Double Trouble

      Итан лукавил, когда говорил, что с ним всё в порядке. В порядке не было, хотя бы потому, что глупый организм глупого омеги вступил в диссонанс с рациональным мозгом. И дело было вовсе не в Томасе, Вик или даже Дамиано (хотя в нем всё же чуть больше).       Он говорил правду, когда убеждал Томаса, что не стыдится омежьей природы. С тех пор, как Итан впервые испытал прилив течки и испугался, прошло достаточно времени. И возле него как нельзя кстати оказались те люди, которые убедили его в той самой нормальности, в том, что в желании быть рядом с кем-то, когда гормоны сбивают с ног и превращают почти буквально в другого человека, ничего плохого нет.       Проблема была в самом Итане. Которому с трудом удавалось убедить себя, что в их странных отношениях на четверых нет ничего дурного, что он не делает плохо никому из их компании. Он любил их всех, правда, но все же мозг, в который на подкорку была вшита установка, что отношения должны быть на двоих, расслабиться окончательно не давал. Да, у него альфа-отец, который был женат три раза, а романов имел на порядок больше. Да, в их окружении не было ханжей, и никто и никогда бы их не осудил. Но правильным все равно казалось, что нужно соблюдать условности, делить постель, себя, следовало бы с кем-то одним из них, но не с тремя людьми сразу. Из которых один был вовсе омегой. И которого, вопреки всему на свете, он любил больше других.       Тем более, что секс с Дамиано ему нравился. Несмотря ни на что, только ему доверял безоговорочно и совершенно нерационально считал, что в этих альфо-омежьих глупостях нет никакого смысла. Главное ведь не член, не то, чей запах ты жадно вдыхаешь и к чьим рукам ластишься в порыве гормональной бури. Важно то, кто с той стороны. Для Итана было важно, чтобы это был Дамиано. Он был с ним тогда, когда это случилось впервые, пусть и сначала через дверь, потому что Итан был напуган и не хотел ни с кем контактировать. С ним случился первый секс вне течки, и с ним же — во время таковой. С ним было хорошо, комфортно и совсем не страшно, хотя мозгом он прекрасно понимал, что ни Вик, ни Томас ему не навредят. Так в итоге и оказалось, но внутри остался этот стопор, из-за которого он запрещал ставить на себе метки и сцепляться с собой. Ему казалось это ненужным и неправильным. Неуместным. Достаточно были лишь присутствия, и того, что оно могло дать.       Теперь же, все пошло наперекосяк. И это пошатнуло его привычный мир. Мир, который он сам себе выстроил вопреки всему, что знал и что говорили ему другие. И дело было не в самой метке Дамиано — она ненастоящая, не постоянная, а в том, что он вообще его укусил, и Итану это понравилось. От этого ощущения стали ярче. Как если бы он смотрел черно-белое кино, а потом резко добавился цвет. Вся его омежья природа будто встрепенулась и шарахнула по рецепторам и нервным окончаниям чистой нирваной. Это было впечатляюще и пугающе. Прав ли он был, лишая себя всего этого? Он действительно считал это неважным, но сейчас засомневался. И эта сцепка с Томасом. Она была неожиданной, пугающей, болезненной. Он знал, что так не должно быть. Он видел Дамиано во время сцепки, и тому все нравилось. Этого вообще не должно было произойти, вообще-то, Томас свято соблюдал их договоренности. Сейчас Итан не знал, как относиться к случившемуся. Даже сквозь неправильную, вынужденную сцепку оргазм воспринимался ярче, насыщеннее. И ощущения потом были более полными, будто он наконец смог расслабиться полностью, поймать волну, которая то и дело скручивала его внутренности, и выплыть на ней к тихому берегу, где его никто не найдет и не побеспокоит. Он был полностью удовлетворен, чего никогда не бывало в предыдущие течки. Это было странное чувство, и его нужно было обдумать. И сделать это без отвлекающих факторов, вроде тяжелого густого запаха их альф и стелющегося, ластящегося и выпрашивающего ласку Дамиано. Это был слишком убойный коктейль, чтобы он мог рационально решить все для себя.       Вышло так себе. Осознать, включить мозги не получалось — все в итоге приходило к тому, что нет никакого смысла отказывать себе и ребятам в нормальном, полноценном сексе в такие дни. Никто не был против — ни он сам, как выяснилось, ни Томас, ни даже Дамиано, за что Итан переживал больше всего. Не помогал размышлениям запах двух взрослых, близких, родных почти, альф, запах Дамиано, который он обожал до дрожи в коленях, ни собственный, раздражающий почти запах хвои, ни то, что между ног было мокро, а там, где не было — ныл оставленный другим омегой укус. В какой-то момент, как будто бы всё для себя решив, а ещё — почувствовав, как начинает понемногу накрывать новой волной, Итан вернулся было обратно в комнату, но замер на полпути, когда услышал чужие сладострастные стоны, а в нос шибануло ярким запахом апельсиновых цветов. Если бы Дамиано был в норме, не тек, Итан бы подкатился ему под бок, занялся бы сексом с ним, пусть и в присутствии Вик и Томаса, но повторять то, что случилось (а он не сомневался, что все пойдет по похожему сценарию), он был не готов. Просто морально, несмотря на то что даже мыслями практически смирился, что ничего ужасного не произошло.       