Double Trouble

      — Я найду его, — подскочила с постели Вик, когда Итан не вернулся к ним даже утром.       Ночь вышла странная, тревожная — они с Вик были обижены на Дамиано за его выходку, Томас был обижен сам на себя, Вик… Она вроде бы на себя не обижалась, но довольной не выглядела, ни когда устраивалась спать, сгребя в свои объятия притихшего Дамиано, ни сейчас, когда первые неуверенные солнечные лучи пробились в окно.       — Вместе пошли, — потерев лицо, чтобы согнать с себя сонливость, пробормотал Томас. Найти Итана хотелось тоже, хотя бы чтобы извиниться. В который, блядь, раз.       Дамиано, на удивление молчаливый, подорвался тоже. Не выглядел он ни капли виноватым, а еще пах так, что мигом стало ясно — перерыв у них будет крайне небольшой. Его, если честно, очень хотелось стукнуть — в обычные дни спокойный, мирный, разве что чуть ебенький, но все равно домашний котик, любящий маму и почилить в тишине, в период течки и нескольких дней до и после он был почти невыносим. Обычно вывозил весь этот гормональный дамианов пиздец Итан, но сейчас ему самому явно было не до истерик и капризов Дамиано. Ещё и эта сцепка! И метка!       Грёбаный Дамиано, грёбаный он сам!       Итан нашелся на кухне. В одной безразмерной мерчевой толстовке на голое тело, судя по обнаженным ногам, с собранными в некрепкий пучок волосами, он выглядел настолько же беззащитным и уязвимым, насколько и закрытым. У Томаса аж внутри всё сжалось, когда тот, видимо, почувствовав, что больше не один, повернулся к нему и кивнул в знак приветствия. Просто кивнул, даже тень улыбки не тронула губы, а ведь Итан обычно — улыбчивый, мягкий и очень славный.       — О, кофе! — первым нарушил повисшее молчание Дамиано. Рванул к нему прежде, чем они с Вик успели очухаться, нагло обхватил поперек живота, устроил подбородок на плече, заглядывая через него. — А нам есть?       Итан, то ли давно привыкший, то ли просто пребывавший в некотором шоке от такой смелости, кивнул, легонько скользнул пальцами по обнявшей его руке.       — Есть. Я на всех сварил. Завтракать будете?       — Спрашиваешь! — возмущенный таким вопросом, завопил Дамиано. Отлепился от его спины, сжал ладонь на заднице, едва прикрытой тканью толстовки. — Охуенно смотришься! А можно ты меня так каждое утро встречать будешь, а?       — Дамиано! — прикрикнула на него Виктория, на что тот примирительно вскинул руки и, оскалившись, потопал к холодильнику, виляя голой жопой.       Она тут же переключила свое внимание на Итана. Потянула его за рукав.       — Детка, ты в порядке? Ты так и не вернулся к нам ночью.       — Все хорошо, — мягко улыбнулся он ей. Томас этой улыбке нифига не верил. — Просто мне нужно было подумать, а потом… вы уже спали.       Томас скептически приподнял бровь. Вряд ли то, чем они занимались с Дамиано, когда тот основательно потек, можно было назвать сном. А вырубились они уже почти перед рассветом.       — Детка, ты же знаешь, что не помешал бы нам. И тебе… — она замолкла ненадолго подбирая слова. — …было бы комфортнее.       Итан снова улыбнулся. Вымученно как-то, но спорить не стал. Хотя и так понятно, что толстовку, мягкую и теплую он нацепил не просто так. Эдакая иллюзия объятий. Томас вообще с трудом представлял, как течный омега мог выдержать одинокую ночь на диване, когда два отзывчивых альфы в соседней комнате у него есть, а таблеток-подавителей нет. Хорошо, если у него не случилось очередной волны, потому что если да, и он ее претерпевал в одиночестве, у него сейчас все должно ныть и болеть. Оставалось утешаться мыслью, что в их мутной дреме они с Вик наверняка почуяли бы усилившийся запах и непременно пришли. А никакие брюки надевать не стал только из любви к порядку, чтобы не выпачкать. Ох, и сложные омеги им с Вик достались.       — Отстаньте, — снова влез Дамиано, вытащив голову из холодильника и вернувшись к ним с полной тарелкой сыра, пепперони и помидор. — Это Итан, ему надо было всё отрефлексировать.       — Ты вообще бы помолчал, гений! — вызверилась на него Вик. Но Итана отпустила и подношение забрала. — Зачем ты его пометил?       — Что ты там говорил про завтрак? — включился в разговор Томас, спеша сменить тему.       