Время

«Выдыхай Самый въедливый дым на последнем этаже. Видишь, как Наше небо грустит, ведь мы не виделись даже».

Три дня дождя, Zivert «Выдыхай»

      Сакура резко открывает глаза, подпрыгивая на месте. По лбу стекает мелкая дорожка холодного пота.              – Всего лишь сон, – шепчет девушка, устало протирая лоб ледяной ладонью.              Кошмарные сны стали обыденностью её ночей. Сакура морщится от острой боли в каждой клеточке своего тела. Не сразу соображает, где находится. Оглядываясь, понимает, что так и уснула на твёрдом полу своей прихожей.              – Не хватало ещё подхватить воспаление лёгких, – хмуро замечает куноичи.              Девушка кое-как поднимается на ноги и плетётся в душ, чтобы согреть окоченевшее тело. Из-за того, что Харуно вчера не включила отопление, в квартире стоял такой холод, что становилось удивительным, как это она не проснулась из-за этого раньше. Заходя в спальню, попутно обтираясь махровым полотенцем, девушка в задумчивости уставилась на свой шкаф. Её гардероб и до этого не блистал своим разнообразием, но сейчас был, откровенно говоря, скудноват на выбор одежды. Давно было пора сходить домой и забрать все свои вещи. Правда, для начала нужно было на это решиться. А пока выбирать не приходится.              Сакура достала новенький тёплый костюм состоящий из удобных широких штанов нежно-голубого оттенка и вязанного свитера под горло в том же цвете. Не считая пары комплектов белья и носков, в её гардеробе, кроме костюма, была лишь стандартная форма джонина и похоронная одежда. Это всё, что её заставила купить Ино. Случилось это ещё в первые дни их возвращения. После этого они почти и не пересекались.              Стоило Харуно надеть последний элемент одежды – тёплые белые носки, как раздался звонок в дверь. Сакура была явно не в том настроении, чтобы ждать гостей, но притворяться, будто её нет дома, особенно, когда Наруто во всю голосил о том, что засёк её чакру – не имело никакого смысла. Не было сомнений, что Узумаки достанет её даже из-под земли. В последнее время ей несказанно везло в том, что её сокомандник был очень занят сначала адаптационным периодом со своей новой рукой, а затем по уши погряз в изучении всевозможной литературы, дабы получить, наконец, ранг по-выше и обучиться мастерству правления деревней.              «И чего он вдруг пришёл? Дел что ли поубавилось?» – хмуро размышляла девушка.              Открыв таки дверь, куноичи заметила у своего порога не только Узумаки. Рядом с ним стояли Ино и Шикамару. У всех троих лица были такие, будто они вернулись с похорон. Сакуре даже стало не по себе от такого зрелища.              – Ребята, что-то случилось?              – Не впустишь нас? – поинтересовалась Яманака.              – Зачем? – нахмурилась в ответ Харуно.              – Сакура-чан. Я вчера приходил на кладбище к могиле Неджи. И по пути случайно заметил две могилы… В общем, я сразу и не поверил, пошёл к Ино, чтобы уточнить. Нашёл её вместе с Шикамару на третьем полигоне. Они тоже были не в курсе. В больнице сказали, что ты ушла в отпуск. Вот мы и решили… – потупив взгляд в пол, выпалил на одном дыхании Узумаки.              – Сакура, почему ты ничего не сказала? – строже, чем следовало спросила Ино.              Харуно сжалась от пристальных взглядов. Она не знала, стоило ли промолчать, попытаться объясниться или послать их к чертям. Видя её заминку, Шикамару всё же решил прийти на помощь.              – Я принёс вино. Его самолично делал мой отец. Ты не можешь упустить шанс его попробовать, – напускным ленивым тоном протянул Нара.              Сакура встретила его прямой взгляд. Он, как и Ино пережил потерю на войне. Да и Наруто приходилось нелегко после смерти Неджи и недолгой встречи с отцом. Они тоже, как могли, переживали свою боль. Она не может им отказать, когда они так отчаянно хотели её поддержать, чего она, к собственному стыду, не сделала. Конечно, девушка помнила ту единственную встречу с Ино, когда вместе с ней отправилась по магазинам на поиски похоронного наряда. Яманака тогда была полностью разбита, немногословна, что очень резонирует с её обычным поведением. В тот день она плакала на плече Сакуры так горько, даже не подозревая, что утешая подругу, Харуно скрывала в сердце собственную огромную потерю. Ино тогда нужна была поддержка, жилетка для слёз, способная впитать все её чувства. Сакуре тоже нужна была помощь, но она продолжала это отрицать. Не было и малейшего желания затрагивать тему смерти родителей. Но выгнать сейчас друзей просто не поднимался язык. Эти трое, как никто другой, способны понять её в данной ситуации.              – Проходите, – натянуто улыбнулась куноичи, всё же отходя от прохода.              Нара наполнил стаканы вином, однако пить никто не решался. Все застыли в молчаливом ожидании. Сакуре тяжело было начать этот разговор, но это было необходимо. Может быть, если не вдаваться в подробности, и рассказать лишь самые необходимые сведения – ей полегчает?              – Перед началом войны мои родители отправились на окраины страны Огня, прямо на границу со страной Медведя. Они остановились в небольшой деревушке под названием Таку. Если вспомнить второй день войны: до того, как десятихвостый пустил бомбу в штаб-квартиру, он выстрелил ещё одной, которая скрылась за горами. Хотя наши и попытались сбить прицел и были уверены, что жилые посёлки не задело, бомба тогда пролетела довольно большое расстояние и приземлилась на берегу океана. Как раз возле того самого места, где были родители. Деревушка была совсем маленькой, и основной удар приняла на себя вода, но, тем не менее, выжить там не удалось никому. Деревня полностью уничтожена.              – Сакура, мне жаль, – прошептала Яманака, смотря на подругу мокрыми от слёз глазами.              – Я с самого начала знала куда направилась та атака. Не знаю, будто каким-то шестым чувством ощутила это. Но убедиться смогла только на похоронах. Нашу фамилию объявили, когда вы все уже порасходились. Я не хотела никому говорить, потому что мне не хочется переживать эти чувства вновь и вновь. Но, я уверена, многие гражданские уже и без того в курсе. Наши соседи не могли не заметить отсутствия родителей. В конце концов, кто-то также случайно, как и Наруто мог увидеть надгробные плиты на кладбище. Так что я знаю, что скоро об этом станет известно абсолютно всем, но это не меняет моего решения лишний раз не ворошить прошлое. Мне правда жаль, что мы сейчас собрались в этой квартире с одной и той же болью на душе.              После её монолога вновь воцарилась тишина. Никто не спешил её нарушать. Ребята лишь крепко обнялись и приступили к дегустации напитка. За всё время их посиделок, заговаривали они лишь несколько раз. Наруто поделился, что завтра отправляется на трёхмесячную миссию, цель которой укрепление союза с мелкими странами, на подобии страны Рек и Когтя. Ино же, наконец, готова приступить к принятию статуса главы своего клана и начать обучение у Ибики Морино, чтобы продолжить дело отца. А Шикамару всё также продолжит трудиться на пару с хокаге. В общем, дел хватало у всех, кроме Сакуры. Во время этих коротких разговоров, Шикамару несколько раз выходил на балкон, чтобы выкурить сигарету. Сакура помнила, как Ино говорила, что эта привычка появилась у гения клана Нара после того, как умер Асума-сенсей. Харуно слишком пристально смотрела на Шикамару, когда тот возвращался в комнату, что это не осталось им не замечено. Уже проводив друзей к выходу и вернувшись на кухню, Сакура обнаружила на столе пачку сигарет. Не было сомнений, что Шикамару оставил её специально.       

* * *

             Какаши возвращался в квартиру, кажется, впервые за последнюю неделю. Хотя по сравнению с началом его «правления» работы и поубавилось, но, тем не менее, всё ещё было достаточно, чтобы тратить время на походы домой. Его квартира была довольно просторной, целых три комнаты, не имеющих в себе ни одной лишней детали. Единственным украшением комнат служили три фотографии: его молодые счастливые родители, их команда во главе с Минато-сенсеем и последняя с командой семь, которую возглавил уже он. Кроме этого, имелся стеллаж с многочисленными книгами. На этом интерьерное решение подходило к завершению. Всё остальное напоминало типичное холостяцкое жильё, отличающееся от такового лишь своей кристальной чистотой. Какаши нравился район в котором он жил. Эта квартира принадлежала ему уже многие годы, однако, после войны здание было наполовину разрушено, так что его пришлось отстраивать и многим жителям предоставили другую жилплощадь. Так что сейчас здесь было по особенному спокойно и тихо.              Хатаке поспешил принять душ, кинуть в стирку вещи, натянуть на тело чистый комплект джонинской формы и принялся готовить ужин. За какие-то 40 минут перед ним уже стояла тарелка с мясным рагу. Хатаке начал спешно поглощать пищу, после чего в задумчивости замер на несколько десятков минут. На улице быстро стемнело, однако, он не спешил идти включать свет. Мужчина чувствовал себя комфортнее в темноте. Его задумчивость прервал включившийся тусклый свет в окне из здания напротив. Подняв взгляд, Хатаке в изумлении замер. Освещаемая неярким светов ночника, за столом сидела его ученица. Какаши начал суматошно перебирать мозгами, чтобы понять, когда он успел пропустить момент переезда Харуно. Затем всё-таки вспомнил, как она заходила к нему с бумагами для подписи на выдачу жилья. Он тогда был так погружён в работу, что и не посмотрел адрес. Ну что ж, теперь он знает, что они живут в одном дворе, на одном этаже в зданиях напротив.              