Созвездие

— Если я не вижу, то это не значит, что я не чувствую. Оминис повышает голос, и поворачивает лицо точно в его сторону. Кристиан чертыхается, подскакивая от неожиданности в кресле и рассыпая на колени начатую пачку «Берти Боттс». Имельда, сидевшая неподалеку с подружками, прервала свои рассуждения про идиотов, которые не умеют играть в шахматы, и улыбнулась так ехидно, что за эту пару мгновений у Кристиана мелькнули в мыслях примерно десять вариантов уничтожения ее любимой метлы особо изощренными способами. Перешептываясь и бросая красноречивые взгляды, девочки ушли, оставляя парней наедине. Кристиан прокашлялся и поднялся, решив всё же подойти к Оминису, а не кричать через всю гостиную. — Конечно, чувствуешь. Это свойственно многим живым существам. — О, пожалуйста, не делай вид, что не понимаешь. На мне скоро дыра появится, Кристиан. Ты постоянно на меня смотришь. — Не постоянно. Иногда делаю перерывы, если нужно написать домашние задания или сходить на обед. Когда не знаешь, что сказать, то стратегия «шути и строй из себя дурачка» — идеальный вариант. — Даже не собираешься оправдываться? — А мне есть за что? Оминис, казалось, немного смутился. Действительно, а за что? Не запрещено ведь смотреть на сокурсников. Хотя, наверное, не все смотрят так, что у объекта внимания возникает ощущение, будто его оглаживают с головы до пят. А может, это просто взгляд у Кристиана такой тяжелый, потому и чувствуется мурашками, что бегут по всему телу? Оминис бездумно почесал пальцами щеку и замер. Его собеседник, очевидно, и сейчас внимательно смотрел, иначе почему снова волоски на руке встали дыбом? — Прости меня, — вкрадчиво произнес Кристиан. — Я не хотел каким-либо образом причинять тебе неудобство. С моей стороны это, наверное, немного… Неприлично? — Ты задаешь этот вопрос мне, или себе? Только ты знаешь, какой смысл вкладывать в собственные действия. И если уж первым тебе в голову пришло «неприлично», то… - Оминис многозначительно приподнял брови, заставив Кристиана покраснеть. Стоило просто снова извиниться и сбежать, переживая собственное смущение где-нибудь подальше от гостиной, но когда ещё удалось бы застать Оминиса в одиночестве, без других студентов вокруг и без Себастьяна? Кристиан снова заскользил взглядом по россыпи родинок Оминиса на левой щеке. Он уже знал их расположение наизусть. Если бы только Астрономия входила в перечень его главных интересов, Кристиан наверняка бы нашел какое-нибудь созвездие, в точности повторяющее их рисунок. Быть может, ему стоило заняться хотя бы этим, вместо того чтобы просто таращиться. Весь Слизерин уже точно в курсе его помешательства, а может, и на других факультетах тоже знают — сплетников везде хватает. Вот и о чём говорить теперь, когда они вдвоем? Не об уроках же. Ладно, есть ведь кое-что, о чем Кристиан думал с того момента, как узнал про взаимоотношения в семье Оминиса. Но как это вообще сказать? «Кстати, я слышал об истории с Круциатусом. Да-да, у Себастьяна язык как помело. И я тоже терпеть не могу свою семью! Знаешь, они почти что отказались от меня, потому как думали, что я сквиб, а о моем существовании мало кто знал. А когда в четырнадцать лет у меня случился первый магический выброс, меня отослали в Британию, потому что научиться контролировать свою магию нужно, а в Шармбатон нельзя — ведь все узнали бы о том, какой конфуз случился в семействе Розье! Так что теперь у меня есть свой сейф, на часть содержимого которого получилось купить крошечный домик, добродушная соседка-попечительница, что иногда докладывает тем людям, которые вроде как моя семья, жив ли я, и… И, на самом деле, у меня больше нет никого и ничего. Не знаю, у кого из нас двоих ситуация чуть лучше, но… Не хочешь пожить у меня?» Быть может, с Оминисом дом станет домом, а не просто местом, где Кристиан проведет свои каникулы. Хорошее место, на самом-то деле, одно из типичных маленьких строений в Хогсмиде: уютное, с большим камином на первом этаже, кухней, мягкими креслами, местом для парочки книжных шкафов, и спальней на мансарде. С одной кроватью, конечно же. О, нет. Нужно купить вторую кровать, ведь нельзя же приглашать к себе Оминиса и предлагать ночевать вдвоем на одной! Это было бы… Даже осознавать страшно, насколько сильно от подобной мысли ёкнуло внутри, предвкушающе и маняще. Кристиан и вправду собирается его пригласить? Точно хватит смелости? А ведь, скорее всего, придется и третью кровать брать, ставить на первый этаж