За что отбирают зрение

— Что ты знаешь обо мне? — спросило чудовище. — Ничего — отвечал принц. — Да нет же, знаешь. Ты сколько лет сестренке про меня сказки читал… — едва заметные капли-зрачки поползли горе, и, казалось, он бы улыбнулся, если бы не был каменным. Принц задумался. В каких же сказках был черный зверь, похожий на каменную скалу… Разве что в Пророчестве. — Имя его криком воронья… — напомнил черный маг, а это был именно он. — Шаг его грохотом преисподней… на картах Саотарооги имя ему… — Губитель… — пораженно продолжал принц. — Гоните его из селения ваши, ибо гибель он несет во пламени неугасимом, бо нет роду его имени… Впрочем, — резко прервался он, — я не за тем украл тебя у твоих мертвецов, чтобы рассказывать о себе. — Что тебе нужно? — То же, что и всем. Ты наводишь порядок в мире, и это всем на руку. ты знаешь, как разрушить заклятие? — Убить чародея? — Убить крылатого змия. И не того, чьи братья летают на степных ветрах, а подобного мне — крыльями он затмевает солнце, а чешуя у него — из песка Реки Времени. — … — Я бы помог тебе. Видишь, — его огромные глаза засияли чуть ярче, и их холодный блеск осветил всю его огромную фигуру, — я заперт в теле из мертвого камня, и не могу восстать во плоти. Мне нужен взрыв, чтобы выбраться. И как можно сильней, чтоб вырваться наконец! — И вершить мщение правым и виноватым… Я не хочу того. — Тогда ты погибнешь. Создатель драконов наделил нас всеми качествами, нужными убийце, превосходно. — А магия? — Ты до сих пор не задумался о магии, — рассмеялся он. Я могу превратить тебя в песчинку, не имея тела. Тебе же придется сражаться мечом и собственной хитростью — по сравнению с нами ты не можешь ничего. *** Легенда о тех, кому имени нет, была общеизвестна. Как и Пророчество Итлиины, в котором описаны все события от дня начала до дня конца этой Вселенной. Во мне течет ее кровь — как не знать того, что оно верно до мелочей. Оттого еще тяжелее было говорить со врагом рода человеческого. Он говорил еще много, не открывая чудовищного рта, и от его громоподобного гласа в голове властвовал самум, южный ветер, заметающий все. Была и другая легенда, которую знали все дети, и которой их нередко пугали. Сказание о темном маге говорило неспешным своим языком о том, что относительно незадолго до пришествия Короля Мира, Рагнара орда Ниардария, жил человек, явившийся неизвестно откуда и умевший поднимать мертвых. Он был простым воином, и сражался, но однажды, в минуту опасности, ему открылся дар магии, и великий дар. История говорила и о предательствах, и о дружбе, и о войнах далеких мест и времен. И о зверях. Из-за войны он много раз терял все, но дар возвращал его на арену. И война продолжалась, до победного конца. Когда у него не осталось живых воинов, он поднял павшие тела и сам стал тенью зла. И враг был повержен, а что стало с тем, для кого разницы между жизнью и смертью не существовало, там не сказано. Неизвестно… Арвария знала эту легенду наизусть, и пыталась добавить к ней что-то новое, несмотря на отсутствие пророческих способностей. И теперь… теперь это понадобится нам всем. Убить подобного ему— не та задача, к которой легко приступить, и не та, из которой выходят сухими… *** Когда он закончил фразу, мне было холодно — впервые за эту мою новую жизнь. пользуясь моим бессилием перед ним, он открывал мне глаза слово за словом своим грохочущим голосом. Боль катилась валами бурного моря, но проходила будто сквозь меня, оставляя только слова, врезанные в память. А на полу башни, рядом с произведением искусства, валялось, словно поломанная кукла, тело. Это была высокая черноволосая жрица войны, похожая на эльфийку. Даже она вписывалась в великолепие тронного зала. Сила теперь наполняла меня до краёв – я чувствовал себя неуязвимым. — Вся прошлая жизнь покажется тебе лишь сном! — продолжал вещать он, и краем сознания я готов был очнуться в холодном поту, разрывая пересохшее горло стоном. Боли не было, когда сжал острие меча, внезапно появившегося в руке. Моя кровь медленно лилась на мёртвое лицо, делала сверкание адамантов и агатов алым, наполняла левую чашу весов. Но весы оставались в равновесии – они не выпускали меня из замкнутого круга. Я понял, что чтобы она перевесила, понадобится вся кровь. Душа ожидала освобождения, желала улететь далеко, где в темнице собственного сердца живёт самая тайная из моих мыслей. Чаша переполнилась, разбрызгивая капли алой влаги поползла вниз. Она опускалась медленно, все ускоряясь и ускоряясь. Я очутился прямо под ней. Чаша упала на меня, превращая моё тело в пыль. Я стал наконец-то свободен, наконец-то могу лететь туда, где никто не будет мне препятствовать. Дверь открыта. Как же громко... Кто-то кричит, зовёт меня, захлёбываясь слезами. Мать? Она давно умерла. Меня никто не достанет отсюда. Боль маленькой змейкой пронзает мои прозрачные ладони. Призраку не может быть больно. Уходи. Змейка осталась. Она ползала, извивалась, копошилась во мне, и не думала исчезнуть. Моя душа стала сгустком огня, сочетающего в себе все цвета. Неземная музыка заслоняла слух. Перед глазами стояла серая туманная бесконечность. Из небытия меня вырвали слова, раздавшиеся ударом большого колокола, что сзывает людей на площадь: - Пора! Твой путь ещё не окончен. На дне моих глаз стало тяжело и темно, как в небе перед грозой и мелькнули синие глаза, так мучившие меня в аду Ниры. *** Шуршал песок у воды. Шуршала жидкая травка у озера. Шуршала пыль в камнях пирамиды. И еще что-то… несвойственный этой пустоши звук, светлый голос, рассыпавшийся сотней бубенцов где-то вдали. Голос звал из серой дымки, с другого края озера. Я видел этот призрак множество раз на улицах Ниры, но ещё не встречал её здесь. Она сидела у воды, чертя на тонком острие лёгкого эльфийского меча руны чёрной озёрной водой. В этой части озера в воде отражались звезды, очень много звёзд. В меня упёрлись ее мутно-синие глаза, и она опустила руку почти к самой воде, и та забурлила, вскипая, но тут же стала ровной, как и прежде, едва она удалила ладонь. Вода стала агатово-чёрной, и в ней больше не было отражения. Вдалеке громыхнуло, и теплый душный воздух стал вдруг прозрачным, а облака над этим концом огромного черного озера рассеялись, показывая головокружительно высокое чёрное звёздное небо. Все вокруг изменилось, стало спокойным и не предвещающим беды. Она улыбнулась, и шагнула в стремительно отступающий туман, пропадая, как не было. Сверкнула алая тень под ее палтьем — и я остался один. Мои мысли оборвал крик. Тоскливый вопль боли и отчаянья. Пирамида рушилась, словно застыв во времени, и этот страшный звук шёл из её глубины, из самого ее сердца. Темный маг молчал, хотя я и ждал его слов. Тем временем призрак выбрался из груды камней и снова взвыл с отчаянием, как зверь, видящий пронзившее его насквозь копье за миг до смерти. — Ты умрешь! Вы все умрете! — Король-призрак метался со скоростью молнии, посланной богами, и вдруг… рассыпался в пыль, превратился в обрывки ткани и костей. - Ты — против мира... — екнуло где-то в подсознании тихо, не так, как прежде говорил Властитель Судеб.