Переживать новый виток течки в одиночестве оказалось почти невыносимо. Не хватало чужого тепла, объятий, близости, секса, в конце концов. Его бросало в жар и скручивало внутренности. Это было похоже на лихорадку от болезни, и с этим можно было справиться, перетерпеть, но то изматывающее чувство, будто твои кишки накручивают на раскаленный прут просто потому, что внутри до отвращения пусто, портило все. Пришлось пропихнуть в себя несколько пальцев, почти всю ладонь, чтобы хоть как-то облегчить симптомы. Но не хватало прикосновений, запахов, объятий. И даже то, что вся квартира пропахла ими четырьмя, было недостаточно. Он должен был давиться этими запахами, тонуть в них, чтобы хоть капельку стало легче. Чтобы перестало перехватывать горло спазмом. Это твердо стоящий член должен вбиваться в его задницу, а не собственные пальцы с трудом вывернутой под нужным углом ладони. Хотелось вцепиться во что-нибудь, он вытянул руку над головой, схватив что-то мягкое. Как выяснилось — их общая (вообще-то, Томаса, но, кажется, каждый поносил ее по очереди) толстовка. Итан подтянул ее к себе. Она пахла ими. Была мягкой и теплой. Ему не хватало сейчас ни того, ни другого. Кое-как, дрожащими пальцами он натянул ее на себя. Иллюзия объятий. Уткнулся носом в мягкую ткань, втягивая въевшиеся запахи, обернул ладонь вокруг члена.       Оргазм вышел сухим, вымученным и не принес никакого удовлетворения. Сон, который пришел позже, вышел, по итогу, таким же — уснуть удалось только потому, что разом навалилась вся усталость прошедшего дня — от репетиций и концерта, от изматывающей гормональной бури. Стало легче только после того, как ребята проснулись и пришли в кухню, тут же наполняя комнату жизнью, собой, своим желанием позаботиться о нем. После того, как вжался в спину Дамиано, такой родной и любимый, после того, как его обнял Томас, как окутала своим запахом Вик.       Но он все равно сбежал, едва почувствовав, что Дамиано вот-вот накроет по новой. Он хотел нормально проанализировать, поговорить с ними, а не оказаться снова посреди лишающего воли и разума гормонального шторма.       Вик поняла его, придя в гостиную следом, но как-то по своему. Посмотрела грустно, вздохнула тяжело, упала на диван рядом с ним и устроилась между ним и спинкой, уложила ладонь на затянутый тканью толстовки живот и сжала пальцы. Итан ткнулся губами ей в макушку, обнял за плечи, прижимая к себе.       — Ну, и чего ты надумал? — поинтересовалась она. — Ревнуешь Томаса? Или Дамиано?       Итан мягко улыбнулся. Они слишком хорошо друг друга знали, и она не была такой импульсивной как ребята. Зато хватка у нее была, как у питбуля, и если она захотела что-то выяснить, то не успокоится. Вообще-то, Итану это обычно нравилось, но сейчас он еще не был уверен, что готов обсуждать свои чувства.       — Что? Нет. То есть, они же всегда это делают, правда? Какой смысл?       — Ты мне скажи, — пожала она плечами. — Это у вас какие-то странные омежьи штучки. К тому же, раньше вы ни разу не совпадали.       Итан фыркнул ей в волосы. Разве то, что у них с Дамиано странно? Чем это отличается от того, что они делают с Викторией или Томасом? Кроме течек, естественно. Впрочем, во время гона, эти двое, как на взгляд Итана, были ничем не лучше их с Дамиано.       — Всё в порядке, — попытался заверить ей Итан, на что Вик только закатила глаза и сжала пальцы на боку чуть сильнее, щипая.       — Эту хуйню ты Томасу нести будешь. Терпел приступ в одиночестве, да? Итан, это плохо, сам же знаешь.       — Нет, я…       — Ага, и потому что “нет” тут всё пропахло тобой насквозь, пиния ты моя, — проворчала она.       Изогнулась, чтобы вылезти у него из под бока и нависла сверху, мягко погладила кончиками пальцев ему висок, легонько дернула за выбившуюся из пучка прядь.       — Я ещё ночью поняла, но решила, что толку все равно не будет, только заупрямишься сильнее. Детка, ни я, ни Томас не посягаем на твое ранимое сердечко. И даже на твою задницу, если мы о сексе. Но это не значит, что ты должен оставаться один, понимаешь? Ты мог позвать меня. Постелили бы в комнате Никки. Дамиано бы прекрасно пережил это, а я бы и пальцем тебя не тронула, если бы ты не захотел.       Итан нервно усмехнулся — ну да, не захотел бы. Возможно, первые пять минут, если не меньше. Вик, в конце концов, была потрясающе красивой женщиной и не менее потрясающей альфой. Он с трудом представлял, что в мире существует хотя б один человек, который ее бы не захотел.       — Дело не в этом, Вик. Я… Мне вроде как понравилось, но я не уверен на все сто и, я правда возвращался, но вы были заняты Дамиано, и это было неудачное время, — попытался ответить он, но уже на середине речи понял, что выходит совсем невнятно и жалко. — Я не хочу так, вынужденно, хочу чтобы это было мое решение. Понимаешь?       — Нет, — упрямо мотнула головой она. Снова улеглась на него, но руку переложила на бедро, провела от колена почти к паху, остановилась только возле кромки толстовки. — Нет, Итан, я не понимаю. Не понимаю в чем проблема попросить помощи, когда она нужна. Не понимаю, почему то, что ты любишь Дамиано, должно означать, что тебе будет плохо.       — Вик…       — Что? Ещё скажи, что не влюблен по уши в этого кошака, и что у тебя прямо сейчас ничего не болит. Или тебе было плохо вчера с Томми? Сам же только что сказал, что тебе понравилось. Ну, детка, давай уже разрешим эту драму, пока кое-кто слишком занят. Или мне сходить за ними?       — Нет, Вик, подожди…       Разумеется, она его не послушала. Упрямая, резкая, она стекла с дивана так быстро, что Итан не успел её удержать. Исчезла в дверях кухни, чтобы уже в следующую секунду заорать:       — Да вы издеваетесь!       Коронная фраза за последние сутки. Итан невольно приложил руку ко лбу, понимая, что разговора, кажется, не выйдет. Да и не хотелось уже разговаривать, потому что да, Вик была права. Ему стоит больше доверять им, привыкнуть уже наконец, что парочек из них не выйдет. Их четверо и всегда будет, так уж сложилось. К тому же, он не лгал, когда говорил, что не ревнует Дамиано или Томаса — ему и впрямь всё это казалось нормальным. Просто…       — Так, — Вик снова завалилась рядом с ним, на этот раз почти полностью и теперь смотрела прямо в лицо, сверкая северными глазами. — На чем мы там остановились? Ах да, на том, что я тебя люблю, Томас тебя любит, а Дамиано вообще с ума сходит даже по стулу, на котором ты сидел. А ещё от тебя уже очень сильно пахнет, так что давай, озвучивай уже свое решение, чтобы потом нам всем не пришлось неловко прятаться по углам друг от друга. Оставить вас наедине с Дамиано, когда он натрахается? Его сейчас надолго попустит, уверяю.       — Нет. То есть да. Черт! — выругался Итан. — Останься. Я хотел бы остаться с Дами наедине, но не сейчас. Ты права, меня скоро тоже накроет.       Он немного помолчал.       — Это было отвратительно, — тихо пожаловался Итан через какое-то время.       — Тебе не нужно быть одному, — повторила Виктория, крепче обнимая его. — Так чем мы займемся?       — Не знаю, от тебя вкусно пахнет, — он повел носом, втягивая ее запах — солнца и морозной свежести одновременно, склонился ниже.. — Я бы хотел… почувствовать тебя. Можно?       — Ха, спрашиваешь! — фыркнула Вик. Чмокнула его в кончик носа и перебралась в угол дивана. Обычно не слишком утруждавшая себя одеждой, сегодня Вик отчего-то решилась вырядиться в неприличную по своему виду шелковую сорочку, не прикрывающую ничего из того, что должна была и выглядело это, признаться, ещё более соблазнительно, чем если бы она была полностью обнажена. Хотя, кажется как раз в этом и был смысл женского нижнего белья.       Зрелище, признаться, возбуждающее, — Вик была красивая, соблазнительно, лукаво поглядывала на него из под челки и игриво манила к себе пальцем. Итан послушно перетек к ней и с удовольствием ткнулся в шею. В волосы тут же вплелись ее пальцы, мягко погладили затылок. От этой ласки, а может, так и не случившегося накануне оргазма, его повело, захотелось податься навстречу этой руке, прижаться сильнее, успокоить дрожь внутри об неё, об её тепло. Вик все так же мягко подтолкнула его вниз, к своему животу, а ниже Итан сполз уже сам, с удовольствием приникая губами к бедру, гладкому и нежному. Он обожал эту разницу в ней — то, как прячется за женственной фактурой сильная и суровая альфа. Она создала их группу, держала их всех в своих руках, а он сейчас держал её в своих.       Здесь, в непосредственной близости от ее лона, запах альфы был еще сильнее. Итан невольно втянул аромат и голову повело. Он снова прижался губами к нежной коже бедра, на этот раз выше, ближе к самому сокровенному. Лизнул складку бедра и, наконец приник между. Виктория громко выдохнула над ним и шире раскинула ноги. Итан поцеловал мигом повлажневшие губки, раздвинул их языком, пробуя на вкус выступивший сок. Втянул в рот клитор, заставив Викторию судорожно забиться и вцепиться рукой ему в волосы. Он повторил маневр, посасывая комочек плоти, а потом вновь прошелся по нему языком, наслаждаясь раздавшимися стонами. Виктория несильно тянула его за волосы и царапала ногтями кожу головы, поощряя продолжать. Ему пришлось воспользоваться пальцами, чтобы помочь себе доставить ей столько удовольствия, сколько она заслуживает. Собственный член болезненно дернулся, ободренный сладкими звуками и терпким вкусом, щедро выплеснувшимся ему на язык.       Все-таки перетерпеть прилив течки в одиночестве, действительно было плохой идеей. Его тело от близости альфы моментально сделалось слишком чувствительным. Мягкая и пушистая изнутри толстовка, сейчас, когда задевала соски, она казалась сущей наждачкой. Член, к которому уже прилила кровь ощущался воспаленным, казалось, прикоснись, и он закричит от боли. А внутри все так сжималось и пульсировало, что первая порция смазки буквально выплеснулась из него, прежде чем равномерно потечь по обнаженным бедрам. Именно это вкупе казалось теперь куда более стыдным, чем если бы вчера он просто пришел к ним в комнату.       — Какой вид, — хрипло раздалось сзади, и Вик придержала его голову, останавливая.       Голос Дамиано был слишком сытым и ленивым, и это не было желанием присоединиться, скорее, просто констатацией факта. Мигом захотелось деться куда-нибудь, ну или хотя бы прикрыться, но Дамиано оказался быстрее. Итан почувствовал, как чужие горячие руки оглаживают его бока и еще сильнее свигают и без того уже задравшуюся на поясницу толстовку. Под ухо ткнулся сначала нос, а потом и теплые губы, заставляя шумно выдохнуть между ног Вик. Она на это вздрогнула и тихо застонала, сильнее сжала волосы в своих пальцах, толкнулась бедрами навстречу. Дамиано за спиной улыбнулся на это, обнял, пропихивая руку под живот. Небольшая ладонь тут же поползла вниз, к лобку, к члену, и Итан вздрогнул заранее, но ладонь почти тут же скользнула обратно, только уже под ткань толстовки, замерла на напряженном животе.       — Преступление — прятать такое тело, — пробормотал Дамиано у него за спиной. Переместился вперед, мягко коснулся губами лба, а затем языком — губ, слизнул вкус Вик, прежде чем вернуться к своему занятию. — Давай, помоги мне, детка.       Итану пришлось оторваться от Виктории и поднять руки, чтобы Дамиано мог стянуть толстовку полностью. Краем глаза он увидел, как одежда приземлилась где-то на другом конце дивана. Возмутиться не успел, да и не хотел — Дамиано еще раз прошелся ладонями по бокам, на этот раз поглаживая уже голую кожу, по которой тут же побежали мурашки. Итан качнулся вслед за исчезнувшими ладонями. Прикосновений катастрофически не хватало. Но Дамиано уже сменил сферу интересов и забрался на диван рядом с Викторией, потянулся к ней за поцелуем, так, что Итан видел теперь его влажную, покрасневшую, растраханную задницу со следами томасовой ладони и подсыхающей спермы. Зависнув на этом откровенном зрелище, он бесконтрольно потянулся рукой, мазнул пальцами по бедру, собирая белесый след, на что Дамиано мигом подался навстречу, сочтя за ласку.       — Эм-м, Дамиано… — позвал он. — Вы с Томасом не предохранялись?       