Constant Bonds

            Появление наследника казалось неизбежным. Новость о будущем ребенке Короля Вильгельма знаменовала собой вступление монархии на новый уровень. Каждый новый член королевской семьи укреплял статус монархии, особенно в неспокойный двадцать первый век. Симон это понимал, но лишь поверхностно, ему хотелось искренне порадоваться за любимого человека, но вместо этого он только больше закрывался в себе и своих мыслях.       Об интересном положении Королевы он узнал от сестры. В тот день у них с Сарой была договорённость сделать маме сюрприз в честь дня рождения: они приехали в Бьерстад в середине дня, когда она была на работе, украсили дом, приготовили все к ужину и стали ждать.       — Агнесс ждет ребенка, кстати, - Сара не знала, что за последние двенадцать лет чувства Симона к Вильгельму едва ли изменились. Созрели, стали глубже, прочнее, но не изменились. Поэтому эта новость не принесла ему облегчения или удовлетворения. Лишь боль.       — Монархии нужны наследники, - Симон пожал плечами, искренне надеясь, что сестра не уловила, как дрогнул и надломился его голос.       Продолжать эту тему казалось бессмысленно по нескольким причинам. Во-первых, с каждым годом их с Вильгельмом разделяло все больше различий и условностей. Во-вторых, в их случае даже вариант с дружбой казался невозможным. Если они не могут быть вместе, им лучше находиться, как можно дальше друг от друга, чтобы не провоцировать судьбу и самих себя.       Ночью после праздника, лежа в своей старой спальне, Симон вспоминал тот день, когда Вильгельм пришел к нему в гости. Как было неловко первые минуты и как стало легко и просто, когда они оказались наедине, а ладони Вилле заключили его в объятия. В тот момент Симон чувствовал себя максимально защищенным: он был в своем доме, своей оборонительной крепости, рядом был человек, чье присутствие вселяло в него уверенность и между тем делало счастливым. Им было по шестнадцать, они мало что смыслили в жизни. Они еще не знали, как будет сложно разорвать связь. Но, вот что удивительно: Симон уверен, что ничего еще между ними не кончено. Конечно, он никогда не сделает первый шаг, не станет рушить чужую семью, но тот факт, что даже спустя двенадцать лет они продолжают сталкиваться наводит на мысль, что возможно они должны что-то изменить, чтобы оборвать этот круг.

