Constant Bonds

            Удивительно, как иногда бывают прочны узы между людьми, что не общались годами, но чьи отношения оказали влияние друг на друга.       Пригласительную открытку Симону передала Сара, которая заехала погостить. После окончания колледжа она поступила на магистратуру и планирует и дальше изучать психиатрию. Однажды она сказала, что большинство студентов факультета психологии поступили только для того, чтобы разобраться в себе и в дальнейшем не собираются работать по профессии. Симон думал, она говорила о себе, но оказалось, что себя Сара изучила прекрасно и теперь ее цель помочь другим обрести гармонию. Он гордился сестрой. Но одного все же не понимал: как ее угораздило выбрать среди огромного количество других парней именно Августа в качестве своей второй половинки. Чем он так сильно зацепил ее, Симон не знал. Однажды он рассказал сестре всё как было – историю с алкоголем и наркотиками, и банкротство семьи. Сара удивилась, но своего отношения к парню не поменяла. И Симон был вынужден смириться с этим фактом. В конце концов, мы не выбираем тех, в кого влюбиться. За нас все решает сердце, каким бы нелепым не казался его выбор – оно знает вернее.       Свадьба Фелис и ее жениха Говарда была назначена на конец мая, то есть через два месяца. Симону было приятно, что бывшая одноклассница пригласила его на такое важное событие, особенно учитывая то, что после его ухода из школы они редко общались. Симон улыбнулся, еще раз перечитав пригласительное. Дресс-код: гости в белом. За два месяца нужно раздобыть белый костюм и купить подарок. Прикрепив открытку над рабочим столом в своей спальне, он на время забыл о ней.       Ранним утром в назначенный день Симон закинул в спортивную сумку пару вещей, взял с дверцы шкафа чехол с костюмом и вышел на улицу, где уже ожидала машина. Он заранее предупредил друзей, что его не будет до понедельника. Дело в том, что молодожены арендовали целый отель на юге Швеции в провинции Смоланд для того, чтобы гости могли спокойно разместиться в номерах и остаться на все выходные.       Из Стокгольма до Векшё примерно пять часов езды на машине. Довести Симона до назначенного места вызвались Сара с Августом. Последний был на удивление дружелюбен и даже обнял Симона, будто они были старыми друзьями. Но к удивлению последнего поездка оказалась довольно приятной: почти всю дорогу Август развлекал их шутками и историями с работы, иногда включал музыку и Симон практически готов заявить, что у того неплохой музыкальный вкус. Они говорили об учебе Симона в Королевской академии и его работе в филармонии. Август с интересом слушал и вполне уместно, а главное без издевок (как это было в годы учебы в Хиллерска), задавал вопросы. Сара, кажется, была по-настоящему счастлива рядом с ним. И Симон почти согласился, что они хорошая пара.       Отель, в котором должна была состояться свадьба, был расположен вблизи озера Труммен в парковой части. Старинный замок возбуждал воображение. Полное трепета, восхищения и трагедии – это место будоражило мысли и позволяло унестись фантазии высоко в полет.       Симону не удалось увидеть Фелис до начала церемонии. Сара рассказала, что девушка так нервничала из-за предстоящего события, что почти не спала всю ночь и потому не захотела выходить из спальни, чтобы встретить гостей. Симон задумался. Разве можно так сильно волноваться из-за свадьбы, которая спланирована от начала и до конца, между людьми, которые вступают в отношения осознанно и по любви?       Когда парой минут спустя он увидел среди других гостей Вильгельма, мысли о страхе перестали казаться такими уж нелепыми. Он отвернулся и до конца церемонии делал вид, что не замечает принца.       