Дамиано обернулся к нему и глупо моргнул. Он видел за его все еще немного поплывшим взглядом сложный мыслительный процесс, но результатом стало только еще одно моргание. Наконец он пожал плечами, потом вдруг засуетился и слез с дивана, извернулся, будто силясь разглядеть собственный зад, и в итоге повернулся к ним спиной.       — Раджи, ты охуел?! — приподнялась на локтях и закричала Вик, когда оценила всю открывшуюся картину. — Так…       — Я в душ, — мигом сориентировался Дамиано, которому стать жертвой гнева Виктории явно не хотелось. Только к нему наклонился, чтобы снова мягко поцеловать, тихо спросить в самые губы: “Ты как?” и, получив невнятное движение плечами — Итан и сам не знал, как он, — метнулся обратно к двери.       Чуть не столкнулся с Томасом, которого тут же приметила Вик и гневно сверкнула глазами. Она дернулась было тоже, желая встать, но Итан придержал её за бедро, царапнул короткими ногтями — он не хотел сейчас, чтобы кто-то ссорился. Она послушалась было и даже снова толкнулась бедрами навстречу его губам и языку, но потом вновь потянула за волосы, заставляя оторваться.       — Весь настрой к черту, — проворчала она.       — Вик, — послышался от двери голос Томаса.       — А с тобой я вообще не разговариваю, — она выбралась из-под Итана, поднялась с дивана и, ухватившись за его запястье, потянула его за собой. — Идем, ты заслуживаешь лучшего обращения.       Она увела его в комнату, где, несмотря на распахнутые окна, все еще полностью не выветрился запах их четверых. Куда более концентрированный, чем в гостиной или на кухне, из-за чего голову тут же повело, а внизу живота неприятно заныло. Но кровать была и вправду удобнее и просторнее дивана. Вик помогла ему забраться на свежезастеленные ею после завтрака простыни и притянула к себе для, на удивление, нежного поцелуя. Обычно, когда злилась, она была куда менее аккуратной. По предплечьям прошлись ее совсем крошечные, по сравнению с его, ладошки. Огладили напряженные плечи, бока, спину. Под ее ласками Итан потихоньку расслаблялся и успокаивался. Растекался, отдаваясь на волю своей альфы. Она не даст буре захлестнуть с головой, позволит остаться на плаву.       Возбуждение, ослабшее из-за так и не случившейся ссоры, накатило вновь. Из задницы текло, пачкая яички, бедра и простыни. Его навязчивый запах стал сильнее. Он видел как у Виктории широко, хищно даже, раздуваются ноздри, когда она учуяла этот аромат. Она стала нетерпеливее.       Он сам уложил ее спиной на постель и снова потянулся к ее лону, толкнулся двумя пальцами внутрь, собирая влагу. Сжал ладонью аккуратную маленькую грудь, заставляя выгнуться ему навстречу. Виктория застонала громко, потом вдруг взрыкнула и дернула его, роняя на себя.       — Хочу почувствовать тебя всего.       — Да. Да, конечно, сейчас, — забормотал он, с неохотой отстраняясь. По счастью, ненадолго — полугодовой, наверное, запас резинок уже был выпотрошен прямо на тумбочку. Раскатав презерватив по члену, Итан наклонился, чтобы поцеловать её, поинтересовался: — Готова?       Вик в ответ только закатила глаза и повела бедрами, намекая, чтобы шевелился уже. Ну да, и впрямь стоило — от возбуждения, от желания ощутить её жар, едва ли не потряхивало, и он переживал, что не продержится достаточно долго, чтобы доставить ей удовольствие. Она выгнулась, когда Итан толкнулся в неё, входя в пару движений на всю длину, царапнула ногтями его плечо и забросила ноги на талию, подтолкнула пятками в поясницу, поощряя.       Итан подался назад, вышел не сильно и снова толкнулся вперед, выбивая из нее стон. Качнулся снова. Виктория редко позволяла им с Дамиано действовать самостоятельно, чаще предпочитая быть сверху и контролировать все самой. С Дами, кажется, вообще никогда. Она казалась такой маленькой и хрупкой под ним, насаженной на его член. Итан старался двигаться плавно, просто быстрые мелкие толчки, чтобы не навредить ей, хотя хотелось пару раз выйти целиком и вбиться одним слитным движением до упора, сильно и размашисто. Вряд ли она хочет почувствовать себя насаженной на кол, что совсем просто сделать с его размерами.       Виктории, видимо, все нравилось. Она мягко подавалась бедрами ему навстречу, прижималась сильнее и легонько царапала его спину ногтями. Каждое прикосновение ощущалось слишком сильно, слишком нужным, как прохладная вода по раскаленной на солнце коже. Он приподнялся на локтях, чтоб поцеловать ее. Виктория приоткрыла губы и скользнула языком ему в рот. Они на пару мгновений устроили борьбу, но в итоге он уступил, позволяя перехватить ей инициативу. Оторвавшись, чуть выпрямился, чтобы видеть ее целиком. Ее приоткрытый в стоне рот, ее вздымающуюся грудь.       Вик потянулась руками к нему. Снова скользнула по плечам, погладила мышцы на груди, легко царапнула и сжала соски. Итан вскрикнул. Слишком, слишком чувствительно. Он болезненно застонал, зажмурился, выгнул спину и невольно толкнулся сильнее. Вик в вцепилась предплечья, то ли пытаясь придержать, то ли просто привлекая внимание. Он глянул на неё, прошептал одними губами “извини”, но, видимо, не угадал, потому что в следующий момент она снова потянула его на себя, укладывая почти полностью, и накрыла губы своими. Принялась целовать аккуратно и нежно, но Итан чувствовал, как она возбуждена, как она сама хочет ярости и страсти, к которой привыкла. Просто подстраивалась под него, и это, признаться, даже обижало. За нижнюю губу укусил он её сам, сильнее двинул бедрами и подхватил под спину, когда она подалась навстречу. Вик застонала на это, оторвалась от его губ, чтобы в следующий момент коснуться ими шеи, и почти сразу же цапнула зубами. Итан снова вскрикнул. По телу прокатилась жаркая волна, смазка потекла сильнее, но шею под ее зубами было больно.       