Песнь последнего Лебединого рыцаря

      Постройки древности, погружённые под несколько слоёв земли, часто строились первыми эльсийцами, пришедшими в мир. Это огромные, многоярусные города-крепости, тянущиеся к небесам, сейчас погребённые годами, но такие же величественные. Входов в них очень мало, часто они сами и обваливаются под земной поверхностью, но проходы всё же существуют, иногда их случайно можно найти, спутав с пещерой или норой, где живёт какой-нибудь монстр, часто это оказывается правдой — в таких местах иногда могут селиться существа разной степени агрессивности.       Джек и его отряд находятся в старом храме, а точнее в том месте, что этот храм поддерживало, иногда такие места могут образовываться лишь из-за того, что с небес когда-то упал эльсийский город; Джек прекрасно помнит, как на вечернем небе сквозь облака летел огромный, горящий, монолитный город, и как его грохот зазвучал сквозь многие расстояния. Во время эльсийского кризиса все парящие замки и крепости упали на землю.       Эти катакомбы огромные, широкие, со множеством переходов, коридоров и пространств, где можно почувствовать себя небезопасно, из-за ограниченной видимости и причудливых угловатых комнат, несуразно связанных между собой узкими проходами. И размер этих катакомб оправдан, тут подготавливали умерших смертных к погребению, монахи и священники хранили свои вещи, летописцы рукописи, жрецы артефакты и реликвии ещё более древних времён. Тут проводились магические ритуалы для тех, кто стремился изучать тайные дисциплины под надзором Солнечной Церкви, и прятались люди во время войн или нашествий.       Проходя по катакомбам, можно было увидеть части доспехов и снаряжения, и кости тех, кто носил их, это были солдаты, видимо, несколько раз сюда отправляли отряды для зачистки, но никто не смог покинуть это место. Их тела остались лежать осквернёнными и не захороненными.       Аллесандр источает свет, яркий и устойчивый, но даже с этими солнечными лучами чувствуется зловещее присутствие, потусторонний шёпот той магии, что когда-то была здесь и наполняла эти каменные стены бесконечной энергией. Два десятка часов Джек вместе с остальными пробивался дальше через тех, кто теперь тут находится. Сотни отвратительных созданий без единой формы и размера, со множеством когтей и зубов на конечностях, что лишь отдалённо напоминают лапы, без чёткой определённости, где передние, а где задние. От них несло гнилью, серой, застоявшейся водой, чёрная кровь растекалась так, словно убегала в темноту, чтобы там вновь срастись во что-то отвратительное, и снова напасть. Гулкий звук откуда-то снизу иногда сотрясал стены, эхом прокатываясь по коридорам, сливаясь со звуками тварей в отвратительную какофонию. Насколько мерзким и отталкивающим может быть звук, который издаёт существо, нападающее из темноты, смесь клёкота, рычания, бульканья и чего-то, напоминающего дыхание и смех живого существа, насмешка над природой и мирозданием.       В голову пробираются разные мысли, что-то спутывает сознание тем сильнее, чем дальше гвардейцы и эльсиец проходят, но Аллесандр каждый раз прогоняет это ощущение, возвращает разум, позволяет ощутить себя существующим, осязаемым. Майк в редкие моменты может увидеть, как эльсиец сражается вместе с остальными. Орки отлично подготовлены к бою, но помимо врагов ощутимых есть враги и потусторонние, и эльсиец рядом помогает с ними справляться. Кровь и холод заполняют пространство, но руки и ноги Майка нисколько не слабеют, он считает про себя, не зная всех цифр, но считает, чтобы не сбиться с ритма своего капитана, идущего впереди, сталь щита гремит, внутренности тварей с их визгом разносятся по стенам. В узких коридорах у рыцарей есть преимущество, хоть и небольшое.       — Это крик ребёнка? — к стене прижался Ивар, схватившись за шлем, перчатка потянулась снять его, но Аллесандр остановил его. — Он позади, я его слышу!       — Нет, не верь этим голосам! Менаталь… Менаталь, Ивар… Успокойся… — в арочном переходе отряд Джека остановился, добивая окружающих тварей. Майк подошёл к эльсийцу и повернулся назад. Он ничего не слышал. — Мы близко к нашей цели, это лишь обман…       — Это голос…       — Кто бы это ни был, это не он. Ивар, ты долго и упорно сражался, нам нужен отдых, Джек, иначе вас быстро одолеют. Мы долго в темноте, — Аллесандр обратился к капитану, поглаживая нагрудник Ивара, понемногу приходящего в себя. — Вон та дверь ведёт в покои монахов…       Как только удалось отойти от ужасов сражения с демоническими отродьями и укрыться в одной из просторных комнат за толстыми каменными стенами, на всех нахлынула ужасная усталость, ноги и руки не желали шевелиться, натруженные мышцы ныли и болели. Отряд заперся за каменной выдвижной дверью, но даже так полностью быть защищёнными нельзя, слышны эти глухие звуки где-то внизу, ещё ниже, и копошение невидимых существ за стенами. Но вместе с усталостью ушло и ощущение постоянного давления и напряжения в сознании, они развели костёр прямо на камнях посреди помещения. Убранство старинное, ветхое, бумага давно превратилась в пыль, как и ткань и прочее убранство, тут давно нет живых существ, даже пауков, все стремятся покинуть это место из-за тлетворного влияния потустороннего. Но что-то ещё осталось: посуда, украшения из металла, ритуальные кинжалы, свечи под слоем пыли и баночки с высохшими чернилами. Кровати каменные, с них убрали ветошь и положили сшитую ткань с мехом и кожей с рюкзаков. Отдых будет недолгим, только чтобы успокоить сердце и прийти в чувство после боя.       