Шурд

В своё время Шурд посмотрел достаточно детективных сериалов, чтобы знать, что нельзя просто явиться в полицию и начать им задавать интересующие тебя вопросы. Так что первым делом нужно было собрать информацию из тех источников, которые ему были доступны: утренние газеты и сплетни в интернете. Поэтому, сбегав в ближайший магазин и сметя в корзину все без разбора свежие печатные издания, ван дер Меер устроился за столом и принялся просматривать статьи, касающиеся вчерашнего происшествия. Информация ему не пришлась по вкусу, а от заголовков он морщился и хватался за голову. «Полиция ведёт поиски подозреваемых в Страсмартине после того, как тело 49-летнего бизнесмена Гордона МакНила было найдено менее, чем в миле от границы муниципалитета Данди». — О, я, оказывается, побывал в Страсмартине! — пробормотал Шурд. — И скатался за город. Давненько такого не было. Отложив первую газету в сторону, Шурд перешёл ко второй: «Мистер МакНил, всю жизнь проживший в Данди, был отцом троих детей, и дандонийцы помнят его как спонсора и патрона ежемесячных футбольных матчей среди студентов Университета Сэнт-Эндрюз». — А некоторые дандодийцы не помнят его как парня, который опоил их и отвёз на развалины, — продолжал бормотать ван дер Меер. Крохи конкретной информации были обнаружены в третьем издании: «...был найден специальным констеблем в 5:30 утра 10 июля в руинах конюшен к востоку от Эммок-роуд в Страсмартине, и полиция Шотландии объявила, что его гибель рассматривается как вызывающая подозрения». — То есть у него не просто сердечный приступ случился от мук совести из-за того, что он собирался сделать с невинным мной? Больше ничего более-менее полезного получить не вышло: статьи практически слово в слово копировали тексты друг друга и конкретики не добавляли. Шурд опустил руки вдоль тела и рухнул головой на стол, протяжно простонав. Мысли возвращали его в прошлый вечер. Как в замедленной съёмке, он прокручивал момент, когда перевязывал рану Гордона. Кровь не хлестала фонтаном, и вообще, нож не задел никаких крупных сосудов… Ну не могла мелкая царапина стать причиной смерти… В голову пришла мысль съездить на место преступления и посмотреть, нет ли там воронки от метеорита или ещё чего-то, очень явно указывающего, что же привело к безвременной, но, в общем-то, справедливой кончине Дандонийского Маньяка, как начал его называть про себя Шурд, чтобы самому вдруг не начать жалеть, что МакНил не смог вернуться к семье, где ему бы пришлось объяснять засос и порез на руке (ну и другие мелочи, вроде разбитой головы). Но газеты сообщали, что полиция оцепила район и останется там неизвестно на сколько. Но, в отличие от мерзкого Гордона, который не соизволил даже попытаться узнать своего попутчика как человека и личность, Шурд решил оказать ему такую честь и начал искать мистера МакНила в Фейсбуке. И он нашёлся довольно быстро, не сумев укрыться среди ещё семи людей с таким же именем, фамилией и даже возрастом, проживающих в Данди. Субъективный взгляд ван дер Меера отметил, что первый МакНил, появившийся в результатах поиска, был гораздо больше похож на маньяка, но выбирать не приходилось: надо было изучать аккаунт псевдо-Фергюса (но поставить себе напоминание узнать, всё ли чисто с Гордоном №1). Человек этот зачем-то сообщал о себе кучу бесполезной информации: какую школу он закончил, где бывал в деловых поездках, какие пироги любил, какие матчи смотрел, что думает о громких новостях… Думал он об этих новостных историях тоже громко — КАПСЛОКОМ. Шурд поморщился, ему не нравилось, когда на него кричали буквы. Фотографии МакНила выглядели весьма безобидно: семья, работа, еда. Много студентов и студенток, которых он слегка приобнимал на фоне футбольного стадиона. Захотелось узнать, как у них дела. В таймлайне появились первые сообщения от безутешных друзей и знакомых: они постили плачущие эмодзи, картинки с грустным Иисусом и извещали всех, как будут