Мертва по пути

      - Ну да, это он и был, я вспомнила. Небольшой такой, «курносый» или как такие называются, – первой высказалась Валери, рассмотрев жуткую находку и признав в ней именно тот револьвер, который она пнула под столик в вагоне-ресторане. С чёрным покрытием, ствол коротенький, немногим более шести сантиметров. Над барабаном Жиль, вглядевшись, разобрал название модели, пробормотав его себе под нос: «Smith & Wesson Model 36»       - Верю-верю, – кивнул Жиль, обернувшись затем к лорду Брисби, который, как могло показаться, был готов начать покусывать ногти. – Месье, пожалуйста, расскажите как можно подробнее, как вы его обнаружили?       Брисби, глубоко вдохнув и сцепив пальцы в замок, словно таким образом обретая умиротворение, встал в дверях и начал последовательно рассказывать:       - Думаю, это произошло в тот момент, когда я решил выйти в курительную комнату. Вы, если я правильно понимаю (если нет, то поправьте), с мистером Тибо и мисс Жакоте как раз вернулись в вагон-ресторан и дискутировали про нашу незавидную ситуацию. – он немного прокашлялся, вернувшись к описанию своих действий. – В общем, решил заодно пройтись хотя бы в поезде, раз выйти не получается. Покурив, я вернулся к себе, по пути меня мисс Жакоте, скажем так, чутка напрягла. – затем англичанин зашёл в центр купе, повернулся к своей кровати. – Я стал выкладывать на столик свой портсигар, чтобы не давил мне на бок сквозь карман, если я снова захочу прилечь. Но я в тот момент выронил спичечный коробок, а когда наклонился, чтобы поднять, заметил в углу краешек моего шарфа.       Брисби сместился ближе ко входу в купе и показал на узкий промежуток между торцом кровати и стенкой самого купе. Поставить туда что-либо из вещей не представлялось возможным, а вот подбросить что-то небольшое – вполне вероятно.       - Я, ничего не подозревая, попытался просто подтянуть свой шарф за краешек, но он подавался как-то нехотя. Я подошёл ближе и понял, что в мой шарф что-то завёрнуто. Достал, выложил на кровать и с пренеприятным удивлением обнаружил, что в него спрятали револьвер.       Последовало неловкое молчание, словно лорд слишком резко оборвал свой рассказ или не придумал, как его лучше закончить. Ещё было вероятно, что он не был уверен, поверят ли его истории – Жиль искоса поглядывал на него, но не произнёс ни слова.       Но именно росомаха первым нарушил это молчание, сказав месье Тибо и Брисби остаться в купе, не спускать глаз с найденного револьвера, но при этом его не трогать. То, что Луи Кадар был с ними в момент обсуждения последних улик, несколько осложняло дело, поэтому пришлось сперва справиться у проводника из соседнего вагона «Кале–Стамбул» – по словам Кадара, за время вынужденной стоянки он не раз беседовал с коллегой в переходе между вагонами или на своём месте в конце афинского вагона. Но проводник был у себя, у одного из пассажиров.       Тогда Жиль стал повторно опрашивать пассажиров, справляясь, не покидал ли кто-то из них своё купе. Сомнений не было только по поводу «профессора» Хеллера – Шарп решил всё-таки закрыть его в купе на внешний замок, попросив об этом Кадара.       Доктор Новосильцев наведался в купе Куинна – тот пожаловался на головную боль, вызванную похмельем, и доктор отпаивал его аспирином. Конан Шарп был в купе у Виктории Уилкокс, решив на всякий случай проверить, не добрался ли Хеллер до её вещей, если его целью изначально не было колье Элис Халлет. Вейверли Бойл пригласила к себе Хизер Линд, и они никуда не выходили.       Александрия Гипатия только раз доходила до купе Мелиссы, номер которого она узнала у Вейверли. Норка удивилась такому вниманию, но Гипатии это странным не показалось. Чарльз Халлет купе не покидал – самостоятельно было бы проблематично и заметно, а никого для помощи он не звал.       