Мертва по пути

      Меньше, чем через минуту, в купе Элис Халлет прибежал всполошившийся доктор Новосильцев, причём, обратил внимание Жиль, не из своего купе, а из другой половины вагона, где были купе первого класса. Бегло объяснив, что всю ночь провёл в купе Чарльза, соболь зашуршал своим докторским саквояжем, ища медицинские перчатки. Теперь он мог помочь разве что внешним осмотром и попыткой установить примерное время смерти.       Постояв некоторое время чуть в стороне от двери в купе, Жиль развернулся и, чуть пошатываясь, побрёл к своему купе. Как и все росомахи, он был не из робкого десятка, но сейчас чувствовал себя не в своей тарелке.       Молодая прекрасная девушка, убитая в собственной кровати, бурая точка пулевого отверстия – слишком уж было похоже на обстоятельства, когда-то разлучившие его с Мари. Словно с сундука или какого-то иного хранилища в подсознании сорвали печать, и теперь Жиль никак не мог дистанцироваться от дурных воспоминаний.       За ним в мрачном молчании шла Валери. Она бы хотела взять его за руку для хоть какого-то спокойствия, но коридор был узковат для этого. Одну руку она сунула себе под мышку, а пальцами второй массировала переносицу.       - Я предполагал, что это будет незабываемое путешествие, – неожиданно остановившись у одного из окон, пробормотал росомаха, горько иронизируя. – Но под «незабываемым» я не совсем это имел в виду.       - Просто кровь стынет в жилах. – прижалась к нему Валери, слегка поморщившись. – Я, наивная, думала, что такое только в старых романтических книжках осталось. Неужели эта Хейс настолько поехавшая от чувств к тому типу, что привела свои угрозы в действие? – затем наклонила голову, добавив чуть менее уверенно. – Сначала его чуть не прибила, потом на жену переключилась? Сколько же надо выпить, чтоб настолько не дружить с головой?       И эта реплика словно заставила в голове Жиля щёлкнуть выключатель, переключивший его внимание со сжимавших тисками сердце воспоминаний на «здесь и сейчас». Росомаха прокрутил в голове всё, что стряслось в вагоне-ресторане ночью, словно пролистал фотографии через проектор, и неожиданно зашагал к середине вагона, к купе Вейверли Бойл.       Он настойчиво постучал, и дверь купе отворилась.       - Что случилось? Кто-то болеет? – словно в очередной раз кем-то побеспокоенная, осведомилась Бойл, вставшая в проходе в наспех накинутом светло-голубом халате.       Жиль с Валери переглянулись. Кому-то всё равно бы пришлось сообщить Вейверли о случившемся, поэтому Жиль не стал драматизировать с тревожными паузами. Снова повернувшись к норке, он как можно более твёрдо произнёс:       - Одна из пассажирок, Элис Халлет, убита.       Вейверли как будто плеснули холодной воды за воротник. У неё перехватило дыхание, бросило в дрожь, а рука, которой она схватилась за сердце, тряслась.       - Элис?.. Стойте… В каком смысле? Как?.. – залепетала норка, попытавшись сместиться в сторону, чтобы опереться на стенку или дверь купе.       - Боюсь, что Мелисса Хейс привела свои угрозы в исполнение.       - Но это невозможно, – опустив полный непонимания и шока взгляд, выпалила Вейверли, отойдя в сторону и пошире распахнув дверь. – Я была с ней всё время. Мелисса спала тут, беспробудно.       Она показала на Мелиссу, лежавшую на боку, только лицом к столику напротив, а не к стене, с подогнутыми коленями, будто она хотела свернуться кольцом. Хоть она и спала, взгляд у неё был такой, словно она с трудом уснула или видела не самые приятные сновидения. Вот только Жиль от этого лишь больше напрягся.       - А она не могла отсюда выйти? – словно уловив это напряжение, спросила уже Валери, пока её спутник вошёл в купе, замерев перед спящей норкой. – Вы, может, выходили или спали?       - Нет, что вы, – Вейверли помотала головой. – Я глаз не сомкнула, а вот она так рыдала, что я всё-таки дала ей ещё половину таблетки. Это две таблетки успокоительного. Её бы и бомбардировка не разбудила.       Всё стало ещё более запутанно. Протяжно выдохнув через нос, Жиль повернулся в пол-оборота, уставившись на девушек. Ведь если всё было так, и Мелисса беспробудно спала под надзором взбудораженной и от того вполне бодрствующей Вейверли, то кто вернулся в…       - Тот пистолет, – щёлкнув пальцами, Жиль стрельнул взглядом на Валери, навострившую уши. – он же в ресторане остался?       - Ну да, – оживлённо закивав, подтвердила олениха. – Я пнула его под стол.       Затем поведение Жиля вновь поменялось как по щелчку выключателя: в один размашистый шаг он оказался у двери, взял Валери за руку и повёл за собой по коридору ускоренным шагом. Олениха ничего не понимала, лишь пыталась поспеть за ним да извиниться перед явившимся к купе Элис начальником поезда месье Тибо и проводником Кадаром.       В вагоне-ресторане не было ни души, поэтому Жиль, отпустив руку Валери, тут же принялся заглядывать под каждый столик.       - Так, ещё раз: ты побегаешь к ней… – бросая по ходу дела взгляды на олениху, начал Жиль, а Валери продолжила:       - Увожу её руку вниз, а когда она роняет пистолет, тут же пинаю его под столик.       Однако ни под одним из столов злосчастного револьвера не было обнаружено, ни под большими, ни под малыми у окна. Тогда пара и вовсе опустились на корточки, став заглядывать под каждый стул и кресло. Но и там револьвера не оказалось!       - Ёб тебя за шкирку… – вырвалось у Жиля, в непонимании даже повысившего голос. – Где револьвер?       - Здесь что, какая-то аномалия?.. – у Валери надломился голос и участилось дыхание, словно она вот-вот поддастся панике или она начнёт рвать шерсть на голове. Но она только уселась в ближайшее кресло, подперев голову. – Я что, поехавшая и всё напутала?       Со стороны входа в вагон послышался голос:       - Не берусь судить, что вы там путать, но вот выбирать столь дерзкий наряды может только особый ум.       Это сказал вошедший в вагон профессор Хеллер, видимо, не придавший значения возне у купе Элис Халлет, или решившего на всякий случай переместиться в вагон-ресторан со своим жестяным футляром-книжкой. Правда, здесь он застал такую вот колоритную парочку.       Следом за его спиной показались Тибо и Кадар. Больше всех на взводе был первый, так что Жиль, тоже выпрямившись и выдохнув, поведал зубру обо всех происходящих странностях, от истерики Мелиссы Хейс прошедшей ночью до таинственно исчезнувшего револьвера.       - Действительно серьёзное дело, – не зная, что ещё добавить в данной ситуации, сглотнул проводник, ослабив воротник и затем поправив китель. Его начальнику, Тибо, казалось, и этого было бы мало: пропустив Хеллера к барной стойке дожидаться официанта, зубр ходил взад-вперёд, прислонив сжатый кулак к губам и причитая: «Это катастрофа…».       Повисло неловкое молчание. Жиль присел за столик, напротив которого стоял, и сложил пальцы «домиком», сверля взглядом произвольную точку пространства. Хеллер, глядя и отчасти слыша происходящее, тоже почувствовал напряжение и начал притопывать одной ногой.       Глядя попеременно на Жиля и месье Тибо, Валери пыталась придумать хоть что-то. Они ведь могут простоять здесь как несколько часов, так и ещё пару-тройку дней. Пока сюда доберётся полиция, злоумышленник ведь мог или скрыться с поезда, если он совсем отчаянный, или как-то избавиться от изобличающих его следов. «Отлично, оказывается, я ещё могу умные мысли предлагать». Только Жиль, как следовало из его рассказов, имел хоть и косвенный, но опыт в подобного рода ситуациях.       - Специалист по кризисным ситуациям… – прошептала олениха себе под нос, вспомнив его слова. Снова взглянув на Тибо, она сжала ладонь в кулачок и решила предложить ему идею. Возможно, не самую идеальную, но в сложившихся обстоятельствах это было лучше бездействия.       - Месье, можно вас… – тихонько кашлянув, позвала она и пригласила зубра отойти ближе к выходу из вагона, продолжив изъяснять в полголоса. – Месье Тибо, я не могла не заметить вашего смятения, мы все потрясены произошедшим, но мне кажется, мой попутчик может вам помочь.       - В каком смысле?       - В одном из наших разговоров он упоминал, что по роду деятельности имел дело с непростыми ситуациями и какой-никакой опыт взаимодействия с полицией. Возможно, даже такой опыт может нам помочь. Обратитесь к нему, вдруг он согласится помочь.       Снова на какой-то момент повисла тишина. Тибо что-то пробормотал себе под нос, промычал, но в итоге повернулся и подошёл к столику, за который сел Жиль.       - Прошу прощения, месье, мы можем поговорить? – сев напротив, извинился начальник поезда, положив руки перед собой и сделав глубокий вдох.       - Не возражаю, – сцепив ладони в замок, отчеканил росомаха. Посчитав, что пауза после «Прошу прощения, месье» была не случайной, он решил представиться.       - Полагаю, вам уже известно о постигшем нас несчастье, – начал изъяснять Тибо. – Это, без преувеличения, ужасно, и мне решительно непонятно, что делать дальше, – он придвинулся ближе к столу, до того облокотившись на спинку кресла. – Однако ваша чудесная спутница поведала, что вы уже сталкивались с незавидными ситуациями. Насколько я могу судить, подобное можно сказать.       - И что же вы хотите от меня? – уже спросив, Жиль побоялся, что вопрос прозвучал грубовато и резко, но месье Тибо лишь сделал выдох и продолжил с тем же беспокойным тоном:       - Месье Лене, мы в Югославии. Это скверное место для тех, у кого проблемы. А у меня целый вагон добропорядочных прекрасных зверей. Они заплатили деньги и вряд ли захотят, чтобы их задержала здесь грубая полиция, а она задержит их на целую вечность! – он начал активно подкреплять свои слова, артикулируя указательным пальцем, но после снова попытался выражаться сдержанно. – От имени компании «Wagons-Lits» заклинаю вас – помогите мне.       В некоторой степени злой на Валери за то, что она решила втянуть его в это, Жиль прикрыл глаза, сердито фыркнул и, открыв глаза, попытался отказаться, сказав, что предпочтёт дочитать сборник Лавкрафта.       - К чёрту вашего Лавкрафта! – вспыхнул Тибо, готовый было соскочить с места, но вовремя одумался. Сделав вдох и выдох, он извинился за резкое повышение тона. – Будет намного лучше, если по прибытии в Брод самоотверженный и добропорядочный пассажир объяснит полиции произошедшее. Тогда задержка будет минимальной. Ведь никто не захочет путешествовать в моём поезде, если весь мир узнает, что здесь убивают прямо в постелях.       Жиль глубоко задумался, начав постукивать когтистыми пальцами по столу. Он не особо рвался как-то показывать себя. Хоть отдых и так можно было считать сорванным, он, как минимум до обнаружения убитой американки надеялся, что ещё получится отдохнуть от порой рутинной работы. Да и служба безопасности – это не совсем сыскное дело.       