Помни, что ты человек

Нахмурившись, мальчик напряжённо наблюдал за тем, как кончик письменной ручки мягко постукивал по искусанным мужским губам, пока их обладатель задумчиво сидел над стопкой документов. Из огромного помещения, предназначенного для принятия в более неформальной обстановке гостей Фатуи, слышались оживлённые разговоры, от которых, впрочем, в голове лишь начинало неприятно гудеть. Благо они с Мастером расположились в достаточно уединённой "комнате" - в спрятанной в стене зала переговорной, чей вход так удачно терялся в тенях арочных проёмов, избавляя её от постороннего внимания, а благодаря проёмам из одностороннего стекла можно было так удачно наблюдать за всем происходящим среди приглашённых людей. В очередной раз скользнув украдкой по знакомой фигуре, вокруг которой всегда собиралась самая большая группа гостей, Дотторе уязвлённо выдохнул сквозь сжатые зубы, немного склоняя голову на бок. Этот жест повторил и его юная копия, в молчаливом ожидании продолжая внимательно наблюдать за ним. - Эта бумажная работа изводит меня, они чересчур часто меняют какие-то тонкости заполнения документов, - пытаясь вспомнить все детали последнего разговора с господином Банкиром, который услужливо старался объяснить все подробности в расположенных в данный момент на небольшом столике перед ним бумагах, Доктор устало откинулся на мягкую спинку дивана. - Я уже столько столетий работаю здесь, какой смысл так досконально придираться к тому, что я заполняю. Тем более я далеко не обычный служащий. - Им просто важно не допускать, чтобы кто-то посторонний мог подделать документы, - спокойно отозвался мальчик, наклоняясь чуть ближе к столу и упираясь острыми локтями в колени. - Конечно, кто-то бы удивительным образом умудрился не только подделать бумаги, но и вручить их тебе с Дельтой в руки, и при этом вы вдвоём даже не заметили бы этого, - саркастично закатив глаза под маской, вздохнул мужчина, не возражая против того, чтобы Бета повернул только что заполненный лист к себе, размышляя, может ли он хоть чем-то здесь помочь. - Если бы вы не отложили эти дела на последний момент, то Панталоне наверно мог бы заполнить всё это вместо вас... - произнёс срез в лёгкой поучительной манере, начинавшей так напоминать манеру упомянутого Предвестника, что Дотторе не сдержался от того, чтобы насмешливо фыркнуть, про себя отмечая, что тот уже слишком много времени проводит в его компании. Но спорить с этим замечанием действительно было бессмысленно, поэтому Второй лишь задумчиво отвёл взгляд к проёму, вновь находя среди сливающихся между собой людских фигур ту, что заставила его появиться в этом месте. На подобных мероприятиях Доктора можно было встретить безумно редко, потому что поиск сторонних деловых партнёров ему был совершенно ни к чему, ресурсы, принадлежащие самим Фатуи, более чем соответствовали всем его потребностям, а люди, что могли бы поделиться какой-либо интересной для него информацией, обычно тоже не стремились оказаться здесь. Для господина Девятого же, напротив, такие неспешные вечера имели большое значение в его работе, помогая и ему самому заручиться более крепкими знакомствами, и расположить своей приятной улыбкой ещё большее количество решающихся вести дела с Банком Северного Королевства людей. И если бы Дотторе не видел в каком измотанном состоянии потом Панталоне закрывался в своих покоях, уставший от бесконечных разговоров, от участия к людям, чья ценность для него была исключительно в их положениях и связях, от исполнения собственной роли, то он бы никогда не поверил, что это общение не даётся для него с лёгкостью. Возможно, именно из-за этого ему показалось неплохой идеей в последние разы хоть косвенно присутствовать здесь, чтобы Банкир мог чувствовать себя немного спокойнее и увереннее, зная, что он не остаётся один на один с этим лицемерным спектаклем. Он заметил, как тот мягко рассмеялся, тут же поднося к своим губам ободок бокала, скрывая за этим жестом то, как ненавязчиво сиреневый блеск глаз устремился в его сторону, словно бы интуитивно ощутив, что тот тоже наблюдает за ним в данный момент. И то, как от подобного невольно на секунду дрогнуло сердце, заставило Доктора крепче сжать челюсти и сильнее погрузиться в размышления об их взаимоотношениях. Но прошло лишь несколько минут перед тем, как его погружённые в непривычную теплоту мысли резко оборвали, притягивая весь фокус его внимания к появившейся в проёме высокой девушке. Слегка распахнув полы белоснежной шубы, Предвестница, привнося вместе с собой морозный воздух улицы, совершенно спокойно прошла внутрь переговорной, останавливаясь возле дивана, на котором располагался мальчик и мягко прикасаясь исчерневшими пальцами к его непослушным волосам. - Дитё, ты не позволишь нам с твоим Мастером поговорить наедине? - несмотря на учтиво заданный вопрос, плечи мальчика всё равно заметно напряглись, а он сам слегка отстранился в сторону, недовольно встряхивая головой, чтобы избавиться от чужого прикосновения, и запуская собственную руку в волосы, приглаживая их. - Что тебе надо? - напротив, не заботясь о вежливости, весьма резко спросил Второй, не сильно довольный таким показательно мягким отношением к своей юной копии, так как прекрасно представлял, какие пересуды ходили в Доме Очага и о нём, и о мальчике. В сторону последнего особенно неоправданные. - Госпожа Коломбина отправила меня к тебе по одному делу. Но она не уточняла, можно ли в него посвящать кого бы то ни было ещё, поэтому... - пространно махнув рукой в воздухе, указывая на то, что её просьба удалить ощетинившегося ребёнка не нуждается в ещё одном повторении, Арлекино категорично опустилась на диван рядом со срезом, закидывая ногу на ногу. - Это настолько срочно? - переводя взгляд с девушки на Бету, который тут же поднялся и, обойдя вокруг небольшого столика, остановился рядом с ним, Дотторе поддался вперёд, неспеша начиная собирать свои неаккуратно разложенные бумаги. - Само дело - нет, но мне необходимо через час выехать обратно в Фонтейн, из-за чего я не располагаю временем ждать твоего более подходящего расположения, - элегантно расправив ткань брюк на колене, ответила Предвестница. - И если ты собираешься спросить, то госпожа Коломбина тоже в ближайшее время будет сильно занята, и в данной ситуации она не пытается как-то играть с нами обоими. Не скрывая того, как недовольно он поджал губы, Доктор украдкой взглянул на часы, а затем принялся сортировать свои документы, в очередной раз быстро пробегая по строчкам в них, чтобы на последок убедиться, что он сделал всё возможное. И когда он наконец разделил их поровну, убирая в две папки, то обратился уже к мальчику, который видя его сборы, тоже предусмотрительно накинул на плечи верхнюю одежду и подготовил свою широкую сумку. - Дельта наверно уже заканчивает с приготовлениями, поэтому спускайся к нему, чтобы он не тратил время на разыскивание тебя. Но запомнил, вот эту папку передашь тому, кто будет сопровождать вас на объекте, а во второй копии для господина Девятого, передай их тоже сейчас по дороге, - его голос приобрёл более строгий тон, на что повлияло и присутствие посторонней, что стала свидетелем их разговора, и то, что он замечал сквозящее беспокойство в действиях Беты, который сосредоточенно убрал одни документы в свою перекинутую через плечо сумку, а другие крепко сжал в бледных пальцах. - Напишите, как только получите какие-то сведенья о том, чем могли быть вызваны там неполадки и насколько они обширны. - Хорошо, я всё понял и постараюсь проследить за тем, чтобы всё сложилось так, как мы это обговаривали, - это прозвучало более официально, чем требовалось от мальчика, от чего тот нахмурился ещё сильнее, немного неловко добавляя. - Не волнуйтесь за это. Дотторе соврал бы самому себе, если бы не признал, что это заверение вызвало в нём внутреннюю умилительную усмешку, которая подтолкнула его успокаивающе похлопать пару раз среза по плечу на прощание, чтобы тот перестал воспринимать эту небольшую миссию как личное испытание, которое бы могло определить его дальнейшую судьбу. В действительности же Доктор просто посчитал это неплохой возможностью привлечь Бету к более серьёзным делам, имеющим прямое отношение к организации, но тот в некоторой степени чересчур ответственно воспринял подобное. Ну что ж, он не видел особых причин убеждать больше необходимого в том, что всё будет в порядке, так как первые шаги всегда даются тяжело, каким бы дело на самом деле простым не было бы, и человек сам сможет понять это только после того, как всё-таки сделает этот первый шаг. Нужно позволить ему слишком переусердствовать или, наоборот, недосмотреть, чтобы он начал чувствовать правильную середину. - Меня попросили