Какаши устало выдохнул. Данная новость вовсе его не радовала. Он так и не решил, как лучше поступить с её переживаниями. Они никогда не были в близких взаимоотношениях. Во время её генинства, он уделял больше времени Саске. Когда тот покинул Коноху, взялся помогать Наруто в овладении стихии ветра. На Сакуру у него же никогда не хватало времени. Да и девушка полностью ушла в обучение с Цунаде-сама. Они почти не пересекались, если только это не касалось редких совместных миссий. Сблизились только в подготовке к войне и, непосредственно, уже на её поле боя. Они здорово поддерживали друг друга, вступали в бой, отводя атаки, когда кто-то из них выдыхался из сил. Когда Мир поглотило Бесконечное цукуёми, а Наруто и Саске отчаянно сражались с Кагуей, Сакуре и Какаши только и оставалось, что постараться не умереть в опасных измерениях, куда их погружала Ооцуцуки. Тогда они действовали, как настоящая команда, как единый живой организм. И в конечном итоге таки помогли товарищам одолеть прародительницу чакры. Но это была война, всё тогда ощущалось острее из-за бушевавшего в венах адреналина. Но будет ли сейчас уместно явиться к ней на порог с неумелыми попытками утешить? Навряд ли она оценит. Куда проще примет поддержку Наруто.              И всё таки Хатаке продолжает неотрывно смотреть на неё. Сакура сидит за столом ссутулившись то ли от холода, то ли от тяжести груза на своих плечах. В одной руке держит кружку с дымящейся жидкостью, в другой крутит какую-то маленькую коробочку. Даже с его места заметно, насколько остекленевшим кажется взгляд когда-то ярких зелёных глаз. Куноичи вдруг роняет на стол предмет своего пристального внимания и сжимает пальцы правой руки с такой силой, что кружка с горячим напитком тут же разлетается на мелкие осколки. Хатаке вскакивает на ноги, но так и не решается направиться к ней. Всё стоит, будто зачарованный, и смотрит, как кипяток, перемешиваясь с кровью из её ладони, быстро стекает по руке на стол. Ниндзя-медик даже не вздрагивает от, безусловно, неприятных ощущений. Она сидит с минуту в какой-то прострации, а затем, одолеваемая вспышкой гнева, сметает рукой осколки со стола на пол и тут же отчаянно впивается пальцами себе в волосы.              Копирующий ниндзя спешно отворачивается. Эта сцена не предназначалась для чьих-либо глаз. Он не должен был это видеть. Какаши в спешке удалятся в прихожую, накидывает зимнюю куртку и вылазит через окно на крышу здания. Здесь задувает сильный ледяной ветер, но приловчившиеся за столько лет пальцы, без проблем поджигают сигарету. Хатаке затягивается и медленно выдыхает дым с запахом мяты. Эта приятная горечь вмиг приносит с собой некое успокоение. Какаши облокачивается на одну из больших железных ёмкостей, являющих собой бочки для воды на случаи ЧП. Подобные ёмкости имеются на крыше каждого дома, что упрощает жизнь многим людям, когда по каким-либо обстоятельствам отключают воду.              Мужчина скуривает уже четвёртую сигарету. Обычно он не сильно этим увлекается, но сегодня голова особенно забита всякими ненужными мыслями. Какаши всё-таки прячет пачку в карман, но как только решается спускаться к себе, слышит тихие шорканья на крыше здания напротив. Ему начинает казаться, что судьба нагло издевается над его нервами или же даёт какие-то замысловатые намёки. В общем-то, и не важно, по какой из этих причин Харуно Сакура явилась на крышу в такой холод совершенно без верхней одежды. Девушка была так погружена в собственные мысли, что наотрез не замечала чужого присутствия неподалёку. Однако Какаши всё же скрыл свою чакру и вновь припал спиной к бочке, наблюдая за разворачивающейся картиной.              Сакура, будто скопировав, приняла точно такое же положение тела, как и он. Её рука потянулась к карману штанов, откуда она достала ничто иное, как пачку сигарет. От неожиданности Хатаке чуть было не подавился воздухом. Конечно, буквально через месяц Сакуре стукнет 18 лет, так что она считается, вроде как, взрослой, да и не такому, как он, читать ей нотации по поводу вреда курения. Но всё же. Харуно, постоянно попрекающая Шикамару в его вредной привычке и доказывающая всем вокруг полезность правильного питания и умеренных тренировок – сейчас сильно контрастировала с девушкой стоявшей на крыше. Куноичи попыталась зажечь сигарету, однако из-за сильного ветра ничего у неё не вышло. Последовало ещё три попытки и только потом она смогла сделать одну неуверенную затяжку. Девушка тут же скривилась, закашлявшись. Какаши не нужно было даже спрашивать, и без того было видно, что курить она пытается впервые. Кашляя и чертыхаясь, Харуно наотрез отказалась выбросить чёртову сигарету. И всё же кое как докурила её до фильтра. Постояв с пару минут, она взяла вторую и уже более «профессионально» приступила к её утилизации. Хатаке стоял не двигаясь до тех пор, пока его ученица, выбросив второй окурок, не скрылась в здании.              