Никто не любит рыжих

      К дому Кир подходил в полном раздрае. С одной стороны, был рад новому, внезапно свалившемуся на него знакомству. Егор ему понравился — и не только как симпатичный парень, а как человек, с которым легко и приятно общаться. С другой же стороны, Кир чувствовал себя неуютно из-за всего произошедшего. Рассказывать, по сути, постороннему человеку, про их с Максом «нижнее белье» было некорректно, да и просто противоречило всем личным принципам, поскольку всегда считал, что «выносить сор из избы» нельзя ни при каких условиях.       Так и не восстановив внутреннюю гармонию, Кир с тяжёлой душой поднялся на третий этаж и зашёл в квартиру.       Макс был дома. Это было понятно и по кроссовкам, как обычно, не убранных на обувную полку, и по свету, сочившемуся из кухни, разгоняя тьму коридора.       Разувшись, Кир направился к Максу, мысленно готовясь к тяжёлому разговору, но так и замер в проходе, рассматривая стол.       На нем, в двухлитровой банке, стоял букетик: крупная, ярко-жёлтая гербера в окружении маленьких синих ирисов и ещё какой-то неизвестной травки-вуальки. А рядом банка сгущёнки и донаты, что продавались за две улицы от дома, в коробочке с прозрачным окошком.       — Как погулял? — без злобы или ревности спросил Макс, сидевший за столом с остывшей кружкой кофе в руке. Киру стало стыдно. Макс ему доверяет, а он…       — Хорошо. Замечательно. А ты?       Спрашивая, Кир прошел к столу и присел, гипнотизируя коробочку с пончиками.       — А я не гулял, Кир. Я хотел настроение тебе поднять… но ты и без меня отлично справился. Есть будешь?       Оглянувшись, Кир увидел сковородку, полную жареной картошки, и маленькую кастрюльку с сосисками. Внутри заскребло сильнее, но сказать он ничего не успел: Макс, вдруг, отставив кружку, сгреб Кира в объятия и вздохнул, утыкаясь лицом в рыжие волосы.       — Я хотел поехать и забрать тебя…       — Макс… ты тоже это чувствуешь? — прижимаясь и вдыхая родной запах, спросил Кир.       — О чем ты?       — О километрах, что растут между нами последние месяцы…       — Да… Прости меня за это.       — С чего это началось? Я пытаюсь вспомнить, понять, ухватить момент, когда все изменилось и стало вот так, но никак не получается.       — С моей слабости, Кир. Я виноват. Прости… Прости меня.       — Слабости?.. — не понимая, переспросил Кир и попытался отстраниться и заглянуть Максу в глаза, но… Тот сжал объятия ещё сильнее и принялся лихорадочно целовать волосы, ухо, щеку, шею, шепча в перерывах:       — Прости. Не оставляй меня. Ты мне нужен. Кирилл… Я очень тебя люблю. Прости.       — Макс… Максим, подожди! — Кир упер руки в грудь, пытаясь тормознуть его хоть на мгновение. — Я ничего не понимаю! За что «прости»? Какая «слабость»? Ты… у тебя есть кто-то ещё?       Макс наконец отстранился и, взглянув на Кира побитой собакой, поднялся под недоуменным тревожным взглядом. Отвернувшись, ушел к окну и, уперев руки в подоконник, тяжко вздохнул, смотря на ночную улицу.       — Был. Один раз.       Под Киром будто бездна разверзлась. Ему казалось, он падает в пропасть, резко окунаясь во тьму и теряя уверенность вообще во всем. Он хотел задать десятки вопросов: кто, когда, где, но спросил лишь одно:       — Почему?..       — Мне показалось, что у нас все стало как-то серо, однообразно, а тут он… Я уже сотни раз пожалел…       — Серо? В сексе или в чем? Почему не сказал?.. Мы бы могли что-то попробовать…       Пожалуй, секс, то, единственное, что Кира в отношениях с Максом устраивало целиком и полностью. Безо всяких «но». Макс стал его первым и единственным, и, ему казалось, что в «этом-то» плане у них все распрекрасно. Да, страсти со временем подулеглись, но Макс все равно остался нежным и ласковым любовником, а с повышенной чувствительностью Кира, секс никогда не был ни тихим, ни уж тем более скучным.       — Нет. Не знаю… С сексом все хорошо, просто… захотелось остроты, перчинки, чего-то яркого, бесшабашного… Кирилл, прости. Знаю, сглупил и поступил ужасно. Поверь, не проходит и дня без самоедства и пиления опилок, казня себя за ту ошибку. Я правда тебя люблю. Очень.       Кир сидел, разглядывал ссутулившегося, понурого Макса и не знал, как быть с правдой, которой ещё недавно пытался доискаться. С одной стороны (как бы больно ему ни было!), он понимал, что смог бы простить и жить дальше, а с другой — не понимал, как жить с человеком, которому больше не веришь? Переживать, чуть не ежечасно ожидая повторения «загула», психовать из-за каждой задержки или заинтересованного взгляда. Потянет ли он такое?       — Тогда почему задерживаешься постоянно? Пропадаешь где-то часами, переписку прячешь. Зачем все это?       — Я не вру и изменил только однажды. А ухожу надолго… Стою и курю за домом — совесть поедом ест, устал скрывать, надоело врать. Умалчивать, точнее. А переписка… Он мне пишет. До сих пор. Я не отвечаю, но и в ЧС не могу его отправить — над одними ж проектами работаем, служебки, корпоративный чат, так что без вариантов.       — Вы коллеги?.. — Кир понимал, что это совсем не то, что ему хочется знать, но… Раз такое дело, значит, видятся они каждый день. Одно дело — какой-нибудь левый мальчик-праздник, и совсем другое, когда хочешь не хочешь, а приходится общаться.       — Да. Я… Хочешь, я сменю работу?       Макс обернулся и посмотрел на Кира. С надеждой. Веря, что сообща, они смогут что-нибудь придумать и не расстаться.       — Но ты ведь любишь свою работу, — подавленно возразил Кир. — И… ты сам-то сможешь себя простить? Макс, я… не могу так больше. Мне сложно. Эта гнетущая атмосфера… Сжигает нас. Каждого. По отдельности, но сжигает.       Максова спина вздрогнула, а потом он вмиг развернулся и подался вперед, уничтожая дистанцию. Упал на колени. Кир беззвучно ахнул, а Макс сгреб его руку в свои и припал губами к любимой ладони.       — Ты дороже любой работы. Я поищу… что-нибудь другое. И постараюсь себя простить, а ты… Сможешь? Кирилл, пожалуйста, я не хочу без тебя.       Наверное, даже будь Кир точно уверен в том, что простить Макса не сможет, сейчас бы не отказал. Видеть родного и любимого человека в таком состоянии… Слишком больно. И страшно.       — Только прежде чем заявление писать, найди другую. И не хуже, ладно? Я попробую… мы попробуем.       — Ладно. Спасибо. Макс счастливо улыбнулся и сгреб уже всего Кира в объятия, надежно обвивая руками талию. И жарко поцеловал в живот, прямо через веселую розовую футболку. Киру показалось, что, впервые с зимы, тот выглядит как прежде. Точно сбросил с плеч непосильный груз. Да уж, наверное, тащить на себе эту тайну оказалось намного тяжелее, чем Макс себе думал.