Но по мере углубления в размышления, росомаха приходил к убеждению, что в словах Тибо, во-первых, есть смысл. Опыт, хоть и эмпирический, минимальный, но не нулевой, и может сработать.       А во-вторых, был у Жиля и мотив личный – снова напомнило о себе трагическое завершение отношений с Мари. Тогда он никак не смог повлиять на расследование, так и не смог сдвинуть его с мёртвой точки. Может, хоть сейчас сможет что-то сделать…       Постукивание по столу прекратилось.       - Все пассажиры были в вагоне сегодня утром? – не поворачивая головы, спросил Жиль. Тибо тут же облегчённо выдохнул:       - Merci, – произнёс зубр, пожав Лене руку.       Затем начальник поезда подозвал Луи Кадара. Сорокопут отчитался, что вплоть до вскрытия факта смерти Элис Халлет в вагон-ресторан никто не заходил. Также вагон-ресторан и соседний вагон на ночь были заперты, открыли их час назад.       Кивнув, Жиль направился к выходу, обратно в вагон «Париж–Афины», по пути бросив на Валери неодобрительный взгляд. «Небольшая поправка: она гораздо приятнее, когда не напоминает про свою “французскую диету” каждые пять минут и не подписывает меня на расследования без моего ведома, – с некоторым сарказмом подумал Жиль. – Ладно, шлёпну тебя по заднице в более подходящий момент, зазноба».       У входа он задержался и, взглянув за окно, спросил, можно ли как-то подняться на крышу вагона. Тибо и Кадар удивились, но в итоге проводник показал техническую лестницу, вместе с Лене выбравшись наверх.       Картина, в целом, знакомая по наблюдениям через окно купе: крутой каменистый склон справа, заснеженные скалы, с местами пробивавшимися сквозь камни деревьями. Но не они были интересны Жилю: пока он шагал примерно до того места, где должно было быть купе убитой, он всматривался в снег у самого вагона, но ничего не заметил.       - Нас попытались обмануть, – пояснил Жиль уже по возвращении в спальный вагон. – В купе убитой было открыто окно. Видимо, убийца попытался создать вид, что сбежал сквозь него.       - Вы уверены?       - Так ведь нет следов на снегу.       - Угу, – поддакнула Валери. – Ночью снега не шло. Пока месье Лене звал доктора, я ждала в купе и смотрела в окно, потом ещё ночью пару раз просыпалась, но ничего не видела и не слышала.       Это небольшое на первый взгляд замечание оказалось очень кстати. Во-первых, было существенно в только что начавшемся расследовании, а во-вторых, немного «реабилитировало» Валери в глазах Жиля.       - Месье Кадар, кто из пассажиров уже пришёл на завтрак? – спросил росомаха по возвращении в вагон.       - Пока в вагон-ресторан зашёл только профессор Хеллер.       - И ещё месье Эд Куинн, он проходил в ресторан, пока вы проводили осмотр на крыше, – добавил начальник поезда.       Кивнув, Жиль на какое-то время смолк, обдумывая следующий шаг, остановившись на идее собрать всех пассажиров в вагоне-ресторане. Помимо этого, Лене запросил схему вагона, а в случае её отсутствия – лист бумаги для её составления. Только доктор Новосильцев упросил вернуться присматривать за Чарльзом Халлетом.       Пока проводник обстукивал двери купе и от имени начальника поезда просил пассажиров пройти в вагон-ресторан, Жиль уже мысленно обозначил, что Валери и месье Тибо можно из списка подозреваемых исключить – олениха всю ночь провела с ним, убитую не знала, а начальник поезда ночевал в другом вагоне, а на ночь двери между вагонами были заперты.       - Дамы и господа, – когда все пассажиры вагона «Париж–Афины» прошли в вагон-ресторан, объявил месье Тибо. Голос начальника поезда выдавал нешуточный стресс. Шутка ли – убийство пассажирки. – Позвольте, эм… Похоже, наши злоключения усугубились, – он то и дело прерывался или делал паузы между словами. – Утром одну из пассажирок нашли мёртвой.       Стоило ему это произнести, то и дело возникавшие перешёптывания между пассажирами прекратились, сменившись гнетущей тишиной и растерянностью. Из присутствовавших разве что Вейверли Бойл не выказывала такого – она зажмурилась, словно пытаясь избавиться от кошмарного наваждения. Эд Куинн дважды или трижды приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но промолчал и опустил растерянный взгляд в стол. Мордекай Хеллер снял своё пенсне, подперев кулаком подбородок.       - К сожалению, всё так, – всё это время стоявший сбоку от Тибо Жиль сделал шаг вперёд и завёл руки за спину, сцепив ладони на уровне поясницы. – Убита миссис Элис Халлет. Раз уж мы всё равно в снежном плену, я по просьбе месье Тибо проведу расследование. Я потом поговорю отдельно со всеми вами, а до того настоятельно рекомендую вам вернуться в свои купе и запереть двери.       Сидевшей ближе всех к нему Хизер Линд это, однако, не пришлось по душе:       - И чувствовать себя как в тюрьме?       - Это в целях вашей же безопасности, мадам. Раз произошло убийство, то есть и убийца. А он, вероятно, ещё здесь, в поезде.       Совсем скоро вернулся Луи Кадар с толстой кипой, состоящей из паспортов, билетов, а также плана вагона и нескольких листов писчей бумаги. Жиль кивнул на ближайший двухместный столик, и, пока пассажиры возвращались в свои купе, пернатый без излишней спешки разложил всё это на столе.       Сыщик поневоле попросил остаться Александрию Гипатию, поскольку она была в числе непосредственных свидетельниц произошедшего, но перед этим его взгляд зацепился за уходившего последним Эда Куинна. Тот потянулся во внутренний карман пиджака, из которого достал небольшую фляжку, к которой и приложился.       - Месье Куинн, может, сейчас не время пить?       - Моя нанимательница мертва, – повернувшись к росомахе боком, ответил секретарь. – Считайте, я остался без работы, а ваш взгляд подозрителен. – он деланно улыбнулся, подняв фляжку, но новый глоток делать не стал.       - Мы никого не обвиняем, – сказал Жиль. – Но вы были знакомы с убитой и можете знать важные детали. Но до этого ещё дойдёт.       Куинн вышел из вагона, и Жиль смог перейти к беседе уже с Александрией. Сразу было заметно, что ночь у морской свинки была не самой спокойной: под шерстью угадывались мешки под глазами, взгляд грузный, но сама Гипатия старалась держаться как можно уверенней и выпрямила спину.       - Прежде всего я хотел бы спросить, мисс Гипатия, когда вы в последний раз видели убитую?       - Вчера, в одиннадцать, если не путаю. Мы вместе решили вернуться в свои купе. Но меня потом настигла бессонница, хотя я много путешествую и в транспорте сплю нормально.       - И вы решили зайти ещё раз в вагон-ресторан?       - Да, я сперва хотела спросить снотворное у Элис. Она жаловалась, что в поездах глаз сомкнуть не может, но, когда я постучалась, она уже спала, – чуть поколебавшись, она пожала плечами.       Кивнув, Жиль сделал короткую пометку на листе: выписал её имя и место в вагоне – купе первого класса, место 1. Листая паспорт, росомаха поднял на собеседницу глаза, продолжив:       - Я видел, вы с убитой много общались, пока мы ехали. Вы с ней знакомы.       - Да, я ещё была знакома с её отцом, ещё пыталась какие-то поблажки его рабочим делать.       - Да, я по обрывкам вашего разговора ночью догадался о ваших социалистических взглядах, – кивнул Лене.       - Как вам угодно, – слегка поморщилась морская свинка, поправив спавшую на глаз прядь. – Хотя я больше выступаю за перераспределение социальных благ. Нас, правда, за это в Штатах не очень любят, особенно благодаря стараниям сенатора Маккарти*, вот и часто разъезжала то в Англию, то во Францию, пока недоброжелатели снова пытались выставить нас коммунистами.       - А как к этому Элис относилась? – решив, что экскурс в политические взгляды немного затянулся, Жиль попытался плавно вернуться к актуальным событиям.       - Да никак почти. – отрезала Александрия. – Особого негатива по поводу моей деятельности не выражала, но слушать меня не хотела. Мы вот всю дорогу пытались конструктивно поговорить, Элис больше отнекивалась. Хотя мы довольно неплохо ладили.       - Поэтому вы решили присоединиться к поездке?       - Элис сама решила меня пригласить. Часто говорила: «Замужество должно что-то поменять». Ещё хотела из свадебного путешествия сделать большой подарок тем, с кем когда-то имела какие-то недомолвки.       - Она не уточняла, кого имела в виду?       - Ну-у… – протянула Гипатия, постучав пальцами по столу. – Кроме меня она хотела таким вот образом проставиться перед своей кузиной, Вейверли, и перед Тимоти Брисби. Если не путаю, он когда-то её руки просил.       Жиль тихонько протянул задумчивое «Хм», чиркнув имя лорда Брисби на листке. Помимо Мелиссы Хейс появился ещё один пассажир, на которого стоило обратить внимание, а также на Вейверли Бойл. Жиль и так замечал их споры, но теперь стоило выяснить, насколько удачной оказалась эта попытка примирения.       - Скажите, вы после произошедшего не покидали своё купе?       - Нет. Я просидела с Вейверли Бойл где-то полчаса, потом вернулась к себе. Меня, само собой, бросало в дрожь, я ворочалась, но выходить куда-то больше не стала. Я видела проводника, когда возвращалась, можете его спросить. Вроде, когда мы успокаивали Мелиссу, я его не заметила, но потом он уже был на своём месте в конце вагона.       Сделав соответствующую заметку, Жиль поблагодарил её за ответы на возникшие вопросы, сказал, что в случае надобности спросит ещё. Стоило морской свинке удалиться, Лене позвал Кадара, и тот подтвердил её слова. Значит, когда Чарльз Халлет был оставлен под присмотром доктора Новосильцева, а Мелисса Хейс с трудом засыпала в кровати Вейверли Бойл, Луи Кадар уже вернулся на своё место и видел, как в свои купе вернулись Александрия и Валери.       «С учётом того, в какую истерику впала Мелисса, Валери и Александрия минуты две, а то и три её вели в вагон, – прокручивал в голове Жиль. – В купе доктора я постучал без двух минут двенадцатого ночи. Пока вернулись к Чарльзу, пока его осматривали, прошло где-то десять минут. Потом сопровождение раненого Чарльза – пусть будет три минуты. А далее он остаётся в своём купе с доктором Новосильцевым. То есть в одиннадцать минут первого я вернулся в наше с Валери купе, после чего Кадар запирает вагон. Одно из двух, либо Элис Халлет убили до всего этого, либо после этих одиннадцати минут. Но тогда он должен быть невидимкой…».       Следующим по просьбе Жиля позвали лорда Тимоти Брисби. В его походке росомаха заметил еле уловимую неспешность, а сам лорд перевёл взгляд на него лишь когда увидел, до того он смотрел в пол. Перед тем как присесть напротив Жиля, он повесил свой тёмно-синий пиджак на спинку стула.       - Прежде чем мы перейдём к неприятной сути, позвольте спросить про ваш паспорт. Вы записаны как капитан Брисби, но ведь это не ваш официальный титул?       - Нет. Лорд Брисби – это по крови, не по заслугам, – ответил англичанин. – А капитан я разве что по гражданской части. Китобойное судно «Персей». Карандаш в руке Жиля вновь зашелестел по листку. Сразу после имени и указания места – купе первого класса, место 15 – последовала и пометка о роде деятельности.       - Звучит необычно, признаюсь вам.       - Не страшно. То, что лучшие времена китобойного дела рода Брисби прошли – вот где печаль, и то не ваша.       После короткой паузы Жиль перешёл к наименее приятному, но одному из наиболее актуальных вопросов:       - Вы были знакомы с Элис Халлет?       Лорд Брисби кивнул. Хотя со стороны это было бы почти не заметно – он чуть наклонил вперёд голову, моргнул и ответил:       - Да, и притом давно. А поскольку она убита, скажу это сразу и прямо, мне скрывать нечего.       - Тогда уточняющий вопрос. – покручивая в руке карандаш, Жиль затем указал его кончиком на собеседника. – Насколько тесно вы знакомы?       - В не столь отдалённом прошлом, когда она ещё была Элис Бёрнхэм, я делал ей предложение руки и сердца, но получил отказ, как вы могли догадаться.       - Какова же была причина отказа, если не секрет? – Жиль положил карандаш перед собой, а сложенные вместе ладони прислонил к губам на манер подпорки. Усмотрев в этом знак подозрительности, лорд прищурился, голос хоть и стал тише, но враждебности в нём не было.       - Вас в начале удивил мой род деятельности, месье Лене. Элис поддразнивала меня за это. Шутила, что не хочет проводить со мной медовый месяц на китобазе вместо комфортной яхты.       - И вы приняли приглашение, несмотря на чувства к невесте?       - Кому-то можно отказать, ей – нет.       Кивнув, Жиль взял небольшую паузу, опустив при этом взгляд в свой записной лист. На первый взгляд, из лорда Брисби рисовался неплохой подозреваемый – умеющий себя держать на виду у всех, он всё же поддаётся эмоциям и берётся за оружие.       Однако это не вязалось с прямотой самого Брисби. Да, лордам полагается получать своё, но он не походил на глупца, чтобы прибегать к такой театральщине. Убедительнее бы смотрелось убийство Чарльза Халлета.       - Что вы делали прошедшей ночью, начиная с одиннадцати часов?       - Дайте вспомнить… Раз спешить тут особо некуда, я почти не смотрел на часы. Примерно в одиннадцать я как раз вернулся к себе и попытался уснуть. Вышло как-то так себе: веки смыкаются, но я ещё вполне бодрствовал. Тогда я решил сходить в крайнее купе, спросить у немца, Хеллера, не одолжит ли он свою книгу на ночь. Идея его как будто не обрадовала, но он согласился. Я вернулся к себе, ещё полчаса читал.       - Пока читали, не видели или не слышали что-либо, показавшееся вам подозрительным?       - Вроде нет, – норка мотнул головой. – Сомневаюсь, что я бы что-то услышал, в одном из соседних купе играла музыка. Думаю, это была миссис Бойл. Хотя… – он пару раз щёлкнул пальцами. – Вроде как раз в тот момент, когда я услышал шаги и плач этой девицы, кто-то как будто шампанское открыл.       - Шампанское? – Жиль недоумевающе скривился.       - Просто где-то за стеной я услышал что-то похожее на «Пам». Представьте, что кто-то открывает шампанское, из бутылки вылетает пробка, но это происходит в дальней комнате, а от того звук приглушённый. Вот я и подумал, что это было оно.       А вот это уже выглядело как звено в цепи произошедшего. Если никто в самом деле не заказывал в тот вечер шампанского, то можно было хотя бы сузить возможный временной промежуток – в районе полуночи. Если доктор Новосильцев сумеет выявить время убийства точнее и подтвердит это, в расследовании с самого начала наметится прогресс.       Всеми этими догадками Жиль поделился с месье Тибо, оба допроса находившимся рядом – зубр присаживался за один из больших столов и с крайнего места внимал всему, что говорят Жиль и приглашённые пассажиры.       Третьей приглашённой стала Вейверли Бойл. Кроме Чарльза только она могла лучше всего знать убитую американку. Видимо, узнав горькую весть, Вейверли поспешила переодеться – утром Жиль видел её в фиолетовом подпоясанном платье, а сейчас она была в чёрной французской юбке и блузке светло-голубого оттенка, что смотрелось более сдержанно. По взгляду её можно было предположить, что девушка, безусловно, в скорби, но старается сохранить хоть какую-то выдержку.       Последовал становившийся привычным набор вопросов: Жиль представился сам, попросил Вейверли назваться и указать своё место – первый класс, 12 место. На вопрос: «В самом ли деле Элис Халлет могла пригласить её в качестве извинительного подарка?», Вейверли кивнула.       - Да, хотя я не сразу верила в такую щедрость. Не скажу, что я и Элис жили в мире.       - Не сочтите за грубость, но это было заметно. Я несколько раз видел, как вы о чём-то спорите. Не поделитесь, о чём вы так бурно дискутировали?       Он решил несколько сместить вектор разговора, оставив расспрос о действиях ночью напоследок.       - Поделюсь, – подняв голову и несколько выпрямившись, кивнула норка. – Отчасти из-за наследства спорили. Почему «отчасти»? Я не хотела какого-то радикального пересмотра, я лишь о помощи со средствами просила. – прервавшись, чтобы немного прокашляться, она перешла к деталям. – Её отец завещал мне некоторую долю своих акций, сумму, необлагаемую налогом, но Элис, само собой, досталось всё самое основное. А я к искусствам очень тяготею, месье. Удалось открыть вполне успешную картинную галерею, но моей основной страстью стала музыка. И вот с открытием своего лейбла или студии звукозаписи никак не клеится, не самое это дешёвое удовольствие. И тут я узнаю, что моя дорогая кузина вдруг резко нарастила свои капиталы. Отец её состояние заработал, насколько я поняла, на добыче корунда – того, из чего алюминий делают, а теперь она ещё и как-то в концессию по добыче платины вписалась! – с придыханием сказала Вейверли. – Можете себе представить, какие это деньги.       - С трудом, но мысль ваша предельно ясна, – кивнул ей Жиль, до того не решаясь как-то перебить. С одной стороны, ему на какой-то момент показалось, что Вейверли растекается мыслью по древу, но с другой, любая деталь тут могла иметь значение. – И вы решили попросить у неё помощи со средствами?       - Именно так. Начнём с того, что мы всё-таки не чужие звери, надо же как-то помогать друг другу. Далее, – Вейверли стала загибать пальцы. – С таким-то подспорьем, как прибыль с добычи платины она бы точно не сильно обеднела, дав мне средств на раскрутку, либо же уступив часть своих акций. Ну и третье: Элис до искусства не было никакого дела. Я её слишком хорошо знаю, её интересуют больше дорогая недвижимость да ювелирка. А все эти собрания картин и пластинок – что они есть, что их нет, ей было без разницы.       - Но переговоры, как я понял, зашли в тупик?       - Ещё как зашли, – Вейверли закатила глаза. – Она то ли упёртая до жути, то ли просто игнорировала меня. Я ведь пыталась с ней как-то договориться, просила если не давать мне напрямую денег, то уступить часть акций, передать в аренду какое-то помещение, отдать мне часть картин старых, которые дядя мой успел при жизни купить. Нет, отнекивалась от меня и до поездки, и во время её. Пригласить-то пригласила, даже подругу мою, Хизер Линд, позвала, они на какой-то вечеринке познакомились. Но с помощью процесс заглох, вот я и начинала немного терять терпение. – выдохнув, она взяла небольшую паузу, после чего, облокотившись о стол, выдохнула. – Вчера вот только кое-как сошлись на том, что она где-то в Бруклине мне оставит помещение одной конторы. Если там ремонт провести, то можно и студию обустроить.       Ситуация, думал Жиль, постукивая карандашом по бумаге, стала несколько двоякой. Если сперва казалось, что здесь мотив тоже имел место быть – делёж наследства, желание поправить свои финансовые дела за счёт богатой родственницы, то вот факт уступки со стороны Элис несколько менял расклад.       Ведь Вейверли добилась хоть и ограниченного, но успеха и, если она не врала, могла бы и дальше вести переговоры с кузиной, а то и вовсе остановиться на достигнутом. Убийство было бы лишь существенным риском – пока поезд стоит, ей никуда не деться, а когда прибудут спасатели и полиция, сбежать не получится. А дальше – расследование и признание недостойной наследницей. За время простоя поезда у норки наверняка было время прокрутить в голове такой нелицеприятный исход и не единожды подумать.       - Скажите, во сколько вы вернулись в своё купе и что делали? – в очередной раз покрутив в пальцах карандаш, спросил Жиль, перейдя к другой части своего расспроса.       - Скучала, можно сказать. – пожала плечами Вейверли. – Мы тут пока стоим, я у себя в купе сплю, если ни с кем не общаюсь. Так что, когда я вернулась, это было то ли без пятнадцати одиннадцать, то ли ровно в одиннадцать, я сперва долго ворочалась, а потом не выдержала и включила свой проигрыватель. У меня пара новых пластинок с собой. Вот я и заслушивалась.       Снова одобрительный кивок. Жиль вспомнил, что, когда они вбежали в вагон, почти на всём его протяжении можно было услышать играющую музыку. Прекратилась она уже на обратном пути, когда они вместе с доктором Новосильцевым бежали оказывать помощь Чарльзу Халлету. Если убийство произошло до заварушки с Мелиссой, преступник мог использовать это, чтобы скрыть звук выстрела.       - Скажите ещё, мадемуазель, – щёлкнув пальцами, обратился Жиль. – Мелисса Хейс точно была с вами всю ночь?       - Точно, – несколько раз оживлённо кивнула Вейверли. – Мне как ваша спутница… Валери, кажется? – получив в ответ согласный кивок, она продолжила. – Так вот, мне как Валери объяснила, что произошло, я так перепугалась за бедняжку, что сразу дала ей успокоительного. Полторы таблетки сразу, как её привели, потом оставшуюся половинку дала, она очень долго плакала. Так что она до утра пролежала у меня в купе. Я села с краю кровати, ноги её себе на коленях расположила, и так до утра.       Жиль несколько раз кивнул, только взгляд его выражал отнюдь не удовлетворённость. Наоборот, ясности в дело это не вносило, ведь Мелисса Хейс до этого была одной из наиболее возможных кандидатур, кто в итоге убил Элис Халлет. А даже если она как-то увильнула от принятия лекарств, от наблюдения Вейверли Бойл ей было никак не скрыться. Тут нужна была какая-то совершенно особая выдержка, чтобы так успешно притворяться, а это Жилю показалось маловероятным.       После благодарности за ответы на вопросы Вейверли ушла в своё купе, оставив Жиля и месье Тибо подискутировать о показаниях первых трёх опрошенных. У всех троих были в прошлом и в настоящем свои разногласия с убитой.       Самой выделяющейся была история лорда Брисби. Завидный жених, сватавшийся к Элис, в итоге получил отказ, но теперь принял приглашение составить ей компанию в свадебном путешествии. Чувства нет-нет, да и могли взять верх.       Могла не совладать с эмоциями и Вейверли. Как однажды сказал Жилю повидавший виды инспектор полиции, которому он помогал, «убивали и за меньшее». Но эта версия натыкалась на серьёзный риск быть разоблачённой.       