страдать и кручиниться без такого прекрасного Гордона рядом. Следующим пунктом стал Инстаграм. Открыв страницу Гордона МакНила, Шурд быстро заморгал: он за всю жизнь не сделал столько фотографий, сколько выложил маньяк за последние полгода: там было всё — от снимков новеньких автомобилей, до фотографий чёрного пса, снятых со всех возможных ракурсов. Спустя пятнадцать минут, посвященных пролистыванию постов, под которыми уже шло бурное обсуждение смерти владельца аккаунта, Шурд вынужден был признать, что жизнь стареющего, местами лысеющего человека, довольно отвратительной наружности, была куда насыщенней, чем у него. Гордон занимался спортом, путешествовал, устраивал семейные вечера и вообще был активным, социально адаптированным человеком. Бросив взгляд на часы, Шурд осознал, что за своими изысканиями провёл добрую половину дня, а теперь ему пора идти на работу. Если конкретнее, то идти ему, желательно, нужно десять минут назад. Подписавшись под своим запасным именем Коннор Маклауд на все аккаунты Гордона, которые получилось найти, ван дер Меер поставил галочку «сообщать обо всех уведомлениях» и пошёл собираться. Сборы для выхода в свет у ван дер Меера были обычно недолгими: удостовериться, что ни обычная, ни необычная еда не попали на его одежду, отряхнуться от пыли, ещё раз почистить зубы — особенно, если накануне пришлось пытаться прокусывать кого-то. Вампирская сущность Шурда доставляла много неприятностей своему хозяину, но давала и некоторые неочевидные преимущества: скажем, ему крайне редко приходилось стричься и бриться. До появления заметной щетины проходило от трёх до четырёх недель, а посещать парикмахера можно было пару раз в год или и того реже. Экономия на парикмахерской помощи не сильно спасала его финансовое положение, но всё же решено было считать её приятным бонусом. Неожиданно бодро начался рабочий день. Точнее, вечер. Шурд успел переодеться в униформу, перекинуться парой фраз с Ангусом, после чего двери ресторана открылись и, кажется, больше не закрывались, пропуская внутрь бесконечный поток народа. Еда, когда он нёс её к столикам, оставалась в тарелках, напитки — в бокалах, посетителям не досталось ни одного едкого замечания. Шурд начал с удивлением прислушиваться к себе, пытаясь понять, нет ли у него ощущения, что он нашёл своё призвание? Может, цель его теоретически бесконечной жизни — вот так ходить туда-сюда, поднося людям то, что он не может есть сам? От этой мысли он похолодел… ещё сильнее. Впрочем, много времени на то, чтобы предаваться околофилософским размышлениям у него не было: с каждой минутой интенсивность работы возрастала, а лицо Ангуса, который неустанно следовал за ним по пятам, — мрачнело, краснело и вытягивалось, будто он и сам не ожидал встретить такое количество человек в этом не самом популярном месте. Передохнуть получилось в девять вечера. Шурд не просил, но Майри, привыкшая работать с людьми, которым требовалось брать паузы, сообщила, что им по очереди нужно сходить поесть, потому что впереди ещё два часа, возможно, не менее интенсивной беготни. Ван дер Меер хотел благородно отказаться, но мысль о том, что в этом случае отдыхать пойдёт Ангус, заставила его молча кивнуть и направиться в сторону стаффа. Шурд приготовился, если понадобится, проинформировать повара, что всё выглядит чрезвычайно аппетитно, но есть он такое не может, так как является несчастным обладателем непереносимости глютена. И лактозы. И мясо не ест. На рыбу и морепродукты у него аллергия, а от яиц — сразу анафилактический шок. Короче, он просто находка для места, где могут спросить, какое блюдо на вкус. Но прибегать к этим уловкам не пришлось, потому что повар не вышел, а выбежал из кухни с перекошенным лицом. — Кто опять аптечку переложил куда-то?! — завопил он, тряся перед собой левой рукой, из которой, как показалось ван дер Мееру, фонтаном лилась кровь. Наверное, это было не так. Скорее всего, на плиточном