Свадьба прошла отлично, если не сказать блестяще. Симон давно не видел Фелис, но такой счастливой и буквально олицетворяющей собой красоту и влюбленность он не помнил ее никогда. После церемонии он попытался подобраться поближе, чтобы поздороваться и лично поздравить ее. Увидев старого друга, девушка искренне обрадовалась его появлению. Они обнялись. Разговор оказался коротким – не он единственный хотел заполучить хотя бы толику внимания невесты. Заняв свое место за столом, рядом с Сарой, Симон не сразу заметил карточку, сидящего рядом гостя.       — Всем добрый день, - прозвучал голос сверху.       Вильгельм отодвинул соседний стул, вежливо улыбнувшись. На нем были белые льняные брюки и тонкая рубашка с закатанными рукавами. Он пожал руку мужчине, сидящему справа, и занял свое место. Его колено слегка толкнуло колено Симона под столом, и он смущенно улыбнулся.       — Рад видеть тебя, - сказал принц тихо. Симон кивнул и растерянно улыбнулся в ответ. Они переглянулись и одновременно опустили глаза.       Сара стала о чем-то говорить с Августом. Остальные гости вернулись к обсуждению темы свадьбы. Симон неловко кашлянул, совершенно не зная, куда себя деть. Такого развития событий он точно не ожидал. Ему казалось, что Вильгельма как важного гостя посадят поближе к молодоженам.       — Я не знал, что Август и Сара так хорошо общаются, - шепотом сказал Вильгельм, наклонившись ближе.       — Они встречаются еще со школы, - пояснил Симон. – Расставались пару раз, но всегда ненадолго. Похоже, у них все серьезно.       — Неожиданно. Я не знал об их отношениях.       — Они долго скрывали это от всех, - Симон пожал плечами. Нервозность несколько отступила. На самом деле, он понимал, что Вилле просто делает вид, будто ничего не произошло и они лишь старые знакомые. Наверное, это хорошо и ему стоит поступить так же. Но взглянуть на Вильгельма оказалось крайне затруднительной кампанией.       — Ты отлично выглядишь, - по голосу не трудно было догадаться, что Вильгельм улыбается.       — Спасибо. Ты тоже.       Молчание между ними длиться недолго. Вильгельм захотел налить себе шампанского и предложил Симону.       — Я не пью. То есть пью, но редко, - он машет головой и неловко поднимает взгляд на принца. – Сегодня не хочу.       — Как пожелаешь, - Вильгельм улыбается добродушно, открыто и от этой улыбки ноет в груди. Он так давно не видел Вилле настолько близко, что теперь не может оторваться, разглядывая каждую крошечную морщинку, каждый волосок в уложенной стрижке. Это одновременно делает его счастливым и печальным.       И, кажется, это чувство взаимно.       Вечер заканчивается быстро. Симон пьет апельсиновый сок, а Вильгельм растягивает первый и единственный бокал шампанского. Они общаются только друг с другом. Даже когда кто-то подходит, чтобы поприветствовать Кронпринца, Вилле вежливо просит прощения и возвращается к их разговору. И Симон пьянеет от такого внимания гораздо сильнее, чем, если бы в его бокале был алкоголь. К полуночи большинство гостей разбрелись по своим номерам: Сара и Август ушли в свой номер, а молодожены, попрощавшись с гостями, отправились в отдельный домик прямо у озера. В банкетном зале было душно, несмотря на кондиционеры. Симон давно снял пиджак и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Вильгельм пытался делать вид будто ничего не произошло, но его взгляд то и дело опускался к вырезу белоснежного воротника. Потемневшие глаза блестели ярко и призывно в искусственном свете гирлянд. Он не терял ход разговора, но его язык ежеминутно облизывал пересохшие губы. Симон следил за этим, как завороженный.       — Пожалуй, пора спать, - сказал он, оглядев опустевший зал. Кроме них осталось всего несколько пар и одна шумная компания, которая продолжала весело танцевать у сцены. Официанты убирали со столов.       Свет почти полностью приглушили, поэтому Симон едва мог различить эмоции на лице Вилле.       — Ты прав. Пора идти.       