забрать кое-какую вещь госпожи Коломбины, которую она доверила тебе на временное пользование. Теперь она ей самой тоже потребовалась, - кратко произнесла Арлекино, проводив вместе с коллегой взглядом мальчика из переговорной, после чего начала наблюдать за тем, как мужчина, словно пытаясь вспомнить, куда он мог деть упомянутую вещь, стал проверять все внутренние карманы. Спустя полминуты активных поисков подозрительная крошечная коробочка, напоминающая по размерам скорее просто коробок от спичек, всё-таки оказалась в его ладони, от чего девушка вопросительно вздёрнула одну бровь. - Ты повсюду с собой таскаешь нечто настолько ценное и опасное? - Тебе не кажется, что как раз рядом со мной, ей безопаснее всего находиться? - насмешливо сощурив глаза под маской, он показательно легко кинул предмет в её руки, как будто это было нечто не важнее яблока, от чего в отчуждённом выражении лица Предвестницы на секунду мелькнули чуть более живые нотки. Но опережая её возможное возмущение таким действием, он продолжил. - Я не знаю, посвятила ли она тебя в то, что это, но можешь лишний раз не беспокоиться на счёт того, может ли оно взорваться или нет. Оно, конечно, может, но без весомых причин этого не будет. С упрёком фыркнув себе под нос на эту выходку, девушка всё же с особой осторожностью убрала доверенный ей предмет за пазуху, а затем, словно бы собираясь с мыслями и всё ещё обдумывая, стоит ли говорить о том, что в глубине души тревожило её, она сомкнула пальцы в замочек, сильнее хмурясь. - Есть ещё кое-что, что мне нужно было обсудить, - осторожно протянула Арлекино после небольшой паузы, на что Доктор скучающе подпёр голову кулаком, упираясь локтем в подлокотник дивана, на котором располагался, готовясь хоть и с неохотой, но выслушать её. - Два месяца назад я убила одного господина, который, как выяснилось, держал шесть девочек в подвале своего дома. Думаю, мне не нужно подробнее объяснять, с какими намерениями. Дом Очага взял этих детей под свою опеку, так как никто из них не имел родственников, но это событие всё равно наделало шума в новостном поле Фонтейна. - И к чему ты клонишь? - тоже закинув ногу на ногу, произнёс Предвестник. - Недавно я узнала, что во время моего отсутствия этих детей пригласили в фонтейнский филиал Банка Северного королевства на подработку, - её размеренный голос начал приобретать более мрачный тон, когда она стала подбираться к сути волнующего её дела. - К ним приходила одна из помощников руководителей того филиала для того, чтобы ознакомить их с подробностями того, что от них бы требовалось и как бы это оплачивалось, а так же предложить кураторство других сотрудников над ними, если они захотят продолжать серьёзно заниматься этим делом. Она не видела под остроклювой маской его глаз, но не могла не почувствовать, как при косвенном упоминании Девятого тот с куда большим вниманием стал следить за её словами, пытаясь разобраться, к чему ведёт этот разговор и почему он начат именно с ним. А вся его расслабленная поза тут же неуловимо стала намного более собранной и напряжённой. - Я была бы признательна, если бы ты передал господину Панталоне, чтобы он не пытался использовать находящихся под моей опекой детей в каких-то своих интересах. Хоть мы не сотрудничаем настолько же близко, как он с некоторыми другими Предвестниками, но ему всё же не следовало бы портить отношения со мной. - А тебе бы не следовало разбрасываться подобными угрозами, - отметил со слегка зловещим смешком Дотторе. - Тебе хоть и простили убийство твоей предшественницы, но это не значит, что на твою сторону встанут при следующем конфликте с кем-то из Предвестников, тем более с тем, кто обеспечивает деньгами практически всю организацию. - Это не угроза, а всего-лишь предупреждение, - покачала головой Арлекино, стараясь скрыть за крепче сжавшимися пальцами то, как её задело упоминание своей "матери" и той ситуации, окружавшей её смерть. - Я пока до конца не могу понять, какие цели он собирается преследовать подобным поступком, но эти девочки уже достаточно натерпелись, чтобы спокойно отдавать их под влияние других людей, что как-либо желают их использовать. - Я более чем уверен, что он никаких серьёзных целей и не преследует. Какой ему толк с нескольких сирот? Наверняка он посчитал это просто хорошим небольшим репутационным шагом и возможностью в будущем заиметь ещё парочку преданных сотрудников, - весьма уверенно вынес предположения Доктор, впрочем, про себя отмечая, что на самом деле это могут быть лишь видимые причины, а настоящие были продиктованы куда более болезненными событиями, посвящение в которых Дотторе стало одним из важных актов доверия между ними. От подобных догадок мгновенно похолодело в груди, но ему действительно показалось это самым возможным вариантом - лично понимая, как сложно реабилитироваться и социализироваться после продолжительного насилия и контроля над собой, господин Девятый прекрасно осознавал, какую ключевую роль в возвращении контроля над своей жизнью может сыграть появление собственных денег и хоть какой-то адекватной работы. И так же зная, что в вопросах помощи кому-либо Банкир любил придерживаться популярной в Снежной поговорки об удочке и рыбе, мужчина мог предположить, что это была подобная ситуация. Ему хотелось бы, чтобы в юности ему так же оказали помощь? Чтобы появился кто-то, кто спас бы его, а потом помог встать на ноги? К горлу начал поступать ком неприятной желчи. Второй был осведомлён о том, что незадолго до совершеннолетия отцу Панталоне неожиданно подвернулся один финансовый работник при Дворе Фонтейна, который хотел выкупить его сына в собственное пользование. О следующих трёх месяцах Лоне не особо много говорил, так как из-за пребывание взаперти все события слились для него в один отвратительный кошмар, чуть не закончившийся для него удушением на полу ванной комнаты, но зато после для него наконец открылась возможность начать жить самостоятельно. Переступив через труп того финансиста, забрав у него всё сколько-нибудь ценное, чьей пропаже никто бы не придал значения, он оказался на улице в неизвестном регионе, без каких-либо документов, с горсткой скопленных денег и с огромной маячащей на горизонте проблемой с законом. - Да и ты легко можешь убедиться в моих догадках, просто сейчас подойдя к нему самому. Наверняка он ответит то же, что уже сказал я, - задумчиво потирая указательным пальцем подбородок, легко прикасаясь к линии нижней губы, Дотторе следил за взглядом сидящей напротив девушки и видел в её тёмных глазах, что она, если и не ставит Банкира на одну ступень с тем убитым господином, то всё равно придерживается не самого лучшего мнения о нём. К предубеждениям в отношении себя он уже давно привык, даже скорее всю сознательную жизнь он принимал, что они будут неизменно его сопровождать, но отчего-то от предубеждений в отношении него, особенно в такой теме, становилось достаточно неприятно. - Я не собираюсь присоединяться к толпе его обожателей и продираться сквозь них к нему, - с лёгким пренебрежением кивнув головой на проём в стене, сквозь который виднелся наполненный людьми зал, Арлекино чуть сильнее выпрямила спину. - Не говоря уже о том, что этот разговор явно не для публики, да и с нашими рангами подобное выглядело бы странно, если бы я ждала, пока у него появится время на меня среди других деловых встреч. Алые глаза испытующе сощурились под маской, но Доктор весьма обыденным движением наклонился ближе к столу, забирая с его поверхности ручку, а затем извлёк из многочисленных карманов небольшую записную книжку, открывая её на исписанных какими-то вычислениями страницах. - Тогда ты не думаешь, что мой ранг тоже не позволяет мне исполнять роль посланника между вами? - с показательно скучающим видом утыкаясь в свои записи, хмыкнул Дотторе, не без нотки злорадного удовольствия слыша, как шумно выдохнула Предвестница, прикасаясь кончиками пальцев к своей переносице. - Мне больше не о чем с тобой говорить. Свои мысли о вашей ситуации я озвучил, прислушиваться к ним или искать больше подтверждений у самого господина Панталоне - дело твоё. Но я считаю, что ты раздуваешь проблему на пустом месте. И прежде чем Арлекино успела с неохотой согласиться, что большего она ожидать от него и не собиралась, кончики губ мужчины дёрнулись в более насмешливой ухмылке, а сам Предвестник не удержался от того, чтобы не выпалить. Подсознательно смещая фокус внимания со своего коллеги, стараясь тем самым в некоторой степени сгладить сложившуюся ситуацию, к которой тому захотелось из-за старых шрамов приложить руку, Доктор приготовился принять негативный удар на себя. - В любом случае, ты должна радоваться, что о тех детях решил позаботиться он, а не я.