Тогда он ещё не знал, что его будет одолевать навязчивая идея ненароком присматривать за девушкой. Первое время ему казалось до ненормального странным то, что он начал встречать её повсюду. Он отлучится на обед в кафе – она обязательно пройдёт мимо. Он зайдёт в продуктовый магазин после работы – она будет стоять на кассе, уже расплачиваясь за покупки. Он решит просто посидеть на кухне – она обязательно зайдёт в комнату, окна которой выходят в поле его видимости. Всё это уже начинало походить на какую-то нездоровую ситуацию, пока Хатаке не понял, что сам ищет её взглядом в любой обстановке. Нарочно идёт в те места, где обычно бывает куноичи в определённое время суток. В конце концов, Какаши приходиться смириться с тем, что он ничего не может поделать со своей идеей невидимого надзирателя, готового, в случае необходимости, прийти на помощь.              Пока хокаге занимается важными рабочими моментами, его клон в один из поздних вечеров начинает откровенную слежку. Хатаке умело замаскировался среди оголённых ветвей высокого дерева, с которого открывался хороший вид на улицу и окно квартиры Сакуры. Вот девушка подходит к дому с двумя полными пакетами. Явно шла из магазина. Спустя несколько минут её силуэт уже маячит на кухне, неспеша разбирая покупки. Харуно открывает дверцу холодильника и складывает туда овощи и рыбу. Взяв пакетик со свежими травами, Сакура тянет руку, чтобы положить их на нижнюю полку и так и замирает, не донеся его. Хатаке уже начинает переживать, что на его ученице была применена какая-то техника, но через несколько минут Сакура смаргивает наваждение и спокойно продолжает домашние дела. Какаши хмурится от такого поведения.              Куноичи готовит ужин. В ходе её махинаций, копирующий ниндзя понимает, что девушка пытается приготовить Темпура. Даже с такого расстояния Какаши замечает, что ученица слишком долго держит перевёрнутую перечницу над овощами. А затем и вовсе ужасается, когда понимает, что почти подготовленное блюдо, Сакура смачивает не в муке, а в соли. Пока её кулинарный шедевр обжаривается во фритюре, Харуно открывает шкафчик, в котором хранит высушенные травы. Их она использует либо для лечебных пилюль, либо в качестве чаёв. Учитывая, что только что закипел чайник, сегодня куноичи израсходует свои запасы именно на второй вариант. Однако, когда Какаши увидел какую именно коробочку достаёт Харуно, то невольно сморщился, предугадывая дальнейшие события. Не нужно быть специалистом, чтобы узнать в стеклянной баночке цветки шалфея. Каждый шиноби знает, что это самое распространённое лекарственное растение в стране Огня. Оно отлично помогает успокоиться при сильном стрессе, а также утоляет сильные спазмы, головную боль и лечит симптомы простуды. Всё бы ничего, но Какаши прекрасно знал, что у Сакуры непереносимость этого растения. На одной из первых дальних миссий, куноичи приболела, и Хатаке, следуя простейшим медицинским познаниям, заварил ученице чай из цветков и листьев того самого растения. Насморк и небольшую температуру отвар убрал уже к следующему утру, но вот то, как сильно тошнило куноичи следующие сутки, хотелось бы, конечно, никогда не вспоминать. С тех пор Сакура использует данное растение исключительно для приготовление лечебных пилюль и то, конкретно для себя делает либо вообще без добавления Шалфея, либо же с его минимальным количеством. Конечно, копирующий ниндзя понимал, что от одного глотка, после которого Сакура всё поймёт, ничего с ней не случится, максимум наступит отвращение, которое пройдёт уже спустя минуту. Но глядя на то, как у его ученицы, по сути, всё идёт через жопу, когда ей и без того не сладко живётся – ему захотелось залезть к ней на кухню через окно и помочь, исправить всё, пока ситуация не пошатнула её хрупкое спокойствие. Но он не двинулся с места. Как он объяснит ей своё внезапное появление и осведомлённость о неудачной готовке? Она, как минимум, сочтёт его старым извращенцем, подглядывающим за жизнью молодой ученицы. И будет права. Он влез в слишком личное. По себе ведь знает, как это бесит, когда кто-то пытается заглянуть под маску (и речь ведь совсем не про ткань на его лице).              Тем временем, ни о чём не подозревающая Сакура садится за стол и берёт палочки для еды. Какаши поджимает губы, когда Харуно пробует на вкус свою стряпню. Уже через мгновение она резко перестаёт жевать, а затем, всё же проглотив блюдо, тянется за кружкой в надежде побыстрее запить этот ужасный вкус острой соли у себя во рту. Какаши отводит взгляд, когда девушка бледнеет на глазах и спешит к раковине, чтобы выплюнуть чай и скорее сполоснуть рот водой. Хатаке возвращает на её силуэт печальный взгляд, уже зная, что дальше последуют либо слёзы, либо разгром кухни. Сакура стоит с опущенной головой, опираясь руками о края раковины, а затем, к удивлению сенсея, подходит к столу и спокойно убирает тарелку с чашкой, опрокидывая содержимое в мусорное ведро. Затем девушка выключает свет и уходит вглубь квартиры.              