Они вышли в холл. Обе спальни находились на втором этаже в правом крыле замка, с видом на озеро Труммен. Коридоры были освещены лишь наполовину догоревшими свечами. Мерцание огней рисовало на стенах причудливые, витиеватые тени, словно сказочные персонажи из детских сказок прятались по углам, освещая им путь.       У номера Вильгельма оба замешкались. Симон точно знал, что хочет зайти, но решиться не мог. Спустя семь лет ему не хочется проходить через сложный путь разлуки снова. Лучше отступить.       — Доброй ночи, Вилле.       — Доброй ночи, - кронпринц долго смотрел, будто ожидая разрешения. Симон опустил голову и пошел дальше.       «Так будет правильно», - успокаивал он себя.       Уже в номере, стянув рубашку через голову и налив стакан воды, Симон, кажется, впервые за этот вечер вдохнул полной грудью. Сердце колотилось как заведенное. Хотелось вернуться назад во времени и пойти с Вильгельмом, хотелось снова почувствовать, что значит, когда тебя любят. Ведь чувства никуда не делись, верно? Они по-прежнему влюблены, по-прежнему нуждаются друг в друге, только теперь они старше и научились это скрывать.       Когда Симон натянул рубашку и подошел к двери, с той стороны раздался отрывистый стук.       Тук-тук-тук.       Сердце забилось с новой силой. В ногах появилась слабость. Если это он, если это Вильгельм, Симон больше никогда не отпустит его и никогда не уйдет сам. Если за этой дверью Вильгельм они начнут все сначала. Они дадут себе второй шанс, и будь, что будет. Он согласен стать тайной, если Вилле все еще любит его.       Дверь открылась бесшумно. Кровь прилила к голове, в ушах зашумело. Симон широко улыбнулся, борясь с отчаянным желанием расплакаться от счастья.       — Я подумал, что если не попробую, то никогда не прощу себе этого, - Вильгельм сделал шаг внутрь номера. Его ладони обняли Симона за шею, притягивая для поцелуя.       Дверь с тихим щелчком захлопнулась. Они остались вдвоем.       — Я подумал о том же, - Симон, кажется, действительно плакал, потому что как еще объяснить то, что Вильгельм начал водить большими пальцами по его щекам, словно стирая мокрые тропинки.       С тихим вздохом Симон запрокинул голову, дав Вильгельму возможность спуститься ниже. Губы целовали шею и за ухом, зубы прикусывали адамово яблоко, чтобы потом зализать след. Язык чертил линии выступающих ключиц. Прохладные ладони забрались под рубашку, и Симон застонал от таких знакомых ощущений, когда тело трепещет от долгожданной близости любимого человека.       — Я так сильно тебя люблю, - дыхание Вильгельма обожгло за ухом.       Губы снова принялись целовать шею. Симон улыбался, крепко жмурясь. Если он сейчас спит и это сон, он не хочет просыпаться.       — Я буду говорить тебе это всегда, - шепот переместился на щеку. Губы нашли губы, Симон ухватился за плечи Вильгельма одной рукой, а вторую запустил в отросшие волосы. – Я люблю тебя, Симон. Люблю. Ты мне так нужен. Как воздух нужен.       Эти слова разрывали сердце от нежности. Симон обнял лицо Вильгельма, притягивая к себе. Поцелуй углубился. Ладони блуждали по телу, с жадностью и долгожданным восторгом сжимая в объятиях. Вильгельм отстранился первым. Он помог Симону освободиться от рубашки, а потом снова притянул его к себе, целуя шею и открывшиеся плечи и грудь. В ночной тишине их тяжелое сбившееся дыхание звучало оглушающе громко.       Когда они переместились на постель, Симон оказался сверху. Теперь был его черед. Он хотел сделать Вилле приятно, хотел доставить ему удовольствие. Вильгельм запрокинул голову на подушки, подставляясь желанным губам. Его подтянутое, тренированное тело мелко дрожало от избытка чувств. Когда Симон сполз к коленям, оставляя дорожку поцелуев на животе, Вильгельм завертел головой из стороны в сторону, словно в горячке. Тело говорило о наслаждении красноречивее слов. Пальцы вплелись в тугие завитки темных волос, массируя затылок. Симон провел языком над кромкой брюк и отстранился, взглянув на принца. Вильгельм часто дышал, его грудь тяжело поднималась и опускалась. Лицо и шея раскраснелись, губы припухли от поцелуев. До этой ночи Симон тайно мечтал хотя бы раз увидеть эту картину снова. Теперь всё это его. Вильгельм его.       — Ты красивый, Вилле, - сказал Симон, целуя низ живота, вырывая из принца очередной глубокий стон, который тот пытался заглушить, закусив губу. – Ты – моя любимая музыка.       Симон помог Вильгельму избавиться от оставшейся одежды и сам сделал тоже самое. Тело приятно покалывало от ощущения прикосновения к чужой горячей коже. Симон приподнялся, чтобы поцеловать покрасневшие губы, а затем, не позволив Вилле опомниться, вернулся к тому, на чем остановился. Быстрой цепочкой поцелуев, повторив путь вниз, Симон занял место между ног принца. Вильгельм замер, хватая ртом воздух, когда почувствовал, как горячий язык широко мажет вверх от основания. Губы обхватили головку, заставляя тело содрогаться в ярких конвульсиях. Симон ласкал его, помогая себе рукой, вторая же легла на живот, поглаживая пресс. Иногда короткие ногти царапали чувствительную кожу и Вильгельм жмурился от контраста ощущений.       Услышать первый стон, в котором отчетливо слышно собственное имя, лучшая награда. Симон продолжал, не собираясь останавливаться на достигнутом, когда Вильгельм настойчиво потянул его вверх. Их лица поравнялись. Симон подумал, что может утонуть в этом взгляде.       Вилле поменял их местами. Не разрывая объятий, он вернул украденный поцелуй, углубляя и довольствуясь тем, как тело под ним нетерпеливо извивалось в ожидании ласк.       С каждым новым движением Симон терял связь с реальностью. Были только они двое и больше никого. Вильгельм двигался по нарастающей: доходя до пика, замедлялся и начинал сначала. Пот бежал ручьем, руки дрожали и не слушались. Симон тянулся за поцелуем, цеплялся непослушными пальцами за плечи Вилле, а потом запрокидывал голову на подушки, ожидая кульминации, как всё вдруг обрывалось, чтобы повториться заново. Пытка счастьем. В последний раз Вилле прижался поцелуем к искусанным губам и позволил им дойти до пика вместе. Тела сплетались, дрожали от переизбытка чувств и наслаждения, которое захлестнуло обоих.       Скинув на пол одеяло, они лежали, крепко обнявшись, пока не уснули. Утром Симон обнаружил их укрытыми тем самым одеялом. Было еще рано, только начинало светать. Он чувствовал усталость во всем теле. Между ног ощущалась тянущая боль, но он с охотой бы повторил эту ночь. Вильгельм рядом крепко спал, обняв подушку руками. Симон провел кончиками пальцев по гладкой коже, особенно выделяя те участки, где уже виднелись засосы. В Хиллерска они старались не оставлять друг на друге меток, а теперь словно перестали скрываться, будто сейчас ситуация изменилась. Наклонившись, он поцеловал родинку на плече Вилле.       — Это самое лучшее утро за долгие годы, но давай еще немного поспим, - Симон рассмеялся такому сонному голосу и заспанным глазам, что открывшись, сразу закрылись. Рука Вилле легла на его талию. Он придвинул Симона ближе, спрятав лицо в изгибе его шеи.       — Я думал, что военные летчики просыпаются с первыми лучами, - дыхание Вилле щекотало чувствительную кожу, и Симон ерзал, пытаясь высвободиться. Он тихо посмеивался, стараясь увернуться.       — Именно поэтому я хочу спать, - прохрипел принц. – Который час?       — Около пяти.       Вильгельм сонно застонал. Симон, наконец, повернулся боком. Теперь они лежали лицом к лицу. Желая поддразнить, он несильно подул, на что Вилле нахмурил нос. Длинные пальцы принца прошлись вдоль ребер Симона, вырывая из груди заливистый хохот. Сон сняло как рукой. Вильгельм приоткрыл один глаз, глядя на него с ухмылкой.       — Ты пожалеешь, что разбудил меня так рано.       — Хочу поскорее узнать, как ты собираешься меня наказывать, - Симон придвинулся вплотную, поцеловав кончик нахмуренного носа.       