***

      О появлении на свет наследника (а точнее наследницы) королевский двор объявил соответствующим указом. По всей стране, на столбах, в окнах, на рекламных щитах, в магазинах, в театрах, даже к Королевской филармонии – повсюду развесили розовые бантики. Вечером того же дня все фонтаны и самые известные достопримечательности страны были подсвечены софитами нежно-розового цвета. Многие страны так же не остались в стороне в тот день и такие гиганты как Статуя Свободы, Биг Бен и Лондонский Глаз, Сиднейский оперный театр и многие другие зажглись розовой иллюминацией в честь появления на свет шведской принцессы. Праздник на улицах Стокгольма перешел в настоящий фурор. Симон давно не видел, чтобы люди так сильно радовались и веселились. Но и удивленным он не был: Короля Вильгельма любили во всей стране и далеко за ее пределами. За последнее десятилетие он стал первым монархом, которого, по данным социального опроса, поддерживало более девяноста пяти процентов граждан. Это поистине фантастическая цифра! Его называли надеждой Швеции. Симон был уверен, все трагедии прошлого – внезапная кончина принца Эрика и смерть Королевы Кристины – стоили того, чтобы Вильгельм взошел на трон. Он достойный Король.       Имя маленькой принцессы несколько дней держалось в секрете. Некоторые таблоиды писали, что молодые родители просто не определись, а другие – что ждут благословения родителей. Так или иначе, через пару дней на официальном сайте королевской семьи появилось заявление о том, что Король Вильгельм и его супруга рады сообщить миру имя своей дочери.       Симон перечитал несколько раз, думая про себя совпадение это или нет.       — Принцесса Линда Эрика Кристина Беатрис, - с каждым новым разом совпадение казалось невозможным. Но зачем Вильгельму это делать? Зачем давать имя своей дочери в честь мамы Симона?       Ответы на свои вопросы он получил и совсем не так, как представлял. Спустя пару месяцев после рождения принцессы в филармонии появился слух о скором визите высокопоставленного гостя. Симон старался не задумываться, кто бы это мог быть, хотя мелькнувшая догадка оказалась верной. Прошло несколько недель, когда пришло официальное письмо от Королевского двора, в котором уведомляли о приезде Королевы Агнесс. Причина такого внезапного визита не уточнялась. Однако всем было известно, Королева является патроном Королевской филармонии, а значит посещение – ее прямая обязанность.       Симон не ожидал ничего от этой встречи, но получил гораздо больше, чем мог рассчитывать.       Королева появилась в полдень, как и было оглашено. Ее визит имел официальный характер. Являясь покровителем Королевского музыкального сообщества, она приехала с новостью о том, что Королевская семья намерена выступить в поддержку молодых талантов, что хотят развиваться и «расширять горизонты своих возможностей».       — Мы с Королем планируем запустить проект, который поможет продвигать дорогу для молодых и талантливых людей, - Агнесс говорила очень четко и решительно, ее речь была поставленной, при этом аккуратной: голос плавно перетекал, словно лодка на водной глади – медленно скользя на волнах. – На первом этапе директор Бергквист поможет отобрать десятерых людей – пятеро музыкантов и певцов, которые примут участие. Вместе с Королевской филармонией мы поможем создать сольные проекты, которые помогут вам гастролировать и знакомить мир с нашей культурой и творчеством.       Новость вызвала широкий резонанс. Огромный шанс – в этом никаких сомнений. Но Симона не покидала мысль, что для него это может быть началом конца.       После официальной части Королева прошла в кабинет директора, чтобы обсудить детали. Тем временем, шум в концертном зале стоял такой, что не было слышно собственных мыслей. Симон спустился в зал и сел прямо у оркестровой ямы. Голова гудела. Он не заметил, когда к нему подошла Марианна – помощница директора. Она тихонько поманила его за собой. Девушка сказала, что с ним хотят поговорить. Симону не часто доводилось бывать в кабинете директора. Он помнил, что там пахло сигарами и сладким ликером. В этот раз ничего не поменялось.       — Я подожду снаружи, - сказал господин Бергквист, когда Симон вошел. Похлопав парня по плечу, мужчина вышел, тихо закрыв за собой дверь.       В помещении было одновременно мрачно и светло: последние дни на Стокгольм обрушились дожди, и солнце редко показывалось из-за облаков. Сегодня же за серой стеной из дождя пробивались тонкие лучи солнечного света, которые то и дело плясали по комнате. Иногда на небе появлялись проблески чуть туманной радуги. Симон сделал несколько снимков и отправил маме. Этот интересный феномен радовал глаз, отвлекая от навязчивых мыслей.       Агнесс сидела в кресле для гостей напротив стола, но когда директор вышел, предложила Симону сесть на диван у стены. Они сели рядом, расстояние, разделявшее их, казалось слишком маленьким, ему хотелось отодвинуться, но он боялся пошевелиться.       — Вы, должно быть, удивлены и хотите узнать, почему я попросила позвать вас, - в ее тоне не было вопросительных ноток, словно она не ждала ответа.       — Да, если честно. Чем я могу быть полезен?       