полу не оставалось кровавой дорожки, но всё в происходящем было слишком: Шурду казалось, что капли, разбивающиеся о кафельную поверхность, поднимают в воздух мириады брызг, летящих прямо на него, принося невыносимый густой запах. Его горло заходило ходуном, а появившийся с одной стороны на треть клык оцарапал язык. Ему не хотелось есть. Ему не хотелось ощущать это. Доведённая двумя подряд днями питания до максимальной отметки шкала не могла подниматься дальше и грозила разорвать на части его внутренний датчик. Нужно было немедленно оказаться подальше от этого места. Он поднялся и направился к двери, но там столкнулся с Ангусом, явившимся на ор, попытался что-то сказать, но смог промямлить только: «Он… это… кровь», вдруг с удивлением понял, что в глазах двоится, а ухмыляющиеся Ангусы удаляются от него, потому что сам Шурд падает на пол. Из забытья его вывели резкий запах нашатырного спирта, гул голосов и ощущение твёрдой поверхности, на которой лежать было совсем не комфортно. Голова раскалывалась. С трудом разлепив веки, Шурд понял, что грохнулся в обморок прямо на полу коридора, и никто не удосужился его переместить. На горизонте показалось позеленевшее лицо повара, который махал перебинтованной рукой и причитал на тему того, какая ранимая нынче пошла молодёжь. Ранимый официант ван дер Меер же в данный момент был обеспокоен двумя мыслями: с каких это пор он так реагирует на кровь, и не пришло ли кому-то в голову, проверить, дышит ли пострадавший, то есть он. Потому что без сознания он точно не дышал. Вообще, Шурд научился довольно убедительно имитировать, будто нуждается в кислороде и обменивает его на углекислый газ, но занимался он этим делом только в случае крайней необходимости: например, если кто-то был близко и пристально его рассматривал — в остальное время людям хватало, что он время от времени смеялся или тяжело вздыхал. Шурд замахал руками, пытаясь оттолкнуть от носа вату, запах которой грозил отправить его обратно в мир сновидений. Сев ровно, он внимательно всмотрелся в лица людей, которые его окружали: Ангус лыбился, Майри отрешённо смотрела куда-то в район его шеи, а невесть зачем прибежавший бармен, стоял с пустым выражением во взгляде и держал в руках полный стакан воды, который почему-то не спешил предлагать пострадавшему. — Я в порядке. — пробормотал ван дер Меер, прислушиваясь к своим ощущениям, после чего уже увереннее заявил: — В полном порядке! Готов работать. — Он опёрся рукой о пол и поднялся. Ничего вокруг не кружилось и не уплывало в туман. Плохо затёртая на полу кровь всё ещё вызывала неясное беспокойство, но уже не грозила отправить его в нокаут. — Руки мой, — напомнила Майри. Шурд кивнул, отряхиваясь и двигаясь в сторону туалетов для персонала. Где-то за спиной продолжал хихикать Ангус и, кажется, в его речи преобладали слова «неудачник», «слабак» и что-то ещё уже не такое обидное. Склонившись над раковиной, вышеназванный лузер плеснул в лицо ледяной воды и мрачно усмехнулся своему отражению. — А ты хорош. Давай теперь всегда будем терять сознание при виде крови и умрём от голода? Шурд из зеркала ничего ему не ответил, только выражение лица стало немного более хмурым. В зал ресторана ван дер Меер вернулся уже полностью собранным, умытым и готовым к подвигам, коих, собственно, от него уже никто не ждал: большая часть столов пустовала, а основной костяк посетителей не оставил после себя ни чаевых, ни даже запахов. В надежде, что к вечеру новостей о преступлении в конюшне собралось больше, Шурд достал телефон. И их… было даже слишком больше. Отовсюду на него смотрело лицо Фергюса, и взгляд так и цеплялся за фразы: «кровавые подробности», «с особой жестокостью» и «хладнокровное убийство». При этом, как ни странно, подробностей было на удивление мало. Обширнее всего происшествие осветили в The Sun Scotland, снабдив текст фотографией Гордона из Фейсбука, а также снимками его семьи и особняка Белмьюэр, вокруг