Circus

— Тэхён! — протяжный крик эхом разносится по округе района, отдаваясь в голове гулкой болью. — Тэхён! В темноте, вокруг полуразрушенных старых многоэтажек, прищуриваясь, бежит блондин. Ему холодно, ему страшно; он не понимает, где он, почему он ищет своего брата здесь; он ничего не понимает… — Тэхён! Умоляю, отзовись! — надрывно кричит парень, срывая голос. Но ему никто не отвечает. Устало, парень падает на землю, обхватывая себя двумя руками. Страх за себя и брата липкими щупальцами обхватил его с двух сторон, крепко держа в оковах. На него медленно накатывала истерика вперемешку с панической атакой, от чего блондин обеспокоенно задышал, хватаясь двумя руками за шею и сдавливая её. — Умоляю! Умоляю… — тихо лепетал он, стараясь успокоиться. Слёзы начали душить его. Они скатывались по щекам, падая на сырой асфальт. Из глотки доносились хрипы и жалкие всхлипы. В данный момент он чувствовал себя ничтожесвом, не способным позаботиться даже о своём самом любимом человеке — его Тэ-Тэ. — Т-тэхён… Мой Тэ-Тэ… Г-где же ты? В ответ снова лишь молчание. — Не молч-и-и-и! — надрывно заорал парень, задыхаясь от собственных эмоций. В сердцах он истерично забил руками, вставая с мокрой дороги. Хлесткие удары «разбивали» воздух, создавая неприятный тихий свист. Пытаясь выплеснуть все накопившиеся эмоции, он, не жалея себя, махал руками, пока случайно не зацепелся глазами за исшарпанную вывеску «CIRCUS». Его красные после слёз очи расширились от удивления. Этот цирк показался ему до боли знакомым. Этот цирк показался ему до ужаса отвратительным… Громко сглотнув в миг ставшей вязкой слюну, он осторожно попятился назад, не веря уставившись на слегка потрёпанный шатёр перед ним. Панический страх завладел им. — Это… не… возможно… — как сумасшедший повторял парень, надеясь, что всё это лишь плод его больной фантазии. Но нет: шатёр по прежнему величественно стоял перед ним, будто насмехаясь над его ничтожностью. Вдруг, в нос блондина ударяет отвратительный запах металла, обволакивающий его с ног до головы. Желудок блондина сжался, грозясь вывернуть всё содержимое наружу. Такое чувство, будто бы вся эта местность провоняла кровью и слезами. Эта местность — место страданий. И теперь, чувствуя отчётливый запах крови и разложений, напуганный парень это понимал. Мысленно пытаясь успокоиться, Чимин зажал рот и нос рукой, сдерживая рвотный позыв, подступивший к самой глотке. Но это сделать ему не дали, потому что впереди появилась знакомая и родная фигура брата, облачённая в чёрную одежду. Тёмные, как сама тьма, слегка вьющиеся волосы младшего брата умиротворённо покачивались на слабом ветру. Тэхён смотрел на блондина и в его взгляде таких же чёрных, как его волосы, очей нельзя было разглядеть прежнего светлого Тэ-Тэ. Сейчас он казался пугающе спокойным. Взрослым, наученным, что жизнь — штука тяжёлая. Он смотрел на старшего брата без эмоций, так, словно и не узнавал его вовсе. Хотя может так оно и было… — Тэхён~и?.. — Чимин осторожно произнёс его имя — тихо и нежно, как делал это всегда. А младший же лишь всё также безразлично стоял рядом с цирком, не моргая смотря на блондина. Его рука неожиданно тянется за чем-то в задний карман джинс, после чего тот достаёт заряженный пистолет, направляя на собственного старшего брата. На лице Тэхёна тут же появляется тень улыбки, когда резким движением он спускает курок, медленно прицеливаясь в свою жертву. У Чимина сердце в пятки уходит и глаза расширяются. Он не понимает. Он не верит. Он не хочет верить. — Тэ?.. — тихо шепчет старший, медленно поднимая руки вверх, как делают все преступники при виде полицейского пистолета в клишированых детективах. — Ты должен умереть, мышонок, — безразлично и сухо бросает Тэхён, выстреливая. Удар в грудь. Боли нет. Страха тоже. Лишь кровавое пятно, разрастающееся по одежде Чимина. Лишь удаляющаяся недосягаемая тень брата. Лишь темнота.