Решив, что с ходу этот ребус ему не решить, Жиль решил вернуться к другой составляющей их дела – к револьверу. Но перед возвращением в купе Брисби росомаха спросил у доктора Новосильцева, нет ли у того пары каких-нибудь перчаток, а также попросил присоединиться к ним. Пошарив в своём докторском чемоданчике, соболь выдал ему пару тонких медицинских перчаток из числа запасных.       - Только не совсем понял, для чего они вам. – заметил Модест Исаевич уже в купе Брисби. – Я в делах криминалистики малограмотный, прошу простить.       - Не стоит извиняться, доктор, вашей вины здесь нет, – успокоил его Жиль, надев перчатки и уже в них взяв револьвер. – Так мы оставим на орудии преступления только отпечатки злодея. Вы ведь к нему не прикасались, месье Брисби?       - Конечно нет! – оживлённо закивал тот. – Я только развернул шарф, а эту штуку не взял бы в руки даже в более спокойных условиях.       Согласно кивнув, Жиль быстро осмотрел револьвер и, не найдя в нём ничего особо примечательного, откинул вбок барабан. Револьвер был пятизарядным, из пяти патронов на двух росомаха заметил на капсюле след от бойка.       - Два из пяти, – констатировал Жиль, вынув одну пустую гильзу из барабана.       - Хм. – призадумался начальник поезда. – Одной ранили месье Халлета, а второй убили его жену…       - Вроде сходится, – поддакнула Валери, однако пожав плечами. – Одна пуля ему, вторая – ей. А шарфом, – она показала на шарф британца. – Звук выстрела попытались заглушить. Такое возможно, кто в курсе? Плюс, так многоуважаемого лорда можно выставить виновным.       - В теории, так приглушить звук можно, – протянул Жиль, вынув оставшиеся пули и расставив их на столе. – Но очень маловероятно. К тому же, не слишком ли глупо использовать вещь, которую носит один-единственный пассажир, тем более такую дорогую, – он взглянул на лорда Брисби, внимательно слушавшего и следившего за процессом. – Лорд Брисби не дурак, чтобы так подставляться, – сделав небольшую паузу, росомаха выровнял сбившееся было дыхание и помотал головой. – Какая-то слишком неубедительная подстава. Убийца совсем нас за дураков держит.       Валери как-то сникла, видимо, обидевшись на саму себя, что сделала поспешный вывод. Жиль смерил её успокаивающим взглядом, мол, не принимай близко к сердцу, тем более что из дипломированных сыщиков тут был только Шарп. И то не факт, что он был знатоком таких оружейных тонкостей.       Не дожидаясь, пока кто-то спросит что-то по типу: «У кого-то есть идеи получше?», Жиль переключил своё внимание на шарф. Подняв его с кровати, он развернул его и повернул к окну, чтобы на свету рассмотреть отверстие. Затем Жиль, ещё немного подумав, взял со стола один из патронов, попытался продеть его сквозь дырку в ткани. Казалось, что отверстие было по диаметру впритык к диаметру пули, и это Жиля смутило.       - Я не великий эксперт по оружию, но по войне помню, что пуля на входе оставляет в шинели дырку немного больше себя самой. Видимо, какой-то фронт ударный перед собой образует. Тут этот принцип либо не работает, либо пуля слишком большая, – положив шарф на кровать, Жиль обратился к доктору Новосильцеву, держа патрон перед собой. – Доктор, вы осмотрели тело покойной мадемуазель Халлет. Скажите, такая пуля могла оставить входное отверстие, какое было у неё?       Соболь одел свои очки, подошёл почти вплотную к Жилю, но саму пулю, сообразно озвученным ранее пояснениям про отпечатки пальцев, трогать не стал. Скривив бровь, доктор ещё раз вернулся к своим медицинским принадлежностям со словами: «Я знал, что когда-нибудь это пригодится», достав карманную линейку и вручив её Жилю. Тот замерил основание пули, озвучив результат: девять миллиметров. Точнее сказать было нельзя, всё-таки линейка не инженерная.       - Хм… – всерьёз призадумался соболь. – Вы меня не на шутку озадачили, месье. Но могу заметить, что входное отверстие в голове покойной миссис Халлет явно было меньше, – заявил он. – На глаз около семи миллиметров. Значит, пуля была чуть меньше, примерно пять миллиметров. Так что били чем-то очень небольшим.       - Пять миллиметров… – пробормотал Жиль. – 22-й калибр, если я ничего не напутал. – он повернулся ко входу в купе, при этом подняв палец. – Выходит, что револьверов было два. Вот этот, – он показал на «Смит-Вессон» на столе. – Был для отвода глаз. Чтобы было побольше шума. Тем более, он достаточно громко стреляет. Я, мадемуазель Жакоте и Гипатия помним, как звучал выстрел из него. Не выстрел из артиллерийского орудия, конечно, но второй такой наверняка бы услышали в спальном вагоне и переполошились. И на хлопок пробки из бутылки шампанского, который слышал Хеллер, он бы явно не потянул.       Месье Тибо только помотал головой, протяжно вздохнув. Удивительных и при этом пугающих одновременно деталей становилось всё больше, но не было ясно, как скоро эта чертовщина кончится и найдётся ли разгадка вообще.       Жиль тоже не был уверен, но старался слишком явно это не показывать. Пустыми разглагольствованиями и причитаниями делу явно не поможешь. И тем не менее, он верил, что ключик к ларчику с разгадкой где-то рядом.       Росомаха вновь оставил найденный револьвер и вышел в коридор – уже на третий раунд опроса пассажиров. Вопрос на этот раз был поставлен иначе: было ли слышно что-либо в тот момент, когда Лене с начальником поезда беседовали в вагоне-ресторане. Пассажиры явно нервничали от постоянных расспросов, но увиливать или отмахиваться не стремились.       И ответ пришёл с неожиданной стороны: вновь подсобил псевдо-немец Мордекай Хеллер:       - Вообще, я слышал какое-то тихое копошение в соседнем купе, – поведал кот. – Правда, я только после вашего вопроса обратил внимание: шаги были какие-то тихие. Или кто-то очень медленно шёл, или крался, сняв обувь. Кто-то подошёл, наверняка приоткрыл дверь и ушёл. Может, что-то при этом положили, но я уже не смог разобрать точно, звук был слишком тихий.       - Хватит и того, месье Хеллер. Благодарю за помощь.       Помогла и Вейверли Бойл: её купе было соседним с купе Чарльза Халлета, и норка ответила, что мельком слышала его голос за стеной. Он явно с кем-то говорил, но Бойл не придала этому значения, будучи подавленной смертью кузины и попытками как-то отогнать эти мысли разговорами на сторонние темы.       - Полагаю, картина начинает складываться, месье? – спросил доктор Новосильцев, следуя за Жилем в вагон-ресторан и обратив внимание на то, что после разговора росомаха явно был в чем-то обнадёжен.       - Весьма вероятно, доктор, – кивнул он. – Ещё два вопроса и, полагаю, она сложится целиком.       - Я весь внимание.       - Вопрос первый, я забыл спросить ранее: вы обрабатывали рану месье Халлета, когда мы перенесли его к вам. Она могла быть оставлена 38-м калибром?       - Теперь уже не задумываясь могу отметить, что вряд ли. Месье Халлета как будто ткнули шилом или пестиком для колки льда из бара, а они вряд ли девять миллиметров в диаметре.       - Понял, спасибо. И второй вопрос: вы обратили внимание на его носки, когда укладывали или обрабатывали рану?       - Не особо сильно, но я, кажется, понимаю, к чему вы клоните. Носки были запачканы, но не сильно: как если бы он, проснувшись, поставил ноги сразу на пол, а не в ботинки или сменную обувь.       Ещё раз поблагодарив доктора, Жиль вместе с ним вернулся в вагон-ресторан, но сперва заказал в баре порцию коктейля «Белая леди»*, и только затем вернулся за стол, за которым ранее расспрашивал пассажиров и вёл записи. Отложив часть из них в сторону, Жиль взял чистый листок и начал что-то записывать, то и дело прихлёбывая отдающий сладостью коктейль. Месье Тибо, Новосильцева и Валери это несколько смутило, тем более что Жиль почти ничего не говорил, но отвлекать его почему-то не решался никто.       - Мне кажется, я изначально начал это импровизированное расследование не с того, с чего следовало бы. Вернее, я по незнанию попался на том, казалось бы, факте, что у зачинщицы этой истории, Мелиссы Хейс, было алиби, – записав свои предположения в столбец, наконец заговорил Жиль. – Ещё эти буквы «М» и «H» над изголовьем Элис Халлет.       - Ну да, странно как-то выходит. – согласилась Валери. – Мы же уволокли её в купе Бойл, ей дали успокоительное, она заснула, а сама эта Бойл не выходила из купе. Не могла же Мелисса убить силой мысли или стать невидимкой, чтобы выскользнуть из купе? Тибо хотел было сказать что-то в осуждение показавшимся ему неуместными шуткам, но не стал. Ситуация и впрямь была настолько странной и запутанной, что невольно начнёшь верить во всякое потустороннее.       - Ещё в поезде едут те, с кем у убитой есть те или иные противоречия: идейные, финансовые (то бишь споры по наследству) или личные. Тоже есть, из кого выбрать, – продолжил Жиль. – Но я снова уцепился за обложку, за то, что бросается в глаза, а на мелочи обратил внимание уже потом. А именно в них, как известно, и кроется дьявол. Кто бы обратил внимание на то, что оружие, из которого стреляли в Чарльза и Элис разное? Кто бы обратил внимание на пустые места в вагоне, которые, однако, были зарезервированы на чьи-то имена? И кто бы стал спрашивать Чарльза Халлета о его отношениях с Мелиссой и Элис, когда тут есть тот, кому последняя когда-то отказала?       Росомаха сделал ещё один глоток, слегка прикрыв глаза, пока Тибо переглядывался с Новосильцевым и Валери, понемногу улавливая ход мыслей француза. Начальник поезда, хоть и решил приберечь озвучивание мысли на потом, признавал, что Жилю в пору бы становиться настоящим следователем. Того же мнения была и Валери:       - А ты точно банковский работник? У меня слов нет. В хорошем смысле, разумеется.       - Польщён, дорогуша, но раз уж нам выпало столь нелепое стечение обстоятельств – оказаться именно в этом месте и в это время, стоило хотя бы попытаться. – улыбнулся ей Жиль, очередным глотком почти опустошив коктейльный бокал. – Кто знает, может про таких, как я, кто не занимается расследованиями на профессиональной основе, есть книги, так что я не первый. Если ориентироваться не только на первоначальное впечатление и быть внимательнее к деталям, кто-нибудь другой, быть может, тоже справился бы.       Допив коктейль полностью, Жиль ещё немного покрутил его в руке, развернул лист со своими записями и пошёл возвращать посуду на барную стойку. Тибо взял лист в руки, сидевшая сбоку Валери вытянула шею, глядя сбоку, а Новосильцев поднялся со своего места и встал по другое плечо, вчитываясь в записи невольного коллеги по несчастью:       Идея Чарльза Халлета о путешествии на «Восточном экспрессе»       Чарльз уговаривает Элис скупить также пустые места в вагоне       Показательно бурная истерика Мелиссы в вагоне-ресторане       Нетипичная реакция раненого Чарльза: просьба увести Мелиссу       Пустой флакон с красным лаком в купе Элис Халлет       Элис Халлет убита пулей меньшего калибра, чем револьвер Мелиссы       «Хлопок», услышанный Хеллером       Схожая параллель, использованная Мелиссой и Чарльзом: «Мелисса – луна, Элис – солнце»       Финансовые проблемы Чарльза Халлета