Его бесила эта внезапно накрывшая всех неловкость. Ей-богу, будто назад в 2017 вернулись, когда выяснилось, что омег, как и альф, у них двое. Ему хотелось подойти к Итану, поцеловать его, ткнуться носом в шею и вдохнуть мягкий пока запах. Хотелось просто побыть с ним рядом, чтобы ему стало легче, чтобы он не держал себя снова в этих своих дурацких рамках. Они же смогли тогда, справились, помогли ему выбраться из той скорлупы вечной стеснительности и закрытости. Итан даже научился шутить про секс, не боялся раздеваться на публике и стал ну, охуенным мужиком, вообще-то. То есть, вон тот мягкий домашний котик Томасу тоже очень нравился, но то, каким он вырос, не без их помощи, нравилось ему ничуть не меньше. Он не хотел обратно. Не хотел к закрытым комнатам, не хотел к тем дням, когда Итан принимал блокаторы и шугался их в преддверии течки. Это было плохо для них всех. Томас помнил и то, как бесился Дамиано, постоянно подначивал его, потому что не терпел, когда своей природы стеснялись, дергал его за каждую ерунду. Помогло конечно тогда, но не факт, что сработает второй раз.       — Нет, — вдруг шагнул вперед он, решаясь. — Так дело не пойдет.       Подошел к Итану, уверенно развернул его к себе лицом за плечо, сделал еще шаг, вынуждая вжаться поясницей в столешницу. Навис над ним, устроив руки по обе стороны от него. Может, не стоило наглеть, включать альфу сейчас, но что-то внутри, то ли давнее знакомство с ними всеми, то ли натура, говорили, что он всё делает правильно. Хотя бы потому, что уговоры и извинения уже не подействовали, и надо брать ситуацию под контроль по другому.       — Я знаю, что тебе не нравится всё это. Знаю, что проебался, когда сцепился с тобой без спроса. Но это случилось потому, что я тебя хотел. И хочу. Ты офигенно пахнешь. Ты — мой омега. И Вик. И Дамиано тоже наш с ней. И твой. Ты не будешь спать в течку один. Просто потому, что это вредно для тебя самого, а я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ясно?       Итан на эту длинную, как для Томаса — и удивительно же связную для его нынешнего состояния, волнительного и обеспокоенного, — удивленно хлопнул глазами, будто не ожидал, помолчал немного, переваривая, после чего вдруг уткнулся лбом ему в плечо и тихо рассмеялся. Томас растерялся, не совсем понимая эту реакцию, не зная, как её читать, но ближе притерся и руки вокруг чужой талии обвил. Трогать Итана, прижимать его к себе было чертовски приятно. Он был теплый, уютный в этой толстовке, очень-очень родной и важный.       — Дамиано всё же хорошо меня знает, — всё ещё сквозь смех, наконец проговорил Итан, — мне нужно было отрефлексировать. Всё в порядке. Правда.       Теперь это его “в порядке” больше походило на правду. Томас чувствовал руками, как Итан становится более расслабленным. Ластится к нему сильнее. Неосознанно, просто такова природа. Омеге всегда уютнее с альфой. Даже если это такие проблемные омеги, как у них с Вик.       — Ладно. Так что там с завтраком? Жрать хочу.       Он сам же первый засмеялся и все остальные подхватили этот смех. Итан вывернулся из захвата, зашебуршился по кухне, разливая им кофе и ставя на стол тарелки с омлетом. Вообще-то, им бы не помешало съесть чего-нибудь посущественнее, но Томас был уверен, что в холодильнике у Вик нормальных продуктов нет. Обычно там лежала пицца, немного овощей на салат и несколько бутылок пива. Если бы они знали, что придется запереться на несколько дней, затарились бы заранее. Дамиано, когда его немного отпускает, даже в течку неплохо готовит.       — Дами, ты же вчера копался в продуктах, — прошамкал Томас с набитым ртом. — Скажи что мы не умрем с голоду.       — Ну мы с Итаном точно нет, — оскалился тот в ответ. — А вы, если не перестанете играть в этот кружок юных дрочеров — да. Тебя вот, Раджи, очень хочется на диету посадить.       — Это с хуя ли? — возмутился таким поворотом Томас.       — Ну уж не с твоего. Вот я на нем так и не побывал толком!       — Охренел совсем? А кто полночи скулил сучкой "да-да, Томми, ещё, сильнее!"? Уж точно не Вик.       