Шурд

Внутри его головы нарастал рокот. В непроглядной тьме мерещились странные создания, протягивающие к нему свои длинные лапы и тянущие в разные стороны, намереваясь разорвать пополам. Глубоко вдохнув, он с большим трудом приподнял веки, чтобы увидеть, что никакие это не чудовища, а всего лишь два человека в форме полицейских, которые трясут его за плечо. Попробовав сесть ровно, он тут же понял всю опрометчивость своих действий: голова шла кругом, во рту сушило, а в горле стоял ком из желчи. — Сэр, с вами всё в порядке? — к нему участливо обратился один из сотрудников правоохранительных органов. — Вы меня слышите? Он слышал, но ответить ничего не мог, потому что язык прилип к нёбу. — Вызовем скорую? — предложил второй полицейский. — Смотри, какой он бледный. — Не… не надо скорую. — Голос походил на струящийся песок — был таким же тихим и слегка шипящим и при этом как будто царапал гортань. Он понял, что лежал на правом боку, и из-за этого телефон в кармане просто впечатался в тело, но, видимо, это и позволило его сохранить, потому что наушники пропали и рюкзак вместе с ними. — Мы понимаем, что обстоятельства бывают разные, но вы должны помнить, что спать на улице небезопасно, — слегка укоризненно произнёс первый полицейский. Превосходное замечание! Ещё бы он добровольно тут оказался! А как он вообще умудрился заснуть на… на автобусной остановке? Попытка сфокусировать зрение дала примерно пятидесятипроцентный результат, но этого было достаточно, чтобы разглядеть знакомое здание Центральной библиотеки напротив. Это был его район, но он точно обычно не имел привычки устраиваться на ночлег на рандомных твёрдых поверхностях, пусть даже и в непосредственной близости от источников знаний. — Мне надо домой, — он предпринял провальную попытку подняться с места. Тело не слушалось, словно изнутри кто-то набил его ватой. — Который сейчас час? — Полшестого, — отрапортовал один из полицейских и на всякий случай уточнил: — Утра. Вы принимали что-то запрещённое? — похоже, он по-своему расценил мраморный цвет лица пострадавшего и поплывший взгляд. — Помните, как вас зовут и где ваш дом? — Я… Да, я… — и тут память услужливо подбросила видеоряд из эпизодов, предшествующих пробуждению. Он запнулся и замолчал, рассматривая лица напротив. В помутневшем сознании внезапно весьма отчётливо нарисовалась мысль о том, что, что бы он сейчас ни сказал — поверить в это будет сложно. Как минимум, сам бы он себе точно не поверил. Тогда, набравшись сил и смочив горло вязкой слюной, жертва нападения вампиров выпалил единственное объяснение, которое на его взгляд звучало правдоподобно: — Я был на вечеринке у друзей… Перебрал с алкоголем и вот… — он виновато развёл руками. — Сейчас немного приду в себя и смогу добраться до дома. — Проверьте, все ли вещи на месте. Обычно тут всё благополучно, но мало ли что случилось по пути в наш район, — выдал желаемое за действительное второй офицер. Если заявить о краже, придётся или прямо сейчас или, самое позднее, завтра провести как минимум час в участке, рассказывая об обстоятельствах пропажи вещей… которых он как раз и не помнил. Нет, ну скорее всего, имущество забрали те же, кто на него напал, но какой толк в этой информации? И какой шанс, что ему вернут то, что было украдено? Так что он мысленно попрощался с наушниками и старым рюкзаком, в котором лежала спортивная форма, всё ещё не высохшая после зала, и полупустая бутылка воды. О, от воды бы он сейчас не отказался! — Всё на месте, — он для вида похлопал себя по карманам. Звякнули ключи, что добавило ещё чуточку оптимизма. — Спасибо за заботу. — Доброго вам дня, — попрощался тот же полицейский. — Осторожнее с алкоголем — не существует безопасной дозы, — добавил его коллега, кажется, перепутав текст про наркотики и выпивку. — Я буду очень осторожен, — пообещал он и, держась за перфорированную стену, встал. Колени дрожали, а в позвоночнике, казалось, развели огонь. Он скрипнул зубами и выдавил улыбку. Она получилась кривая. А это не признак инсульта? От этой мысли сердце тут же начало биться с ещё более подозрительными перебоями, но информировать об этом участливых стражей порядка не хотелось совсем. — До свидания. Моя огромная благодарность полиции Шотландии.