***

      Когда пассажиры вагона «Париж–Афины» второй раз в полном составе заходили в вагон-ресторан, горизонт и склоны близлежащих гор уже понемногу окрашивались золотистыми красками заходящего солнца.       Живописный вид из окон, однако, мало способствовал приподнятому настроению пассажиров – в прошлый раз, когда они собрались не по своей воле, а по приглашению начальника поезда, им озвучили дурные вести.       Этому же способствовал и вид шедшего с опущенной головой Хеллера в наручниках – Шарп хорошо сыграл коммивояжёра, но в его чемодане было место явно не для справочников и предлагаемых товаров, – и Чарльза Халлета, который опирался на плечо доктора Новосильцева.       Это напряжение несколько усилилось, когда в вагон зашли последние два пассажира, Лене и Шарп, а также начальник поезда и проводник, зашедший последним и закрывший за собой дверь. Одновременно закрыли дверь и в противоположном конце поезда, так что теперь из вагона было не уйти.       - Я извиняюсь, – чеканно произнёс Жиль, сложив руки за спиной и выступив на шаг вперёд от Шарпа. В своих костюмах они в самом деле походили на коллег-детективов, хоть слово и взял тот, кто стал им по случаю. – Но убийца мадам Халлет по-прежнему среди нас, и месье Тибо обратился ко мне с просьбой выяснить его личность, – последовала короткая пауза, росомаха пробежался взглядом по собравшимся. – К счастью для него и для вас, просьба выполнена.       Среди пассажиров прошли перешёптывания, Чарльз прикрыл и тут же открыл глаза, при этом поджав губы, и это можно было принять за очередной наплыв горечи: выяснение личности убийцы не вернёт любимую жену в мир живых.       - Мадемуазель Халлет тем вечером сказала, что, когда ты богат, у тебя нет настоящих друзей. Не спорю, у такой персоны, как она, много недоброжелателей и завистников, как облако из мух – жужжат, жужжат. Я тогда не придал этому большого значения, а потом решил, что в этих словах может быть ключ к разгадке, – он отыскал взглядом лорда Брисби, от чего тот почувствовал себя неуютно. – Месть за отвергнутые чувства? – следом взгляд росомахи зацепился за Вейверли Бойл. – Споры из-за наследства и денег? – третьей Жиль отыскал Александрию Гипатию. – Быть может, попытки добиться социальной справедливости? Или быть может, попытка сокрыть махинации и кражи? – он имел в виду Куинна и Хеллера.       - Но я ведь вам уже всё сказал, и мистер Шарп подтвердил мои слова, – не выдержал Куинн. Жиль поднял ладонь, призывая его к тишине. Летяга тут же смолк и после некоторой заминки сел на своё место, затем достав из внутреннего кармана и приложившись к фляжке с бурбоном.       А Жиль невозмутимо продолжил:       - Бесспорно, убивают и за меньшее, и среди тех, кого пригласила мадемуазель Халлет были те, кто желал ей смерти. И помимо неё знал это только один из здесь присутствующих – Чарльз Халлет.       Как минимум половина взглядов сразу устремилась на него. Англичанин удивлённо вскинул брови, скривился, будто услышал плохую шутку о себе, и воскликнул:       - Вы хотите сказать, что я же и убил свою жену?! Что за вздор?!       - Но как? Он же был ранен, – сказала Александрия Гипатия. Жиль кивнул ей в ответ:       - Всё так. Мы точно знаем, что он был ранен, но не знаем, когда именно, и что он делал после того, как в него выстрелили. Вы же видели выстрел, мисс Гипатия? – после того, как морская свинка, слегка замявшись, кивнула, он повторил вопрос и Валери. Получив утвердительный ответ, он продолжил: – Мы втроём видели выстрел, видели, как Чарльз упал, прижав к ноге платок в крови. Только, это был красный лак его жены, а не кровь. Но тогда мы не обратили на это внимания, ведь у мисс Хейс начинается такая истерика, что мисс Гипатия и Жакоте с трудом доводят её до купе Вейверли Бойл. Я бегу к доктору Новосильцеву. Это дало убийце немного времени, а много ему и не требовалось. Он подбирает револьвер, снимает ботинки, чтобы заглушить свои шаги, и бежит в купе жены. Только стреляет он из другого револьвера, с меньшим калибром, так что его выстрел легко спутать с хлопком пробки из бутылки шампанского. Пропавший шарф лорда Брисби мог бы это предотвратить, но у него была другая роль: вернувшись в вагон-ресторан, мистер Халлет заворачивает в него второй револьвер и простреливает себе ногу. Видимо, побоялся, что второй выстрел из более мощного оружия всполошит остальных.       