Цена свободы

Как и сказала Фрейя, остаток пути до цели их путешествия был недолог и безопасен. Фрейя даже не стала перекидываться в сокола, просто шла рядом, молчала и наблюдала за своей стороной дороги. После срыва у костра его опять мутило, так что мысли еле шевелились. Она больше не собирается убить его исподтишка, она все еще может убить его после, она устремилась к Рагнареку не хуже Атрея. Она заставила его сорваться и испугаться. Она нарушила его покой, хоть он и сам это начал. Нужно было стряхнуть оцепенение, обдумать рационально то, на что он согласился, но… просто не хотелось. Впервые в жизни хотелось просто плыть по течению, поддаться череде цепляющихся друг за друга мелких событий: может быть, это и есть – отдаться на волю судьбы. Отвлеченно, словно не о себе, Кратос подумал, что в любой из других периодов своей долгой-долгой жизни – он уже давно потерял счет времени, но, кажется, ему чуть больше тысячи лет – предложение заняться сексом с красивой и… опасной женщиной вызвало бы у него что угодно, кроме… оцепенения? Апатии? Онемения? В молодости секс для него был просто сексом, увлекательным занятием, чаще всего связанным с риском: удовольствие, приправленное перчинкой опасности. Лисандра была его спокойной гаванью, секс был расслаблением и отдыхом. Потом… потом очень и очень долго в постели горел тот же огонь, что и на поле битвы: темный, подпитываемый страхом жертвы или противника, по обстоятельствам, и желанием покорить и… сломать. Фэй. Фэй успокоила его разум и душу, и с ней это было блаженное забвение и исцеление. Во всем, что ее касалось, во всем был смысл. И теперь все было… сложно. Нет, не в техническом плане, он все же мужчина, которому предложила возлечь божественная женщина, но он не просто так сказал, что понимает ее: с ней нельзя просто «технически», а он сомневался, что может сейчас как-то иначе. Он очнулся, едва не стукнувшись лбом в высокую двустворчатую дверь, Фрейя подозрительно на него посмотрела и проговорила, приложив ладонь к двери: - Я чувствую источник магии, привязавшей меня к Мидгарду. - Мы там, где я думаю? - Да, это мой дом. Я здесь родилась. Фрейя нажала на створку, дверь заскрипела. Он остановил ее, осторожно перехватив за запястье и заставив опустить руку: - Уже темнеет. Нам нужно отдохнуть и… подготовиться. *** Меньше всего Фрейе хотелось оттягивать момент, она просто-напросто боялась, что ее решимость развеется, как утренний туман. Да и ощущать свободу так близко, буквально за дверью – это тоже не располагало ни к отдыху, ни к расслаблению. Она чувствовала себя сжатой пружиной, готовой лопнуть в любую секунду. Но какая-то очень маленькая ее часть хотела, чтобы кто-то просто сказал ей, что делать – и провел за руку до самого конца, какой бы он ни был. Пошевелив рукой так, чтобы ладонь Кратоса обхватывала ее не за запястье, а за кисть, она потянула его за собой. - Тогда давай проверим, работают ли еще гипокауст и термы. Кратос послушно пошел за ней, не задавая вопросов. Они обошли дом слева, пристройка с термами выглядела практически целой, гораздо лучше основного здания. И как оказалось, каким-то чудом все прекрасно работало, стоило зажечь огонь в печи, чтобы мраморный пол быстро прогрелся, и повернуть кран, чтобы наполнить бассейн водой из горячего источника. - Вот, все что нужно для хорошего отдыха, который так важен. - Настроение Фрейи внезапно изменилось с беспокойства на слегка истерическое веселье. – Еще бы чего-нибудь на ужин, пока бассейн наполняется. Кратос снял из-за спины топор и клинки, расположил их у стены и принялся расстегивать доспех. Фрейя пожала плечами и последовала его примеру. Она вернулась к бассейну, чтобы проверить, достаточно ли вода теплая и хорошо ли набирается. Кратос, тем временем, зарылся в свою бездонную сумку, но кроме мехов – из которых тут же соорудил одну постель - достал оттуда что-то завернутое в пергамент и какую-то стеклянную бутыль с подозрительно мутной жидкостью. - Ты же говорил, что у тебя нет ничего крепкого. – Фрейя обвиняюще ткнула пальцем в бутыль. - Это яблочный сок. Атрей его любит. И сыр, наверное, уже окаменевший, но ничего другого, кажется, нет. – Кратос поставил находки на мраморный столик у бассейна. - Подожди минутку. - Фрейя подошла к