***

Шурд проснулся от слепящего глаза света и тяжести на животе. Свет оказался невесть откуда взявшимся солнцем, которое решило сменить собой череду бесконечных дождливых дней, а тяжестью была чужая нога, бесстыдно закинутая на его тело. Ван дер Меер поморщился и сбросил нежеланную конечность, отчего её обладатель недовольно заворчал, перевернулся на другой бок и продолжил спать. Валяться в постели с вампирёнышем в планы Шурда не входило, поэтому он отполз чуть-чуть в сторону, притянул ногу к животу и резко выпрямил, отправляя стопу на встречу с чужим задом. Эд вскрикнул и резко сел, кинув обиженный взгляд на своего наставника. — Какого хрена?! Больно же! — Тебе пора на выход, — твёрдо сообщил хозяин квартиры. — Насколько я помню, поиски работы не ведутся во сне. — Даже завтрак не предложишь? — поинтересовался Эдвард, потирая ушибленное место. — Очень смешно, — буркнул Шурд. — Проваливай давай. — Знаешь, что нам рассказывали в университете на «Неделе карьеры»? — Эд сел и провёл пятернёй по волосам, решив, видимо, что так будет выглядеть лучше. Больно было это признавать, но он и без этих ухищрений выглядел не то чтобы ужасно. — Знаю. «Работа приходит к тому, кто приходит к ней». — Неправильно! Ну, то есть звучит разумно, но там было нечто другое. — Конечно, звучит разумно! Ты когда-нибудь слышал хоть одну нидерландскую мудрость, пословицу или поговорку, которая бы звучала абсурдно? — Шурд надеялся, что у его временного (и время это подходило к концу!) соседа по кровати не было ни малейшего понятия о голландских мудростях. Он не прогадал и не пришлось оправдываться за «Interessant verhaal, ik ga even een banaan lezen.» — Нет. Но ты как будто сам пытаешься сбить меня с мысли! Так вот, нам говорили, что шансы на получение работы резко увеличиваются у кандидатов, которые выглядят прилично. А я очень самокритичен и готов признать, что до приличности не дотягиваю. Они одновременно посмотрели в дальний угол комнаты, где кучей лежала одежда, в которой целый месяц существовал, питался, лежал и ходил непонятно где Эдвард. Кажется, ни одна из его тряпок за это время ни разу не просохла до конца — издержки холодного тела помноженные на летнюю промозглость и сырость окружающего пространства. Шурд мысленно посчитал, сколько наличных прямо сейчас есть в его распоряжении и можно ли позволить себе роскошь — купить одежду для мелкого проходимца. Долго считать не пришлось, потому что ноль — не такое уж сложное число. Всё, что удалось заработать, практически не вылезая из ресторана, он честно отдавал Дайане, которая уже почти перестала сыпать комплиментами в его адрес при каждой встрече. Круг лиц, у которых можно было бы занять, выглядел довольно скромно и состоял исключительно из коллег. Вздохнув, ван дер Меер набрал номер Ангуса, решив, что шестнадцатилетнему парню некуда девать накопленные богатства, и оказался прав. Если опустить издевательские выпады коллеги, относительно того, какой же Шурд неудачник, то разговор был почти что дружеским, а в самом конце ван дер Меер услышал заветные слова о том, что денег ему готовы дать. — Сейчас мне переведут деньги, а я переведу тебе и… — И ничего, — Эд почему-то просиял. — У меня нет ничего! Ни карты, ни счёта в банке, ни телефона — я начинаю всё с чистого листа! Так что, мне та-а-а-а-а-ак неловко об этом просить, но ты не мог бы сходить со мной на шопинг? — он просяще заглянул в глаза ван дер Меера. Неловкости во взгляде разглядеть не удалось, но зато там было что-то… Шурд отбросил эту мысль и кивнул. — Ладно. Но только быстро. Никаких «Ой, посмотри, мне идёт?». Я не буду ни на что смотреть и отказываюсь высказывать своё мнение, ясно? — в его голосе звучала непреклонность, практически сталь. Наверняка же ему удалось установить границы и, возможно, даже вызвать отторжение? — Очень ясно! Спасибо! — Эд вдруг сделал неожиданный выпад и атаковал его. Шурд успел представить, как ему выгрызают участок горла вместе с голосовыми связками — ему случалось такое видеть лет десять назад, но вместо этого ему решили откусить язык. То есть нет, не откусить: пронырливый паршивец как-то ловко надавил ему на щёки и, стоило открыть рот, буквально всосал в себя язык ван дер Меера. За чем почему-то не последовало его отгрызание у самого корня с дальнейшим мучительным вытягиванием жалких объёмов крови, которые могли содержаться в вампире. Не-а, вместо этого Эдвард как-то совсем неэффективно всего лишь облизывал поверхность языка и немного покусывал нижнюю губу, вообще не используя клыки. Но, видимо, для фиксации жертвы, он обвился вокруг него ногами и чрезвычайно тесно прижался. Ван дер Мееру потребовалось чуть ли не две минуты, чтобы прийти в себя, включить иммунитет против чужой слюны и, уперевшись в его грудь, оттолкнуть нападающего. — Ты всё неправильно делаешь, — попытался донести он очевидное. — Большинство опытных вампиров успеют включить защиту. Не говоря уже о том, что даже если ты попытаешься использовать чисто физическую силу, тебя ждёт провал. Ну что это за захват? У меня же руки свободны! — Что странно, — Эд схватил Шурда за верхние конечности и разместил их у себя на спине. — Ну, хотя бы так, — он сделал вторую попытку слюнообмена, но ван дер Меер был готов на этот раз и просто сжал его губы двумя руками, не давая им открыться. — О, нет, второй раз в одну ловушку я не попаду. Мелкий агрессор что-то промычал и показал жестами, что больше так не будет, после чего ему вернули дар речи. — Ты реально не понял, что это не нападение? — А что тогда? — Я тебя поцеловал. — Это ещё нелепее. Зачем? — Что значит, зачем? Ты такой смешной! У нас с тобой столько общего, — он начал разгибать пальцы. Шурд при этом заметил, что под ногтями у него пробы почвы из всех районов Данди. — Мы одни в комнате. Тут даже кровать есть. — Эд пожевал щёку, раздумывая, какие бы ещё сильные аргументы привести, но, похоже, только большому, указательному и среднему так и суждено было неловко и неровно торчать вверх. — Ты перечислил почему, а не зачем. Да и те так себе. То, что мы оба пьём кровь других людей, вовсе не значит, что у нас неизбежно будут близкие отношения. — Ты про секс сейчас? — уточнил Эд, зачем-то приподнявший футболку и откинувшийся на локти. — Именно. Про секс, которого не будет. — Не будет сейчас. — И потом. О боже, я как будто вернулся в старшие классы школы и мне опять говорят: «Почему вы не встречаетесь с Йупом? Вы же оба геи!» А ничего, что Йуп двух слов связать не мог? — Я могу связать сколько угодно слов! — заверил Эд. — Поздравляю. О, у нас есть деньги! — объявил Шурд, взглянув на засветившийся экран телефона. — Идём. Ты умеешь становится невидимым, нет? Потому что по контракту я не могу вот так просто оставлять у себя ночевать кого попало. — Я не кто попало. — Громкое, но ложное заявление.