Вид у самого Чарльза при этом был такой, будто норка сейчас впадёт или в панику, или в ярость. Он с округлившимися глазами и приоткрытым ртом слушал умозаключения Лене, каким-то неведомым образом сохраняя достаточно выдержки, чтобы не перебивать.       - В барабан первого револьвера, вероятно, уже была вставлена одна стреляная гильза, так что в случае его обнаружения ни у кого бы не возникло сомнений, что это орудие убийства: одна пуля угодила в ногу мистера Халлета, а вторая – в голову его жены. От второго же револьвера он избавляется, выбросив его в окно, и дожидается доктора Новосильцева.       Снова пауза, и снова взгляды, полные шока и ужаса, обращённые то к одним, то к другим. Явно засуетилась Мелисса Хейс, а Чарльз Халлет открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыбина.       Валери, севшая за столик, расположенный примерно посередине между Жилем и Чарльзом, даже будучи непричастной, тоже чувствовала себя не в своей тарелке: мысли заполнили восхищение проницательностью росомахи, шок от поступка норки, дискомфорт от того, что она в принципе оказалась в такой ситуации, и всё это примерно в равных пропорциях.       А между тем Жиль не закончил:       - С таким алиби Чарльз Халлет снял с себя все подозрения, но при этом предусмотрел, чтобы было, кого обвинить. Он подал Элис Халлет идею свадебного путешествия в Европе, уговорил забронировать пустые места на несуществующие имена, тем более что финансовые возможности миссис Халлет позволяли это куда больше ваших. И всё это под маской заботы нового мужа. А уж если взглянуть на список тех, кого Элис пригласила, без труда отыщешь тех, кто таит обиду и зло на неё. Они сразу попадают под подозрение, а вы – нет.       Даже под шерстью было видно, как у Чарльза на скулах заходили желваки, а взглядом можно было сваривать металл.       - Вы явно не в своём уме, месье, – ядовито процедил он сквозь зубы. – Стал бы я в себя стрелять и уж тем более убивать Элис?..       В этот момент их снова перебил месье Тибо, хоть и вопрос его был к месту:       - Но если он избавился от второго револьвера и сохранил первый, как он смог подбросить его лорду Брисби с раненной ногой? Росомаха на момент опустил голову, при этом прикрыв глаза:       - Вот тут я допустил ошибку: Вы и месье Кадар всё время были при мне, как главный во всём поезде и в вагоне соответственно. Но сам вагон остался без присмотра. А между тем его сообщница, Мелисса Хейс, пробралась к нему, он отдал ей первый револьвер, который всё время был при нём. Повторив трюк со снятой обувью, она пробирается в купе лорда Брисби и оставляет там пистолет, полагая, что местная грубая полиция, как её охарактеризовал месье Тибо, не станет разбираться.       Теперь уже возмутилась сама Мелисса:       - При всём уважении, месье, но вы уже откровенно фантазируете. Неужели всего пара суток бездействия так на вас повлияли? Либо же вам стоит пореже посещать бар.       - Ой ли? – ничуть не смутившись, осадил её Жиль. Он даже самодовольно ухмыльнулся, что удивило Валери. – Шарп осматривает вещи мадемуазель Уилкокс, доктор Новосильцев помогает месье Куинну вылечить головную боль от похмелья, мадемуазель Бойл и Линд в одном купе, а месье Хеллер заперт. Так чьи же шаги он слышал, если не ваши?       В иной ситуации на этом моменте прозвучала бы фраза в духе «Шах и мат». Контраргументов ни у Чарльза, ни у Мелиссы не нашлось. Первый обречённо опустил голову, пробормотав что-то похожее на «Как же я вас ненавижу…», и прикрыл глаза ладонью, раздражённо вдыхая и выдыхая носом воздух. Мелисса стоически пыталась сохранить спокойное выражение, но дёргающиеся уголки губ предательски выдавали её.       