***

Зажжённые подсвечники, располагавшиеся на верхних частях колонн, хоть и создавали приятную атмосферу лёгкого полумрака, отвечающую неформальному характеру собрания, но после того, как мальчик покинул переговорную, ему всё же пришлось немного сощуриться, пытаясь привыкнуть к столь многообразному освещению. Из-за чего он заметно сбавил шаг, выходя из тени арочных проёмов, практически сразу же привлекая к себе внимание особо подозрительных гостей. Девятый располагался неподалёку от предназначенных для игр в карты столов, в окружении дорого одетых мужчин и женщин, часть из которых договаривались о каких-то деловых вопросах между собой, пока другая часть на сколько это было возможно беззаботно разговаривали на более отвлечённые темы. Срез, не привыкший к такому количеству людей, особенно не похожих на него самого, слегка тревожно окинул их взглядом, подмечая лишь одно знакомое лицо помощницы Банкира, но украдкой вздохнув, не давая себе сильнее необходимого отвлекаться на окружающих, твёрдо направился к толпе гостей. Правда папка с документами, находящаяся в его руках, стала ощущаться куда тяжелее обычного. Мальчик попался ему на глаза, когда мягко рассмеявшись, Панталоне потянулся к пепельнице, чтобы вытряхнуть табак из своей курительной трубки. И когда тот оказался на расстоянии парочки шагов от него, мужчина отложил трубку на подставку, быстро поднимаясь на ноги и приближаясь к нему прежде, чем Бете пришлось как-то объяснять причину своего появления здесь. - Прошу меня простить, я оставлю вас на несколько минут, - украдкой прикоснувшись к локтю юной копии Доктора, давая ему знак, чтобы тот следовал за ним, Предвестник с совершенно спокойным видом, означающим для окружающих, что это весьма пустяковое дело, просто не предназначенное из-за принципов Фатуи для посторонних, кивнул тёмноволосой девушке. - Инга, вы пока можете продолжать вместо меня. Кончики голубых бровей слегка растерянно устремились к переносице, когда срез окинул взглядом пропитанные нехорошим любопытством лица, но затем поспешно направился следом за Банкиром. - Вы могли бы не отвлекаться, мне нужно только передать... - начал он полушёпотом, чтобы окружающие не могли расслышать, но мужчина покачал головой, быстро прерывая его. - Всё в порядке, мне самому хотелось взять перерыв, - не без облегчения улыбнувшись, замирая в тени арочных сводов, где их по-прежнему всё ещё было видно, но хотя бы уже становилось затруднительно подслушивать, Девятый принял из его рук папку с документами. - Вы уже собираетесь ехать? Получив утвердительный ответ, он раскрыл папку, принявшись осматривать находящиеся в ней бумаги, пока больше проверяя наличие каждого документа, чем то, как они заполнены. Наблюдая за этим, Бета, не зная, чем теперь занять освободившиеся руки, вцепился покрытыми мелкими царапинами пальцами в лямку своей перекинутой через плечо сумки, что не осталось незамеченным и мужчиной. Поэтому когда он закончил с этой небольшой проверкой и спрятал полученную папку во внутреннем кармане своей шубы, то аккуратно протянул, поправляя перчатки на собственных запястьях. - Ты переживаешь из-за этой миссии? - Меня ещё не отпускали так далеко от Дворца, - уклончиво отозвался срез, не собираясь и сам слишком вдаваться в более насущные причины своего волнения, несмотря на то, что они маячили на периферии его сознания ещё с тех пор, как он начал помогать с подготовкой. Даже перед самим собой признавать их было бы слишком... жалко. От него требовалось показать свои навыки и собранность, а не свои переживания. - Я был там несколько раз во время строительства и сразу после окончания, и мне показалось, что всё достаточно мирно и организованно. Во всяком случае куда поспокойнее, чем здесь, - тоже заходя издалека, Панталоне попытался заверить его в том, что всё не так страшно, как тот мог бы представить, и если бы он практически физически не ощущал на себе следящие взгляды, то наверняка не удержался бы от того, чтобы успокаивающе потрепать своего юного собеседника по волосам. - Тем более ты будешь вместе с Дельтой, а он непосредственно участвовал в разработке этого объекта. Тебе просто нужно будет внимательно ассистировать ему. - Да, но... это всё равно куда серьёзнее, чем обычные текущие эксперименты, с которыми я помогал, - напряжённо хмыкнул Бета, через силу заставляя себя поднять глаза к лицу Предвестника, встречаясь с двумя сиреневыми искрами, за которыми ему было сложно прочесть настоящие мысли их владельца, но которые, впрочем, по какой-то причине заставили сердце сжаться от встрепенувшихся собственных переживаний. - Хах, я знаю, что это глупо звучит, но мне иногда кажется, что меня могут утилизировать, если я окажусь намного бесполезнее других. Поэтому мне так не хочется сейчас облажаться. - У меня тоже бывают моменты, когда мне кажется, что меня убьют, если я с чем-то не справлюсь или где-то ошибусь, - неожиданно серьёзным тоном произнёс Девятый, от чего срезу стало слегка не по себе. - Не сказал бы, что подобные опасения привычны для нормального человека, но глупыми их точно не стоило бы считать. - Но нам наверно не стоит говорить о таком в этом месте, а то вдруг кто-то всё же услышит, - неловко усмехнулся мальчик, не до конца понимая, были ли эти слова произнесены искренни или его просто пытались поддержать, но прежде чем он успел прийти хоть к каким-то выводам, услышал такой же тихий смешок, свидетельствующий о том, что его, напротив, прекрасно читают насквозь. - Ты прав, в окружении тех, кто с интересом бы понаблюдал за твоим убийством немного странно обсуждать подобное. Но мне просто показалось, что тебе может стать легче от того, что твоё беспокойство кто-то разделяет, - но что было по-настоящему странным - то, как искусственная располагающая улыбка Панталоне незаметно приобретала настоящие тёплые черты, от которых уже срез Доктора начинал жалеть, что они находятся на публике. Слегка закусив изнутри губу, он с горечью отметил, что хотел бы на прощание украдкой обнять его, как делал уже несколько раз до этого, пока никто не мог увидеть, как делал в куда более детском возрасте и с Дотторе. Чувствовать аккуратные прикосновения к своей спине и тяжёлые полы шубы, обхватывающие словно бы в кольцо, понимать, что ты не выброшен в одиночестве в этом жизненном хаосе, где постоянно надо находиться наготове, чтобы оставаться в порядке. Ощущать просто поддержку, которой были лишены практически все важные ему люди, но которую они осторожно учились оказывать ему. - Я уверен, что у тебя нет причин нервничать, никто никогда и не собирался от тебя избавляться. Да и ты сам очень смышлёный юноша, наверняка как только ты освоишься, то прекрасно продемонстрируешь свои умения и знания, - продолжил Банкир, переплетая пальцы привычным образом в замочек на груди и про себя с тёплой грустью отмечая, что до сих пор все Дотторе каждый раз выглядели такими растерянными, когда сталкивались с принятием с чужой стороны тех вещей, что их тревожили. - Хорошо... - приглушённо отозвался Бета, но потом, шумно набрав в грудь побольше воздуха, заставил себя с более решительным видом расправить плечи и нахмуриться, понимая, что к словам мужчины действительно стоило бы прислушаться. - Мне уже не стоит вас так сильно задерживать, я лучше пойду. Надеюсь у вас тоже всё будет в порядке в эти дни, а то вы кажется как-то измотаны. - Это так заметно? - не без беспокойства спросил Панталоне, тут же возвращая свою идеально отрепетированную маску, стирающие все те очаровательные несовершенства в нём, которые он сам так сильно опасался демонстрировать перед кем-либо. - Совсем немного. Но не думаю, что кто-то из посторонних увидел бы это... - качнул головой мальчик, вспоминая совсем недавний разговор с Мастером на эту тему в переговорной. Хотя и из собственных наблюдений он мог подметить, что мужчина в последнее время находится в куда более напряжённом состояние, чем обычно, словно на него что-то постоянно внутренне давит. Он иногда заставал подобное состояние и у Доктора, когда тот долго не мог найти важное решение в каком-либо вопросе, но в таких ситуациях тот становился до невозможного замкнутым и раздражительным, а Банкир, видимо, был подвержен лишь первому. - Напиши, если вдруг вам что-то будет требоваться, я постараюсь помочь, - кинул на прощание Девятый Предвестник, получая в ответ уже куда более уверенную улыбку и утвердительный кивок, от которых отчего-то одновременно и болезненно, и согревающе заныло под рёбрами. И проводив несколько секунд взглядом среза до выхода, он не удержался от того, чтобы не кинуть бессмысленный взгляд в сторону переговорной, желая найти там поддержку, которая помогла бы ему совладать с чувствами, но вместо этого сталкиваясь лишь с тёмной стеной. Тихо цокнула крышка открывшихся карманных часов на цепочке, а их владелец разочарованно прикрыл глаза, понимая, что впереди ещё практически целый вечер, который следовало посвятить общению с деловыми партнёрами. Нет, обычно это его настолько не тяготило, в конце концов вся его деятельность всегда крутилась вокруг общения с всевозможными людьми и поиском подхода к ним, но в этот раз его одолевало какое-то интуитивное