широкому окну, выходящему на закат, и высунулась по пояс, едва не потеряв равновесие. – О, это все еще здесь. Она вернулась обратно в помещение, прижимая к себе несколько ярко-фиолетовых фруктов размером с крупное яблоко. - Что это? – Кратос с явным подозрением разглядывал ее добычу. - Это такой местный фрукт – я даже не знаю, есть ли что-то подобное в Мидгарде – это как виноград, но виноградинки внутри, под кожей, которую надо снять. - Гранаты. – Предположил Кратос. – Не знаю, есть ли они в Мидгарде, но в моих родных землях были. Только красные, а не… вот такие. - Не все растения в Ванахейме пытаются тебя отравить, поверь. – Фрейя положила предположительно гранаты рядом с предположительно сыром. – Давай поужинаем, а потом… подготовимся. Несмотря на свои подозрения относительно «гранатов» разделал их Кратос весьма ловко, превратив в безупречную горку нежно-лиловых жемчужных ягодок с просвечивающимся сквозь мякоть семечками. Сыр оказался небезнадежен, даже резался ножом и не крошился. Сок казался свежим, будто только что выжатым из твердых осенних яблок. «Надо будет при случае заказать у гномов такую чудесную сумку себе». – Подумала Фрейя и осторожно, чтобы Кратос не заметил, пошевелила пальцами в сторону бутылки с соком и прошептала несколько слов, добавляя соку… возраста и крепости. - Это все очень похоже на термы, что были в моих родных землях. – Отметил Кратос, удобно и явно привычно располагаясь на клинии у стола. - О, мой братец вполне мог притащить идею откуда-то из тех мест. Или подобных. В молодости он крутил роман с одной дамой из йотунов, она была гораздо старше его и научила путешествовать по мирам. То есть, она сначала таскала его всюду с собой, а потом он уже сам начал искать приключений на свою лохматую голову. – Фрейя обвела кружкой с соком все вокруг. – Вот после одного из своих приключений Фрейр и сделал эту пристройку. Вон там дверь в остальную часть дома. Кратос проследил взглядом направление и взял свою кружку с соком, пригубил и подозрительно заглянул внутрь. - Это не сок. - Я надеялась, ты не заметишь. - Я заметил. - Кажется, не слишком крепко получилось. И это магический сидр. Он лишь на вкус и ощущения такой, но не будет ни опьянения, ни похмелья. - Тогда зачем? - Просто сидр лучше сока подходит к сыру и фруктам. - Согласен. Фрейя вздохнула, мечтая о настоящем сидре – или чем-то еще, покрепче. Она снова начала нервничать и колебаться. Соберись, Ванадис. - Кажется, бассейн уже набрался. Присоединяйся. Фрейя встала с клинии и подошла к краю бассейна, туда, где в воду уводили мраморные ступени – практически напротив столика и клиний. Вода заплескалась у самых ее ног, словно пытаясь дотянуться до пальцев и пощекотать. Поборов глупое желание повернуться к Кратосу спиной, она развязала поясок, позволив штанам упасть на пол, и оттолкнула их ногой подальше от воды, следом полетела туника. Расстегивая мелкие пуговички на нижней рубашке, Фрейя отвела взгляд от своих рук и посмотрела на Кратоса. Он тоже смотрел на нее, в отличие от прошлого совместного купания: смотрел нечитаемым взглядом, прямо и не скрываясь. На мгновение она замерла, готовая ощутить что угодно: от паники до возбуждения – но ощутила лишь противоречивое желание одновременно и нырнуть прямо сейчас в воду с головой, и нарочито медленно продолжить расстегивать пуговички. Причем, второе было соблазнительнее: она все еще хотела вывести его из равновесия, заставить утратить это выбешивающее спокойствие. Хотела сделать больно. Это было так глупо. Фрейя заставила себя выкинуть из головы все глупости, без всяких спецэффектов избавилась от белья, спустилась по ступенькам в воду, проплыла к противоположной стенке, где были удобные уступы для сидения и лежания и устроилась, откинувшись на мраморный бортик и расслабившись. Кратос встал из-за стола и подошел к ступеням, уже босой, только в штанах. В прошлый раз она на него смотрела, но сейчас не хотелось. Она была совершенно уверена, что смутить его даже самым пристальным разглядыванием у нее не получится, а вот сама она может и запаниковать, глядя на него, как на мужчину, а не на соперника-воина. Бассейн был достаточно мелким, чтобы Кратосу не нужно было плыть, так что он принес с собой блюдо с гранатом и две кружки