которого тут и там можно было заметить полицейских: «Обычное утро вторника принесло с собой шокирующие новости: среди развалин бывшего особняка Балмьюэр было обнаружено тело мужчины. Страшную находку сделал специальный констебль из Страсмартина Gilleasbaig Caileanach (71). Убийство, поразившее своей жестокостью, стало потрясением для очевидцев трагедии и семьи погибшего. Гордон МакНил, преуспевающий бизнесмен, отец троих детей и человек, неустанно поддерживающий университетский футбол, был безжалостно убит в руинах конюшен, которые в последние годы стали пристанищем местных неблагополучных подростков и людей, отвергнутых обществом, привыкших скрывать свою деятельность от полиции под покровом ночи. Наш источник сообщил, что даже опытные офицеры были в ужасе от увиденного и до сих пор не выдвинули предположений относительно того, был ли преступник один, или же действовала организованная группа. Вполне возможно, перед смертью мистер МакНил был подвергнут нечеловеческим мучениям. По характеру ранений сложно определить, какой именно вид оружия был использован. Также сообщается, что в крови жертвы был обнаружен препарат, не находящийся в свободной продаже и не использующийся в системе NHS. Также нам стало известно, что в последние пару лет между супругами МакНил часто возникали ссоры, и Марелл МакНил (41) открыто угрожала подать на развод и отсудить долю в бизнесе мужа. Пока рано говорить о том, стало ли это причиной для убийства, но мотив очевиден, и следствие собирается тщательно проработать данную версию.» Шурд напряг память, чтобы воскресить образ миловидной блондинки слегка за сорок. В соцсетях своего мужа Марелл фигурировала намного реже, чем пёс, однако тех кадров, что там имелись, было предостаточно, чтобы решить, что вдова Фергюса так же похожа на убийцу, как синий кит на хомяка. Впрочем, хоть у него и не было практики в расследованиях, ван дер Меер всё же понимал, что внешность порой бывает обманчива. Поставив себе мысленное напоминание, что нужно будет присмотреться к миссис МакНил, Шурд свернул статью. Надо было придумать способ получить доступ к материалам расследования. На данный момент детектив ван дер Меер не имел понятия даже о том, где находится участок, ведущий дело, и его единственной зацепкой было имя специального констебля. А кстати, что это за приставка такая «специальный»? И, не желая заполучить среди себя репутацию эйджиста, Шурд также задался вопросом, с каких это пор служители порядка настолько стары? У полиции Шотландии совсем плохо с кадрами? Минутный поиск дал ему понять, что такой особый титул получали люди, добровольно заявлявшие о своём желании поддерживать порядок в своём районе, и допущенные к этому захватывающему и благородному делу после тренинга. Волонтёры не получали денег, но им выдавали самую настоящую форму, так что остальные гражданские лица на глаз не могли их отличить от реальных офицеров полиции, что, видимо, было для этих бескорыстных граждан гораздо важнее, чем оплата их труда. Почему-то в статье не стали указывать точный адрес человека, посвятившего свою старость добровольному служению обществу, а значит, его придётся выслеживать. Круг поисков несколько сокращало примерное время выхода констебля на пост. Оставалось только надеяться, что старик не решит взять неоплачиваемый, как и сам труд, отпуск, и ему, Шурду, не придётся гулять по району слишком долго, вызывая подозрения у полицейских. Решив заранее не задумываться над планом действий и не представлять, что, возможно, придётся проделать с этим активным пенсионером, уже ставший в своих глазах старшим детективом, ван дер Меер посчитал, когда ему нужно было выйти из дома, чтобы около пяти покинуть пределы Данди. Получалось, что долго спать не придётся. Озаботиться предстояло только маскировкой. Собаку, хозяином которой он мог бы притвориться, раздобыть было негде, так что, видимо, Шурд на время превращался в утреннего бегуна.