опасение, действующее на нервы. Ему было в тягость вежливо отказываться от игр в карты, так как сидящие за круглыми столами господа внезапно решили разнообразить процесс и сыграть на своих сотрудников, а банкир не собирался поступаться своими принципами даже ради такой забавы. Ему не был приятен в подавляющем числе присутствующий сегодня контингент гостей, среди которых находились и члены нескольких важной династий Ли Юэ и Мондштата, о чьих делах, проворачиваемых под неприкасаемым положением их фамилий, он был прекрасно осведомлён. Но особенно его раздражал светловолосый мужчина, который с завидным упрямством на протяжении уже нескольких недель отказывался замечать все его отказы сближаться сильнее необходимого для работы. Внешне тот выглядел на полтора десятка лет старше Предвестника, на нём был надет серебристый костюм, скроенный на фонтейнский манер, а его так удачно сливающиеся с проблесками седых прядей светлые волосы были нарочито небрежно зачёсаны назад. Он являлся примечательной фигурой в финансовых кругах, но всё его состояние ему перешло от прошлого главы семейства, из-за чего даже к своим далеко не юным годам он до сих пор оставался в азартно-отчаянной стадии, где мора ему была нужна преимущественно для получения удовольствий, а каким образом её количество поддерживали на приемлемой сумме его уже не сильно интересовало. Любое предприятие, лишь бы оно по итогу заметно окупило свои затраты. Весьма неплохой небольшой ресурс для Фатуи, почти не требующий усилий для выкачки денег с его счетов, если бы не этот навязчивый интерес, вспыхнувший в мужчине. - Какой у вас занимательный подопечный, - со смешком вырвалось из широкой груди господина Вейшенга, когда Панталоне вновь подошёл к слегка поредевшей без его присутствия группе людей. Но от тона этой реплики что-то резко стрельнуло в сердце Банкира, заставляя его в небольшом замешательстве внутренне напрячься, пытаясь разобраться, был ли на самом деле вложен некий подтекст или его мнительность начала играть с ним злые шутки. Правда прежде, чем он нашёлся, что можно было бы ответить на это, на него обрушили ещё один вопрос. - Он случайно не родом из Сумеру? - С чего вы это решили? Украдкой встретившись взглядом со своей помощницей, которая безмолвно уверила его в том, что к его курительной трубке никто не прикасался, Предвестник опустился на прежнее место на достаточно твёрдом диване, испытующе сосредотачивая внимание на сидящем в полуметре господине. Интересовался ли тот подобным из праздного любопытства или ему хотелось подобраться ближе к Дотторе или, в самом отвратительном варианте, его позабавил лично Бета, - в любом случае, Девятый не собирался развивать этот разговор, чувствуя, что в нём продолжает клокотать нечто истекающее горечью, что могло бы ему помешать спокойно разобраться с оставшимися делами. - Недавно представился случай близко пообщаться с несколькими пустынницами, поэтому некоторые схожие черты лица прям бросились мне в глаза, - ещё чуть шире раздвигая колени, проговорил мужчина. - Внешность в определении подобного рода вещей может быть достаточно недостоверным признаком, - растягивая кончики губ в спокойной слабой улыбке, Панталоне наклонился к низкому столику, решив занять свои руки набиванием трубки новой порцией табака. - Всё-таки какие-то предки могут и быть из определённых регионов, но такие древние, что было бы уже странно причислять себя к ним. По мне вон тоже можно сказать, что я выходец с земель Властелина Камня, хотя в действительности это не так. - Это кстати забавно, но я бы решил, что вы из Ли Юэ больше по тому, как вы обращаетесь со своей трубкой, - присоединился к разговору куда более приятный молодой человек, подкрепляя свои слова пространным жестом, указывающим на упомянутый предмет в тонких пальцах Банкира. - Точнее из окрестностей чуть западнее Гавани, у вас манера очень похожа на ту, что у местных жителей тех деревень. - Должно быть это из-за того, что я пристрастился к курению, когда работал над открытием филиала в Гавани, как раз меня окружало достаточно много людей из тех мест, - без какой-либо запинки тут же солгав, про себя Панталоне всё же с неожиданным удивлением отметил, что не подозревал о настолько заметных тонкостях столь обыденного и незамысловатого дела. Отец достаточно часто курил в его присутствии, поэтому, даже если он сам и не подозревал о том, что перенимает какие-то его неуловимые черты, видимо это всё-таки произошло. От этой мысли липкие мелкие мурашки окутали кончики рук. Последнее, чего бы он хотел, так быть хоть в чём-либо похожим на то отродье. Терпкий дым начал горчить сильнее обычного, а кончик нефритового мундштука как-то неправильно лежать между тонких губ. Он старался сосредоточиться на том, что происходило вокруг, на тех темах, по которым плавно тёк разговор, переплетая в себе присоединяющихся новых собеседников или выбрасывая из них старых, но в сознании неотвратимо усиливалось всё то, что находилось до этого лишь на периферии. Напряжённое, натянутое, сочащееся горечью. Заметив его приближение, Девятый крепче сжал челюсти, изо всех сил стараясь создать в голове холодную пустоту, которая помогла бы ему спокойно следить за происходящем, но через некоторое время он вновь начинал понимать, что его попытки взять себя в руки можно сравнить с попытками ухватить пальцами сыпучий песок. В огромном помещении ощутимо становилось душно и непередаваемо тесно. С тревогой покосившись на Ингу, сидящую на соседнем диване, повернутом перпендикулярно к его, он всмотрелся в её бледное, как и у всех коренных жителей Снежной, лицо, на котором выступил лишь лёгкий румянец. Она же не ощущала того же, что и он? Банкир в очень многих делах мог достаточно свободно положиться на неё, но становиться невольной обузой ему всё же не хотелось, поэтому требовалось выяснить, заметила ли она какую-то усиливающуюся отчуждённость в нём, свидетельствующую о том, что у него всё не совсем в порядке. Но по тому, как оживлённо девушка поддерживала беседы, как с готовностью начинала рыться в принесённых документах, с каким энтузиазмом блестели её глаза, - можно было сделать вывод, что она не пытается перехватить ускользающую инициативу от Предвестника, подстраховывая его, а на самом деле увлечена процессом. С неким облегчением выдохнув, убедившись, что всё-таки Бета был прав и пока более посторонние люди не замечают того, как он внутренне всё сильнее проваливается в самого себя, он всё же не смог не отметить, что ему следовало бы быть сейчас таким же, как она. По-настоящему таким же. Потому что ему действительно приносило удовольствие его работа, ему было интересно существовать в такой подвижной системе, наслаждаясь тем, как он мог позволить себе организовывать некоторые вещи так, как сам считал правильным и справедливым. Но отчего-то именно сегодня он упрямо чувствовал себя... призом, от которого соревнуются отхватить кусочек побольше. А не человеком, с которым нужно считаться. Внутренне вновь мягко пролегла невесомая преграда, оберегающая его истинное "я" от той оболочки, что являлось лишь терпеливым и стойким инструментом, перенёсшим уже ни один десяток раз подобные жадные взгляды на себе. Если бы Панталоне когда-либо попросили подробнее описать это состояние, то он назвал бы это своеобразным ступором, в котором одновременно существуют и отчаянно заевшие мысли, из раза в раз, как испорченная пластинка, крутящиеся вокруг одного и того же, но при этом и совершенно отчётливый порядок действий, который с предельным вниманием продолжал выполняться несмотря на ту разъедающую изнутри слабость, ведь только это могло бы поскорее вернуть назад какую-либо безопасность. Необходимость, которую просто надо сделать, а уже потом можно постараться выкинуть из своей головы. Так как это являлось исключительно его проблемой, что он не позаботился о возможности выйти из процесса, что он не оказался в достаточной мере силён, чтобы изменить его в момент неудобства, что он до сих пор продолжал быть лишь бессильным трусом, не способным выгрызть для себя привилегию считаться значимой личностью, с которой нельзя было бы даже думать обращаться так, как кому-либо хотелось бы. Прикосновение к его колену буквально прошибло его насквозь током. Он разговаривал на полном автомате все эти парочку часов, до такой идеальной степени Банкир был натаскан в ведении тотально лицемерных светских бесед. Продолжая запоминать все те темы, что поднимались, и касающиеся на прямую его дел, и не несущие никакого значения, кроме развлекательного, он с особым, вызывающим доверие очарованием улыбался, про себя, впрочем, решив, отложить анализ всего услышанного на потом, когда он смог бы с куда более трезвой головой внимательно во всём разобраться. Но вместе с тем мозги окутывал всё сгущающейся серый шум, сотканный из разговоров на фоне, обычного, сопровождающую людскую деятельность, шума и освещения, действующего на глаза. Создавалось ощущение, как будто все его органы чувств слишком перегружены - остро хотелось погрузиться в глубокую тишину, спокойно прикрыть глаза, перестать вдыхать эту смесь из всевозможного табачного дыма, избавиться от ставшего так резко неприятным