Аллесандр сидит в углу, на каменной кровати, от него по-прежнему исходит свет, он обнимает себя за плечи и плачет, дрожь то и дело прокатывается по его прекрасному телу, он защищал рыцарей огромной ценой, чувствуя боль всех своих собратьев и всех тех, кто погиб от рук монстров, и то, что шептало ему то потустороннее, с чем он ощущал связь. Орки греются у костра, тут на удивление очень холодно, и при этом сыро, Майк сидит рядом, вытянув ноги, сердце сильно колотится, он проваливается в сон очень быстро, как только смог попить и съесть немного чесночного хлеба.       Джек подошёл к Аллесандру, как только все заснули. Орк тяжело дышал, но держался, бывали нагрузки и намного серьёзнее, рыцарь стоял и смотрел на эльсийца, оставив шлем и перчатки у костра.       — Тут безопасно, тебе нужно отдохнуть, владыка, — сказал низким голосом Джек, немного подойдя к Аллесандру. Солнечный свет мягко согревал, наполнял тело и душу теплом, уютом, заботой, давал приятные ощущения, но хозяин этой магии чувствует себя ужасно, а орку не чужды доброта и милосердие. — Ты хорошо дрался, и хорошо помогал нам.       — Ивар услышал голос, раздающийся не здесь, и даже не из-за этого места, — Аллесандр выдохнул, смотря в пустоту, его голова была наклонена в сторону. — Он услышал один из того множества голосов, что каждое мгновение раздаются в моей голове. Мужчины, женщины, дети, старики, животные… Я слышу их, постоянно, везде, всегда. Чего стоит жизнь смертного создания, Джек, если в конце оно умирает? Если в конце остаётся лишь голос в моей голове, сводящий с ума…       — Ты видел, как мы хорошо идём, как мы можем сражаться, — ответил Джек, присев рядом. — Сдаваться нельзя. Мы смертные, но всё равно мы можем что-то изменить.       — Может ли измениться то, чего нет, Джек? Сталь не защитит от небытия.       — Я не философ. Я не знаю, — фыркнул орк, опустив голову и посмотрев в сторону своего отряда. — Может да, может нет. Для этого здесь ты, и поэтому мы тебе помогаем.       — Спой мне колыбельную, которую тебе пели родители. Это поможет, — вытер слёзы Аллесандр, его красные глаза выглядели очень натруженными и выбивающимися на фоне бледной кожи. — Вы, орки, помните песни своей семьи. А я запомню твою песню.       — Ох… это, необычно. Сейчас?       — Сейчас. Песни помогают защититься от безумия, поддерживать сознание в тонусе. Во время боя ты вспоминал слова, я их уловил, — Аллесандр погладил щёку Джека обратной стороной ладони, в его глазах доброта, щедрость и безграничная печаль, они могут понять друг друга, и то, что они пережили. — Я знаю, ты хорошо поёшь, как и все орки, вопреки мнению остальных.       — Я знаю одну. Отец пел её мне, а я пел её младшему брату, когда тот заболел. Он отравился водой из реки, и лежал неделю в постели. Я был рядом с ним тогда, и пел ему. Тогда родители ушли на войну…       Джек подвёл Аллесандра к костру, и сел у огня рядом с сопящим Майком, закрыв глаза. В голове возникли слова, они сплетались в строки. Он низким и грубым, но мелодичным голосом стал петь, медленно, стараясь смягчить окончания.

«Тихо ночь спустилась с небес, Лебедь плывет в серебряный лес. Рыцарь отважный, ты спи, отдыхай, Сила вернется, не бойся, засыпай.»

      Аллесандр сел рядом, слушая пение Лебединого рыцаря и смотря на огонь.

«Возвращение твое будет светлым и ясным, Небеса укроют тебя покрывалом прекрасным. Свет защитит, охраняет мечта, Ты — наш защитник, судьба не проста.»

      Майк слегка дёрнулся во сне, Джек толкнул его, уложив его рюкзак поудобнее для головы, прервав свою песню.

«Отвага твоя — как звезда в темноте, Светит во мраке и греет везде. Спи же спокойно, мир охраняй, Завтра с рассветом снова в путь отправляй.»

      Аллесандр улыбнулся, он увидел, что Джек сам начинает засыпать, поэтому нежно подхватил его склоняющееся тело и уложил рядом с Майком. Разум эльсийца наполнился покоем, и божественное создание продолжило строки вместо Джека, уже убаюкивая его и весь отряд.

«Лебедь крылом тебя нежно укроет, Сила твоя в сердце с тобою пребудет. Рыцарь отважный, пусть снится тебе Светлое небо в волшебной судьбе.»