Кровать сбоку от них прогнулась и слабо пахнуло цитрусовыми. Виктория зашипела рассерженной кошкой, почувствовав запах Дамиано. Тот не обратил внимания. Притерся ближе, погладил его ласково по спине. Слишком нежно на контрасте с включившей собственничество Викторией, вновь вонзившей ногти ему в кожу. Поцеловал между лопаток. Спустился ниже, к самой пояснице, изгибаясь в одну из этих своих нечеловеческих поз. Итан даже замер, ожидая, что он сейчас полезет ниже, но Дамиано, будто прекрасно знавший, что сейчас с ним происходит, вернулся обратно и, отведя совсем уже растрепавшиеся волосы в сторону, коснулся губами шеи прямо по укусу Вик.       — Подожди, — срывающимся голосом попросил Итан, чувствуя, что не может больше. — Подожди, Вик должна…       — Ничего она не должна, — ворчливо ответил Дами. — Тебе должно быть хорошо, а она делает тебе больно. Иди сюда.       Он мягко потянул его в сторону, разворачивая к себе. Поцеловал нежно-нежно, так что Итан тихо всхлипнул в поцелуй. По щеке прошелся большой палец, поглаживая, будто собирал невидимую слезинку. Дамиано еще раз чмокнул его в губы, потом в скулу, потом просто потерся носом о его лицо. Итан улыбнулся.       — Да вы издеваетесь, — разочарованно и возмущенно одновременно застонала Вик и попыталась отстраниться.       Дамиано не дал — надавил ей ладонью на живот, прижимая к постели, повел ниже, к лобку и двумя пальцами сжал клитор. Вик вскрикнула, расслабилась, а потом, когда он повторил, снова и снова, бурно кончила, громко застонав и сильно сжавшись на итановом члене. Почти невыносимо, перед глазами даже потемнело немного от этого давления, от того, как по телу будто тысячи искр пробежались.       Итан вцепился в Дамиано обеими руками, обвил их вокруг шеи, ткнулся лбом в его плечо, пытаясь перетерпеть эту вспышку из смеси боли, чужого и своего удовольствия. Затылка коснулись его пальцы, распустили пучок, позволяя волосам стечь по спине, в висок ткнулись мягкие губы.       — Всё, иди ко мне, — позвал его Дамиано и чуть подтолкнул в бок, помогая выйти из Вик, тут же сгреб его в свои объятия.       В себя Итан пришел немного, только когда ощутил под спиной прохладные, но уже изрядно сбитые простыни. По крайней мере, сейчас он осознавал, где и с кем, а потому охотно подставлялся под чужие жадные, но нежные ласки. Дамиано то невесомо целовал его, в губы, шею, плечи, даже запястья, за которые ухватился, чтобы прижать их к постели у него над головой. То проходился языком, влажно и немного щекотно, беспорядочно, но от этого ничуть не менее желанно. Когда спустился поцелуями к груди, лизнул все еще слишком чувствительные соски, каждый по-очереди, но ни втягивать в рот, ни прикусывать не стал, зная, что это вызовет болезненную реакцию, скользнул дальше. Снова согнулся в три погибели и подул в пупок, тут же мягко пробегаясь пальцами по дернувшемуся животу. Потерся щекой о все еще напряженный член. Поморщился и стащил с него ненужный больше латекс. Потерся снова, а потом обхватил губами головку. Легко, едва-едва касаясь, лизнул вдоль уздечки и с чмоком выпустил, поднимая на Итана потемневший взгляд. Облизнулся быстрым движением, глядя ему в лицо, и обцеловал бедра, осторожно разворачивая Итана к себе спиной, чтобы продолжить уже на ягодицах. Скользнул языком между, собирая влагу, но отстранился сразу же, как услышал жалобный стон.       — Можно я… — спросил он сбившимся голосом.       Итан кивнул. Внутри все горело, его давно уже захлестнуло волной и очень хотелось почувствовать что-то внутри. Если бы Дамиано не оторвал его от Вик, ее прикосновения и запах помогли бы перестроиться, было бы достаточно того, что он кончит в ней. Теперь же нужно было ещё. Нужно, чтобы кто-то вошел в него, в горящее огнем и до ужаса мокрое нутро.       Он взвыл, когда Дамиано пристроил головку ко входу, мазнул несколько раз вокруг, собирая пахнущую хвоей влагу и легонько толкнулся в него. Итан сжался вокруг, пережидая острую вспышку долгожданного удовольствия. Дамиано успокаивающе гладил его по спине и бокам, по рассыпавшимся везде волосам и, не переставая, целовал, куда придется. Обволакивал своим теплом и горьковато-сладким запахом, вжимался горячей грудью, давил на плечи и бедро, стараясь придержать на месте, потому что вжаться ягодицами в чужие бедра хотелось невыносимо.       — Всё хорошо, — шептал Дамиано в самое ухо, то и дело проходясь по нему языком. — Всё хорошо, моя детка, подожди, нужно подождать. Расслабься немного, отпусти.       Итан плавился от его шепота и прикосновений. Дамиано всегда, когда в его течку им доводилось оставаться вдвоем, был предупредительно-нежным. Не таким, как ожидаешь от него, глядя, как он ведет себя с другими. Он заласкивал его до головокружения, до сорванных стонов, до щемления в груди. С собой он требовал совершенно иного обращения, а Итану дарил свою нежность.       Итан чуть переступил по кровати, устраиваясь удобнее, и дернул бедрами. У него все внутренности зудели от желания. И когда Дамиано наконец-то толкнулся глубже, плавно продвигаясь вперед, он застонал, не испытывая и капли неприятных ощущений. Дамиано на это за спиной выдохнул тоже, чуть крепче сжал пальцы на бедре, будто обозначал — я тут, с тобой, весь целиком. И от этого крыло не хуже, чем от любого секса.       Отреагировала на этот его стон и Вик, о которой, признаться, Итан успел несколько позабыть. Отойдя от недавнего оргазма, она подползла ближе, ткнулась губами куда-то в бицепс. Дамиано рыкнул было на неё, пытаясь отогнать, но Итан мотнул головой, желая, чтобы она осталась рядом. Её тоже хотелось потрогать, ощутить снова её тепло и силу, и он протянул ладонь, чтобы ухватиться за её пальцы. Вик одобрительно муркнула что-то ему возле уха и снова оставила их вдвоем с Дамиано. Не ушла, осталась всё так же рядом, подняв голову, Итан поймал её внезапно мягкий взгляд, втянул носом запах альфы, причудливо перемешавшийся с запахом Дами, но все же его — всего его — он чувствовал куда сильнее, чем её.       