***

Подавляя зевки, Шурд бежал, внимательно всматриваясь в предрассветные сумерки. На улице было ещё практически безлюдно, однако в окнах домов уже начали загораться первые огоньки. За время своей пробежки, он насчитал примерно три машины, прослушал пять композиций и восемь раз споткнулся обо что-то твёрдое, что вообще никак не поднимало настроение. Он пересёк весь Страсмартин, что было делом пятнадцати минут, сделал вид, что занимается растяжкой, поглядывая на стоящий в отдалении у края поля полицейский автомобиль, развернулся и побежал по перпендикулярно идущей улице, которая постепенно поворачивала направо, огибая всю деревню. Недалеко от стоящих у кромки леса последних трёх коттеджей он заметил пожилого человека в ярком жёлто-зелёном жилете, который разговаривал со значительно более молодым полицейским в форме с точно такими же цветовыми акцентами. Подождав, пока старик закончит беседу и двинется патрулировать улицу в одиночестве, Шурд неспешно двинулся за ним следом. — Доброе утро, сэр! — широко улыбнувшись, протянул он. — Ну и погодка сегодня, да? — Здравствуйте, — добродушно ответил пожилой человек и даже отвесил лёгкий поклон. — Дождя нет, и то хорошо. — Так много полиции… — Ван дер Меер перешёл на шаг. — Что-то случилось? — он старался, чтобы голос звучал непринуждённо, и по отсутствию подозрения на лице старика пришёл к выводу, что у него неплохо получается. — О, вы не слышали? — констебль-волонтёр засиял от удовольствия, что сможет первым сообщить незнакомцу о творящемся кошмаре. — Тут произошло страшное убийство! Я не могу вдаваться в детали, но эта картина всю жизнь будет стоять у меня перед глазами… Пятнадцать лет служу специальным констеблем — первый раз с таким сталкиваюсь. — Правда? А тут… безопасно? — Шурд сделал вид, что в панике оглядывается вокруг. — Я не местный, приехал принять участие в Crieff 10K в это воскресенье, остановился в Данди, сами понимаете, не в Крифе же жить несколько дней, — они обменялись понимающими взглядами и улыбнулись. — Просто бежал, куда глаза глядят, а тут… такое. — Он прижал руку к сердцу, которое привычно ничего не делало. — Полицейские патрулируют местность, но одному лучше не гулять, — наставническим тоном ответил старик. — Убийца может быть всё ещё где-то рядом. Ван дер Меер притворно испуганно поднёс ладонь ко рту и покачал головой, собираясь с мыслями перед вторым этапом допроса. Не то чтобы он прямо совсем сомневался в своём решении, но ставил ему три балла из десяти. В своё оправдание он записал то, что и так ел уже два дня подряд и кусать пожилого человека не было острой необходимости. Его собственная слюна, как он быстро выяснил, обладает удивительными свойствами: содержание каких-то психоактивных веществ действует, как снотворное, обезболивающее, стирает у людей память о последних нескольких часах и ловко развязывает им языки. Обычно она попадает в организм непосредственно во время укуса, но так как сейчас он кусать никого не хочет и не может, обмениваться биологическими жидкостями придётся другим способом. Нужно было всего лишь на мгновенье отвлечь себя какими-нибудь приятными или хотя бы нейтральными мыслями: например, о том, как это расследование завершится просто сногсшибательно успешно, и это позволит Шурду не оказаться за решёткой, где он непременно закончил бы свой жизненный путь одним из двух пренеприятнейших способов: умер бы от голода или в отчаянии начал бы питаться, привлёк к себе внимание, и был бы передан в психиатрическую клинику для особо опасных преступников, где его ждало два возможных исхода… и вот дальше его воображение не работало, потому что куда передают кровопийц из таких мест, он не знал. В общем, этот способ отвлечься не сработал. Тогда ван дер Меер понадеялся, что сможет просто взять себя в руки и мужественно совершить, что нужно. Он сделал крошечный шаг к констеблю. Сглотнул. Сознание пронзила мысль: «Только попробуй подумать, что он похож на твоего отца!» Сознание попробовало. У него получилось. Шурд мысленно завопил во всё горло, упал на дорогу и стал биться об неё лбом. В реальности же он положил руку на грудь констебля, пробормотав: «У вас тут…», а когда тот опустил глаза, рванул его к себе и, пока рот старика был ошарашенно распахнут, запихал туда свой язык и быстро два раза лизнул его нёбо. Задумался, внутренне содрогнулся, но сделал то же самое с его языком, чтобы уж наверняка. На мгновение мелькнула мысль: что было более шокирующим для старика — найти тело или же молодой парень, который спустя три минуты с момента знакомства полез к нему целоваться? Этот вопрос помог немного расслабиться и перестать мечтать об антисептике, которым срочно надо прополоскать рот. Взгляд констебля расфокусировался. Губы растянулись в мечтательной улыбке, и Шурд искренне испугался, что поцелуй не сработал, и его прямо сейчас позовут на свидание. Но констебль пробормотал: «Яблочный пирог», что плохо вязалось с контекстом, но звучало явно лучше, чем: «К тебе или ко мне?», так что Шурд заботливо взял его под руку и успокаивающим тоном проговорил: — А сейчас мы отправимся на небольшую прогулку… э-э-э… Джилисбейг? — это был №1 в списке его вариантов того, как читается имя этого человека. Вариант оказался, видимо, неправильным, потому что констебль посмотрел на него всё ещё с улыбкой, но в ней уже сквозило недоумение. Ван дер Меер попытался снова: — Джилисба? Гиллисбаиг? Всё, я сдаюсь. Знаешь, приятель, я сейчас отлично понимаю твои чувства, потому что меня то и дело называют Съёорд, стоит кому-то заглянуть в мой паспорт. Так как тебя зовут? Ничего, что я на ты? Просто подумал, что события последних двух минут нас очень сблизили, вот и… — Я Глэсбег. Глэсбег Кейлинах, — гордо, но с ещё более усугубившимся дандонийским акцентом сказал старик и добавил: — К вашим услугам. — После чего похлопал Шурда по плечу. — Не расскажешь мне, милейший Глэсбег, подробности вчерашнего утра? Вот прямо с того момента, как ты нашёл тело. Старик понизил голос до заговорщического шепота и начал тихонько пересказывать подробности происшествия. Шурд слушал внимательно, не перебивая, только временами возвращал констебля к теме разговора, если речь заходила о чём-то, не имеющем отношения к трупу. Рассказ, к слову, был не очень длинным и если опустить бесчисленные эпитеты и бесполезные факты о том, какой кофе предпочитают пить местные полицейские, то можно было сжать его до трёх основных предложений: 1) На теле жертвы были обнаружены многочисленные укусы, что позволило Шурду мысленно снять с себя подозрения. 2) Расследованием руководит человек по имени Элспет Тод (пришлось уточнять пол. Глэсбег, в некотором возмущении от такой безграмотности, воскликнул: «Ну это же очевидно женское имя!») 3) Тело увезли в Данди. Куда, известно только полиции, так как они не посчитали нужным оповестить об этом преданного специального констебля Кейлинаха. Это означало, что Шурду требовалось немедленно обзавестись глубокой привязанностью к людям в форме, потому что очередь за поцелуями удлинялась. — Не помнишь, кто первым приехал на место преступления? — спросил Шурд, внимательно заглядывая в глаза старика, чтобы убедиться, что чары ещё действуют. — Шед и МакРат, — без запинки ответил Глэсбег, память которого, несмотря на возраст, работала отменно. — И сейчас они в...? — Их смена завтра. Ну, если МакРат выйдет вообще. Она на сносях, так что тут всё непредсказуемо. — Ясно-о-о-о, — протянул Шурд, сочувствуя беременному офицеру МакРат, которой пришлось смотреть на покусанный труп. Ван дер Меер остановился, разворачивая старика к себе лицом. Говорят, что если что-то сделать один раз, то второй уже не так страшно. Черта с два! У него в голове бегал маленький Шурд и орал о том, что лучше отрезать себе язык, вместо того, чтобы совать его куда попало. Отмахнувшись от назойливого писка, реальный Шурд наклонился и снова прижался губами ко рту старика, после чего сказал: — Глэсбег, моя благодарность не знает границ. Ты счастливец, так как, в отличие от меня, не будешь помнить эту встречу. Хотя… не такое уж и плохое воспоминание было бы на старости лет, не находишь? Пока! — и, не задерживаясь, чтобы проверить, как мистер Кейлинах отреагирует на поцелуй, который явно был для них прощальным, ван дер Меер побежал прочь от Страсмартина.