***

Судорожный вздох. Чимин резко открывает глаза и садится в кровати. Его тело мелко подрагивает от пережитого во сне ужаса. По лицу стекают капельки пота, идя по подбородку дальше. Вся одежда прилипла к телу, неприятно обдавая жаром и так разгорячённую плоть парня. Тяжело дыша, блондин тихо чертыхается, ладонью проводя по потному лбу. Эти кошмары преследует его уже четвертый день с момента ухода из того грёбаного цирка. Они возвращаются к нему каждую ночь, раз за разом пугая его новыми сценариями своей смерти, в которых всегда фигурирует он — шатёр из забытого района. А теперь там появился и его брат… — Мать твою… — раз за разом повторяет Пак, качаясь из стороны в сторону, словно сумасшедший. В ушах всё ещё стоит тот громкий выстрел, пуля которого пронзила тело Чимина за считанные секунды. В носу остался отвратительный запах крови, а перед глазами — его Тэ-Тэ — безразличный и безжалостный. — Боже… — тихо шепчет Пак и включает светильник рядом со своей кроватью. Сейчас ему было страшно до чёртиков, но Чимин пытался успокаивать себя мыслью о том, что он в любом случае туда больше никогда не вернётся: он не согласится на предложения владельца цирка, как бы сильно не нужна была ему работа! А она действительно была ему нужна. Всю последнюю неделю, с момента пропажи младшего брата, Чимин места себе не находил: он очень переживал и страдал, изводя себя этим до панических атак и истерик как только оказывался в пределах квартиры. Именно поэтому он решил, что будет искать дополнительные подработки, лишь бы не появляться дома до самого вечера, а иногда, даже и глубокой ночью, ведь нахождение здесь было для него морально тяжело. Но с подработками ему не везло… Блондина либо и вовсе не брали на работу, либо на короткий срок, увольняя уже через один день. Но несмотря на это, Чимин не сдавался, пытаясь найти что-нибудь ещё, поэтому даже сегодня, в 8 утра, он пойдёт на собеседование, надеясь, что хоть там его оценят как хорошего сотрудника. Слегка успокоившись, Пак всё же решает выпить лёгкое успокоительное, чтобы последние часы сна он мог провести без ночных кошмаров. Высыпав себе на ладонь одну небольшую таблеточку из рядом стоящего пузырька, Чимин запивает её стаканом прохладной воды и расслаблено выдыхает. Смотрит на экран телефона, видя, что сейчас на часах 5 утра. Значит, он может поспать ещё немного перед тем, как вновь начнётся тянуться беспокойный будний день.