Затем она встала со своего места. Жиль сделал пару шагов ей навстречу. За ним шагнул и Шарп, опустивший руку в карман за револьвером на случай возможного эксцесса. К счастью, оружие не понадобилось.       - Желание было его или ваше? – задал вопрос Лене.       - Мне нужны были деньги… – бесцветно ответил убравший ладонь Чарльз.       - Мне был нужен только он, – подхватила Мелисса, положившая ладонь ему на плечо.       - Да, – кивнул росомаха. – Вам деньги не интересны, но и ему вы ни в чём отказать не можете, даже план наверняка придумали за него. Вы познакомили его и Элис, вы их преследовали, нашли на этом поезде, а потом выстрелили в Чарльза, при этом создав два неоспоримых алиби. Чарльз же наследует её деньги и, выждав траур, женится на вас, той, которую продолжал любить.       Отвечать было нечем, либо Хейс и Халлет сочли, что больше нет необходимости что-либо говорить. А Шарп на правах представителя правоохранительной структуры, объявил об их аресте до передачи под надзор югославской полиции.       Правда, у него были только одни наручники, вторые сковывали руки Хеллера. Детектив Скотленд-ярда руководствовался соображением, что вор, на поиски которого его отправили, действует один.       - Снимайте с него, – кивнул Жиль в сторону немца. – Можете не волноваться: в горах он всё равно никуда не убежит, да и за сотрудничество заслужил послабление.       - Что ж, с учётом ваших предыдущих заслуг, поверю, месье Лене, – поколебавшись, согласился Шарп и достал из кармана ключ от наручников. Освободив руки Хеллера, он быстро защёлкнул их уже на запястьях Чарльза Халлета, а затем и Мелиссы Хейс. Заручившись поддержкой Луи Кадара и собрав на себе взгляды остальных пассажиров, Шарп повёл их в свои купе, где им предстояло ждать прибытия полиции.       Поняв, что самая жуткая из постигших их бед миновала, пассажиры быстро перешли от перешёптываний к обсуждениям без утайки. Вейверли Бойл всячески прятала глаза, явно стараясь не дать волю слезам по убитой Элис, так что Хизер, взяв её под руку, повела в купе. Лорд Брисби, оставшись за своим столом, подозвал официанта и попросил чашку чая и стакан виски. Хеллер, воспользовавшись тем, что хоть немного остался без надзора со стороны Шарпа, подошёл к Жилю:       - Благодарю за ваше великодушие, месье.       - Не стоит, месье Хеллер. Если вы будете столь же откровенны в суде, присяжные тоже наверняка пойдут вам навстречу, и вы получите минимальный срок. Но только не заставляйте меня пожалеть о моём решении.       - Вот тут я с вами согласен.       Следом подошли сияющая улыбкой Валери и не менее улыбчивый месье Тибо. Начальник поезда явно был рад, что всё вышло в точности с его словами: к прибытию полиции у одного из добропорядочных пассажиров будет объяснение случившегося. Можно было не бояться девяти кругов ада в виде долгих разбирательств со стороны полиции.       - Месье Лене, огромное вам спасибо за вашу неоценимую помощь, – зубр крепко пожал Жилю руку. – Как представитель компании «Wagons-Lits» могу заверить, что в долгу мы перед вами не останемся, вы получите соразмерное вашей помощи вознаграждение, – он усмехнулся. – А ведь они и впрямь такой план придумали. Не учли только вас.       - Никто бы не учёл. Или того, что вы меня уговорите взяться распутать этот клубок, – добавил Жиль, и они на пару посмеялись. – Да уж, угораздило же нас в такую чертовщину угодить. Уже не помню, кто мне это сказал, но я запомнил такую фразу: «Реальность всегда хоть на шаг опережает логику**. Иначе мир был бы слишком предсказуем и скучен».       - Это ты, конечно, тонко завернул. – следом усмехнулась Валери, взявшая Жиля под руку. – А правда, ты не подумываешь сменить профессию, м?       - Не, форму и погоны я уже проносил достаточно.