***

Обратный путь до дома показался длиннее, чем тот, который он преодолел по пути на встречу с констеблем. Сперва Шурд не придавал этому значения, но чем дольше он двигался, тем отчетливее в голове проявлялась причина данного факта: он очень часто оглядывается. Это наблюдение потянуло за собой сразу несколько вопросов: что он пытается рассмотреть в этих серых улицах; почему ощущает, будто кто-то дышит ему в затылок, и какого дьявола никак не может выхватить из пространства причину своего беспокойства. Шурд никогда не чувствовал себя в полной безопасности. Всегда была вероятность, что появится некто, не желающий делить с ним территорию. Сам ван дер Меер конкурентной борьбой не интересовался и придерживался умеренности и скромности в своих пищевых привычках и стиле жизни. Но он знал, что является, скорее, исключением, нежели правилом. Некоторые его «коллеги» иногда любили вносить в охоту соревновательный элемент или просто избавляться от лишних ртов. Руки самопроизвольно сжались в кулаки. Если кому-то есть что сказать, то почему крадётся, как тень, и не выходит на бой лицом к лицу? Ага. Смелое заявление для того, кто сам предпочитал избегать открытой конфронтации. Шурд уловил едва заметное движение за спиной — преследователь спрятался за углом дома. Наплевав на замаячившую вероятность присоединиться к Фергюсу в мире мёртвых, ван дер Меер бросился в погоню. Впрочем, долго бегать не пришлось: стоило ему самому свернуть за угол, как он увидел бетонные стены, мусорные ящики и собственную никчёмность. Кем бы ни был тот, кто шёл за ним по пятам, прятаться он умел. Он поразмыслил с минуту, не крикнуть ли: «Кто ты? Что тебе нужно?» — ведь в фильмах так делали… Там правда результат обычно был нулевым. Ну, гром бывало после этих слов грохотал… В общем, Шурд пришёл к выводу, что не готов после этого слюнявить всех прохожих и продолжил свой путь, увеличив количество взглядов, бросаемых через плечо, раза в два. Вернувшись домой, Шурд первым делом подскочил к окну и, подражая детективным сериалам, слегка отодвинул шторку. Одинокая тень мелькнула возле соседнего здания и тут же скрылась из вида.

***

Шурд тщательно подготовился к следующему визиту в Страсмартин: он прочитал отзывы на тамошний отдел полиции и замаскировался. Рейтинг у полицейского участка был аж 3.4, что заметно превосходило средние 2.2 у полиции Шотландии по Данди. У ван дер Меера возникла гипотеза, что картину портили недовольные клиенты, они же — преступники. В Страсмартине попадались просто потрясающие перлы: «Ко мне отнеслись без уважения. ⭐⭐⭐⭐»; «Не рекомендую. ⭐»; «Кем они себя возомнили?! ⭐⭐»; «Клиентоориентированность на низком уровне. Но кормят вовремя. ⭐⭐⭐⭐⭐». Маскировка же состояла из очков, кепки и голландского акцента. Одноэтажное здание с серым фасадом и табличкой, сообщающей, что это именно полицейский участок, а не какой-нибудь фитнес-клуб, встретило его шумом пары десятков голосов, запахом чистящих средств и довольно скромным освещением. Шурд уверенно прошёл мимо стойки регистрации, сообщив, что ему нужно написать заявление, а говорить он хочет исключительно с мисс МакРат. Получив указание, в каком направлении ему двигаться, Шурд пошёл прямо по коридору, свернул направо и замер перед кабинетом заочно знакомой ему сотрудницы полиции. В данный момент, офицер МакРат стояла у белой доски исписанной маркером и, держась за спину, изучала её. Шурд прикинул, не стоит ли сразу поприветствовать её поцелуем, но внезапно задумался, можно ли такое делать с беременными женщинами. У него было примерно ноль результатов исследований на этот счёт, потому что, насколько он знал, его коллеги по ремеслу, редко оставляли людей в живых, а состоянием своих жертв он раньше не интересовался. Вдруг после контакта со слюной ребёнок резко начинал желать крови? Или рождался похожим на обладателя слюнявой