из-за возникших ассоциаций привкуса во рту и наконец исчезнуть с этого твёрдого дивана, заворачиваясь в воздушную ткань одеяла в своей постели. Из-за всех этих раздражающих мелких факторов он пропустил, когда светловолосый мужчина оказался в столь близком от него положении, что смог так фамильярно на секунду дотронуться до него. - Вы же собирались к более тёплому сезону лично выехать в Ли Юэ, проверить работу своего Банка на месте? - задал уточняющий вопрос господин Вейшенг, делая вид, что подобным прикосновением он лишь хотел привлечь к своей фразе внимание. - Если вы направитесь через порт Илун, то я приглашаю вас в гости. Я как раз недавно закончил обустройство чайного дома, который приобрёл в том году, и мне было бы очень важно мнение стороннего человека о том, как всё получилось. - Чайного?.. - не сразу осознал Панталоне, но после того, как заложенный в столь безобидные слова смысл резко обрушился на него, его сердце, кажется, начало медленно кровоточить, так как он пугающе отчётливо ощутил, как пространство в грудной клетке заполняется чем-то склизким и грязным. Но вместе с этим ещё одно недопонимание резко всплыло в его мыслях, подталкивая поспешно найти взглядом супругу надоедливого господина, и как раз в этот момент ему повезло застать как та, инстинктивно крупно вздрогнула, дёрнувшись и сделав прикрывающее голову движение, когда стоящий рядом с её креслом мужчина слишком близко взмахнул рукой. Женщина тут же показательно рассмеялась, извиняясь за свою реакцию и переводя всё это в несерьёзную шутку, но по тому, как потерянно забегали её глаза, как неловко она сжала пальцы, Девятый более чем уверенно мог сказать, что дело здесь не только в неожиданном испуге. - Приношу свои извинения, но меня не интересуют подобные заведения. Боюсь, я никак не смогу вам помочь с его оценкой, - куда более непривычным для себя грубым тоном, отчеканил Предвестник, прислоняясь лопатками к спинке дивана, хотя бы таким способом увеличивая расстояние между ними. - "Подобные заведения"? Откуда же у вас столько предубеждений относительно чайных домов? Архонты, долина Чэньюй ведь славится своими чайными листьями, и заведения, где их подают в заваренном виде, без преувеличений на каждом шагу. Только куда более плохого качества, чем у меня, - насмешливо хмыкнул мужчина, настойчиво не собираясь так просто закрывать эту тему, лишь слегка понижая тон голоса, чтобы окружающим было сложнее их услышать. - Неужели вам совсем не любопытно? За всё своё пребывание здесь, в Снежной я ещё не встретил ничего подобного... что даже в своём роде удивительно. Панталоне подмывало ответить, что он был бы ужасно неприятно поражён, если бы тому всё же удалось найти нечто подобное в регионе, где он хоть и не имел абсолютного влияния, но всё же занимал значимую роль. Чего вполне хватило на то, чтобы ненавязчиво разделаться со всем, что так неприятно в начале его появления на должности Предвестника резало ему слух при каждом докладе его информаторов, относительно более подпольной части экономики страны. - А зачем вы ищите в поездке места, где подают чай, если ваша прелестная супруга наверняка получше очень многих работников разбирается в видах, способе их приготовления и нужной подаче? - с почти нескрываемым ядом проговорил Банкир, наблюдая за тем, как господин Вейшенг от его слов закашлялся, подавившись пригубленным вином. - Ох, сразу видно, что в браке вы ещё не состояли, - вытерев тыльной стороной кисти губы, он сделал ещё один глоток алкоголя, только уже более основательный и спокойный. - Мне известно, что вы очень не любите распространяться о своей личной жизни, но такие замечания обычно всегда можно услышать только от тех, кто не успел достаточно столкнуться с продолжительными отношениями. - А вы обладаете не самым лестным мнением о любовных связях, - закинув ногу на ногу, про себя отмечая, что ещё одно неаккуратное прикосновение к себе и он точно не сдержится, Предвестник продолжил настороженно следить за каждым его движением. - Да и кроме того, столько журналистов жаждут заплатить огромные деньги лишь за раскрытие каких-нибудь подробностей о моей личной жизни, что мне незачем распространяться об этом бесплатно. Вы со мной в этом не согласны? - Если вы опасаетесь распространения чего-то, на чём я мог бы нажиться с помощью жёлтой прессы... - тёмные глаза с куда большим интересом сощурились, и Панталоне заметил, как тот уже хотел было потянуться к его руке, но замешкался, увидев плотно сжатые в замок пальцы, не дающие ему оставить грязный в своей почтительности поцелуй на костяшках. - Могу вас заверить, для меня не будет большей чести, чем возможность сохранить какие-то крупицы вашего откровения, если бы вы позволили... - Достаточно. Этот разговор не имеет никакого отношения к делам, которые связывают вас и Фатуи, - не давая закончить, резко оборвал его Банкир, и уже собирался подняться со своего места, но кажется мужчина воспринимал его слова исключительно как показательную игру, считая его недовольство не больше, чем просто желанием, чтобы за ним "побегали" ещё. Он наклонился к небольшому столику, беря с него бокал, принадлежащий Предвестнику, в котором плескался лишь слегка отпитый напиток, и настойчиво протянул ему. - Мне кажется, что нас достаточно связывает то, что у нас обоих приличные суммы денег в карманах. Так же двух незнакомых рыбаков связывает наличие потёртых сетей для ловли, а двух бедняков сбитые ноги и колени. Поэтому бесполезно делать вид, что мы не понимаем друг друга, касательно определённых вещей, - заговорщицким тоном, протянул господин Вейшенг, разворачиваясь к нему лицом и наклоняясь ещё ближе к его плечу, копируя манеру его помощников, которым было необходимо на людях сообщить что-то Предвестнику, чтобы об этом не стало известно кому-либо постороннему. - Мора ведь создана для того, чтобы с её помощью получать те или иные удовольствия. Неизменная улыбка Панталоне приобрела какие-то необъяснимые хищные нотки. Он знал, что ему не стоило бы ничего кроме парочки пустых извинений перед публикой подозвать нёсших службу агентов Фатуи, чтобы они силой вышвырнули из этого помещения мужчину, и он хоть не видел, но чувствовал на себе беспокойный взгляд своей помощницы, которая всё же заметила накалившуюся вокруг него атмосферу и ждала от него лишь мимолётного знака, чтобы приблизиться и вытянуть его из этой ситуации под предлогом выяснения важного рабочего момента. Но ему хотелось внимательнее заглянуть в эти глаза, направленные на него, которые, впрочем, он видел уже бесчисленное количество раз. Искренние в своей отвратительности, глубоко пустые и заполненные лишь низменной грязью. В них действительно не было и намёка на наличие эмпатии, которая бы им помогла осознать, почему не только отсутствие достаточного количества денег и связей могло бы им помешать делать то, что им хотелось бы делать ради удаления своих желаний. Такие же пустые глаза были у человека, что случайно дал ему жизнь, и у тех, у кого он безрезультатно просил помощи, и особенно у тех, кто даже несмотря на причиняемую ему боль, продолжали смотреть на него лишь как на кусок мяса. И это злило Панталоне больше всего - понимание, что до таких, как и этот господин Вейшенг, просто невозможно достучаться, что им невозможно что-либо объяснить, как не старайся, так как они на самом деле не считают проблемой то, на что обрекают остальных. А если они не способны прийти к осознанию, то и не существовало возможности заставить их раскаяться за содеянное, признать свои ошибки, а не только позволить отступить под воздействием более весомой силы, чем они сами. - Вы не пожалеете, если примите моё приглашение, всё-таки долина Чэньюй такое уединённое и безмятежное место. Где, если не там, можно позволить себе немного отдохнуть от рабочего темпа жизни, - уже начиная смаковать каждое слово, что вырывалось из его груди, протянул мужчина, наслаждаясь видом того, как дёрнулся почти незаметный кадык, когда Предвестник всё же молча поднёс ободок бокала к губам, делая глоток. Со стороны это хоть и выглядела как уступка перед ним, но в действительности Банкир пошёл на это лишь для того, чтобы подпитать свою расползающуюся огнём по сердцу решительность. - Вы можете довериться и мне, и моему немалому опыту, я подберу для вас самые насыщенные чайные листья. Или молодые побеги, вкус которых с особым очарованием раскрывается в кипятке благодаря тому, что их ещё не успела распустить зрелость. А если вам поднадоест нечто столь традиционное для культуры региона, то как раз недавно я получил партию травяных сборов из Сумеру, ведь кажется, судя по слухам, вам очень симпатизируют выходцы оттуда. У Панталоне уже не было сомнений в том, каким образом его воспринимал этот мужчина. Каким образом он воспринял недавно подошедшего к ним мальчика. Что хотел найти мужчина, копаясь в информации о том, с кем Предвестник поддерживал сотрудничество и насколько тесно. От этих последних слов его внутренне перетряхнуло, от чего к горлу подкатил душащий ком гнили и отвращения. Но теперь он уже без колебаний отставил бокал обратно на небольшой столик и, не смотря ни на кого кроме господина Вейшенга, поднялся на ноги.