А вот вероятность участия Александрии Гипатии выглядела наименее вероятной. Да, заступница и помощница рабочих, сторонница улучшения условий их работы, но были ли эти убеждения столь сильны, чтобы дойти до убийства по идейным соображениям? Нет, Гипатия скорее положилась бы на слова и свою принципиальность.       Следующим Жиль хотел расспросить Эда Куинна, секретаря Халлетов, но даже не успел завершить изложение своих мыслей начальнику поезда, как их грубо прервали. Внезапно в вагон забежал Конан Шарп, постучал по косяку двери и выпалил:       - Месье, у нас, возможно, проблемы! Пройдите к нам!       Проблем и так было в достатке, поэтому при упоминании новой Жиль напрягся, а когда Шарп кивнул в сторону спального вагона, соскочил с места и быстрым шагом направился туда. Сперва он успел поверх плеч Шарпа увидеть Валери, колотящую кулаками в чью-то дверь, а потом к ней подбежал Луи Кадар, пошарил по карманам и достал ключ-вездеход, отворив дверь.       - Что тут происходит? – окликнул Жиль вслед забежавших в купе Кадара и Шарпа, но с ответом на этот вопрос пришлось повременить, потому что из принадлежавшего Эду Куинну купе пахнуло дымом. Шарп, пробубнив что-то неразборчивое себе под нос, быстро снял пиджак и начал хлестать им что-то на прикроватном столике, разгоняя дымок и хлопья обгорелой бумаги.       - Я слышу, в соседнее купе вошёл кто-то, а через какое-то время горелым потянуло. – взволнованно заговорила Валери, показывая на вход в купе, в котором немного погодя показался Кадар, выводящий упирающегося Куинна. Впрочем, при виде росомахи тот издал удручённое «Эх…» и смиренно зашагал в след за проводником, поведшим его в вагон ресторан.       - Он тут, кхе-кхе, жёг что-то. – чертыхнулся Шарп, когда в купе вошли Жиль с Валери. Последняя, правда, решила остаться стоять в дверях, а вот росомаха склонился над прикроватным столиком. В каком-то подносе лежали вперемешку бумажные листы, почерневшие клочки и бумажный пепел. Впрочем, взяв один из уцелевших листов, Жиль быстро понял, от чего Куинн хотел избавиться.       - Счета Халлетов, – он поднял взгляд на Шарпа. – Вот же маленький уродец. Значит, было что скрывать.       - И большую часть, полагаю, скрыл, – осматривая пиджак на предмет возможных подпалин, покачал головой баран. Хотя бы пиджак пострадал не слишком сильно, могло быть и хуже. Снова накинув его на плечи, Шарп помог Лене выбрать наименее поврежденные огнем фрагменты и листы со сведениями о финансовых операциях убитой американки.       Уцелевших документов оказалось немного, но так даже было отчасти лучше – не пришлось тратить много времени на их изучение. Кое-что Жиль вскользь просмотрел, пока шёл обратно в вагон-ресторан, а остальное дочитал, сев перед Куинном. За спиной летяги, словно конвоир, стоял проводник вагона, а за столиком напротив снова разместился начальник поезда. По завершении изучения бумаг Жиль не скрывал своего раздражения – подобные ушлые типы, проворачивающие аферы с бумагами и подписями, и на работе в Шербуре порой были огромной головной болью для службы безопасности, а у Куинна ещё и могли быть основания пойти ещё дальше.       - Вы попытались сжечь счета Халлет. – обрушился на него росомаха, бросив на стол рассмотренные документы. – Но кое-что ещё можно прочесть! Концы с концами не сходятся, а знаете почему? – от его взгляда Куинн невольно вжался в спинку кресла. – Потому что вы её обворовывали! А в документах сплошная липа! – Жиль хлопнул по бумагам. – Элис Халлет стала внимательно следить за доставшимся ей наследством, рано или поздно она бы заметила ваши аферы, вот вы и решили закрыть ей глаза навсегда. – после короткой паузы Жиль, подозрительно прищурившись, уже менее эмоционально проговорил. – А вот с её мужем дела иметь гораздо проще. Не столь хваткий, подпишет не глядя.       Куинн выслушал всё, не осмелившись перебить. Всё-таки сыграла свою роль внезапная напористость Жиля, да и чтобы спорить с разгневанным росомахой нужно было быть не робкого десятка. Куинн явно к таким не принадлежал. Только выждав, когда росомаха более-менее умерит свой гнев, Куинн ответил:       - Да. Да, я у неё воровал и давно. Тем более, что у такой, как она, это было не так уж сложно, – он чуть наклонился вперёд. – Она была не великого ума, а деньги в карманы её отцу и ей текли реками, так что вряд ли бы эта папина принцесса заметила пропажу нескольких тысяч. Так что зачем мне самому избавляться от такого вот Эльдорадо под боком?       - И почему после случившегося я должен вам верить?       - Спросите у того британца. Шарпа, кажется. Я, видимо, опять говорил с собой, когда убирал бумаги в портфель, а он постучался, спросил, всё ли в порядке. Я в тот момент ещё доставал свою флягу, а он и говорит: «В Америке качество спиртного не ахти, без обид». Вот я и предложил ему зайти, сделать пару глотков. Это было примерно в полдвенадцатого, потом я просто лёг спать.       Вернувшись в вагон, Жиль расспросил Шарпа о прошедшей ночи и тот подтвердил сказанное проворовавшимся летягой. Вор и убийца – не всегда одно и то же.       Разговор с Хизер Линд тоже показался ничем не примечательным. Она была давней подругой Вейверли и завсегдатаем многочисленных вечеринок высшего света. Хотя там обычно кому-то перемывали кости, Линд тепло отзывалась о Вейверли и Элис, а вот о Чарльзе Халлете, по её словам, знала не особо много: «Картинами, насколько я поняла, торговал, пока рынок не просел, а ему, как итог, не пришлось затянуть пояса».       