Какаши накрывает очередная волна сожаления. Ему так хочется упаковать в контейнер приготовленный сегодня Сукияки и отнести ей, чтобы она не голодала. Но что он скажет, стоя под её дверью с едой, да ещё и в такой поздний час? Он не её подружка Ино или лучший друг Наруто, который без угрызений совести может ввалиться к бывшей сокоманднице в любое время дня и ночи, не думая ни о чём, кроме своей супер важной причины появления. Какаши же в свои 31 год, прекрасно понимает, что появись он под её дверью с искренним желанием накормить – выглядеть это будет немного двусмысленно.              Его мысли перебивает появившаяся из подъезда ученица. Укутавшись в шарф, она щурится от ледяного ветра, но целеустремлённо следует прочь от дома. Пройдясь по парку, останавливается у одной из скамеек, будто что-то вспоминая, а затем двигается дальше. Какаши не сразу понимает, что ниндзя-медик наматывает уже не первый круг возле своего старого дома. В конечном итоге, она останавливается на пустой улице в десяти метрах от входной двери. Неподвижно смотрит на неё с минут восемь, сдвинув брови к переносице, а после спешно разворачивается и уходит.              Какаши бросает свою глупую идею слежки. Хватит ему играть в Анбу и прятаться по деревьям. Он не имеет никакого права так низко поступать с собственной ученицей. Однако при этом, хокаге начинает каждый вечер возвращаться к себе в квартиру, лишь бы хоть на мгновение увидеть Сакуру в окне и убедиться, что с ней всё нормально. По пути домой он, как будто случайно, выбирает время и улицу, на которой располагается дом погибших Харуно. И неизменно видит где-то неподалёку Сакуру. Хатаке здоровается с ней, в привычном жесте поднимая руку, Сакура каждый раз вздрагивает и, ответив ему кивком и лёгкой полуулыбкой, спешит сделать вид, будто просто проходила мимо. Так продолжается несколько недель. Хатаке поднимается с кровати в половину шестого, в это время в квартире Харуно уже горит ночник. Он так и не разобрался, то ли она встаёт ни свет ни заря по рабочей привычке, то ли и вовсе не ложится. А затем он видит её в одиннадцать часов вечера примерно в одном и том же месте, правда, с каждым разом расстояние до двери уменьшается на пару десятков сантиметров. И последний раз за день сопровождает её взглядом, когда куноичи выходит на свой балкон с сигаретой в губах. Каждый раз ему хочется тоже запалить свою и стоять так с ней напротив, не замечая разделяющего расстояния. Но Какаши всегда мотает головой, будто пытаясь избавиться от надоедливых мыслей, и спешно уходит в спальню. Ему откровенно говоря не нравится, что кто-то начал занимать так много места в его собственной голове. Пора было бы заканчивать везде искать её взглядом, устраивать «случайные» встречи. В какой-то момент в голове Хатаке появился вопрос: «А действительно ли только сочувствие к ученице подталкивает его к наблюдению за ней? Или…?».              – Что за бред!? – себе под нос ругается Хатаке, с такой силой вытирая тарелку полотенцем, что ещё пару минут таких усилий и в ней запросто образуется дыра.       

* * *

      Сегодня Сакура приходит к своему месту терзаний гораздо позже. С самого утра всё как-то шло через одно место. Девушка абсолютно не выспалась, десятки раз за ночь просыпаясь от кошмарных снов, поэтому утро выдалось особенно тяжёлым. Когда Харуно набирала в чайник воду, чтобы взбодриться хотя бы кружечкой кофе, даже и не думала, что, по итогу, придётся взбодриться от ледяной воды, хлещущей на неё из прорвавшей трубы. Куноичи, обученная, как безжалостно убивать, так и спасать людей – в быту была абсолютной неумёхой. Раньше она никогда не примеряла на себя роль сантехника, поэтому потратила первые драгоценные секунды времени, просто изумлённо пялясь на фонтан воды, заливающий пол. Пока в голове созрела мысль, что нужно перекрыть воду, всё вокруг уже было напрочь залито. Сакура начала в спешке носиться по квартире в поиске тряпок и вёдер. Так, заглядывая в один из верхних шкафов в ванной комнате, она не рассчитала силу и сорвала дверцу шкафчика с верхних петель. Шикнув от своей неосторожности, Харуно всё же выудила половые тряпки и помчалась собирать ими воду. Благо соседей затопить не успела. Но вот дверца осталась безнадёжно сломана, а как правильно её присоединить обратно, куноичи не знала, так что решила просто её больше не открывать, необходимые вещи из того шкафчика ведь можно достать и через другую дверцу, верно? И если в ситуации со шкафом всё было решено единогласно, то стоя перед прорвавшей трубой, Сакура не имела ни малейшего понятия, как решить образовавшуюся проблему. Ну не ходить же ей мыть посуду в ванную комнату?              