Дамиано обволакивал его всем собой. Его руки, казалось, были везде, его запах стал его собственным запахом, его член плавно двигался в нем, то и дело поезжаясь по чувствительной точке внутри. Итан сжимался вокруг него, млел и стонал в голос. Тело словно накопило в себе статическое электричество и вот-вот готово было взорваться от неосторожного движения. Дамиано перехватил его под живот, погладил внизу, вжимая руку чуть сильнее, чем до этого, будто пытался почувствовать сам себя. У Итана от этого давления на низ живота прошла сладкая судорога, от которой застонал даже Дамиано. Он выматерился и потянулся к его члену, поймал пальцами головку, погладил вокруг. От прикосновения перехватило дыхание. Дамиано попытался подрочить ему, но Итан дернулся, бедра свело, он выгнулся весь, сам не зная, чего ему хочется. Уйти от этого ощущения, или чтобы оно не прекращалось. Он распластался грудью по простыне, в последний момент повернув голову вбок, чтобы было удобнее, чтобы видеть Вик и иметь возможность вдыхать их общий, сводящий с ума, запах.       Дамиано лихорадочно принялся шептать за спиной, Итан разбирал едва ли половину слов:       — Подожди, подожди, мой хороший… мой…       Он попытался вновь приподнять Итана, но добился только того, что тот сместился и уткнулся носом Виктории в плечо. Она успокаивающе погладила его по взмокшим волосам.       — Черт! Итан, детка… — снова позвал Дамиано. — Так неудобно… Хочу видеть тебя. Пожалуйста…       Он вышел из него, заставляя недовольно заскулить, и потянул вбок, вынуждая перекатиться на спину. Лицо, шею и грудь тут же осыпало поцелуями. Дамиано оставил несколько поцелуев на быстро вздымающемся животе, подхватил под коленями и поцеловал внутреннюю часть бедра, совсем рядом со своим же собственным следом от укуса, отчего тут же продрало до самых кончиков пальцев. Поцеловал его подагивающий, пульсирующий от желания и сочащийся смазкой член. И только после этого распрямился и снова вошел в него, не сводя с его лица своего темного горячего взгляда.       Итан посмотрел в ответ, ловя малейшие тени эмоций. Нежность, любовь, мука, блаженство, все это мелькало на его лице в долю секунды, стоило ему только толкнуться внутрь Итана или наоборот, податься назад.       Дамиано сбился с ритма, снова склонился к нему, терзая губы жадным голодным поцелуем. А потом вдруг резко отстранился и плотно обхватил его член, заставляя дернуться. Было словно чересчур — в какой-то момент Итан даже попытался поймать его за руку, отстранить от себя, отстраниться сам, потому что казалось, ещё немного и его разорвет от этого вихря приятно-неприятных ощущений. Дамиано же его реакцию будто не заметил. Шептал, как заведенный “люблю, люблю, люблю” и принялся жестко и быстро ему дрочить. Было болезненно-тягостно, слишком остро, когда кожа резко натягивалась вниз, а потом твердые пальцы проезжались по набухшей, словно воспаленной и все еще слишком чувствительной головке. Невыносимый контраст с той ласковой нежностью, которой он его окружил и с которой продолжал покачиваться между его бедрами. Это было слишком, и Итан захрипел, выгибаясь под ласкающими его руками, попытался сделать всё и сразу — податься навстречу, отстраниться, прикрыть лицо ладонями, положить их поверх ладоней Дамиано. Получилось что-то между: не найдя своим пальцам места, он вцепился ими в чужие плечи, притянул к себе, ткнулся лицом в сгиб плеча и шеи, переживая лучший оргазм в своей жизни. Когда и как кончил сам Дамиано, он понял вовсе не по остаточным лихорадочным движениям внутри себя, даже не громкому низкому стону. Скорее по тому, как жарко тот выдохнул, сжал его в своих руках до боли, до хруста ребер и навалился всем телом, вжимая в постель.       Было тяжело: дышать, приходить в себя, возвращаться к жизни. Из тела будто не то что кости, все жилы разом вытянули, оставив только подрагивающую от пережитого острого удовольствия оболочку. Отпускать Дамиано он не хотел совершенно — когда тот попытался дернуться, чтобы скатиться, чтобы ему стало легче, Итан мотнул головой, потерся лбом о плечо, вжал в себя сильнее.       Не уходи, не забирай себя у меня, мне так нужно сейчас…       Дамиано его будто понял. Погладил ласково, одними только кончиками пальцев по боку, и поерзал, устраиваясь удобнее на нем. Конечно, не преуспел, но Итану было откровенно плевать.       — Пометь меня, — сам едва ли различая, что говорит, попросил он. — Когда этот след сойдет, пометь меня снова. Пожалуйста.       Дамиано на это дернулся и все же оторвал голову от его плеча, с трудом сопротивляясь его рукам. Посмотрел удивленно, неверяще как-то, хотя, может, это было что-то другое — Итан не знал. Повторил, почти касаясь губами его челюсти:       — Пожалуйста.       Рядом подавилась воздухом и задушено замычала Виктория.       — Вы!.. — возмущенно начала она, но сникла. Махнула на них рукой и сползла с кровати, оставляя их наедине. — Пойду, нахерачусь с горя с нашим альфа-самцом!       Итан крепче обнял Дамиано, вдыхая его цветочно-апельсиновый запах, перемешанный с его собственным.       Захотелось спать. Он все же выпустил Дамиано из объятий, чтобы они оба могли улечься удобнее. Под удобнее понималось, конечно, уткнуться носом в грудь Дамиано, переплестись с ним ногами и руками и забить на то, что плечо под головой слишком твердое, чтобы служить подушкой. Дамиано, очевидно, спать не хотелось, а вот перебирать пальцами его волосы — очень даже. От этой ласки он почти провалился в сон, когда из глубины квартиры раздались вопли Вик.       — Раджи, выходи, трус несчастный, ты прощен! У меня есть апероль и нам срочно надо его выпить!       