По лицу Вильгельма поползла обворожительная улыбка. Он одним слитным движением перевернул Симона на другой бок так, чтобы тот оказался к нему спиной. Придвинувшись вплотную, принц обхватил его поперек живота, вжимая спиной в свою грудь.       — Я всегда найду способ, поверь мне, - прошептал он на ухо. Симон в его руках задрожал, прикусив губу.       Ладонь Вильгельма погладила впалый живот, после чего опустилась ниже. Пальцы коснулись бедренных косточек, пробрались дальше и закинули ногу Симона к себе на бедро. Тело после сна было изнеженным, чувствительным. Ладонь переместилась на талию, крепко прижав к себе.       — Что ты делаешь?       Вильгельм глухо рассмеялся, и его горячее дыхание запустило волнительные мурашки на теле Симона. Последний задрожал и откинул голову на сильное плечо. Взгляды встретились. Вилле поцеловал алеющую щеку.       — Сейчас все сам узнаешь, - сладко прошептал он, лизнув мочку уха.       Первое движение вызвало неконтролируемую дрожь во всем теле. После второго толчка Симон пропустил вдох, зажмурившись. Вильгельм двигал бедрами размеренно, усердно, с каждым движением усиливая фрикции. Симон был обездвижен, пригвожденный к чужой груди. Он тихо стонал, ощущая возбуждение, что накатывало электрическими импульсами вдоль спины. Внизу живота скопилось напряжение, тело изнывало от нетерпения и требовало разрядки. Но каждый раз, когда Симон пытался прикоснуться к себе, Вильгельм удерживал его руки.       — Я больше не могу.       — Что ты сказал, мой хороший? Я не расслышал.       — Вилле, пожалуйста. Я не могу больше.       Горячая ладонь сжала у основания, после чего заскользила вверх-вниз, увеличивая скорость и подстраиваясь под движения бедер. Тело забилось крупной дрожью. Симон застонал, одновременно толкаясь в чужую ладонь и обратно, ощущая между ягодиц горячую плоть. Вильгельм прижался губами к изгибу его шеи и тихо зарычал, прикусив загривок. Симон последовал за ним минутой позже.       — Теперь ты не будешь будить меня так рано?       Они лежали обнявшись. Голова Симона покоилась на груди Вильгельма, где уже спокойно отбивало ритм чужое сердце. Он чертил пальцами линии пресса, выступающие дуги ребер, иногда скользя ниже за край одеяла.       — Ну нет, - кудрявая макушка приподнялась и Вилле явилась торжествующая улыбка. – Если такое наказание будет каждый раз, я ничего не могу обещать.       — Ты знаешь, что ты дурила? – Вильгельм рассмеялся.       Симон почувствовал слабый укол боли, как если бы ударился о не до конца заживший синяк. Когда-то давно, лежа в одной постели, он уже слышал от Вильгельма эту фразу. Это было давно и они были вместе.       — Я знаю, - прошептал Симон. – Помню.       Вильгельм погладил большим пальцем ямочку на его щеке, затем убрал со лба тугой локон и притянул ближе, чтобы поцеловать кончик вздернутого носа.       — Мы словно вернулись в прошлое, - улыбнулся он. – В здании полно наших одноклассников, а мы лежим, обнявшись, и смеемся как подростки.       — Да, Фелис пригласила почти всех, - согласился Симон. Он положил голову обратно на грудь Вилле, закрыв глаза. Это утро действительно было лучшим за многие годы, и он хотел насладиться им сполна.       — Я видел Фредрику и Стеллу, - с каждым новым словом Симон оставлял легкий поцелуй на груди Вилле. – Они сидели через пару столиков от нас вместе с Генри. Еще был Нильс. И, кажется, я видел Винсента.       — Ага. Почти все. Удивительно только, что она пригласила Августа после случившегося, - хмыкнул Вилле, его ладонь лениво гладила Симона по спине. – Когда мы узнали правду, она была готова разорвать его от злости. Да и после они плохо ладили. Наверное, она сделала это ради Сары.       — О чем узнали?       — О видео, - ответил Вильгельм. После этих слов его рука камнем замерла на месте.       — О каком видео? – Симон приподнялся, взглянув на принца. – Вилле, о каком видео ты говоришь?       Вильгельм вздохнул, закрыв глаза. На его лице отразилась отчаянная борьба. Похоже, их сказка длилась недолго.       — Фелис помогла выяснить, что это Август снял и выложил в сеть то видео с нами.       Симон молчал. Казалось, мыслями он вернулся на семь лет назад и снова переживал страх и ненависть. Он смотрел на Вильгельма, но будто бы не замечал его. Кончики пальцев покалывало, в горле образовался горьким ком обиды. Когда принц попытался обнять его, Симон увернулся и сел на постели. Дыхание постепенно становилось более учащенным, а глаза наполнялись слезами.       — Когда вы узнали об этом?       — Симон, это было так давно…       — Вилле, когда?       — Еще до рождественских каникул.       Повисла тишина. Вильгельму показалось, что он физически чувствует, как из комнаты улетучивается кислород. Его воздух уходит от него. Снова.       — Почему ты не сказал мне? Я был несовершеннолетним, я мог подать на него в суд! Он бы ответил за то, что сделал!       Симон схватился за голову. Его плечи напряглись, он стал дышать тяжело и часто. Вильгельм попытался подобраться ближе. Он хотел прикоснуться, обнять, но его грубо оттолкнули. Симон быстро поднялся с постели, случайно ударившись коленом об тумбочку и не заметив этого. Его тело было натянутым как струна. Он начал собирать с пола собственную одежду, не замечая, как дрожат руки.       — Ты не понимаешь, ничего бы не получилось. Август член королевской семьи и ему бы все сошло с рук, - Вильгельм встал следом; он пытался словить метавшийся по комнате ураган по имени Симон, но тот не давался в руки. – Позже я узнал, что даже моя мать знала об этом. Они решили скрыть это от меня. Меня тоже обманули. Ты только вдумайся, моя собственная семья скрыла это от меня, Симон! Я знаю как это больно, когда от тебя утаивают правду!       Симон остановился посреди комнату, с рубашкой в руках. Вильгельм не заметил этого раньше, но сейчас на смуглой коже расцветали плоды прошлой ночи – крошечные засосы по всей груди и следы от пальцев, что крепко сжимали нежную кожу до синяков.       — Вот именно, - Симон говорил из последних сил, с трудом выговаривая слова. – Ты знал, как это больно, когда близкие люди обманывают тебя. И все равно решил поступить со мной точно так же.       — Но я хотел защитить тебя! Я знал, что ты пойдешь в полицию, и знал, что это все равно ничего не даст. Ты бы только разворошил осиное гнездо – снова шумиха в прессе, а в итоге ничего.       — Ты защищал не меня, а корону, - это слова ударили сильнее кулака. Наверное, потому что Симон был прав, и Вильгельм это понимал.       — Симон, пожалуйста, давай поговорим. Я очень тебя прошу, не уходи опять. Давай все обсудим.       — Мне нужно пройтись. Хочу, чтобы, когда я вернулся, тебя здесь не было.       — Симон, стой! – Вильгельм схватил его за руку, из последних сил прижав к себе. – Не оставляй меня. Пожалуйста, останься.       Симон не пытался отстраниться, но и не обнимал. Он просто стоял, прижатый к чужой груди, будто тряпичная кукла, которую не желали отпускать. Вильгельм шептал слова прощения, целовал в висок, щеку, губы, просил остаться. Симон не реагировал, а потом заговорил тихо и жестко, как не говорил прежде никогда:       — Если ты меня сейчас не отпустишь, я подниму на уши весь отель. Я буду кричать и звать на помощь. Второго скандала с моим участием королевская семья не сможет замять.       Постепенно хватка ослабла. Вильгельм опустил руки. Симон поднял с пола упавшую рубашку и вышел. Весь следующий день они не общались. Вечером Симон уехал: извинившись перед Фелис, он сказал, что это очень срочно. Когда Август предложил подбросить его до ближайшей автостанции, Симон ответил, грубо отчеканивая каждое слово:       — Твоя инициатива однажды стоила мне многого. Не хочу повторять.