***

Дотторе не мог объяснить, что именно заставило нечто в его груди беспокойно наворачивать круги вокруг сердца, но наверно это можно было сравнить с чем-то наподобие интуиции. Такое иногда происходило во время исследований, когда явных признаков нарастающей проблемы ещё не было видно, но тревога уже начинала одолевать его, подсказывая быть готовым действовать, когда хоть какая-то деталь бросится ему на глаза, давая разгадку на его опасения. Так и сейчас, он заметил, как Девятый Предвестник в сопровождении какого-то господина направился к выходу из зала, видимо для того, чтобы обсудить с ним какие-то документы, оставшиеся в его кабинете. Арлекино на долго не задержалась в переговорной, после его шутливого выпада, поэтому все последующие часы Доктор вполне уединённо смог посвятить ведению расчётов в своей записной книжке, впрочем, продолжая поглядывать на происходящее за стенами его комнаты. Ничего особенного и не происходило до этого момента, пока его коллега не покинул помещение. Но по оставленной помощнице можно было судить, что что-то пошло не так, как даже она предполагала, из-за чего спустя около десяти минут она тоже поспешно направилась к выходу. Он же задумчиво крутил в пальцах ручку, решая, стоит ли ему последовать её примеру и пойти узнать, что происходит, или всё же не надо лезть в те дела, что могут оказаться лишь исключительно связанными с финансовой деятельностью Девятого. Ему хотелось бы являться ответной поддержкой и тем, с кем можно было бы по своему желанию делиться какими-то сложностями, связанными ли с работой или нет, но вместе с тем, он был абсолютно уверен в способностях Панталоне прекрасно справляться с проблемами самостоятельно. Просто... если вопрос на прямую не затрагивал его собственную деятельность, то всё ещё было сложно определять ситуации, где его подстраховка не чувствовалась бы лишней для него. Но когда прошло уже двадцать минут с того момента, как Банкир пропал из его поля зрения, Дотторе всё же не выдержал, поднявшись на немного затёкшие от продолжительного сидения ноги и убирая во внутренний карман письменные принадлежности. Из шумного зала он выскользнул так же незаметно, как и из самой переговорной, сразу же направляясь по прекрасно знакомым коридорам Дворца к кабинету Предвестника. И потратив весьма немного времени для того, чтобы дойти до него, он заметил неподалёку от входной двери разговаривающую со стражей и ещё несколькими близкими к Панталоне сотрудниками девушку, которая, также обратив внимание и на него, напряжённо нахмурилась. - Случилось что-то примечательное? - без лишних формальностей, задал интересующий его вопрос Дотторе, не обращая внимания на почтительно склонивших в приветственном жесте головы стражей и цепко впиваясь взглядом лишь в скрестившую руки на груди Ингу. - Я и пытаюсь сейчас это выяснить... Господин Панталоне настоятельно попросил никого не впускать внутрь, - произнесла девушка, особенно подчеркнув, что это в равной степени относилось и к ней, и даже к кому-то вроде остальных Предвестников. И что она в том числе испытывала тревогу по такому поводу, как, видимо, и сам Доктор. - Он там вместе с этим светловолосым мужчиной, с которым вышел из зала? - и получив короткий утвердительный ответ от одного из стражей, который опередил уже приоткрывшую рот помощницу, он продолжил подробнее расспрашивать, надеясь составить какое-то представление о ситуации до того, как ему всё же удастся увидеть Банкира. - Кто он такой? Кто-то из важных партнёров? - Не то чтобы, просто достаточно влиятельный акционер из Ли Юэ, - уязвлённо вздохнула Инга, заправив выбившуюся из причёски прядку волос и изучающе обведя взглядом всех присутствующих, выясняя, может ли она позволить себе чуть больше откровений. - Я не могу сказать, что ему могло потребоваться с ним что-то выяснить, у нас с тем господином предельно простые деловые связи и навряд ли тот стал бы искать какие-то другие союзы, но... не знаю, это был не первый вечер, когда он пытался слишком навязчиво искать внимания господина Панталоне. А в этот раз он успел что-то ему сказать перед тем, как они вдвоём ушли. Нотки железа медленно растекались во рту из-за закусанной изнутри губы, пока Доктор перебирал возможное варианты того, какая информация могла бы так повлиять на Девятого, но то, что мужчина был тоже из Ли Юэ, порядком напрягало. Правда прежде, чем он успел спросить что-то ещё, тишину коридора внезапно разорвал оглушительный выстрел. Несмотря на отданный приказ, стражники с готовностью расступились к стенам коридора, позволяя пройти Второму Предвестнику, и увидев уже его жест, означающий не лезть дальше без прямого приказа, направленный в первую очередь к тоже кинувшейся следом за ним Ингой, Дотторе схватился за дверную ручку, внутренне содрогаясь от ещё двух последовавших с куда меньшим интервалом выстрелов. Хоть ему никогда и не приходилось сомневаться в том, что Банкир может за себя постоять, но всё же подобное происшествие не было обыденностью в размеренной работе главы Банка Северного Королевства. К удивлению, входная дверь свободна поддалась, когда он толкнул её вперёд, открывая перед ним вид на тяжело дышавшего Панталоне, прижимающего руку с ещё дымящимся элементальным пистолетом к лицу, который тут же крупно испуганно вздрогнул, оборачиваясь на звук. У Дотторе перехватило дыхание от того, какими уязвимо открытыми он увидел эти глаза, в начале пропитанные таким концентрированным отвращением и болью, а затем, когда он всё-таки узнал ворвавшегося человека, трепетным облегчением. Но на это потребовалось лишь мгновение, протянувшееся для них обоих куда дольше, после чего на бледном лице Девятого пробежала судорога, свидетельствующая о том, что он одновременно безумно стыдится всего того, что бушевало сейчас в его сердце, но вместе с тем и не в состоянии так же просто, как всегда, вернуть свою пропитанную спокойствием маску на место. Многим так не нравилась экспрессия, которую позволял себе Доктор, особенно в юные года, но Панталоне не мог без доли некой зависти относиться к этому, потому что во все подобные разы, когда эмоции начинали перевешивать его страх предстать в слишком открытой позиции перед кем-либо, он буквально ощущал, как его физически ломает. Он хотел бы по-настоящему злиться, хотел бы выпускать пар, но не умел этого делать. Дотторе поспешно приблизился к нему, заметив, как он рефлекторно пошатнулся в его сторону, желая увеличить дистанцию с тем, кто сейчас неподвижно лежал на полу. Мельком прикоснувшись к его локтю, чувствуя, как его потряхивает от сдерживаемой злости, он внимательно бросил взгляд вниз, на мужчину, лицо которого было значительно обезображено несколькими выстрелами почти вплотную, а подёрнутые лёгким смятением пустые глаза устремлены в потолок. Светлые волосы медленно заливала сочившаяся алая кровь, вместе с тем расползаясь и по паркету, от чего должно быть в любой другой ситуации, Банкир успел бы с сожалением вздохнуть по поводу того, что такой бардак был устроен именно в его кабинете, который он так вдумчиво обустраивал. Но сейчас он, кажется, даже не успел подумать об этом, прежде чем сорваться. - Что он тебе сделал? - выпалил Дотторе, тоже не без облегчения утвердившись в том, что на первый взгляд у мужчины не было при себе никакого оружия, после чего испытующе уставился уже на Девятого, осматривая его с ног до головы, также убеждаясь, что никаких ранений ему не было нанесено. Но вместо того, чтобы отвечать ему, Банкир поднял руку выше, стараясь сильнее прикрыть уже глаза и как можно больше пространства лица, так как ему требовалось хотя бы чуть побольше времени на то, чтобы понять, как ему вести себя дальше. Уголки губ мелко подрагивали, словно через силу старались вернуть защитную улыбку назад, а грудь рвано вздымалась, сигнализируя его телу о том, что ему надо продолжать дышать, даже если всё многообразие обвалившихся чувств раздирало горло. - Н-надо было выкупить с потрохами все предприятия, которые у него были... Подмять под себя все до последнего источники дохода, которыми он владел... Оставить без единой монеты и продать в какую-нибудь дыру, где не побрезговали бы даже такой падалью, как он, - больше обращаясь к самом себе, чем к стоящему рядом Доктору, глухо выплюнул Панталоне и вытянул свой локоть из крепких пальцев, отступая ещё на парочку шагов назад. И когда между ними тоже образовалось хоть небольшое пространство, он всё же отнял руку от лица, выглядя внешне уже куда собранным, хоть и по-прежнему горько задетым. - Моя ошибка, я позволил ему слишком легко отделаться и избежать того, что действительно было бы справедливым наказанием для него. Позволил ещё одному. Злость на лежащего на полу мужчину медленно перетекала в злость к самому себе, очень глубокими корнями вцепившуюся в его нутро, которая болезненно напоминала о себе каждый раз, как он оказывался слабее чего-либо. Больше не смотря на Дотторе, чувствуя, что ему неоправданно противно от такого внимания к себе в подобном жалком положении, он, не понимая зачем, сделал ещё несколько нетвёрдых шагов в сторону, а затем с силой кинул подальше от себя разряженный пистолет. - Что он тебе сделал?! - заводясь от волнения, что разряженными осколками заполнило пространство между ними, слегка повысил голос Доктор, желая всё же получить ответ на свой вопрос, так как тоже почувствовал изнывающее горькое бессилие, передающееся ему от вида столь загнанного Панталоне. - Дотторе... - с необъяснимой смесью собственной вины и вместе с тем с лёгким упрёком за то, что его окрик могли услышать все те, кто чутко ждал их в коридоре за приоткрытой входной дверью, выдохнул Девятый, проводя обеими ладонями по не слушающемуся лицу, наслаждаясь той секундой, когда его глаза вновь оказались прикрыты. И когда его лицо вновь оказалось в поле зрения сощурившихся алых глаз, оно уже было скрыто за маской, хоть и не привычно располагающей, но отстранённо спокойной и холодной, явно давая понять, что сейчас для него будет отрезана возможность откровенно выяснить, что же произошло. Посильнее запахнув на себе края шубы, пряча практически полностью своё тело под тяжёлой белоснежной тканью, как будто ощутив неприятную прохладу в комнате, Панталоне, вкладывая в свой голос как можно больше убедительности, произнёс. - Мне жаль, что тебе пришлось застать всё это, но прошу тебя... тут столько посторонних. Я объясню тебе всё, но только немного позже. - Но... сейчас я могу хотя бы чем-то помочь тебе? - невольно крепче сжимая кулаки и заставляя себя тоже затолкнуть пока подальше пульсирующее в кончиках пальцев беспокойство, понимая, что труп уже в любом случае никак не сможет ответить за что-либо, что он сделал по отношению к Банкиру, Дотторе шумно вобрал в грудь побольше воздуха. - Я буду очень благодарен, если ты поможешь убрать отсюда тело, - мягко попросил Предвестник, от чего уязвлённая боль только сильнее заплескалась в сердце Доктора в ответ на такую нерешительную просьбу, но Панталоне не заметил подобного в нём, расправляя напряжённые плечи и направляясь к выходу из кабинета, где окликнул уже собственных подчинённых. - Инга. Его супруга всё ещё была в зале, когда ты уходила? Приведи её ко мне, только ни на какие вопросы не отвечай по дороге. Проводив удалившегося из кабинета Предвестника, который хоть и старался идти быстрым шагом, но не настолько поспешным, чтобы вызвать беспокойные вопросы у невольно заметивших его служащих Фатуи, Дотторе медленно поправил длинные перчатки на своих руках, одаривая оставшийся рядом с ним труп неприкрытой, тлеющей внутри ненавистью. Всё-таки этому акционеру из Ли Юэ сильно повезло, что о причинах, так сильно задевших Панталоне, он не узнал, когда тот ещё оставался в живых. Иначе он бы точно так легко уже не отделался.