***

— Почему эта блядская игрушка не соглашается? Разве ему не нужна работа? — в стену полетел стул, вдребезги разбиваясь на щепки. Тяжело дышащий от гнева Юнги, безумно смотрит на двух присутствующих в подземной комнате. Его руки, исцарапанные от многочисленных ударов стулом об стену, дрожат. Причёска, что ещё недавно была красиво уложена, встала дыбом, неаккуратно рассыпавшись по периметру головы. Сейчас владелец цирка больше походил на сумасшедшего психа, сбежавшего из больницы, чем холоднокровного босса сей конторы. — Блядская игрушка! Блядский Пак Чимин! Ненавижу, чёрт бы его побрал! В стену полетели фарфоровые статуэтки, когда-то украшающие бортики некого «трона» Мин Юнги. Их осколки полетели во все стороны, образуя на полу замысловатые рисунки: красивые, но опасные. Грубо выругавшись на корейском, брюнет судорожно выдохнул, повёл плечами и сел на свой персональный мраморный стул, занимающий много места в подземном помещении. Прикрыв глаза, он откинулся на спинку, расслабленно вытягиваясь в пояснице. Сокджин, что практически не дыша стоял напротив главного во время его тирады, хотел было заговорить с ним, но тут же заткнулся, прикусывая внутреннюю сторону щеки: ещё не хватало, чтобы с ним поступили также, как со стулом и статуэтками… Чон Чонгук, лежащий в ногах брюнета, также молчал, ласково поглаживая коленки Юнги и улыбаясь от удовольствия во все 32. Чёртова собачонка… Верная, как сучка. — Джин~и — спокойно начал Мин, резко открывая чёрные очи. — Почему он не приходит? Чем он занят все эти четыре дня? — Он всё ещё ищет работу, босс. — Ищет работу?.. — короткий смешок. — Ищет работу, значит? — пауза, как затишье перед бурей. — И что же, получается? — Нет, пока не получается. И не думаю, что получится. Я делаю всё, чтобы ни одна контора или же кампания не взяла его под своё крыло. Юнги, что всё это время казался безразлично-спокойным, тут же заливисто смеётся. Его рука ложится на тёмную макушку собачки-Чона, начиная ласково поглаживать её, от чего второй заходится тихим стоном удовольствия. Настроение владельца явно улучшилось… — Джин~и, Джин~и, даже если бы его кто-то и нанял, то я бы и сам с лёгкостью избавился от них… Сокджин тихо сглатывает, точно зная, что Юнги не шутит. Юнги не умеет шутить… Рука, нежно ласкающая Чонгука, который уже был готов провалиться в экстаз только от этого, забирается в волосы младшего, несильно сжимая их. Мин будто показывает, что не врёт, говоря обо всём этом. — А что касается моего мышонка… Так это просто! — пальцы, сжимающие волосы «питомца», усилили хватку. — Сделай так, чтобы он прибежал в этот цирк. Иначе я убью его… — Юнги резко дёргает волосы Чонгука на себя, заставляя того посмотреть ему в глаза. — Ты же хочешь мне помочь, милый? Огромные глаза Чона тут же засветились преданностью к своему хозяину. Он, не раздумывая, закивал, облизывая губы. Чонгук любил своего босса. Чонгук любил убивать. — Да, я понял вас! — кланясь, откликается Сокджин. — Хорошо, — Мин делает паузу, а после задают ещё один волнующий его вопрос: — Как обстоят дела с нашим Тэхёном? — его глаза наполняются интересом. — Всё отлично, босс. Благодаря связи с Хосоком, о местонахождении Пак Тэхёна полиция даже не догадывается. Зато полиция теперь знает о неком Ким Тэхёне, который работает у нас в цирке. Юнги довольно улыбается: — И что же, они ничего не подозревают? Не хотят проверить нашего Ким Тэхёна? — Нет, босс. Хосок-хён хорошо выполняет свою работу. Полиция не патрулирует наши края, словно их и не существует. Так что это невозможно! Да и фамилии не совпадают, а «Тэхёнов» на весь Сеул море, так что никаких подозрений нет. Ухмылка Юнги становится ещё шире. Их очередную жертву полиция так и не может найти. Но возможно скоро всё изменится, приобретая интересный поворот сюжета, ведь их новая жертва — Пак Чимин — старший брат Тэхёна. — Я хочу увидеть этот цирк…