Сквозь дрему Итан услышал-почувствовал, как заржал рядом Дамиано, заерзал, стараясь аккуратно выбраться и вытащить откуда-то из изножья сбитое в ком одеяло. Итан не пустил — лишаться его тепла категорически не хотелось, ни одно одеяло не в состоянии заменить это.       — Ну ты чего? Я только отниму у них половину и вернусь. Будешь? Или ты совсем всё?       — Не уходи, — сонно пробормотал Итан, прижимаясь плотнее, обхватил еще за руку для надежности. — Прошлая ночь была… не очень.       — О, да я уж понял, — хмыкнул Дамиано. Но рядом послушно лег, возвращаясь к прерванному занятию и снова принимаясь поглаживать его. — Спи, детка. Я тут.       Когда Итан проснулся, Дамиано под боком уже не было, но постель все ещё хранила его тепло. На улице еще было светло, он проспал едва ли больше пары часов, и совершенно не почувствовал, как тот ушел. Стало немного одиноко и обидно. Хотелось проснуться в обнимку с кем-то. Хотя он понимал — это он провел почти бессонную ночь на диване, когда остальные отлично выспались. Сейчас он чувствовал себя лучше. Ломота во всем теле ушла, сверхчувствительность тоже пропала, и он ощущал себя вполне отдохнувшим. Потянувшись, он выбрался из-под одеяла и отправился на поиски остальных.       Вик, Томас и Дамиано, на удивление, все одетые (даже Дамиано откуда-то выцепил серые шорты), нашлись на кухне. За свой вид даже стало немного стыдно — не придумав ничего лучше, он просто замотался в одеяло.       — О, смотрите-ка, среди нас есть настоящий римлянин, — ту же оскалился, едва глянув на него, Дамиано. Почти тут же оказался рядом, чмокнул в висок и, обхватив за плечи, потащил к стулу за барной стойкой. — Мы заказали пиццу, пока ты спал. И почти допили апероль. Но зато нашли джин! Будешь?       — Ох да, нам же так не хватает запаха елок в доме! — закатил глаза Томас, но стаканом покрутил мол, наливайте уж. — Чтобы вы знали, лично мое рождество никогда не будет прежним!       — Почему? — искренне не улавливая смысла, поинтересовался Итан. Ну или дело просто в том, что он не до конца ещё проснулся.       — Потому что вы двое — гребаный рождественский кекс!       Вик прыснула. Итан и Дамиано подхватили смех. Томас был прав. Хвоя и цитрусы. Пахло рождеством и теперь, наверное, на следующем празднике им всем будет… сложно.       В дверь позвонили, и Вик ушла открывать. Вернулась довольно скоро с несколькими коробками ароматной пиццы — от одного запаха в животе голодно заурчало. Итан с удовольствием взял себе кусок, откусил сразу много, справедливо рассудив, что строить из себя тут хорошо воспитанного мальчика из приличной семьи не перед кем. И от джина тоже не отказался. Для храбрости. Все-таки он должен им сказать. Много чего должен, на самом деле, но вовсе не уверен, что получится объяснить всё то, что чувствует сейчас, на исходе этих странных суток.       Он долго пытался подобрать слова, пока они ели, пили и подкалывали друг друга. Особенно после того, как Дамиано сказал, что раз они больше никого не ждут, то нет смысла дальше пачкать шорты, и стянул их. Вик издала торжествующий вопль и тоже стащила с себя свою непотребную сорочку. Одновременно с так и оставшимся в футболке Томасом Итан покачал головой, пригубил джина из своего бокала и торопливо выдал, пока дурацкий мозг не закоротило от долгих раздумий:       — Я хотел бы попробовать.       — Что? — не поняла его Вик.       — Сцепку. Хочу попробовать нормально, как должно быть.       Томас даже пиццу отложил, уставившись на него. Стрельнул глазами в Дамиано, как будто причина была в нем, а потом ответил настолько ровно, насколько мог после всего выпитого.       — Хорошо. Только без этого твоего паралича, ладно? Я очень испугался, что навредил тебе.       Итан кивнул, и Томас вернулся обратно к еде, больше не заостряя на этом внимания. Итан незаметно для себя выдохнул. Дамиано подкрался, приобнял его за плечи, чмокнул в щеку. Щекотно фыркнул в ухо что-то неразборчивое. Итану стало хорошо. Он любит их всех. И доверяет, а они доверяют ему. И это не изменится кем бы он ни был. Омегой, альфой или бетой.       Под конец третьего дня, всё, что они могли — это лениво тискаться, свернувшись в клубочек на диване (кровать вся промокла и пропиталась их общим запахом) и вяло целоваться. Вообще-то, с Итаном все закончилось уже через полтора — после сцепки с Томасом, нормальной, жарко-сладкой, желанной, его течка пошла на спад. Но у них всё еще был Дамиано, которому непременно нужно было выжать их всех досуха и стереть себе всё к чертям. Будет большой удачей, если он на последующих концертах в Неаполе не будет хромать. Но, несмотря на усталость, Итан был доволен. Впервые чувствовал себя настолько свободным. Эта сдвоенная течка будто открыла ему глаза. На себя и свою природу, на их отношения в целом.       Обнимая своих друзей, своих возлюбленных, не двух альф и омегу, а Викторию Томаса и Дамиано, он был по-настоящему счастлив.

* * *