Королева понимающе кивнула. Они достала из своей маленькой черной сумочки квадратный конверт размером с ладонь и протянула Симону.       — Я посчитала, что это должно быть у вас, - из ее слов сложно было понять, о чем она говорит. Симона подмывало спросить, но он подозревал, что это так не работает.       — Вы позвали меня, чтобы отдать конверт, Ваше Величество?       — Зовите меня Агнесс, пожалуйста, - она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что этого оказалось достаточно, чтобы в комнате стало уютнее, а сердце Симона стало оттаивать. – Вильгельм не знает, о чем я собираюсь с вами говорить. И об этом, - она показала на конверт, - тоже не знает. Но я решила, что должна это сделать. Во всяком случае, так будет правильно.       Симон терялся в догадках, при этом страшась чего-то эфемерного, чего еще не случилось, но что уже вонзило в него свои когтистые лапы.       — Я вас не понимаю, - признался он.       Агнесс повернулась к нему всем телом. Ее движения, поза, которую она приняла, даже выражение ее лица говорили о том, что она не враг, ей можно доверять. И все же он боялся, что котенок превратится в хищную пантеру и откусит ему голову. Тем не менее, она не представляла никакой опасности. Некоторое время она просто смотрела на него – внимательно, но очень мягко, как мама смотрит на свое дитя. Он знал, что они ровесники, но она выглядела еще совсем юной.       — Знаете, иногда любовь заставляет людей совершать удивительно глупые поступки, - ее глаза улыбнулись лукавой смешинкой, она придвинулась чуть ближе, заговорив доверительным тоном. – Симон, могу я рассказать вам одну историю? Она не долгая, - не дожидаясь ответа, она начала свой рассказ с блуждающей улыбкой. – Жили на свете два человека. Так получилось, что они были из разных социальных слоев, но это не помешало им влюбиться друг в друга. И не просто влюбиться, нет. Они поняли, что являются двумя половинками единого целого, поэтому жизнь порознь казалась им немыслимой. Ведь нельзя жить без того, кто предназначен тебе судьбой, верно? Они крепко любили друг друга, но однажды социальное неравенство сыграло с ними злую шутку и им пришлось сделать выбор. Сложный выбор. Как вы думаете, что они выбрали?       Симон чувствовал жжение в горле. Он боялся пошевелиться и вместе с тем хотел убежать и спрятаться как можно дальше. Но вместо этого он оставался на месте, глядя в большие и добрые глаза Агнесс. Что он мог сказать? О чем думал? Вероятно, Вильгельм рассказал ей все, или она сама узнала о том, что произошло двенадцать лет назад. Хорошо ли это? Симон не знает. Причиняет ли это ему боль? Да.       Его долгое молчание заставило Агнесс наклониться ближе. Ее ладонь – мягкая и теплая – накрыла его руки, сцепленные в замок. Она мягко погладила его, словно стараясь успокоить. Словно она понимала, что он чувствует.       — Вильгельм рассказал вам? – слова даются с таким усилием, что каждый слог ощущается раскаленной волной внутри горла. Почему-то Симону кажется будто его предали.       Агнесс ничего не отвечает. Вместо этого опять тянется к маленькому клатчу и достает свой телефон. Порывшись в нем какое-то время, поворачивает экран, так чтобы Симон видел изображение, и кивает на снимок.       — Я говорила о них.       На фотографии, которой было явно больше десяти лет, запечатлены две девушки. Они крепко обнимаются и выглядят очень счастливыми. Снимок получился чуть смазанным, потому что одна из девушек – та, что повыше и смуглее, собиралась поцеловать подругу в щеку, но поцелуй пришелся на кончик губ и от фейерверка разразивших их эмоций обе рассмеялись. В той, что пониже ростом с блондинистыми волосами Симон сразу узнает Агнесс. Лицо второй девушки тоже кажется знакомым, но он не может вспомнить, где и когда видел ее.       — Ее зовут Барбара, - объясняет Агнесс, когда ловит удивленный взгляд. – Мы познакомились в средней школе и стали лучшими подругами. Ее семья была небогатой, но ради будущего единственной дочки они отдали ее в лучшую частную школу. Спустя несколько лет я поняла, что влюблена, а когда рассказала ей, мои чувства оказались взаимными. Мы всю жизнь были вместе. Она стала моей главной опорой и поддержкой. Но пару лет назад отец рассказал мне, что следуя нашей фамильной традиции, я должна выйти замуж и родить детей для того, чтобы вступить в права наследства после его смерти. Это кажется таким нелепым в наше время, но мой дед дал точные распоряжения касательно наследства. Когда я говорю наследство, я имею в виду не деньги, но наши земли, наших подопечных за которыми мы ухаживаем на ипподроме и всю фамильную историю, которую веками накапливала наша семья.       Симон готов был поверить, что спит, а все происходящее – сон. Рассказ Агнесс дал ему больше вопросов, чем он получил ответов. Где сейчас Барбара? Что стало с их отношениями? Знает ли об этом Вильгельм? А если знает, что думает по этому поводу?       Внезапно озарившая мысль сбивает с толку. Он резко дергается, и весь его вид говорит, как он взволнован обрушившейся догадкой. Вероятно, он глуп или наивен, но это кажется единственно верным вариантом, учитывая все, что он сейчас услышал.       — Ваш брак фиктивный? – он боится услышать ответ. Но когда Агнесс решительно кивает, ощущает невероятное облегчение. Впервые за долгие годы он не чувствует страха. Все вдруг становится таким неважным для него, все кроме их с Вильгельмом прошлого и возможного (Симон подчеркивает это в своих мыслях – возможного!) будущего.       — Мы знаем друг друга с детства. Вильгельм, Фелис и я. Мы хорошо ладили и доверяли друг другу. Фелис узнала первой. Вилле я рассказала о нас с Барб гораздо позже.       — Но почему… Как? – подобрать правильные слова кажется так сложно.       Агнесс убрала телефон, облокотившись на спинку дивана. Теперь ее поза была максимально расслабленной и спокойной. Она открылась ему. Доверила самое сокровенное. И Симон готов слушать.       — Как я уже сказала, я должна была выйти замуж и родить потомка, чтобы сохранить наследие моих предков. Барб понимала мои мотивы, но была уверена, что из этого ничего не выйдет. Она считала, что брак по расчету плохая идея, потому что рано или поздно все всплывет наружу. Я пыталась ее переубедить. Все о чем я просила ее не оставлять меня. Когда она рядом я могу горы свернуть. Когда любимый человек рядом любая битва не кажется уже такой страшной.       Ее слова больно отозвались в груди. Симон знал, что значит терять близкого человека и помнил, как было спокойно, когда они были вместе, готовые бороться против всего мира плечом к плечу. Вот только Вильгельм тогда не помог ему, а спас себя и свой статус кронпринца от скандала.       «— Это было так давно, - вступил с собой в спор Симон. – Ты столько пережил. Неужели ты забыл, как плакал по ночам, пытаясь забыть Вильгельма? Неужели те песни, которые писал, посвящаю ему, и которые иногда поешь до сихор, когда остаешься сам, значат для тебя так мало? Ты хотел забыть прошлое: ни тот скандал с видео и даже не интервью Вилле, а его самого. И это было самым тяжелым – забыть. Так разве ты забыл, Симон? Ответь самому себе, разве ты смог попрощаться с воспоминаниями о двух мальчиках, которые были счастливы вместе? Разве у тебя получилось разлюбить своего принца?»       — С Вильгельмом мы вновь встретились через общего знакомого, - продолжала Агнесс спокойно, она знала, что он не выдаст ее тайну. Таковым был ее выбор, когда она сегодня переступила порог Королевской филармонии. – Он знал о нашем непростом положении. Ты должен его знать – Нильс – он тоже учился в Хиллерска, - Симон кивает, и в голове появляется картинка смуглого старшеклассника, который вечно таскался вместе с Винсентом, но в отличие от последнего никогда не переходил грань и был вежлив. – С его слов, наши проблемы были схожи, потому он посчитал, что нам стоит обсудить возможные варианты. Он оказался прав.       — Но я все еще не понимаю, - настаивал Симон. – Ваш брак фиктивный и все же вы вместе. Вы встречались, ходили на свидания, как все обычные пары, у вас была свадьба, медовый месяц и теперь есть общий ребенок.       Агнесс мягко улыбается, будто перед ней маленький ребенок, который не понимает стандартных вещей.       — Мы не были любовниками, если ты об этом, - уточняет она. После этих слов Симон готов поклясться, что вот-вот расплачется. Неужели все так просто? И вместе с тем так тяжело. Почему двое любящих людей просто не могут быть вместе? Почему Агнесс не может быть вместе с Барбарой? Почему они с Вильгельмом должны были потерять столько лет, чтобы правда вскрылась таким образом.       — Это не должно меня касаться, - поправляет он себя, чем заставляет Агнесс рассмеяться – ее смех гипнотизирует его, как в их первую встречу на свадьбе. Все-таки она замечательная, Симон рад, что первое впечатление его не обмануло.       — Это касается тебя в первую очередь, потому что я больше не могу смотреть как страдает Вильгельм, - улыбка из озорной становится рассеянной, ее лицо грустнеет. – Вильгельм открыл передо мной все двери. Я могу быть вместе с любимой женщиной, могу сохранить за собой наследство своей семьи, могу воспитывать ребенка в полном покое. Это все дал мне он. Я тоже хочу подарить ему шанс все исправить. Вам обоим. Симон, ты не видел его после того инцидента на свадьбе. Ты не знаешь, как тяжело он выходил из депрессии. Когда я узнала, что беременна он был счастлив, и вместе с тем боялся, что с появлением ребенка ты окончательно не позволишь подступиться к себе. Эта мысль убивает его до сих пор.       — Так бы все и было, - соглашается он. Вильгельм хорошо его знает, чтобы понять, что Симон не позволит себе переступить через семейные ценности.       Агнесс понимающе кивает и какое-то время они сидят молча. Симон лишь теперь обращает внимание, что дождь, что шел с самого утра, после обеда лишь усилился. Дождевые капли чертят линии на стекле, бросая причудливые витиеватые тени на пол под его ногами.. В комнате становится сыро и холодно, словно они стоят посреди Северного полюса, овеваемые морозными ветрами, и его пальцы мелко дрожат и немеют Столько мыслей, которые ему следует обдумать, столько желаний, с которыми он будет вынужден остаться один на один, прежде чем сделать свой выбор. Предложение Королевы, если это можно так называть, кажется соблазнительным, но готов ли он? Кажется, это их с Вильгельмом возможность стать счастливыми, дать друг другу второй шанс. Но в таком случае они вернутся к тому, с чего все началось: стать тайной, о которой шепчутся в темноте.