ДНК? Шурд снял кепку и задумчиво повертел её в руках, размышляя над тем, как поступить в связи с новыми обстоятельствами. Взгляд зацепился за блокнот, который лежал на столе и призывно манил заглянуть внутрь. В компьютерных играх такие предметы обычно подсвечивают, чтобы игрокам проще было их отыскать. Так, он опять отвлёкся. Действовать надо было быстро, поэтому, не придумав ничего лучше, ван дер Меер бросил кепку на стол и завыл в голос: — Мне нужна по-о-омощь! Люди редко приходят в полицейский участок поделиться радостью, поэтому слёзы посетителя не вызвали у МакРат удивления. Сочувственно вздохнув, она налила стакан воды и протянула его Шурду. Он взял его, но использовал, как аксессуар, просто держа в руке, чтобы подчеркнуть, как она дрожит. Как и его голос, когда он произнёс: — Это… это ужасно. На меня напали. — Давайте по порядку. — Офицер открыла блокнот. — Ваше имя? — Съёорд… де… Леве, — объявил Шурд с заминкой, которая, наверняка объяснялась его нервным состоянием. — Можете сообщить время, место и обстоятельства нападения? — Время было… самое неподходящее. Я наслаждался прогулкой под этим прекрасным серым небом, и тут… — В котором часу вы наслаждались? — Только что. — Где? — Там, вниз по улице… у домов таких…серых. — Шурд задумался, не стоит ли добавить и других красок в повествование, но решил не преукрашать и говорить, как было… Могло бы быть. — Что случилось? — Меня атаковали! Банда! Их было двое. — Сможете описать? — Один — вот такой примерно. — Шурд приподнял руку чуть больше чем на метр от пола. — А второй немного выше. Оба с жуткими ухмылками. Ка-а-а-ак начнут угрожающе наступать! — Хм, похоже на братьев Фрисел. — Да! Думаю, вы правы! Один так и сказал: «Эй, братец Фрисел, что сделаем с этим?» — окончательно ударился в лжесвидетельство ван дер Меер. — И что они сделали? — Они… — Шурд икнул и поморщился. Поставив стакан на стол, он обнял себя руками за плечи и начал раскачиваться из стороны в сторону. — Это было ужасно! Бесчеловечно! Они… Кидались в меня землёй! — Что? — не поняла МакРат. Ручка, которой она делала записи, замерла на месте. — Повторите, пожалуйста… Конец фразы и последующее обвинение Шурда в том, что он валяет дурака и отвлекает сотрудника полиции от важной работы, прервал стук в дверь. Не дождавшись разрешения, в кабинет тут же ввалился запыхающийся тучный мужчина в форме и на одном дыхании выпалил каноническую фразу: — МакРат, ты должна срочно на это взглянуть! Офицер с некоторым трудом поднялась. В панике от предчувствия, что его сейчас попросят на выход, Шурд, чуть заикаясь, добавил: — А потом они… уг…угнали мою машину. — Братья Фриселы? Угнали? Вашу машину? Им же семь и восемь! — Я тоже в шоке от деяний и нравов нынешней молодёжи, — разделил её неверие Шурд. — Ладно, хорошо, ждите здесь, я на минуту. — МакРат взяла с собой ручку, но, явно вопреки инструкциям, оставила блокнот, всего лишь бросив его в ящик стола, видимо, надеясь, что никому и в голову не придёт прикасаться к собственности полиции Шотландии. У Шурда относительно неприкосновенности чужой собственности было иное мнение. Едва дверь за спинами полицейских захлопнулась, он вскочил на ноги и переместил блокнот из ящика к себе в карман, после чего зачем-то протёр ручку рукавом толстовки, выглянул в коридор и, не заметив никого знакомого, торопливо засеменил на выход, пообещав позже поставить участку 5/5 и даже написать положительный отзыв. Всё у них хорошо с клиентоориентированностью. Оставалось надеяться, что у человека по имени Съёорд де Леве не будет проблем с полицией в обозримом будущем, если такой человек вообще существует в реальности. Вообще, не должен бы. Шурду же ван дер Мееру предстояло провести захватывающие несколько минут, если не часов, за чтением похищенного источника информации, который был плотно исписан не самым разборчивым почерком.