***

Он стоял на пороге уже столь хорошо знакомых покоев Банкира, наблюдая сквозь маску за тем, как тихо плачущая женщина растерянно подняла голову на звук отпираемой двери и слегка удивлённо вздёрнула брови, явно не ожидая увидеть именно его. Но Девятый оставался предельно спокойным, никак не реагируя на появление в своём личном пространстве постороннего, что давало понять, что и его случайной гостье не о чем переживать. - Наверно мы уже обсудили всё, что на данный момент могли... - аккуратно выдохнула супруга господина Вейшенга, прижимая кончик сигареты к пепельнице, медленно затирая его и наблюдая за тем, как остатки дыма печальными клубами окутывают её дрожащие пальцы. - Я бы хотела вас уверить в том, что постараюсь отплатить за вашу услугу, но... его семья слишком влиятельная, не уверена, что они всё же не сожрут меня на пути к возвращению себе всего его имущества. - Моим юристам тоже доводилось сжирать подобных им людей, поэтому вам не нужно сильно беспокоиться об этом. Всё, что от вас в данный момент требуется, лишь запастить терпением, чтобы продолжить отыгрывать роль любящей жены, - заверил её Панталоне, выглядя хоть и совершенно бесстрастно на фоне сильно заплаканной собеседницы, но тоже с какой-то смешанной печалью в слегка припухших от усталости глазах. Отложив свою вновь раскуренную трубку на подставку, он поднялся с кресла, подавая пример и для девушки. - Помните, пока вы будете вести дела в интересах Фатуи, можете спокойно рассчитывать на свою защиту. Она кротко кивнула, вытирая ребром ладони пространство под глазами, сама до конца не понимая, почему слёзы всё не могли остановиться течь под наплывом её столь двояких чувств, если никакой доли скорби в этом переплетении и не присутствовало. И смущаясь от того, что свидетелем подобного стал уже не только Девятый Предвестник, с каким-то глубоким пониманием наблюдающий за этим и лишь молча предложивший платок, ещё когда слёзы только выступили у неё на глазах, но теперь и Второй, чьё отношение из-за остроклювой маски намного сложнее было выяснить, она в извиняющейся манере улыбнулась, склоняя голову. - Я поняла вас, - проговорила женщина, направляясь к входной двери следом за хозяином покоев. - И... как же неправильно это звучит, но я хочу ещё раз поблагодарить вас за то, что вам хватило сил справиться с тем, с чем не могла справиться я сама. Уверена, иначе он очень скоро забил бы меня окончательно. - С моей стороны тоже будет неправильно сказать это, но я рад, что хоть какой-то плюс нашёлся во всей этой ситуации, - рвано усмехнулся Панталоне, замирая рядом со стоящим с крещенными на груди руками Доктором, который не считал нужным вмешиваться в их разговор и лишь со стороны изучал состояние своего коллеги. - Утром я отправлю к вам своего человека, который более детально ознакомит вас с тем, как себя вести при процедуре вступления в наследство. - Хорошо. Тогда желаю доброй ночи вам, - по её запнувшемуся голосу было понятно, что она понимает, как это странно желать хорошо провести ночь убийце собственного мужа, и в некоторой степени ей стыдно за это, пусть даже она осознавала исходившую от него к себе опасность, но от ответного вежливого пожелания ей стало всё же слегка спокойнее. Дотторе лишь немного отстранился, позволяя выскользнуть в коридор женщине, за которой Банкир тихо прикрыл дверь, методично запирая её на все имеющиеся замки. После чего он уже и поднял прямой взгляд на безмолвного мужчину, каждой клеточкой своего тела чувствуя горькую усталость, резонирующую с его. Молча простояв так некоторое время, не зная, с чего начать по особенному щепетильный для каждого из них разговор, Панталоне украдкой взглянул на настенные часы, с неприятно удивлённым вздохом отметив. - Как уже поздно... Недовольно кашлянув в кулак, Доктор сдвинул маску на затылок, прошагав к столику, за которым располагался во время разговора с супругой господина Вейшенга Девятый, и категорично вытряхнул содержимое его трубки тоже в пепельницу, несмотря на слабо протестующий возглас за спиной. После чего он завернул табачный брекет обратно в его обёртку и убрал на место в небольшую шкатулку, предназначенную для него. - Ты сегодня курил просто в неимоверных количествах, ты сам хоть это замечаешь? Даже сейчас, тут буквально уже нечем дышать кроме дыма, а ты собираешься продолжать это занятие, - с упрёком нахмурившись, через плечо смеривая взглядом растерявшегося от таких внезапных действий Панталоне, Дотторе направился к окнам гостиной покоев, начиная разбираться с плотными замками, помогающими рамам достаточно плотно прилегать друг к другу и не пропускать чересчур суровый холод. - Каждый раз ты говоришь, что лишь немного понервничал, а потом оказывается, что ты курил на протяжении нескольких часов. - Если честно, вред курения - это последнее, что меня сейчас волнует, - нервно рассмеялся Банкир, со слегка потерянным видом опускаясь обратно в кресло, не понимая, чем он может теперь себя занять, из-за чего пальцы лишь в бессильных действиях сжимались и разжимались. - Что же тебя волнует?.. Ты сказал, что поговоришь со мной, когда мы останемся наедине, - напомнил Доктор, переходя ко второму окну и проделывая с ним то же, что и с первым, правда после этого замирая, наблюдая за тем, как плотные комки снега залетают на подоконник. С такими нескончаемыми метелями и правда можно было поверить, что всё это происходило из-за боли, мелкими осколками засевшей в сердце Её Величества. Он не знал, с чего должен был начать, так как всё, что ему нужно было озвучить, как ему казалось, играло против него же. Это было и так невероятно отвратительно - признавать, что оказался в чём-то слаб, что позволил в той или иной мере унизить себя, но открыто заявить об этом другому человеку было уже просто невыносимо. С собой ещё можно было бы хоть как-нибудь примириться, затолкнуть воспоминания подальше в сознании, избегая любого их проявления, но вот изменить запятнанное представление в глазах другого уже было бы никак нельзя. Для него ты навсегда остался бы связан с этими событиями. Ужасающий холод пробежал по чрезмерно напряжённому телу, заставляя поджать тонкие губы, но всё же через силу напомнить себе о том, что Дотторе, пожалуй, единственный известный ему человек, кто относился в целом к вещам и социальным устоям с такой удивительной непредвзятостью. Если бы Панталоне не было так хорошо известно об этом, то их отношения никогда бы не зашли так далеко, из его рта не сорвалось бы и слова о его жизни до официальной работы в Фонтейне, а во многих опасных для него моментах он бы вечно продолжал оставаться бесконечно неискренним. Будь Предвестник такой же, как кто-либо другой ещё, он бы даже не стал пытаться искать не то что утешения, хотя бы понимания, потому что он слишком хорошо представлял, с какой брезгливостью, отвращением или издёвкой было принято в обществе относиться к тому, что мучительно напоминало Банкиру о себе даже спустя столько лет. Поэтому он более чем осознанно вкладывал в покрытые шрамами руки оружие против себя, вдумчиво обнажал уязвимые места, позволяя внимательно изучать их, но это вовсе не означало, что при этом кровь испуганно не стучала в его висках. Его успокаивала лишь одна мысль - если его всё же ударят, то по тем причинам, которые он смог бы тоже принять. - О чём вы говорили с его супругой? - задал более уклончивый вопрос Дотторе, чувствуя по замеревшей тишине, что ему пока лучше не оборачиваться, чтобы не привносить ещё одну причину для беспокойства, а именно потребность следить за своей внешней реакцией. - Ничего особенного, обсудили то, как он к ней относился, договорились, что она позволит Фатуи ещё сильнее запустить руки во все те предприятия, которые она должна будет унаследовать, и ещё она рассказала, что он хотел бы переспать со мной, - треснуто-наигранным тоном постарался как можно более беззаботно отозваться Панталоне, быстро замечая, как это плохо звучало. Сильнее съехав в кресле, Девятый упёрся одной рукой в подлокотник, прижимая пальцы ко лбу и начиная успокаивающе растирать его, пытаясь хоть таким действием вернуть себе остатки сил для того, чтобы продолжать хладнокровно мыслить. Что с каждой минутой становилось всё труднее, но это ведь уже давно не являлось для него оправданием позволять себе поблажек. Но устало прикрывая глаза, он точно лишал себя возможности увидеть, как расширились алые глаза Предвестника, мельком всё же метнувшиеся к нему, но потом уязвлённо вернувшиеся к непроглядной ночной мгле за окном, простираемой над городом. - Дотторе, я так неправильно обошёлся с тобой за целый вечер... - с мучениями проталкивая воздух в лёгкие для того, чтобы произносить эти слова, Панталоне ощущал, как они становятся всё отчаяннее и тише, от чего ладонь вновь поползла по его лицу, стараясь вернуть хоть какую-то преграду между ним и окружающим миром. - Сначала вытянул тебя работать ближе к себе для эгоистичного чувства подстраховки, потом