Итан и Вик, всю их перепалку молчавшие и переводившие взгляды с одного на другого, вдруг громко заржали. Торкио, паршивец, ещё и лбом в сложенные на столе руки ткнулся, едва не сбив свою же чашку с кофе. Томас, хоть и недовольный, что стал предметом насмешек, вдруг ощутил как напряжение его окончательно отпускает. Растворяется вместе с хриплым ржачем Вик и мягким Итана. Но Дамиано за это сомнение в его постельных талантах точно получит! Только покушать сначала надо, да.       С завтраком они закончили быстро. Даже быстрее чем нужно вообще-то, потому что запах Дамиано усилился и Итан поспешил ретироваться с кухни, а следом за ним и Виктория, пробормотав что-то про простыни и бросив грязную посуду на них с Дамиано.       — Сучки, — беззлобно выдал Томас вслед.       Они вдвоем убрали со стола, Дами даже помыл посуду, пока Томас принюхивался к становящемуся все гуще запаху. Стоял у него за спиной, глядя как при каждом движении меняется линия татуировок, как напрягаются округлые ягодицы, когда Дамиано тянется к подвесному ящику, чтобы поставить тарелки на место. Как по внутренней поверхности бедра соблазнительно стекают капли смазки. Томас сглотнул.       Дамиано закончил и хотел было отправиться на поиски Вик и Итана, но Томас не дал. Дернул на себя.       — Значит, недостаточно побывал на моем члене, говоришь? — зашипел ему в удивленное лицо.       Дамиано вздрогнул, и запах течного омеги стал еще ощутимее. Еще немного, и можно будет перекатывать его на языке.       Похоть поднялась волной, захлестывая с головой. Не давая думать. Ни секунды не медля, Томас резко развернул Дамиано к столу, толкнул вперед, так, что тот растянулся по столешнице. Придавил для надежности промеж лопаток, не давая шевелиться, ударил наотмашь по призывно выставленной вверх заднице, любуясь тут же краснеющей кожей на ягодице и вошел в него резко, без подготовки, только проверив пальцами, достаточно ли влажно внутри. Сразу же начал двигаться. Быстро, сильно, грубо. Не давая привыкнуть или как-то сменить позу. Дамиано попытался сопротивляться, вывернуться из захвата, но Томас только еще раз шлепнул по и без того красной ягодице и зафиксировал его бедра.       — А как же?.. — хрипло начал Дамиано, но Томас вбился сильнее.       Дами заскулил, сбившись на полуслове. Томас почувствовал как того сжало спазмом из-за новой волны течки. И уже через несколько толчков Дамиано начал подмахивать ему сам.       — Подождут своей очереди, — все же ответил Томас, накрывая омегу собой.       Прижался грудью к спине, принялся выцеловывать плечи, потерся носом о забавно колющийся затылок. Зарычал ему в кожу. Почувствовал ответную дрожь. Дами нравилось.       Томас отстранился немного, облапал распростертое под ним тело. Его, только его омега. Покорная и жаждущая, умоляющая выебать посильнее. Сладко текущая и одуряюще пахнущая только для него. Он царапал короткими ногтями подрагивающие бока, щипал напряженные от не слишком удобной позы бедра, снова улегся сверху, накрывая всем собой. Покрывая как свою любимую сучку. С Дамиано можно было оторваться на полную. Это с Итаном постоянно приходилось сдерживаться, затаптывать глубоко внутри свою альфью натуру. А еще, здесь и сейчас, не было соперницы. Другой альфы, с которой надо держать ухо востро. Им редко доводилось оставаться с кем-то из омег вот так наедине.       Он обвел языком собственную метку. Круглый, давно заживший шрам от его зубов. Зализал его, наслаждаясь стонами Дамиано. Перехватил за бедра поудобнее и резко укусил прямо поверх старой метки. Не так сильно, как Дамиано цапнул Итана. Не достаточно, чтобы прокусить кожу, но достаточно, чтобы Дами вскрикнул. Кожа в этом месте была довольно чувствительной. Зарычал снова, чувствуя как Дамиано сжимается на нем от смеси удовольствия и боли. Разжал зубы, только когда тот под ним начал тихонько хныкать. Зализал пострадавшее место.       Собственнический порыв прошел, уступив место нежности. Томас сменил щипки и укусы на ласковые поглаживания и нежные поцелуи. Перешел с жесткого, рваного темпа на более медленный, стараясь попадать внутри под нужным углом. Погладил взмокшую поясницу. Он видел, что Дамиано уже почти на грани, видел как тот цепляется за край столешницы, до побелевших костяшек. И не спешил тянуться к его члену, чтобы дать разрядку. Слушал и наслаждался вылетающими из его горла звуками. Музыка для его ушей. Почти такая же совершенная как звуки его гитары.       