Никто не любит рыжих

      Егор       Уже полтора месяца как Егор переписывался с Кириллом. И его бы устроило даже просто общение в инсте, кабы не одно высокое и плечистое «но». У Кирилла есть парень. И это тяготило Егора. И, порой, поймав себя на счастливой улыбке, тут же стремился напомнить, что — нельзя. Просто и исключительно общение.       Егор сам, первым, после того раза так Кириллу и не написал. Не ответить не мог, но не навязывался. Он и сам не понимал, зачем рыжее чудо это делает. Кто он для него? Развлечение или что-то большее…       Кирилл: «Доброе утро! Смотри, что у меня есть!)»       Прилетело, когда Егор пил чай на крыльце, а об его ногу терлась Муся.       Егор даже поздороваться не успел, как следом пришла фотография кружки с улыбающейся мороженкой.       Кирилл: «Не знаю почему, но как ее вижу, о тебе вспоминаю. Хотя вроде не похож))»       Егор улыбнулся, вспоминая их единственное «не-свидание», но тут же снова одернул себя. Отставил чай на ступеньку, и кошка сразу же принюхалась, но, не заинтересовавшись напитком, унеслась куда-то за угол.       Егор вздохнул тяжело и понял, что так больше продолжаться не может. Уже октябрь наступил, осень, хочется… Тепла хочется. А телефон не согреет, да и надеяться глупо.        Он зашёл в директ и, зажав микрофон, сказал:       — Привет, Кирилл. У тебя очень красивая кружка. Я не стал писать, потому что, зная себя, это будет долго, с подбиранием правильных слов и их заменой. А я больше так не могу. Ты мне нравишься. Я обнять тебя хочу, поцеловать… До всех веснушек твоих хочу губами дотронуться, изучить… Много чего хочу, Кирилл. Но также я не хочу как-то помешать тому, что у тебя налаживается. Я не могу так продолжать… Нам нужно прекратить это.       Отпустив палец с микрофона, Егор отправил войс и снова тяжко вздохнул. Вот так оно бывает — приходит покупатель в магазин за кроватью, а потом все как-то запутывается и… Теперь хреново, потому что Егор понял, что влюбился в парня, который в отношениях. Снова на те же грабли, короче. И если в тот раз его оправдывало то, что он не знал, то в этот раз сам виноват по всем статьям. Да, не стоило им гулять в тот вечер, может, сейчас бы и не думалось ни о чем таком… Определенно, не стоило. Но если бы кто крутанул время назад, Егор поступил бы точно так же, потому что просто не смог бы оставить расстроенного Кирилла на той остановке и уйти.       Кирилл: «Прости… я не думал, что для тебя все так. Это было ужасно эгоистично с моей стороны, ты же сразу дал понять, а я… А я как дурак, вижу то, что мне выгодно. Ты стал для меня глотком свежего воздуха в затхлом мире. Жаль, что мы не можем дружить. Прости ещё раз, я не хотел ничего другого».       Егор кивнул, но отвечать на это ничего не стал. Всё, хватит. А то дальше будет только хуже. Он и так уже напоминает неприкаянное привидение.       Убрав телефон в карман теплой кофты, Егор взял кружку и отпил еще теплого чая. Может, когда-нибудь и ему повезет в любви. А мысли о Кирилле он от себя намеренно гнал, любуясь листьями на березе, что трепыхались на ветру.