с сидром, поставил все на бортик и лег рядом с Фрейей на один из предназначенных для этого уступов, головой почти касаясь ее бедра. Поерзал, устраиваясь поудобнее, и принялся рассеянно разглядывать потолок, хотя свет магических огоньков, развешенных Фрейей по стенам, туда не доставал. - Зачем мы здесь? – Фрейя взяла зернышко граната, покрутила в пальцах и вернула на блюдо. – Можно было все сделать сегодня ночью. - Поцелуй меня, - спокойно предложил Кратос, все также разглядывая темноту под потолком. На мгновение она замерла, но потом, подстегиваемая непонятными даже для себя самой упрямством и желанием что-то доказать ему – или себе? – склонилась и прижалась губами к его губам. Угол был ужасно неудобный, да и простое соприкосновение губ вряд ли можно было вообще назвать поцелуем – но в следующее мгновение он уже стоял между ее раздвинутых коленей и целовал по-настоящему. В панике она уперлась ладонями в его грудь и попыталась свести колени, но он легко преодолел ее сопротивление и придвинулся еще ближе, даже не прикасаясь к ней руками, но не позволяя разорвать поцелуй. Она была воином, ветераном множества сражений, знала тысячу способов, как вырваться и дать отпор противнику, но сейчас была словно опять в кошмаре, словно в чужом теле, на мгновение ей даже показалось, что она видит всю сцену со стороны, откуда-то чуть сверху и справа. Она слабо застонала и закрыла глаза, сморгнув жгучие слезы. Кратос сразу же отстранился и снова лег, уставившись на проклятый всеми демонами Хеля потолок. - Вот поэтому мы и здесь. – Сообщил он, казалось, тому же потолку, а не Фрейе. - З-знаешь, - ответила Фрейя, постукивая зубами по краю кружки и пытаясь сделать глоток сидра, - мог бы выразить мысль словами, за последние дни ты убедительно продемонстрировал, что можешь не только хмыкать и ворчать. - Так доходчивее. - Да уж. – Согласилась Фрейя. – И что нам теперь делать? - То, что тебе нужно. Что ты хочешь. Фрейя задумчиво перевела взгляд с его лица ниже. Он лежал совершенно расслабленно, подложив одну руку под голову, вторая лежала на животе, широкая ладонь почти полностью закрывала грубый шрам. Одна нога согнута в колене, он медленно покачивал бедром из стороны в сторону, вызывая небольшие волны. Сквозь прозрачную воду было видно, что он даже не возбужден. Что ей нужно? Чего она хочет? Внезапно ей вспомнилось ощущение из сна, когда Кратос обнимал ее со спины – и это чувствовалось как безопасность. Кажется, с этого можно начать. - Обними меня, сзади. Он сел и сделал приглашающий жест, разводя колени в стороны. Фрейя передвинулась, оперлась на его бедро и устроилась между его ног, прижимаясь спиной к его груди и непроизвольно притираясь попкой, уступ был все же не такой широкий. Он положил левую ладонь ей на живот, правую чуть повыше, и склонил голову, едва ощутимо потеревшись виском о ее макушку, борода пощекотала ей плечо. Фрейя накрыла его ладонь, что была на животе, двумя своими и прислушалась к ощущениям: безопасность, тепло, предвкушение. Кажется, они на верном пути. Кратос немного откинулся назад, и она последовала за ним, положив голову ему на плечо и заглядывая в лицо: он опять смотрел в потолок. Пальцы под ее ладонями шевельнулись, почти неощутимо поглаживая, немножко переползли и очертили тазовую косточку, словно составляя карту. Она повернула голову и улыбнулась, почти касаясь его шеи губами – и осторожно переложила свои ладошки на его другую руку, повыше, давая свободу «путешественнице» на животе. Но та так и замерла, чуть поглаживая, зато шевельнулись пальцы другой руки, погладив под грудью. Фрейя убрала свои ладони и с любопытством склонила голову, рассматривая его руки на себе: магический свет и мерцающая вода чуть сглаживали резкий контраст его бледной и ее довольно смуглой, хоть и утратившей загар после многовекового заключения в Мидгарде, кожи. Его прикосновения, пусть и явно недвусмысленные, не ощущались угрозой. Фрейя слышала, что сердце Кратоса бьется уже не так спокойно, как всегда, немножко поерзала и вызвала еще большее ускорение ритма и почувствовала, что теперь он уже однозначно возбужден, хоть еще и не полностью готов. Это тоже было приятно, льстило в каком-то смысле. Поддавшись любопытству и желанию тактильного контакта, Фрейя