— Это совсем необязательно должно все изменить между нами. Мы по-прежнему мы. Просто нельзя, чтобы нас видели вместе. — И мы всю жизнь будем от всех скрываться? — Ты что не врубаешься, что будет, если я откроюсь? Как ты можешь об этом просить! — Я тебя ни о чем не прошу. Просто ты рассчитываешь, что всё будет на твоих условиях. Ты должен понять, чего ты хочешь. Конечно, это нелегко и требует времени. Но ты должен это сделать. Я не хочу быть чьей-то тайной.

      Из раздумий Симона отвлекает телефонный звонок. Звонят Агнесс. Она отвечает на вызов, даже не взглянув, кто звонит, будто точно знает, кто это.       — Зайди, пожалуйста. Мы почти закончили, - просит она после того, как человек на том конце что-то говорит.       Симон наблюдает, как она убирает телефон и с легкой улыбкой возвращает взгляд на его лицо. У нее красивые тонкие пальцы средней длины и бледная кожа, особенно на запястьях. Два кольца – помолвочное и обручальное – аккуратно блестят на пальце. Симон кусает губу, снова чувствуя, как немеют пальцы. Он переводит взгляд на свои руки и видит маленький конверт. Он и забыл о нем. Прежде чем задать последний вопрос, Симон вскрывает конверт. Ему на ладонь падает клочок бумаги, когда-то наспех вырванный из блокнота.

«Доброе утро. У нас свадьба сегодня, а я думаю о том, что у вас одинаковые фамилии. Может это знак? Вот видишь, я так его люблю, что схожу с ума. Никудышный у вас Король, раз не способен договориться с собственным сердцем. Но, знаешь, иногда, мне кажется, что мое сердце осталось в его руках. Потому что после Симона я никого не любил. И уже не смогу полюбить.

Надеюсь, мы поступаем правильно. Пусть Симон не рядом, я счастлив, что он на пути к своей мечте. Я буду ждать тебя у алтаря. До встречи.

Твой друг, В».