***

      Кир       — Кирюш, поговори со мной. У тебя все в порядке? Ты сегодня какой-то поникший, — вырвал из размышлений голос Макса. Время близилось ко сну, и они оба, уставшие после работы, лежали отдыхали, только вот все мысли Кира крутились вокруг утреннего разговора с Егором.       Переписка с ним стала для Кира спасением. После того, первого раза, когда Кир случайно лайкнул фото кошки, они не общались несколько дней, а потом Кир сам написал. В тот момент, когда его в очередной раз накрыли грустные мысли. И это сразу вошло в привычку. Кир уже не представлял себе, как это, прийти утром на работу и не написать Егору? С ним было легко, моментально забывались все плохие мысли и поднималось настроение, будто у Егора была волшебная кнопка, что умела разгонять тучи.       И он не обманывал Егора, он действительно думал, что это просто ни к чему не обязывающая переписка, он даже не флиртовал с ним никогда. Егор всегда отвечал, всегда был дружелюбен. Кир искренне верил, что их общение нравится обоим. А тут такое… Все как-то резко встало на свои места, и все Егоровы шутки больше ими не казались, а сам Кир чувствовал себя последним дураком, не видящим дальше собственного носа.       Макс перевернулся на бок и, заглядывая в глаза Кира, провел по руке, оглаживая, но сделал этим только хуже: теперь Киру стало стыдно ещё и перед Максом. Это же, выходит, почти измена? Или нет? Он же не думал ни о чем таком…       — Я с другом расстался, — признался он, переводя взгляд на жизнерадостный «одуванчиковый» пододеяльник. — Точнее… Не знаю, как объяснить. Мы с ним переписывались, и я воспринимал это как дружбу по переписке. Ну, знаешь, есть же теория, что малознакомым людям проще рассказать о своих проблемах, выговориться. И мне действительно становилось легче после этих разговоров. А сегодня утром он попросил больше ему не писать, и… Я в растерянности, такое ощущение, что вокруг меня вдруг образовалась пустота, и я не знаю в какую сторону шагнуть, чтобы не провалиться.       — Сделай шаг ко мне, я подстрахую, — задумчиво сказал Макс. — Если тебя что-то беспокоит, почему ты пошел с этим в интернет, а не ко мне?       — Потому что не хотел поднимать эти темы с тобой. Мы все обсудили, и я обещал попробовать, и я, правда, стараюсь, но… прости, — сдал себя окончательно Кир, прикрывая глаза. Он не мог. Как бы ни старался сам, как бы ни старался Макс, но у Кира так и не получилось до конца простить. Да, смог перебороть обиду и, после перехода Макса на новую работу, даже повода к ревности не осталось, но время шло, а легче отчего-то не становилось. Доверие не возвращалось. Возможно, им нужно больше времени, хотя в глубине души Кир четко ощущал, что и это вряд ли поможет.       Кир почувствовал, как Макс нежно проводит рукой по его волосам, но легче от этого не становилось.       — Я попросил слишком многого… Я могу что-нибудь сделать? Помочь как-то забыть?       — Что? Если бы я знал… — не открывая глаз, Кир прижался к Максу, в надежде, что, как и раньше, его тепло успокоит, но нет. Стало только холоднее, будто мороз был не снаружи, а поселился глубоко внутри. В нем самом. И даже знакомые, родные объятия не помогают.       — И что?.. Это конец? — грустно спросил Макс, разом поникнув.       — Не знаю. Максим, я так запутался… Я все ещё чувствую любовь к тебе, но во мне будто сломалось что-то, понимаешь? И я не имею ни малейшего представления, что с этим делать и как чинить.       — Мы можем сходить к психологу… Или взять паузу. Или… Чёрт. Сам не знаю, что делать. Я люблю тебя и боюсь потерять, но и мучить не хочу. Тебе и так со мной тяжело пришлось…       — Макс?.. — тихо позвал его Кир, не отстраняясь.       — Что, Кирюш?       — Поцелуй меня. Пожалуйста.       Макс, обхватив ладонями голову Кира, всмотрелся в него, будто что-то отчаянно искал, и медленно, нежно поцеловал. Киру показалось, что Макс будто пытался передать ему все свои чувства, всю свою любовь и печаль, что сейчас переполняли его сердце.       Кир видел это непроходящее сожаление в родных глазах. Будто не проходило и дня, чтобы Макс не пожалел о том своем проступке. Будто, поглощенный стыдом, сам невольно портил все хорошее, что было между ними, и сейчас, когда пришла пора расплачиваться за ошибки, тоже до капли прочувствовал ту же внутреннюю боль, что мучила и Кира. Ту, с которой ни одна физическая не могла сравниться.       Кир прильнул к Максу, запуская руки под футболку, то лаская, то как-то отчаянно сжимая, будто боясь отпустить. Макс бы не стал сейчас ничего такого предпринимать, но Кир сам потянул край ткани вверх, избавляя от одежды и его, и себя. Он ластился к Максу, будто пытаясь впитать в себя запах его кожи, лихорадочно целовал, а потом, когда они оба уже были обнажены, и Макс потянулся за смазкой… Кир не сдержался, и Макс заметил на его щеках дорожки слез. И замер.       Надо сказать, что Кир никогда не позволял себе этого прилюдно. Ведь это так ужасно не по-мужски. И вот не сдержался. Да, он иногда истерил, иногда слезы повисали на ресницах, и глаза начинали подозрительно блестеть, но слез… слез он себе не позволял никогда. И вот сейчас эта слабость, похоже, разрывала Максу сердце. Во всяком случае, в глаза ему было смотреть прямо-таки больно, словно этими слезами Кир убил его наповал. Дав очередь в самое сердце.       Этой ночью они любили друг друга, пожалуй, даже сильнее, чем в первый раз. Кир стонал, плавясь в нежных руках, а Макс сцеловывал непрекращающиеся слезы, и, казалось, это длилось целую вечность, так как никто из них не мог оторваться от другого.       А утром, почти не поспав, Макс собрал смену белья, одежду и разную мелочовку на первое время и ушел, оставив ключи на тумбочке в коридоре.       Тем утром никто из них не проронил ни слова.