После того, как Сакура, помыв часть тарелок, сложила их небольшой кучкой на маленькую округлую раковину, а после этого они медленно съехали на пол, разбиваясь в дребезги, стало понятно, что идея воспользоваться ванной комнатой в кухонных целях – действительно была хреновой. Вопрос о ремонте трубы под раковиной оставался открытым. В конце концов осознав, что от длительности размышлений проблема не начинает решаться сама по себе, пришлось прибегнуть к тяжёлой артиллерии. Ну что она, в самом деле, не Коноховский человек? Конечно же, на помощь пришёл скотч. Сакура старательно обматывала десятым кругом злосчастную трубу, а для верности намотала поверх этого ещё пару кругов водонепроницаемой изоленты. Выглядело всё не то, чтобы презентабельно, но зато проверку конструкция прошла удачно.              В девять часов вечера, когда со всеми домашними катастрофами было покончено, в дверь квартиры позвонили. Куноичи вызвали в больницу. Группа джонинов вернулась после миссии по отслеживанию нукенинов, напавших на несколько деревушек на территории страны Огня. У троих из команды Листа: двух мужчин и девушки - множественные тяжёлые повреждения, не исключено попадание в организм яда. Ниндзя-медик была полна решимости, наконец-то она сможет отвлечься! Сакура максимально сосредоточилась на работе, как только переступила порог больницы. Шизуне встретила её возле операционной, дав знать, что она взяла себе одного пациента и будет оперировать его в соседнем блоке. Сакура тем временем грамотно распределила обязанности между персоналом. Перед каждым членом своей команды поставила определённую чёткую задачу. Осмотрев пациентов, приступила к лечению мужчины, у кого ранения были тяжелее, доверяя девушку на время своему коллеге. Оба пациента находились в критическом состоянии, никто бы ни стал давать гарантии, но подобных случаев в медицинской карьере Сакуры были десятки. Она никогда не сомневалась, берясь за подобное. Харуно не была Богом. В её работе часто приходилось пересекаться со смертью. Дело ведь не в том, насколько она была образована и гениальна в сфере медицины. Просто иногда поступали пациенты, которых не могло бы спасти даже чудо. У сегодняшних пострадавших шансы были, хоть и мизерные. Сакура делала всё, как по инструкции. Остановила внутреннее кровотечение, приступила к поиску возможного яда в организме, исключила его наличие и только после этого приступила к лечению самых тяжёлых травм.              – Сакура-сама, – взволнованно позвал её врач, который занимался лечением второй пациентки.              Сакура, поняв, что как раз устранила все угрожающие жизни ранения, поспешила на помощь коллеге. Врач двадцати девяти лет хорошо знал своё дело, однако на подобные ранения уходило много чакры, сейчас он стоял почти без сил. Сакура и сама немного подустала, но благодаря её огромному запасу энергии в печати бьякуго, она могла бы сделать ещё с десяток подобных операций. Харуно решительно приступила к лечению. По первичному осмотру стало ясно, что её коллега также начал делать всё правильно, устранил внутреннее кровотечение, яд не обнаружил, приступил к заживлению. Однако пульс девушки всё равно стремительно снижался. По всей видимости, она потеряла слишком много крови. Сакура начала раздавать новые указания медсёстрам. Сама же заметила, что открылось очередное внутренне кровотечение. Харуно тут же определила нужное место и замерла с широко раскрытыми глазами.              «Беременна» – пришло к ней осознание.              Сакура проглотила вставший поперёк горла ком. Это кровотечение исходило именно от плода. Он был ещё маленьким, максимум третий месяц. Сакура сосредоточилась на прослушивании сердцебиения. На глаза против воли наворачивались слёзы. Никаких признаков жизнедеятельности. Нужно было срочно остановить кровотечение. Но пока Сакура активно этим занималась, давление упало на минимальный уровень.              – Сакура-сама…              – Нет! – ответила она резко.              Харуно не верила. Не могла поверить, что не спасла пациента. В тщётных попытках делая непрямой массаж сердца, она в отчаянии то и дело поглядывала на монитор, надеясь увидеть чудо. Сколько раз она уже возвращала людей чуть ли не с того света? До последнего верила, что и в этот раз получится.              – Хито! – позвала она врача. – Не стой! Приступай к лечению!              Мужчина смотрел на неё неуверенно. Хотел было сказать, что нет в этом никакого смысла, но не смог вымолвить и слова против яростного взгляда куноичи. Он приступил к лечению, то и дело переглядываясь с медсёстрами, которые возились со вторым пациентом. Сакура же отчаянно надавливала на грудь. Но минуты утекали сквозь пальцы, а на мониторе без изменений растягивалась ровная полоса. Хито всё же прервал лечение, делая шаг назад от пациента.              – Хито! – прокричала Сакура, но во взгляде мужчины нашла лишь сожаление. – Помогите мне! Ну же, не стойте! – кричала она уже в сторону медсестёр. – Позовите Шизуне! Она уже могла закончить свою операцию. Позовите! – смотря на всех безумными глазами кричала она. Никто не двинулся с места и Сакура, шикнув, продолжила свои манипуляции.              – Сакура, хватит, – произнесла Шизуне, дотрагиваясь до локтя ниндзя-медика.              – Нет! Нет! Шизуне, помоги!              – Сакура, Хито передал мне, что пульса нет уже одиннадцать минут. Перестать мучить тело. Объявляй время смерти.              Сакура посмотрела на свою давнюю знакомую глазами, полными тяжёлой горечи. Но Шизуне сама была врачом. Она тоже являлась талантливой ученицей Пятой хокаге. И была обычным человеком, которому свойственны печаль и сожаления. Но сейчас не время показывать слабость. Нельзя давать ложную надежду. Именно поэтому ничто в её стальном голосе не выдало того, как ей жаль:              – Объявляй время смерти.              Сакура опустила взгляд, зажмурилась с такой силой, что перед глазами запрыгали искры. А затем сделала шаг назад от тела, прекращая любые махинации. Трясущейся окровавленной рукой она провела по лбу, убирая намокшие от пота пряди с лица. В глазах застыли непролитые слёзы, а в горле ком, готовый раскромсать связки только стоит ей попробовать заговорить. Но говорить было нужно. Весь персонал уставился на неё в ожидании. Сакуре стоило огромных усилий не потерять перед ними лицо и чётко, громко, как по репетиции объявить:              – Время смерти – 22:47.              Сакура не помнила, как вышла из операционной. Куда скинула с себя окровавленный халат. И когда успела оказаться возле дома родителей. Возле своего дома. Только сейчас Харуно заметила, что забыла в больнице куртку и шарф, и теперь стояла на улице в свитере и штанах, которые совсем не спасали от сильного ветра, пронзающего своим холодом до самых костей. Время приближалось к двенадцати часам ночи. На улице температура навряд ли превышала трёх градусов тепла. Зубы потихоньку начинали постукивать друг о друга. От сдерживаемого разочарования в себе начинало звенеть в ушах. Она не спасла беременную девушку, потеряла сразу двоих пациентов. А сейчас ещё и припёрлась к дому, воспоминания о котором убивали её каждый день. Но сегодня она сможет. Сакура твёрдо решила, что, во что бы то ни стоило, она зайдёт домой. Сможет отпустить чувство вины и наконец-то переступить через страхи. С этой уверенностью куноичи шла по направлению к входной двери. Решительно достала из кармана штанов ключ и всунула его в замочную скважину. Осталось прокрутить и нажать на ручку. Очередной порыв ветра заставил вздрогнуть от холода. Для полного счастья в такую холодину не хватало только дождя. Как по заказу первые крупные капли ударились о затылок. Рука с ключом затряслась. Дождь пустился во всю силу. Сакура упала на колени, упираясь лбом о дверь.              – Не могу, – зашептала она себе под нос. – Не могу! – уже громче воскликнула она.              Нужно было срочно уходить отсюда, пока буря эмоций не вырвалась наружу. Она должна успокоиться, иначе просто потеряет себя в этой чёрной непроглядной тьме. Сакура вытерла подступившие слёзы и сорвалась с места, стараясь как можно быстрее добраться до квартиры. Задыхаясь то ли от бега, то ли от накрывающих чувств, девушка поспешила в душ. Ей было настолько холодно, что становилось больно шевелить пальцами. Горячая вода – единственно, что ей сейчас поможет. Сакура быстро сбросила с себя насквозь промокшую одежду и залезла в душевую кабинку. Вывернув кран в горячую сторону и включив воду на полный напор – она тут же громко взвизгнула и резким движением выключила кран.              Сакура невероятным усилием воли успокоила сбившееся дыхание. Она наспех вытерлась полотенцем и надела домашнюю одежду. Выходя из ванной комнаты не сдержала нервный смешок. Когда Харуно перекрыла воду, чтобы спасти свою квартиру от затопления, она на всякий случай выключила и бойлер, боясь, что хлынет кипяток. Конечно, девушка не вспомнила о том, что нужно было бы его включить, когда все последствия были устранены. Попасть под ледяной душ после того, как искупалась под дождём зимой – то, чего бы ей хотелось избежать. Сакура не удержалась от ещё одного смешка. А затем ещё одного и ещё… Через минуту она зашла на кухню, заливаясь смехом. Сакура села за стол, пытаясь успокоиться. На столе стояла пустая ваза. Также пусто было в её квартире.              