Он знал, чего хочет Дамиано. И даст ему это. И он заставит его кончить просто так, без стимуляции. Прямо на его узле.       Дамиано, конечно, надолго не хватило. Он взвыл, с силой треснулся лбом о столешницу в порыве чувств, прогнулся в спине сильнее, выставляя вверх задницу, так, что Томас даже поразился в который раз возможностям его тела и гибкости. Отлепил одну руку от несчастной деревяшки, потянулся было к своему члену, но Томас не позволил. Рыкнул на него сердито, шлёпнул по ладони, а потом и вовсе обхватил запястье, чтобы завести руку назад, прижал к пояснице. Нет уж, никакой самодеятельности. Сам же потом будет ходить недовольный и ворчать, что его как-то не так оттрахали.       — Дай! Дай мне, пожалуйста, Том, Томми… — плаксиво всхлипнул Дамиано под ним.       — Чш-ш, — шикнул на него Томми в ответ, вжался сильнее, входя так, что яйца упирались теперь в чужую выставленную задницу. — Хорошие омеги кончают только от члена в их дырке. Ты же хороший омега?       — Д-да, — хрипло выдохнул Дамиано, царапнул пальцами по столешнице, повел бедрами, силясь возобновить движение внутри себя.       Томас позволил. Отодвинулся, выходя почти полностью, дал Дами место для маневра, прикрыл глаза от удовольствия, когда тот стал насаживаться сам, скуля от каждого толчка. Жадный, ненасытный, он был потрясающ в каждом своем движении, в каждой реакции своего тела. Томас смотрел и не мог насмотрелся на то, как его раскрасневшаяся дырка вбирает его член, как растягиваются мышцы вокруг. В глазах буквально темнело, так, что впору себя подозревать в скором начале гона. Почувствовав скорое приближение оргазма, Томас зарычал, а на попытку подразнить себя вилянием офигенной, вообще-то, жопой, поддался инстинктам, мазнул между мокрых ягодиц, протолкнул палец внутрь, рядом с членом. Сам же и поплыл от тесноты, а что чувствовал Дамиано, и вовсе тайной не было — заорал тот едва не в голос.       — Кончай, — приказал он. — Давай, Дам, давай, ты же хочешь, давай!       Дамиано всхлипнул ещё более жалобно, подался назад снова, попытался сдвинуться, насадиться на палец и член. Он был совсем близко, горячим до невозможности, но Томас тоже был близок, и нужно бы заставить Дамиано кончить раньше, потому что запоздало вспомнилось, что про резинки они забыли. Чувствуя,что ещё буквально мгновение, и он прольётся внутрь этого гостеприимного тела, Томас вытянул палец, подался назад.       — Не смей! — едва не взвизгнул Дамиано, почувствовав это, резко дёрнул бёдрами, вновь насаживаясь до самого конца.       Нужно было оттолкнуть, выйти из него и сунуть взамен кулак (ну, то есть, не нужно, конечно, но даже это было бы лучше!) — вполне сошло бы за узел, но из-за маневра Дамиано, вытащить Томас не успел. Точнее, попытался снова, уже чувствуя, как увеличивается основание члена, но Дамиано извернулся, едва ли не до треска позвоночника, и вцепился ему в бедра, притягивая обратно. Не хватило буквально секунды. Узел набух ровно в тот момент, когда проходил через сфинктер. Томас обреченно выдохнул, наблюдая как натягивается тонкая кожа вокруг самого широкого места его плоти. Вытащить член, не травмировав Дамиано, стало невозможно. Он и так болезненно вскрикнул, и пришлось, вопреки здравому смыслу, толкнуться обратно в жаркую глубину. Закупорить его собой и дать насладиться сцепкой.       Дамиано захрипел под ним, пальцы на его бедре сжались так, что позже наверняка проявятся синяки. Томасу даже не нужно было касаться его члена, чтобы понять, что тот кончил. Без рук и прочей стимуляции, насаженный на его узел, как бабочка на булавку. Он зарычал, чувствуя, как Дамиано, снова растекается по столу, блаженно расслабляется. Пульсацию мышц внутри, то сжимающихся, то ослабляющихся. Будто выдаивая из него последние капли спермы, которая не должна была, блядь, попасть внутрь! Вик его разорвет на клочки и будет права.       В эту двойную, мать её, течку почему-то все идет не по плану.       — Я, блядь, кончил в тебя, — уткнувшись лбом ему между лопаток, повинился Томас.       