Юнги радостно улыбнулся и вышел из помещения, не забыв с собой чемодан. Его план как всегда удался. Полиция не будет искать ни самого Юнги, что притворился врачом Мин Шугой, ни Кима. Всё благодаря хорошим связям. Он поистине может считать себя гением. Только вот Мин Юнги не знал, что случайно перепутал два вида наркотиков и взял не тот, что нужно было. Он не знал, что вколол Сокджину обычный наркотик, который никак не влиял на память. Он не знал, что его жертва на следующее утро будет всё помнить. Он не знал, что она притворится, будто это не так. Он не знал… И не узнает. Джин сохранит эту тайну при себе, пока не найдёт путь, чтобы отомстить Юнги за всё, что он ему сделал. И за всё, что тот у него отнял.

end flashback