Голос девушки начал звучать надрывнее. Сакура и понять не успела, когда вместо смеха из горла начали вылетать жалобные всхлипы. Она резким движением смахнула вазу на пол. Тут же подскочила на ноги, взяла стул за ножки и что есть мочи кинула его в стену. За ним полетела вся оставшаяся посуда. В конечном итоге, Сакура опустилась на колени посреди осколков. Стекло впивалось в стопы, колени, царапало ладошки. А куноичи рыдала во весь голос. Ей так хотелось вместе со своим истошным криком выплюнуть наружу эту чёртову боль! Чтобы она оставила её в покое, выбралась из памяти, из снов. Почему она не отпускает!? Сакура не помнила у себя подобной истерики раньше. Она кричала от сжирающих изнутри чувств, не беспокоясь о проснувшихся соседях. Вновь подскакивала на ноги, крошила в щепки стол, опрокидывала шкафы. Ладонями впивалась в усеянный стеклом пол, а затем кровавыми пальцами хваталась за свои волосы, выдирая пучки с корнями. Харуно не могла прекратить свои рыдания. Толстая невидимая петля, обвязанная вокруг шеи затягивалась туже. Сколько бы эмоций она не выплёскивала, отчаяние внутри никуда не девалось. Оно, как кислота, по миллиметру сжигало внутренности. Сакура задержала взгляд на большом осколке от вазы. Взяла его в ладонь и начала рассматривать очень внимательно. От сосредоточенности даже перестала истошно рыдать, лишь то и дело всхлипывала. В голову закрались совсем жуткие мысли.              Невидящим взглядом она уставилась на остриё осколка. Никогда раньше Харуно бы даже отдалённо не подумала о таком. Но сейчас, в этот самый момент, она спрашивала себя вновь и вновь: «Ради чего я живу? Как мне двигаться дальше?» – и не находила ответов. На самом деле, причины были. Жить, чтобы выполнять долг шиноби перед деревней. Жить, чтобы спасать жизни в госпитале. Жить, чтобы однажды вновь искренне посмеяться с Наруто, посплетничать с Ино, послушать поучительный тон Цунаде-сама и очередной час прождать Какаши-сенсея, который обязательно улыбнётся ей одними глазами и скажет какую-то глупость о помощи несчастной старушке. Жить, чтобы однажды с уверенностью посмотреть в глаза Саске, твёрдо решаясь наконец-то его отпустить. Увидеть, как её лучший друг, спустя столько усилий, наконец, наденет на себя шляпу Хокаге, пообещает свою защиту каждому жителю Конохи и никогда не нарушит своё слово. Подержать на руках первенца Яманака, который, как и мечтала девушка, будет очень похож на её отца. Поговорить по душам с сенсеем, потому что, на самом деле, никто кроме него, такого же одинокого, не сможет её понять. Жить, чтобы преодолеть все невзгоды и вновь увидеть проблески света, встретить ещё сотни закатов и рассветов. Поводов жить так много: больших и маленьких. Но в ту минуту Сакура не могла найти в себе ни одну причину. Девушка смотрела на осколок в руке так, будто он был её единственным спасением. И это осознание молотом ударило по голове. Всего одно точное движение и больше она никогда не почувствует боль. Харуно, окоченевшей до скрежета зубов, вдруг стало душно. Внутри полыхал целый пожар, из-за которого воздух в комнате нагрелся до предела. Дышать становилось нечем, в горле пересохло. Каждый новый вдох давался тяжелее предыдущего. Сакура знала, что такое паническая атака, но никогда прежде не испытывала её на себе, поэтому сейчас застыла, не в состоянии сосредоточиться на здравых мыслях, помогающих прийти в себя.       

* * *

      Какаши наблюдал за её терзаниями ещё возле дома Харуно. Когда она сорвалась с места, он неспеша пошёл следом. Дойдя до их дворика, копирующий ниндзя сквозь закрытые окна услышал звуки погрома и истошные рыдания. Хатаке держался до последнего, чтобы не сорваться в импульсивных попытках её успокоить. Но, когда он увидел застывшую на месте девушку, которая, не моргая, пялилась на кусок стекла – он больше не думал ни о чём. Этот взгляд ему совсем не понравился. Он не хотел бы думать, что его ученица так отчаялась, что готова перейти черту невозврата. Какаши залетает в подъезд и мчится на последний этаж, попутно прикидывая, в какой квартире могла бы жить куноичи, судя по расположению её окон. Мужчина бежит наперегонки со временем, боясь только одного – не успеть. В голове надоедливо маячит картинка умершего отца. Будучи ребёнком, он никак не смог поддержать единственного родного человека и тот, не выдержав осуждения толпы – покончил с жизнью. Хатаке вырос, но ничего не изменилось. Он не помог Сакуре – девушке, у которой кроме товарищей никого больше не осталось. С чего вдруг он взял тогда, что явиться к ней на порог со своей стряпнёй было бы неправильно? Что составить ей компанию в курении – плохая идея? Или что она откажет, если он предложит просто побыть рядом? Какой же он дурак! Никто ведь вокруг не видел её такой уязвимой и сломленной, какой видел он изо дня в день. Никто из друзей Сакуры и не подозревал, что она ходит по краю. А Какаши всё знал, видел, но упорно внушал себе, что куноичи удержит баланс, не пошатнётся, делая шаг навстречу бездне. Но вот она перед ним. Качнулась от сильного порыва ветра и сорвалась вниз.              Какаши срывает ручку, влетая в квартиру ученицы. Тело вдруг показалось таким тяжёлым, каждый новый шаг давался труднее предыдущего. Мужчина замер у входа на кухню, не решаясь двигаться дальше. В грудной клетке что-то сильно заныло, каждый новый вдох причинял почти физическую боль. Он не простит себя, если она успела предпринять попытку суицида. Он должен был сделать для неё хоть что-то! Хатаке заходит в небольшую комнату нарочито медленно, на секунду помедлив, прежде, чем поднять глаза.