Что же до прошедшей ночи, то летучая лисица последовательно объяснила, что покинула вагон-ресторан в начале двенадцатого ночи, потом долго обрабатывала специальным спреем крылья и немного поворочалась, не в силах заснуть из-за музыки из купе Вейверли.       Жиль поблагодарил её и, немного погодя, сам вернулся в спальный вагон, решив на какое-то время прервать с допросами. Росомаха, расхаживая с сомкнутыми перед собой ладонями, а от того немного похожий на молящегося, думал, что он мог упустить и с того ли начал.       Он вернулся в купе Элис Халлет, тело которой к тому моменту накрыли покрывалом. Что с ней было делать, пока никто не знал, поэтому Жиль, протяжно выдохнув, уселся в плетёное кресло в углу купе, приковав взгляд к покрывалу.       - Понятно, что пока ничего не понятно, – прошептал себе Жиль, несколько оживившись, когда в купе вошли Тибо и доктор Новосильцев. – Доктор, что вы смогли выяснить? У меня пока ничего конкретного. Может, вы добавите ясности?       - Хотел бы, но тоже не ручаюсь, что скажу много дельного. – сняв очки, соболь повесил их на нагрудный карман, затем показал на форточку. – Окно было открыто, так что точное время смерти установить сложнее. Я дал приблизительную оценку полночь-час ночи. И ещё, – он невесело глянул на спальное ложе. – Может, вы рассмотрели, из какого пистолета стреляли в мистера Халлета? Всё-таки у вас опыт взаимодействия с оружием поболее моего будет.       - Увы, доктор, немного не до того было. – поджав губы, мотнул головой Жиль. – Я сразу подбежал к месье Халлету, а оружие из рук Мелиссы Хейс выбила моя спутница, Валери. Я лишь мельком посмотрел, из чего стреляли. – он показал пальцами фигуру пистолета. – Какой-то карманный револьвер.       - Жаль, что так. Просто я могу сказать, что стреляли какой-то очень маленькой пулей.       Росомаха, выслушав русского доктора, кивнул, побарабанив пальцами по столу. К сожалению, точнее можно было сказать только при нахождении орудия преступления, а в этом плане пока прогресса не было.       Поэтому Лене решил вернуться к другой версии и спросил у доктора, нет ли у того запасной пары медицинских перчаток. Пока соболь отлучился в своё купе, Жиль пояснил не понявшему его запроса Тибо:       - Знающие звери поделились опытом, что так работает полиция. При осмотре работают в перчатках, чтобы оставались только отпечатки жертвы или преступника и не было путаницы при внесении сторонних следов.       Зубр закивал, восхитившись подобными тонкостями, хотя Жиль уверил, что знает об этом лишь самую малость. Когда же Новосильцев принёс запасную пару перчаток, Жиль приступил к осмотру, решив начать с угла – с кабинки с умывальником и уборной.       Там были наставлены кремы, пудры, жидкости и лосьоны для ухода за шерстью и когтями. Лене заинтересовали только два флакончика с лаком для когтей. Повертев их, он вернулся с ними к прикроватному столику. Один, с надписью «Роза», был пуст, на дне оставалась только капля-другая тёмно-красной жидкости. Другой такой же флакончик, с надписью «Кардинал», был едва почат. Жиль вынул пробки из одного, из другого, осторожно понюхал. По купе распространился запах грушевых леденцов. Месье Тибо уже поднял было руку, собираясь что-то спросить, но его опередил Модест Новосильцев:       - Что-нибудь обнаружили?       Поморщившись, Жиль ответил французской поговоркой:       - On ne prend pas les mouches avec le vinaigre**.       Закрыв оба флакончика, он вернул их на свои места, а сам переключился на осмотр убранства и содержимого купе. Присутствие Тибо и Новосильцева было кстати: Жиль проводил осмотр при свидетелях, а те с неподдельным восхищением наблюдали за действиями сыщика поневоле. Жиль производил осмотр спокойно и споро. Он проверил всю висевшую на вешалках одежду, перерыл дорогую бархатную сумочку с серебрёными металлическими деталями и два не менее роскошных чемодана.       Опустившись на колени, он методично, сантиметр за сантиметром, исследовал пол. Посмотрел под кроватью и прикроватным столиком. Под его стойкой он обнаружил только несколько странных соринок. Принюхавшись, он понял, что это чаинки.       - Она заказывала чай в купе? – достав из нагрудного кармана свой платок и положив в них чаинки, спросил Лене. Позвали Луи Кадара, но проводник ответил, что убитая американка заказывала только кофе или шампанского.       - К тому же, это не похоже на наш чай. – неожиданно заявил Тибо. Попросив у Лене его платок, он осторожно понюхал найденные соринки. – В баре подают только Эрл грей и цейлонский, а этот какой-то другой.       Жиль дважды цокнул языком. Ситуация вновь повернулась в неожиданную сторону. Если Элис Халлет не заказывала в купе чай, которого к тому же, не подают в вагоне-ресторане, это могло означать только одно – в купе был посторонний.       Напрашивалась версия о краже – ещё раз просмотрев содержимое сумочки Элис, Жиль нашёл в нём небольшую чёрную шкатулку, явно предназначенную для хранения колье или подвески. И как оказалось, повторный просмотр был произведён не зря, потому что шкатулка была пустой.       - Tiens, c'est drôle ça**, – помотав головой, с нескрываемым сарказмом произнёс Жиль, показав пустую шкатулку Тибо и Новосильцеву.       - Нужно немедленно обыскать вагон, – предложил было начальник поезда, но росомаха остановил его. После коротких раздумий Жиль сказал:       - Хочу пригласить кое-кого на чашку чая.