вместо кресел. Затея Себастьяна вряд ли закончится чем-то хорошим, а его дядя такой жуткий и так явно ненавидит племянника, что оторопь берет. Оминис не бросит своего друга, а Кристиан не бросит Оминиса. Да и, чего уж там, Себастьян Сэллоу умеет расположить к себе. Они и знакомы-то с Кристианом не так давно, но назвать его другом всё равно хочется. Вот только кто сказал, что Оминису нужен кто-то новый в жизни? Кристиан, наверное, совсем безнадежный и романтичный придурок, думать о чем-то серьезном в свои шестнадцать, но… Нечто невероятно огромное, теплое, что вот уже несколько месяцев мягким клубком свернулось в груди, спрятав в себе сердце, снова ожило и надавило на грудную клетку изнутри, грозясь вырваться наружу. Больше всего на свете, так сильно, что почти наворачивались слезы, ему сейчас хотелось поцеловать Оминиса. — Уже поздно, — голос с трудом удалось выправить, чтобы он звучал хотя бы относительно нормально. Будто ничего особенного и не происходит. Будто Кристиана не шатает сейчас, как после удара мешком по голове, всего-то от желания прикоснуться к парню напротив. — Извини ещё раз. Я, наверное, пойду спать. — Почему ты смотришь? — вопрос Оминиса прозвучал растерянно и почти жалобно. «Потому что у меня дыхание от тебя перехватывает». «Потому что я думал, раз ты не видишь, то не узнаешь». «Потому что не встречал никого красивее тебя». «Потому что могу». «Потому что как идиот влюбился». Любой из вариантов — правда, вот только нужно ли её озвучивать? Вряд ли. И врать не хочется. Так себе из него слизеринец получился, если честно. — Давай я скажу, что хочу увидеть русалку. А ты можешь сделать вид, что мне поверил. Оба молчали почти минуту, смущенные и не знающие, куда себя деть. — Я ведь правильно всё понимаю? То есть, — Оминис заговорил торопливо, волнуясь. — Не то чтобы ты что-то мне толком сказал, но… Ответь откровенно, чтобы я не чувствовал себя дураком, раздумывая про то, на что именно ты намекаешь. И не смей уходить сейчас! Кристиан подумал, что лучше бы он остался в том дурацком сейфе навечно. Умереть в странном заколдованном месте от голода и жажды и вполовину было бы не так страшно, как открыть сейчас рот и хоть что-то сказать. — Ты мне нравишься, — голос вдруг охрип, и ответить получилось каким-то полушепотом. Какой кошмар. Идиот. Сейчас был именно тот момент, когда стоило сказать про приглашение и хотя бы немного разрядить донельзя смущающую обстановку. — Не могу не смотреть. Щёки Оминиса почти загорелись, настолько яркие на них появились красные пятна, а сам он отвернулся к окну, пытаясь спрятаться хоть куда-нибудь. Если нелепое признание его расстроило, то Кристиан прямо сейчас выйдет во двор, сядет на метлу, и полетит к ближайшему месту обитания троллей. Или пауков. Или что там попадется по дороге. — Хорошо. Кристиану показалось, что он ослышался. — Прости?.. — Я сказал, хорошо! — повторил Оминис и повернулся обратно. — По крайней мере, мы выяснили этот момент. Я не против. — Ты не злишься? Я тебя не обидел? — Кристиан, — Оминис вздохнул. — Чем ты мог меня обидеть? Симпатией? Если я слепой, это не значит, что я хрупкий, как лукотрус, и на любой чих в свою сторону начинаю страдать. То есть, — он спохватился, — я не считаю твои слова чихом, и… Пожалуй, метла Кристиану не понадобится. Кажется, у него только что выросли крылья. — Может, на каникулах поживешь у меня? Я знаю, что у тебя не очень хорошие отношения с родственниками, а я живу совсем один, и мы могли бы составить друг другу компанию. Если Себастьяну понадобится место, где нужно переждать, пока его дядя не прекратит самодурствовать, я и его буду рад видеть. То есть, если вдруг ты захочешь отказаться только из-за него, то не надо. Нет, Кристиан точно идиот. Оминис чуть склонил голову к плечу: — Это нужно обдумать. И приглашение, и… И остальное. — Да, я понимаю! Конечно! Сколько угодно! Оминис больше ничего не ответил, только дернул уголками губ, сдерживая улыбку, и направился в сторону спален. Кристиан не отрываясь смотрел ему вслед и впервые жалел о том, во что именно он невольно влез вместе с профессором Фиг. Когда есть кто-то, ради кого хочется жить и смотреть в будущее, опасные приключения уже не кажутся такими захватывающими. По крайней мере, Кристиан был уверен, что ни одно испытание Хранителей не сравнится с тем, что ему предстоит почувствовать, когда он наберётся смелости и всё же поцелует Оминиса. В том, что это обязательно произойдёт, он теперь не сомневался.