      — Мне принесли эту записку утром в день свадьбы, - тихий голос Агнесс медленно врывается в поток мыслей. Симон знает, что это писал Вильгельм, узнаёт почерк.       — Почему вы назвали дочку Линдой? – наконец, задает мучающий его вопрос.       Дверь открывается, в кабинет входит высокая шатенка. Она кивает Агнесс и закрывает за собой дверь. На ней деловой костюм, на лице минимум косметики, но она все равно очень привлекательна. Симон вспоминает, что видел эту же женщину в день свадьбы Вильгельма и Агнесс, она сопровождала Королеву после их разговора с Симоном. Это Барбара, которой досталась второстепенная роль, но которой, как ему кажется, она вполне довольна.       — Еще пару минут, - просит Агнесс и возвращается к их разговору, чтобы дать ответ на вопрос, который так давно мучает Симона. – Мы договорились, что если родится мальчик, назовем его Эриком, в честь брата Вильгельма. А если девочка – Линдой.       — Но почему именно это имя?       — Так звали мою маму, - подает голос Барбара. Она смотрит на Симона понимающим, даже сочувствующим взглядом, а после решительно кивает Агнесс, как бы говоря, чтобы она продолжала.       — И так же зовут твою маму, - добавляет та. – Мы подумали, это будет правильным.       Они встают. Агнесс принимается поправлять чуть помявшуюся блузку, и надевает пиджак, который до того висел на спинке стула. Когда Барбара подходит ближе она целует ее в щеку и берет за руку. От открытости этого жеста глаза застилает туманом. Симон глотает ком в горле, сжимая в одной руке записку Вильгельма, а в другой – разорванный конверт.       — Подумай над тем, что я сказала, - просит Агнесс и в голосе у нее столько мольбы, что он в очередной раз благодарит Бога, что именно она встретилась Вильгельму. Как бы не сложились их отношения, Симон уверен: она не оставит Вильгельма в беде.       — Спасибо, что рассказала.       Прежде чем уйти, Королева оборачивается, словно вспомнив нечто важное.       — Мы общались с господином Бергквистом о тебе. Неважно, что ты решишь, мы хотим, чтобы ты принял участие в нашем проекте. Тебя должно услышать как можно больше людей.       Симон уверен, что говоря «мы» Агнесс имела в виду себя и Вильгельма. Он кивает в знак благодарности, потому что сказать ничего не мог. Когда дверь за Королевой закрывается, он садится обратно на диван и закрывает глаза. Теперь перед ним стоит задача осмыслить свою жизнь за последние двенадцать лет и сделать выбор.       «— И все-таки он назвал дочку в честь моей мамы, - этот факт греет сердце мыслью, что тот их совместный ужин в доме Симона в Бьерстаде остался в памяти Вильгельма приятным и теплым воспоминанием. – Хотелось бы увидеть ее».

***

      О помолвке Сары и Августа он узнает спустя два дня, после встречи с Королевой. Сара отправляет ему фотографию, на которой Август держит ее за руку, где на пальце блестит кольцо. Симон не то, чтобы счастлив, но за столько лет совместной жизни Август неоднократно доказывал серьезность своих намерений, что ему остается смириться. В конце концов, это выбор Сары. Главное, чтобы она была счастлива.       Свадьба должна состояться через две недели и это кажется подозрительным. Симон хочет спросить у сестры, не беременна ли она, но не решается. Он делится своей догадкой с мамой, и Линда подтверждает его опасения. Неприятно думать, что Август сделал предложение только после того, как узнал о будущем ребенке, но, с другой стороны, он ведь и не отказался от нее. Вероятно, сама идея брака была для него не столь важна, но традиции сыграли свою роль.       Церемонию венчания решили провести в небольшой церкви недалеко от загородного дома новобрачных. Сара с детства хотела пышную свадьбу, много гостей и торт в десять ярусов. Август был готов потакать ее прихотям, но сроки поджимали, и было решено пригласить только семью и самых близких друзей. В итоге получилось тридцать шесть человек. Симон был удивлен такой скромностью, но это было только ему на руку. Он никогда особенно не жаловал большие скопления народа.       В вечер перед свадьбой ему приходит сообщение с неизвестного номера.       [Unknown number]        У меня очень важная дипломатическая поездка, которую не получилось отменить. Он не знает о нашем разговоре, но, уверена, будет лучше, если вы все обсудите завтра. Надеюсь, ты принял правильное решение.       Симон долго не может уснуть. Он думает, как ему поступить. И пусть выбор вполне очевиден, разве он может быть уверен, что это будет правильно? Снова стать чьим-то секретом? Бояться каждого шороха и в каждом встречном видеть врага. В жизни ничего не бывает просто, кроме, пожалуй, любви.       — Ответь себе на вопрос. Ты любишь Вильгельма или нет? – шепот улетает в потолок вместе со вздохом. Конечно, Симон знает ответ. После этого он уже не сомневается, что нет ничего важнее любви. Ничего. Даже страх.