пробежала пальцами сначала по внешней стороне его бедер, потом погладила внутреннюю, скользя одновременно пальцами и по своим бедрам, и по его. Контрастное ощущение от прикосновения одновременно к своей гладкой и мягкой коже и к его ощущавшемуся почти мраморным бедру заставило покрыться мурашками, несмотря на теплую воду. То, как Кратос задержал дыхание, снова вызвало улыбку. Все-таки, он не вырублен из цельного куска мрамора – и это тоже ощущалось победой, вызывало легкую эйфорию. Внезапно в голове стало пусто-пусто, и Фрейе захотелось на самом деле заставить его потерять себя, запутаться в паутине наслаждения, сдаться – это была бы действительно ее победа: грозный бог войны, склонившийся перед властью богини любви. Эта картинка, вспыхнувшая среди звенящей пустоты в мыслях, словно что-то переключила у нее внутри, одним махом смыв все страхи и сомнения. Одним плавным движением она развернулась и оседлала его бедра, прижалась грудью, притираясь всем телом, и сразу же откинулась назад, опираясь ладонями на его колени за своей спиной. Фрейя знала, что так вид получится самым… самым. И действительно, потолок Кратос разглядывать перестал – и явно не нуждался в дальнейших намеках. Он склонился к ней, горячие ладони сжали ее локти, мгновения промедления, ровно настолько, чтобы она замерла в предвкушении – и его губы проследили жилку от пульса на ее шее до груди, сначала борода пощекотала сосок, заставив его напрячься – и сразу же накрыли губы, мягко и без нажима, потом толкнулся язык – и словно молния пробежала, вынуждая неосознанно прогнуться в пояснице еще больше и потереться вверх-вниз вдоль его уже полностью восставшего члена. Она оттолкнулась от его колен, заставила его снова откинуться на бортик и поцеловала уже сама, со всем опытом и страстью богини любви, которые казались давно утерянными, но нет, желание победить и внезапная пустота в голове легко их разбудили. Его рука запуталась в волосах у нее на затылке, притягивая как можно ближе, и он ответил на поцелуй – и, очевидно, с опытом у него тоже проблем не было. Фрейя почувствовала легкое головокружение и обняла Кратоса двумя руками за шею, ища опоры. Не разрывая поцелуя, он встал, без усилий поддерживая ее за бедра и посадил на бортик бассейна, едва не сбросив в воду блюдо с гранатом. Опираясь коленом на уступ, где они раньше сидели, он придвинулся ближе, заставив ее развести бедра еще шире, и склонился вместе с ней, укладывая на теплый мрамор пола – и только тогда разорвал поцелуй, чтобы снова проложить огненную дорожку от ключицы до соска. Его ладони скользнули по ее талии, большие пальцы погладили живот, и сдвинулись ниже, раскрывая ее и слегка поглаживая, пока губы двигались вниз от груди. Фрейя на мгновение закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, открыла, и что-то ее зацепило – темнота под потолком… Медленно-медленно, как под гипнозом, она подняла руку, сконцентрировалась – что потребовало невероятных усилий, потому что именно в этот момент язык Кратоса нажал на самую волшебную точку – прошептала заклинание и коснулась пальцами его виска. Яркие всполохи на поверхности, как фейерверки – это правильно, а вот тишина и темнота глубже, абсолютно такая же, как под потолком – это очень-очень неправильно. Она резко села, отодвигаясь, Кратос отпустил ее без малейшего сопротивления и подтянулся на руках, выбираясь из бассейна и садясь рядом, но не прикасаясь. Она изменила положение так, чтобы видеть его лицо, села на пятки, протянула руку и снова коснулась пальцами его виска. Он поднял голову и встретился с ней взглядом: как всегда спокойно и бестрепетно. - Кратос, твое тело – не инструмент. Ты - не инструмент. У нас так не получится. Он медленно моргнул, не отвечая. - Я не буду тебя использовать. Только не я, понимаешь? Он поднял руку и переплел свои пальцы с пальцами ее руки, что она так и держала у его виска. Встал и потянул ее за собой. - Пойдем в постель. Фрейя пошла за ним без возражений, едва успела прошептать высушивающее заклинание – и вот они уже лежат под тяжелым одеялом, Кратос обнимает ее со спины – точно, как во сне. Она слабо улыбнулась, поерзала, прижимаясь ближе, почувствовала, что он еще возбужден, и слегка разочарованно вздохнула. - У нас все