***

Очередное совещание закончилось неудачей: Чимина вновь не приняли на работу. Идя в мрачном настроении на автобусную остановку, блондин всё думает о странности всей сложившейся ситуации: он молодой парень, у которого нет каких-либо серьёзных физических или психологических болезней; он дружелюбен и приветлив, всегда вежлив с нанимателями, не выпячиваясь и не переча тем — тогда почему его отшивают в каждой даже мелкой фирме? Разве им не нужны молодые работники? Это всё казалось Паку чудным, будто каждый работодатель знал о неком 20-ти летнем Пак Чимине, которого нельзя ни при каких условиях нанимать на работу. Блондин так и видел свои фотографии в каждом офисе Сеула с подписью ниже «Не нанимать!» Даже если парень приходил наниматься по объявлению, то в начале на него смотрели долго и пристально, а потом и вовсе отмахивались, говоря, что уже кого-то взяли. Разве это не странно?.. Подходя к небольшой остановке, которых в Сеуле сотни, он устало садится на скамейку, подпирая голову рукой. Его взгляд потерянный, смотрящий куда-то вдаль. Внутри них словно буря эмоций, в которых явно проглядываются смятение и грусть. Чимину больно так, что плакать без конца хочется и орать на весь мир, как резанный, но он держится оловянным солдатиком. Ради себя, ради брата… — «Полиция так и не может найти Тэхёна, словно его и не существовало…» — закрыв глаза, подумал он. Глаза тут же заслезились, а нос предательски защипал. Ресницы задрожали, от чего Чимину пришлось закрыть лицо руками в жалкой попытке успокоиться. Он не должен плакать, он не должен страдать. Тэхён жив, его Тэ-Тэ жив, и он найдётся. Обязательно найдётся. Он же жив, правда?.. Правда же? Судорожно дыша в свои ладони, Чимин вдруг услышал осторожные шаги: кто-то тихо присел рядом. Боясь того, что кто-то увидит его покрасневшие глаза, Пак продолжил сидеть в таком положении, не двигаясь. Но видимо незнакомец был очень любопытным: даже сквозь небольшие щелки в «самодельном домике из ладоней» Чимин увидел как чья-то тёмная макушка приблизилась к нему, пытаясь рассмотреть лицо блондина. — Извините, вам плохо? — голос сбоку. Приятный, бархатный. Влекомый нежной и ласковой интонацией мужского голоса, Чимин отрывается от своих рук, осторожно, почти пугливо, смотря на симпатичного шатена, слегка старше, чем сам Пак. Его аккуратная бледная кожа поблёскивала в лучах солнца, а выразительные глаза цвета коньяка с любопытством рассматривали лицо блондина, только вот было такое чувство, что незнакомый парень напротив уже знал Чимина лично. — Ваши глаза красные. Вы плакали? — продолжает тихо шатен, слегка улыбаясь. Чимин хочет ответить, но не может. — «Этот парень слишком… обаятельный…» — поражённо думает Пак, мечтая дать себе хорошего леща, потому что не стоит так пялиться на первого встречного мужчину, какой бы он ни был. — Вы слышите? — А… Да… — мысленно Чимин уже себя похоронил. Заживо. — Я-я в порядке. На время повисло молчание. Паку стало настолько неловко, что он отвернулся, пытаясь не поглядывать на рядом сидящего шатена, что всё ещё не отрывал очей от младшего. — Я Ким Сокджин, — снова раздаётся голос сбоку. Чимин удивлённо поворачивается на названого Сокджином: не каждый день в Сеуле можно встретить такого дружелюбного человека. Это даже подозрительно. — Приятно познакомиться. Пак Чимин. — Я знаю. Чимин словно из мира выпал. Откуда он, чёрт возьми, знает его имя? Кто он? Зачем начинает эти странные разговоры? Почему так дружелюбен? — Паку было не понятно. Паку было страшно. Холодная, как лезвие ножа, паника овладел блондином. Он быстро встал, с подозрением глядя на Кима, что лишь лукаво улыбался и следил за реакцией Чимина, как за увлекательным кино. Ему явно нравилось то, как Пак быстро задышал своим маленьким носиком и мелко задрожал, услышав, что о нём знает «некто». Но как только младший медленно попятился назад, всё также не отрывая взгляда от шатена, тот осторожно встал, делая шаг на встречу Чимину. — Не подходите! — истерично завопил блондин, случайно врезаясь в металлическую перегородку остановки. Как специально, в обычно оживлённых улицах города сейчас никого не было. Закатив глаза, Джин быстро подошёл к Паку, осторожно хватая того за руку. Практически нежно, как с фарфоровой статуэткой, шатен приблизил его к себе, заглянув в глаза напротив, наполненные страхом. Когда-то он был таким же: напуганным и непонимающим, откуда знает его имя грёбаный владелец цирка… — Успокойся, Чимин, я тебя прошу. — Откуда? Откуда?! — Чимин не успокаивался. Скорее наоборот, распалялся с каждой секундой. — Чимин, я ничего тебе не сделаю. Только не я… — тихо добавил Джин в конце, надеясь, что Чимин этого не услышал. — Я, нет… Мы хотим тебе помочь. Тебе же нужна работа? Владелец цирка всё ещё готов нанять тебя к себе. Услышав это, Чимин ещё больше занервничал.