***

      Дела пассажиров «Восточного экспресса» налаживались с завидной быстротой. Уже когда спустились сумерки, месье Тибо сообщил новую духоподъёмную новость – машинист заметил две сигнальные ракеты, притом совсем близко. А уже на следующий день к поезду уверенно приближалась дрезина со спасательной партией, расчищавшей пути.       Часть спасателей на снегоступах добралась до самых вагонов и расчистила вокруг немного снега – большего не давали крутые склоны по обе стороны. Но и этого было достаточно, чтобы пассажиры, всласть насидевшиеся в стальной коробке, пусть и фешенебельной, стали выходить наружу, разминая ноги.       Не была исключением и Валери: олениха, захватив кружечку горячего какао, наблюдала, как Жиль, Шарп и Тибо разговаривали с капитаном Дравичецем, который вместе с небольшим отрядом милиции (так она называлась в Югославии) добрался до поезда вместе с передовым отрядом аварийной службы. Позади них небольшой шеренгой стояли Чарльз Халлет, Мелисса Хейс и Мордекай Хеллер.       Когда все детали произошедшего были объяснены, капитан Дравичец пожал руку Жилю и Шарпу, особенно поблагодарив росомаху за неоценимую помощь и самоотверженность в непростой ситуации, после чего приказал своим подчинённым уводить задержанную троицу по проторенной ранее тропе.       - Вот теперь точно всё, – вернувшись к Валери, коротко, но довольно заявил Жиль.       Валери улыбнулась, но озвучить свою мысль решила не сразу. Подумала, что снова ляпнет глупость, вызвав у росомахи раздражение, как в самом начале их знакомства. Впрочем, сомнения были недолгими:       - Может, поэтому я со всеми, с кем решила завести интрижку, была откровенна, говоря, что мне нужен лишь секс. Прослыву похабницей, зато не вляпаюсь в подобные игры разбитых сердец. Название ужасное, но не суть. – подумав, что Жиль собирается закатить глаза, мол, ты снова за старое, она прижалась к нему, взяв за руку и, одарив дружелюбным взглядом, с толикой кокетства уверила: – Но и тебе я не соврала ни разу, будь уверен. Я на тебя запала всерьёз и надолго. А лучше навсегда.       Жиль какое-то время смотрел на неё молча, но затем, улыбнувшись в ответ, накрыл её ладонь своей:       - А я этому, скажем так, больше рад, чем нет, – и подмигнул. – Кто ж ещё научит меня так отдыхать и развлекаться, как не та, кто знает толк в веселье. – после ещё немного подумал и, вдохнув морозного горного воздуха, решил добавить более утончённую мысль: – Думаю, я слишком долго наращивал лёд на сердце, чтобы его уже ничего не поколебало. Но такой, хм, горячей штучке явно не составит труда его растопить.       Неизвестно, чем Валери была удивлена сильнее и приятнее: тому, что он стал щеголять оборотами по типу «горячей штучки», или что он-таки несильно шлёпнул её по заднице, возвращаясь в вагон.