***

      Месяц спустя       Макс менялся. Без шуток. И Кир не мог этого не заметить. Как и обещал, со следующего дня после того тяжёлого разговора, он вплотную занялся поиском новой работы. А это было нелегко, ведь найти что-то подходящее, устраивающее и зарплатой, и графиком, и местоположением, и в сжатые сроки — почти нереально. Макс же не отчаивался, а без устали рассылал и рассылал резюме. Впрочем, изменения коснулись не только этого. Макс стал много реже задерживаться на работе, курить ходил не за дом (при полном параде и на полтора часа!), а на балкон или на лестницу (максимум на пять минут!), и даже (о чудо!) в один из выходных позвал Кира погулять, а потом ещё и поужинать в кафе. Не в первый, конечно, тогда как раз привезли кровать, которая, кстати, действительно оказалась классной, правда, Кир о ней и думать забыл.       Кир старался радоваться всему. Как мог. Но… отчетливо понимал, что, случись такие перемены ранее — прыгал бы от восторга, а теперь… Душу точил мерзкий червячок сомнения, портя все прекрасные моменты горечью подозрений и неуверенности в завтра.       Кир никак не мог перестать думать о случившемся.       Хотел бы, но не мог.       Предатели-мысли ежедневно лезли в голову, дорисовывая все новые и новые невыносимые детали измены. Макс целовал Кира, а он, вместо того, чтобы потеряться в удовольствии, думал о том, как эти умелые губы касались другого. Они ложились в новую, удобную кровать, но стоило выключить свет, и перед глазами плясали яркие картинки переплетенных тел, чужих рук на Максовой спине и других откровенных ласк. А в ушах звучали фантомные стоны.       Но самым сложным для Кира было время, когда Макс был на работе.       Как не думать, зная, что они рядом?       Вот и сегодня был один из тех, особенно тяжёлых, вечеров, потому что Максу пришлось задержаться. Он позвонил, извинился, и Кир знал, точнее, старался верить, убедить себя, что это действительно необходимо и совсем-совсем никакого отношения к изменам не имеет, но, как и всегда, фантазии отказывались его слушаться.       Чтобы хоть как-то отвлечься, Кир полез в инстаграм, а потом, спустя час, поймал себя на том, что планомерно перебирает профили коллег Макса, рассматривая фотографии молодых и более-менее симпатичных парней. Он даже одного рыжего умудрился найти, правда, лет сорока, и явно женатого, но вдруг?       Психанув на самого себя, он позакрывал все профили, а следом пальцы как-то самовольно вбили в поиск имя, что никак не хотело истираться из памяти, въевшись, похоже, навеки.       Егор Апрелиев.       Найти нужного из предложенного не составило труда: на аватарке у Егора стояло селфи, и Кир узнал его мгновенно, будто виделись буквально вчера.       Пролистав немного вниз, Кир нашел одну-единственную фотографию где Егор был не один. Кажется, это был какой-то корпоратив или праздник: прямо в магазине, на фоне фуршетного стола висели воздушные шарики, а на переднем плане, помимо Егора, стояли и другие продавцы —парни и девушки, — все довольно улыбались, даже выделяющаяся среди молодежи ухоженная дама лет сорока в юбочной двойке.       Увеличив фото, Кир внимательно рассмотрел Егора. Именно таким он его и запомнил: симпатичным, улыбающимся и немного уставшим. Лишь встретив его тем вечером, Кир понял, как сильно та, профессиональная улыбка, отличалась от настоящей. Когда Егор улыбался — не нарочито услужливо, а искренне, — у него появлялись маленькие ямочки на щеках и едва заметные морщинки в уголках глаз. А ещё он очень красиво смеялся: тихо, но звонко, будто новогодние бубенчики поют.       Листая дальше, Кир увидел фото трехцветной кошки. Она спала, свернувшись мимимишным клубочком на солнышке, и Кир, на автомате, поставил ей лайк.       После кошки, одно за другим, шли селфи. Вот Егор в рабочей форме, фотографируется на фоне стенда в магазине, вот он же, но уже на остановке, видимо, ждёт автобус, а вот на фоне дерева, неба. Везде улыбается, а кое-где и щурится от яркого солнца. Кир уже добрался до фотографии куста с крупной малиной, когда в личку прилетело сообщение. А открыв, он сильно удивился, обнаружив от кого оно.       Егор: «Привет. Я рад тебе».       Сначала Кир не понял, как тот узнал, что он гуляет по его профилю, но почти сразу вспомнил про лайкнутое фото и отругал себя. Это же надо так глупо спалиться! Но не ответить было верхом неприличия — Егор не делал ему ничего плохого, напротив, был очень мил. Обдумав немного, Кир написал:       «Привет. Очаровательный кот. Твой?»       Ответ пришел мгновенно.       