столкнул с теми событиями, которые вышли из под моего контроля, а под конец вовсе оставил возиться с трупом. - Тебе не за что извиняться передо мной, я там был только по той причине, что сам желал этого, - быстро оборвал его Второй, остервенело соображая, как ему следовало бы отвечать на те подробности, которые он мог получить дальше. Банкир так легко находил подходящие слова в кризисные для него моменты, но сейчас отсутствие видимого плана действий для разрешения проблемы здорово приводило в смятение мрачные мысли. Если бы господин Вейшенг всё-таки остался в живых, всё было бы значительно проще. - Просто... это так нелепо. Я особо не придавал значения тому, как он действовал мне на нервы последнее время, это начало меня беспокоить только тогда, когда это стало уже слишком открыто. До этого мои секретари вполне справлялись с тем, чтобы спроваживать его, но сегодня он внезапно решил, что может меня заинтересовать рассказами о своём борделе. Пытался прощупать, какие у меня предпочтения, в каких отношениях я нахожусь с Бетой, в каких отношениях находимся мы с тобой, - вторая рука пространно махнула в воздухе, хоть как-то стараясь выразить всё то, что липким осадком скапливалось в его горле, пока он говорил об этом. - Отводя его к себе в кабинет, я собирался подстроить всё так, чтобы он мог заплатить по своим заслугам, за всё то, на что он просто из своих низменных желаний и эгоизма обрекал других, но... мне и без него было так не по себе в эти несколько дней, а когда он сделал попытку меня полапать, я окончательно сорвался. Морозный кусачий воздух остужал горящую кожу, развивая обрамляющие лицо пряди волос, пока две вспыхнувшие недобрым пламенем искры, устремлённые куда-то в пространство, шарили по оставшемуся перед мысленным взором трупу, представляя, как выглядел бы его оторванный поганый язык и оторванные поганые руки. Но запустив пальцы в волосы, намереваясь по привычке зачесать их, чтобы хоть немного вернуть контроль над собой, он неожиданно наткнулся на маску, из-за чего её пришлось снять, нервно сжимая в руках. Его шаги показались для них обоих слишком громкими в подвешенном молчании покоев, но он всё же приблизился к креслу Предвестника, осторожно опускаясь на свободный подлокотник и слегка наклоняя на бок голову, в желании всё-таки увидеть дорогие ему глаза. - Тебе не следует принимать таких конченных на свой счёт, это не твоё какое-то упущение или тем более вина, что они позволяют себе подобное. Ты ведь лучше меня знаешь, что им никогда нет дела до определённой личности, их половую систему, исключительно которой они и думают, привлекает что угодно, хоть немного попадающее под внутренние больные интересы, - как можно более уверенно и сдержанно, не позволяя клокочущей в груди ярости прорываться наружу, проговорил Дотторе, не решаясь прикоснуться к нему, хоть этого ему и хотелось, чтобы продемонстрировать более наглядно, что он полностью на его стороне. - Если тебя ещё будут донимать таким образом, то ты можешь сразу рассказывать мне. Моя репутация не стесняет меня в такой же мере в определённых резких действиях, как тебя, поэтому... - В этом и проблема, - удручённо покачал головой Панталоне, всё же отнимая ладонь от лица, но устремляя взгляд куда-то вниз, несмотря на то, что услышанные слова заметно тронули его. Он хотел бы услышать заверения в своей защите ещё очень давно, когда на самом деле осознавал, что своими собственными силами он ничего не мог изменить, но сейчас, получив в свои руки хоть какую-то власть, было слишком жалко оказываться вновь в том положении, когда кто-то вынужден был помогать ему. - Я понимаю, что не могу как-либо влиять на то, что творится в чужих мыслях, особенно в мыслях таких людей, но мне упорно кажется, что если бы я был немного сильнее или... действительно выглядел как тот, с кем лучше не портить отношения, то вовсе не сталкивался бы с последствиями их побуждений. Они бы чувствовали, что такое нельзя допускать именно со мной. Но как бы я не старался прийти к такому, всё равно продолжают находиться те, кто считают, что со мной можно проворачивать эти игры, тешащие их самолюбие. - Лоне, это не... - Видимо я уже настолько был пропитан всей их грязью, что они не могут не видеть во мне кого-то знакомого, кого-то крепко связанного с ними и с их окружением, потому что иначе я просто не знаю, что из раза в раз, какое бы положение я уже не занимал, движет ими, когда они открывают свои рты или протягивают свои руки. Не находя себе места от глубокого отвращения и брезгливости к самому себе, к своему физическому телу, что, кажется, никогда не ощущалось чем-то принадлежащим ему в полной мере, Панталоне поднялся с кресла, неуверенно стаскивая со своих плеч тяжёлую шубу, что тоже создавала приятную видимость защиты, плотным коконом скрывая его со всех сторон. И этот пустой обман в том числе сейчас злил его, из-за чего предмет одежды полетел на оставленное им место, а он сам предельно отчётливо ощутил, каким на самом деле худым, доступным и уязвимым он по-прежнему являлся. У него было припрятано оружие в складках пиджака, в одном из колец находился яд, спину прикрывал скрытый от посторонних взглядов глаз порчи, а рядом находился человек, который как раз был тем, с кем ни при каких обстоятельствах никто не хотел бы испортить отношения, но это всё как будто ничего не стоило. Хотя правильнее было сказать, что он сам как будто ни на каплю не стоил всего этого. - Я хочу принять душ... Ты можешь уже вернуться к себе, не думаю, что тебе необходимо ждать чего-то ещё, - уголки губ тронула горькое подобие улыбки, направленной на то, чтобы всё же поблагодарить Доктора за присутствие рядом, хоть в глубине души он сам и не считал оправданным подобное. - Это настолько оскорбительная для меня ситуация своим фактом своего существования, но я понимаю, как нелицеприятно она выглядит со стороны. И я очень ценю, что даже после всего, о чём тебе стало известно, ты считаешь меня заслуживающим такого близкого общения с тобой. У Дотторе перехватило дыхание от того, что он не успевал схватиться ни за одну причину, которая помогла бы ему доказать, насколько ужасным было всё, что он услышал. Это было просто абсурдным, считать, что он, - кого с детства видели монстром, от которого ни один раз пытались избавиться, к которому из-за страха перед ним даже не пытались когда-либо прислушаться, просто клеймя его сумасшедшим, - может быть достойнее такого человека, как Панталоне. Даже сейчас он так часто слышал в кругах Фатуи, что Банкиру ничего хорошего не стоило ожидать от сближения с ним, что это в будущем обязательно выльется лишь трагедией для него, и хоть оба они понимали, что это далеко не так, но в голове не укладывалось, как после этого сам Девятый мог считать себя более запятнанной частью их дуэта. Как он мог с такой теплотой и доверием относиться к нему, но ни к себе. Он неотрывно проводил его взглядом, пока дверь ванной комнаты тихо не прикрылась за ним, после чего устало рухнул поперёк кресла, ударяя себя ладонью по лбу. Маска полетела на стоящий рядом столик, а Доктор мысленно отметил, как ему не следовало именно сейчас попрекать его чрезмерным курением, действительно, это было меньшей проблемой из имеющихся. И да, ему посоветовали удалиться в лабораторию или свои покои, но это разве тогда не означало бы, что он молча согласился бы со всем, что проговорил на последок банкир? Чужая шуба, на которой он невольно устроился, была мягкой, как всегда и её обладатель с ним. Поджав искусанные губы и прислушиваясь к тому, как мерно потекла включённая вода, он вспомнил, каким неверяще-удивлённым был Панталоне, когда он крал его на глазах всего Фонтейна. Как часто тот извинялся за доставленные неудобства и свои просчёты, когда он выручал его в чём-либо или оказывал медицинскую помощь. Как мучительно переламывал что-то в себе, раскрывая те факты из своего прошлого, которые считал необходимым доверить ему перед тем, как их отношения окончательно зайдут в непривычно близкую для обоих стадию. Все ли эти разы он считал, что не достаточно заслуживал спасения, помощи и принятия, что не мог потом полноценно отплатить своими умениями и просто своим присутствием? Что оставленные на нём шрамы не те, что следовало бы без необходимости приоткрывать перед кем-либо, а доставленный ими опыт не тот, которой можно было воспринимать как ошибку, сделавшую его сильнее. Они так много говорили о доверии и взаимовыгодной помощи друг другу, пока Дотторе пытался позволить себе привыкнуть к его заботливым рукам, во всех своих копиях, но сейчас понимание, что при всём этом для Панталоне, обращённая уже к нему поддержка была частенько сопряжена со смешанными чувствами, порой даже действующими саморазрушительно на него, отдавалось невероятно тупой болью на сердце, вызывая ощущение какого-то отчаянного бессилия. Но весь этот ворох мыслей достаточно скоро разбил звук бьющегося стекла, раздавшийся из ванной комнаты.