      — Итак, — звучно грохнув перед ними какими-то папками, возвестил Дамиано.       Театрально так, нехорошо — Томаса мигом пробрало, аж пальцы зачесались, что хоть за гитарой беги. Он всегда хватался за гитару, когда нервничал, и что-то подсказывало, что прямо сейчас ему повод для лишнего психоза предоставят.       Не ошибся.       — У нас будет ребенок.       Взгляд Томаса непроизвольно пополз к животу Дамиано, абсолютно плоскому, не прикрытому из-за его вернувшегося пристрастия к кроп-топам. Взгляды Вик и Итана сползли туда же, он заметил, а потом почувствовал, как две пары глаз уставились на него.       — А че вы на него так смотрите? — весело поинтересовался Дамиано, заставляя вновь дернуться и захотеть гитару, к маме и покушать, с новой силой. Не, он вообще, не против, конечно, но как-то… нервно, да.       — А на кого еще? — удивился Итан.       — Да у нас тут есть и другие варианты, — всё так же веселился Дамиано, за что его тут же захотелось стукнуть. Так, не всерьез, в конце концов, он же будущая… будущий…       — Ой, только давай без этой своей херни, — закатила глаза Вик. — Да, вы с Эдгаром ебетесь без резинок, но омеги от омег не залетают, все это знают! Для этого сцепка нужна. Блядь, почему ты вообще оказался беременным, мы же договаривались! Дамиано, тур! Мировая слава! Три выходных в году, какие дети! Ты же должен был в больницу сходить!       — А альфы от альф? — ловко проигнорировав больше половины её речи, поинтересовался Дамиано, и этим вопросом заставил Томаса похолодеть. И глянуть на Вик, да, потому что с ней они тоже защитой себя особо не утруждали. Но когда она успела сходить в больницу? И почему не сказала ему? И…       — Хуйню не неси. Я с пятнадцати в большом сексе и в своем цикле ориентируюсь лучше, чем ты в своей тетрадке с текстами, — отрезала Вик. — И нет, я совершенно точно не беременна, у меня есть свидетели. Называются тампакс. Так откуда ребенок?       — И в больницу я сходил, к твоему сведению, — как ни в чем не бывало продолжил Дамиано. — И вот тут, наверное, надо немного вернуться назад и прояснить кое-что…       — Дамиано!       — Ребенок не один. Ну то есть, у меня один, и я действительно не знаю, чей он, хотя и догадываюсь. Но вон тот, — он ткнул пальцем в Итана. Да так удачно ткнул, что Томас на автомате уставился точнехонько на его живот, — точно мой. Ты беременный, Торкио.       — Я?! — удивленно-испуганно воскликнул Итан, аж подпрыгнув на своем месте, глаза его стали огромными, ну один в один олень в свете фар.       Вик не нашлась, что ответить. Томас тоже замер, открыв рот. Зато Дамиано просиял, как начищенный таз. Забрался Итану за спину, опрокинул его на себя, подтащил его повыше, укладывая лопатками себе на грудь и принялся тискать, точно плюшевую игрушку. Замурчал ему что-то про люблю-хочу, быстро-быстро, глотая окончания и целые слова.       — Подождите, но… Как?.. В смысле… Да бля, — отчаявшись вернуть себе дар речи, Томас потер пальцами переносицу. Попытался вспомнить — нет, он точно-точно предохранялся с Итаном, потому что в принципе собирался предохраняться еще лет двадцать, а с Дамиано вышло совсем случайно. — Так, мне нужна пояснительная бригада. Откуда такие новости вообще? В смысле, Дамиано, ты вообще с чего это взял?       — С результатов анализов. Вон там лежат, в желтой папочке. Подписано: И. Торкио. Черным по белому. Хотя бумага у них хуевенькая какая-то, так что скорее по серому.       — Ты читал мою почту?       — Зачем вы ходили в больницу вдвоем? — в один голос поинтересовались Вик и Итан. Как на взгляд Томаса, прозвучало несколько глупо у обоих. Как будто это всё сейчас важно!       — Потому что я не хотел идти один? — невинно ответил вопросом на вопрос Дамиано. — Он сдал анализы за компанию, по приколу. И мне было интересно, — уже Итану. — Я так рад, сильно-сильно рад, — полностью переключившись на него, заворковал он.       — Томас, у нас бракованные омеги, и не лечатся, — закатив глаза, возмутилась Виктория. Она снова взглянула на умильно лопочущего что-то Дамиано и скривилась. — Отвратительно. Надо было искать себе девушку! Двух! Тони, советую задуматься!       От этих слов вдруг получилось отлагать. Ну, не так чтобы очень, но достаточно, чтобы вздохнуть и глянуть на тискающихся Итана с Дамиано. Точнее, Итан, кажется, так и пребывал в шоке, а вот Дамиано уже едва ли не под рубашку ему влез и всем собой демонстрировал, как он рад, что вскоре будет папочкой. И мамочкой.       О, Мадонна!       — Какие уж тут девушки, — вздохнул он, поднялся со своего места и подошел к дивану. Притерся к их омегам. Обхватил Дамиано за талию. — Значит у тебя моя малышка?       Дамиано замер, задумался на мгновение и, в итоге, пожал плечами.       — Может быть. Или Итана. Мне все равно.       — Как тебе может быть все равно? — поинтересовалась все же пристроившаяся с другой стороны от них Вик. Она ободряюще погладила все еще недоверчиво хлопающего глазами Итана по руке. — Ты все-таки сделаешь то, что должен был?       — Нет, — категорично ответил Дамиано. — То есть я собирался, пока не увидел результаты Итана. Но если у нас все равно будет ребенок, то какая разница?       — С чего ты решил, что Итан оставит его? — не отступал Томас. Он правда не понимал.       Дамиано посмотрел на него, как на идиота.       — Потому что он мой.       Он ответил это так категорично, что задавать вопросы сразу расхотелось. Будто это объясняло все. Потеряв к ним с Викторией всякий интерес, Дамиано так нежно улыбнулся наконец отмеревшему Итану, что у Томаса зубы свело от приторности. Вик права, они — ужасные.       — Итан или ребенок? — капельку ехидно поинтересовалась Вик.       Ответа не получила — вместо слов Дамиано ожег её красноречивым (ну то есть, таковым он был, видимо только для самого Дамиано, потому что Томас перевести его на человечий так и не сумел), уложил ладонь поверх итанова живота, пальцами пробрался между пуговиц и впился в губы поцелуем. Итан ответил, а потом Томас почувствовал, как на его ладонь ложатся длинные крупные пальцы, тянут куда-то под бок. Он понял — подлез рукой под Торкио, пальцы скользнули по гладкой обнаженной коже, легли на живот Дамиано, теперь обманчиво кажущийся уже и не таким плоским. Рядом вздохнула Вик и всё же прижалась к ним троим, умудрившись как-то обнять всех разом.       — Люблю вас, придурки. Жаль, группу придется переназывать.       — Как? — не понял Томас.       — “Двойная проблема”!       Томас расхохотался и все остальные подхватили его смех. Точно, та еще проблема. Целых две, но самые лучшие. Ни за что бы не променял.