Егор: «Это девочка, и она гуляет сама по себе. Захотела — пришла, захотела — ушла. Пока лето, внаглую залазит в чужой дом и тырит сникерсы. Сейчас, вот…»       Следом прилетела фотка, где эта пушистая милота, точно так же свернувшись клубочком, лежит на прикрытых одеялом ногах. Киру даже показалось, он слышит, как она мурлыкает.       <i>«Я не знаток кошек, но, кажется, им нельзя шоколад. Заболеет же, прячь получше».       Егор: «Нельзя. Я гуглил. Только если нашла, фиг отберешь — палец отгрызет, орет и фырчит. Я прячу, но там фантастическая чуйка, она даже в шкафу шарится. Наглая Муся».       И, почти сразу, за первым прилетает и второе.       Егор: «Как у тебя дела? Все наладилось?..»       «Не знаю… Мы все обсудили и решили попробовать вновь. Он старается, а я… Все сложно. Не уверен, что смогу и дальше делать вид, что все хорошо. Но не перестаю надеяться, что когда-нибудь мне не придется притворяться, и все действительно станет лучше прежнего».       Кир правда в это верил, по крайней мере старался. Он знал про пары, которые после такого умудрялись не только сохранить отношения, но и быть счастливыми. По крайней мере со стороны.       Егор: «Не буду врать, что ждал именно этого. Но чисто по-человечески рад за тебя. Тому, что у вас все налаживается».       Егор: «Я думал о тебе…»       Последние строчки по неведомым для Кира причинам вызвали щемящее чувство, но он не мог разбить его на составляющие, разобрать на части, чтобы понять из чего же конкретно оно состоит. Просто в груди что-то приятно защемило, вызывая этим тепло, разлившееся по телу. И это было не совсем нормально, учитывая ситуацию. Кир это понимал, поэтому к тому чувству прибавилось и другое: горькое, неприятное, и что делать со всем этим он не знал.       «Я тоже часто вспоминаю ту нашу прогулку. Ты мне очень помог, не знаю, куда бы меня в том состоянии занесло, если бы не ты. А у тебя как дела?» — решил перевести тему Кир, пока разговор не ушел дальше обычной вежливости.       Егор: «А я заболел. Умудриться словить ангину в августе) Это даже смешно. Мусяндра меня, вот, лечит, пользуясь тем, что у меня нет сил встать и отправить ее на улицу. А так все по-прежнему. Пару дней отлежусь и на работу».       «Ангина — вещь отвратительная. У меня редко бывает, но как приходит — я в лежку. Тебе помощь не нужна?»       Кир сначала отправил и только потом понял, насколько странно могло звучать его предложение. Он не думал ни о чем таком, просто, прочитав про «нет сил встать», тут же вспомнил, как сам обычно болеет. Кабы не Макс, точно загнулся бы от ломоты в теле и температуры. Валяется ж медуза медузой, до прикроватной тумбочки и то не дотянуться, жаропонижающего взять, и, сколько бы, приезжающий вечером и застающий полутрупик в кровати, Макс ни ругался, ничего не менялось. Самостоятельно лечиться Кир не умел.       Егор: «Очень хочется ответить эгоистичное «да», но… Я не в городе живу. На автобусе час ехать. Да и я тут не совсем один. Живу у одной бабули, она меня малиновым вареньем кормит, какие-то ужасные отвары делает, на которые и смотреть-то страшно. В общем, как-нибудь справлюсь, не парься. Все равно на работу через два дня, а если лучше не станет, в аптеку сгоняю».       Егор: «Ну или сползаю)))»       «Я так, на всякий случай уточнить… Ты в курсе, что существуют больничные?»       Егор: «О, да. Взял однажды, потом питался одними ягодами, яблоками и огурцами, потому что то, что мне выплатили, хватило только на проездной закинуть. Не могу позволить себе не работать».       «Отстой…», — начал писать Кир, но услышал звон ключей в замке. Он не писал Егору ничего такого, что нужно скрывать, но ему все равно не хотелось рассказывать об этом. Не конкретно Максу, вообще никому не хотелось, будто переписка с Егором — это что-то совсем личное, что-то, чем не хочется делиться ни с кем.       «Прости. Макс с работы пришел. Мне пора», — быстро напечатал он и, не дожидаясь ответа, отправил и закрыл приложение.       — Кир, а у меня предложение, — раздается из коридора уставший голос Макса. — Давай душ вместе примем?       — Ого! Это переработка на такие мысли натолкнула? — крикнул в ответ Кир, поднимаясь. И опять такие ненужные мысли. Это желание пришло просто так или вызвано тем парнем, которого он только что видел? Или хотел так с ним, но пришел домой? Или…       — Устал просто. Не могу решить, что хочется сначала: в душ или тебя обнять. Давай совместим, а?       — Давай, — ответил Кир, уже выходя в коридор и улыбаясь своему парню.       Он справится. Он обязательно с этим справится, и все будет хорошо.       Ведь справится?..