Дамиано, конечно, виноват в этом сам, но ругать его не хотелось — он должен был сам, обязан просто, проконтролировать ситуацию. Должен был успеть, ну или хотя бы сгонять за резинками до того, как набрасываться на течного омегу. Сперва Итан, теперь это…       Дамиано на его слова не отреагировал ровным счетом никак. Повозился только, устраиваясь поудбонее под ним, обе руки уложил под голову и мягко постанывал, наслаждаясь всем этим. Никакого сравнения с тем спазмом, который переживал в сцепке с ним Итан. В Дамиано было тесно, жарко, влажно, альфа внутри наслаждался каждым мгновением, что Томас был в нем.       Силясь не ударяться совсем уж в панику — ладно, есть таблетки, есть, в конце концов, врачи, которые решат проблему, Томас, принялся покрывать влажную татуированную спину поцелуями. То едва касаясь, то прихватывая кожу зубами. Не сильно, не до следов даже, просто чтобы подольше растянуть этот момент посторгазменной неги, для себя, для Дамиано, который легонько постанывал под ним на каждое микродвижение.       — Да вы издеваетесь!       Кажется эта фраза станет лозунгом этих трех дней. Слишком уж часто Вик ее повторяла. Томас дернулся от неожиданности, хотя чего-чего, а прихода Вик он должен был ожидать. Их не было слишком долго, а Дами был довольно громким. Удивительно, что ни Вик, ни Итан не заявились на кухню раньше.       Томас сдвинулся внутри Дамиано, выбивая из него долгий протяжный стон, от которого внутри все скрутило в пружину. Не кончи он только что, обязательно бы сделал это сейчас. Даже Вик потянулась рукой между ног, но одернула себя до того, как успела коснуться. Томас видел как раздуваются её ноздри, жадно впитывающие тяжелый густой запах секса и апельсиновой горечи. Как она скалит зубы. Альфа! Почуявшая, что добычу увели из-под носа.       — Мы, значит, их там ждем, приготовили уютное место, где будет удобно всем, а вы, — недовольно начала Вик, но махнула рукой. Повернулась к выходу. — Итан! Детка, ты не против поиграться вдвоем? Мальчики пока заняты.       Сверкнула на них потемневшим взглядом и покачивая бедрами ушла обратно. Дамиано, разомлевший, едва держащийся на ослабевших ногах, на нее даже ни разу не взглянул. Вообще будто бы не заметил, что кто-то еще заходил в комнату. Томас, мысленно махнув рукой, вернул всё своё внимание Дамиано — гладил его тело, тыкался носом и губами в выступающие позвонки, ладонь устроил под животом, у самого члена, в желании поделиться своим теплом, своим обещанием, что его омега в безопасности.       Узел спадал медленно, в какой-то момент, когда Дамиано повел бедрами, Томасу даже показалось, что они прямо так пойдут на второй круг, но, к счастью или к сожалению, обошлось. Дамиано, всё ещё совершенно никакущий, сам снялся с его члена, когда тот достаточно опал, да так едва и не навернулся, когда ослабевшие ноги подвели. Томас удержал, прижал к себе, звонко чмокнул в макушку, вызывая смешок.       — Живой? В душ хочешь?       — Вот уж нет. Пошли, — он вцепился в предплечье Томаса, — не дадим Винченцо трахнуть нашего славного индейского волчонка!       Куда он там собирался пойти и чего не дать, Томас, конечно, не совсем понимал — Дамиано едва мог перебирать ногами, и пришлось буквально взвалить его на себя, дать опереться на плечи, чтобы они оба смогли сдвинуться с места. Впрочем, даже это было чудом — ну и свидетельством всё той же неуемной дамиановой натуры — он сам бы вот с радостью улегся прямо тут, на столе, и плевать на сомнительность натюрморта. О сексе и вовсе думать пока не хотелось, возникали серьезные сомнения, что его член вообще в состоянии прийти в рабочее состояние в ближайшие пару часов. Стало интересно, что было бы, совпади у них с Дамиано течка и гон. Стерлись бы до основания, наверное. На удивление, такого ещё не случалось, лишь однажды течка догнала Дамиано уже на исходе его гона, и после той ночки было удивительно, что они вообще смогли встать. Зато у Вик с Итаном случалось частенько, к вящему удовольствию обоих, как казалось Томасу. Это вызывало некоторую ревность, если честно, но эти чувства он изо всех сил давил в зародыше — хватало с них и одного на группу ревнивого кошака.       … Что ж, насчет пары часов он, кажется, погорячился.