получится. – Голос Кратоса звучал почти ровно. Почти. Фрейя слегка повернула голову и почувствовала прикосновение его губ к щеке. - Почему? - Потому что - «только не я». - Он пошевелился и снова переплел свои пальцы с ее, зажимая между их ладонями амулет. – Засыпай. *** Кратос проснулся от того, что не чувствовал ее рядом. Он резко сел, оглядываясь. Фрейя стояла у двери в основную часть дома, завернутая в одеяло, и к чему-то прислушивалась. - Что-то не так, - напряженно проговорила она, приложив ладонь к деревянной панели. – Что-то оттуда… отталкивает меня, пытается сломить действие медальона. Кратос встал, поискал глазами штаны, вспомнил, что они на другой стороне бассейна, и подошел к двери как есть. - Не знаю, что насчет магии, но я тут подумал… И надо было подумать об этом вчера. Почему тут нет никакой охраны? Я понимаю, проклятие должно держать тебя отсюда подальше, но все равно, я бы здесь поставил охрану. И побольше. - И это значит, что охрана тут есть, просто мы ее пока не видели. Надевай штаны и доспех. – Скомандовала Фрейя, сбросила одеяло, и сама подала пример. На счет магии Фрейя оказалась тоже права: она не смогла переступить порог, пришлось перекинуться в сокола, а когда она приблизилась к семейному алтарю, обнаружилась и охрана. Ниддхегг, дракон, охраняющий корни мирового древа. Кратос привычно включился в бой, отвлекая гадину от узла проклятия, давая Фрейе возможность разрушить его хотя бы частично. Противник был сложный, но не невозможный, к тому же Кратос поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он сражается, чувствуя не темную ярость - и не тратя силы на ее сдерживание – а чистую и незамутненную радость битвы: вызов, испытание, жажда победы. Он чувствовал себя… живым. И это было и ослепляюще чудесно – и обжигающе больно. Когда Фрейя снова стала сама собой и бросилась в бой, не колеблясь и не раздумывая, он сначала забеспокоился, что это будет только отвлекать его, но они словно уже столетиями сражались вместе: синхронно, предугадывая действия друг друга, чувствуя партнера кожей и двигаясь, как единый организм. Это… возбуждало, разливая по жилам жидкий огонь. Когда Ниддхегг рухнула, расплескивая кровь из обрубка шеи, Кратос на мгновение замер, успокаивая скачущие мысли и старательно глубоко дыша, восстанавливая самообладание и спокойствие. Фрейя выронила меч и бросилась к узлу проклятия, рухнула на колени и… Он снова замер, захваченный раздирающе противоречивыми чувствами: гордость за нее, сожаление, что все заканчивается, страх перед тем, что последует. Закрой свое сердце. Последний корень вырвался из узла – и проклятие рассыпалось. И все-таки Один – недалекий мерзавец. Оставил только физическую защиту – и это против могущественной ведьмы и богини. - Я смогла… - Фрейя встала на ноги и зачарованно смотрела, как искрами взлетают с ее тату остатки проклятия. - Все кончено? - Да, кончено. Я… я все же смогла. - Ты получила то, чего желала? Она повернулась к нему, всмотрелась в лицо черными бездонными глазами, полными острой смеси облегчения и боли. - Похоже настал момент моего прощения или мести. - Что выберешь? – Он неосознанно сжал рукоять топора, перехватывая в боевой хват, но сразу же расслабил руку, опуская лезвие к земле. Фрейя присела, поднимая меч. Он не отвел взгляда и не шевельнулся, хотя все инстинкты кричали об опасности. - Если честно, ни то, ни другое. Какая-то часть меня по-прежнему злится – и всегда будет злиться. – Она повышала голос с каждым словом, словно стараясь убедить и себя тоже. - Но нет, ты не тот, кто должен умереть. Теперь я вижу. – Закончила она почти шепотом и убрала меч за спину. Значит, все же Рагнарек и месть Одину. Это ощущалось поражением. - Послушай, все что между нами случилось… - Она подошла, снова глядя в глаза и смаргивая слезы. Кратос поднял руку, останавливая ее – и слова, и приближение. - Не надо, не объясняй… Я понимаю. Он убрал топор за спину и опустил взгляд, пытаясь вдохнуть, протолкнуть воздух в легкие. Фрейя протянула руку – и он сжал пальцы на ее предплечье в воинском рукопожатии. Она отступила, слегка скользнув кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони и пошла к дверям. Кратос опустил руку и заставил себя глубоко вдохнуть и спокойно выдохнуть.