***

Само собой, пробраться мимо зоркой и удивительно хорошо слышащей домовладелицы незамеченными у них не вышло. Шурд всмотрелся в узкое лицо, сухие, плотно сжатые губы и руки, скрещенные на груди, с ярко выраженными пигментными пятнами. Он поморщился, попытался представить Дайану лет на двадцать помоложе, но вышло только хуже: она осталась всё такой же отталкивающей, но теперь выглядела более угрожающе. Смахнув видение, ван дер Меер пробормотал: «Не в этой жизни» и с надеждой посмотрел на ученика, очень выразительно намекая, что полученный двадцатью минутами ранее навык пора бы использовать по назначению. Но тот в ответ только ослепительно улыбнулся и протянул женщине руку: — Не ожидал встретить столь прекрасное создание в таком унылом месте. Милая, вы заблудились? В Букингемском дворце вас, должно быть, уже потеряли. Шурд, кажется, похолодел ещё сильнее. В его голове тут же мелькнуло несколько вариантов дальнейшего развития событий, самым оптимистичным из которых был тот, где он, на пару со своим мелким вредителем, вылетает из подъезда с дырками от пуль в спине. Вопреки его ожиданиям, Дайана расслабилась, покраснела и выдавила в ответ скромную улыбку. — Я Эдвард, — продолжал поток красноречия гость одного из жильцов. — А вас как зовут? Нет, стойте. Я сам угадаю: Виктория? Лилия? Ева?.. Ван дер Меер очень старался не закатывать глаза и не издавать никаких резких звуков. Он уже хотел вставить слово, чтобы прекратить этот театр абсурда, как неожиданно пришёл к выводу, что если откроет рот, то рассмеётся в голос. Решено было пока помолчать и досмотреть до конца. — Дайана, — домовладелица скромно потупилась. — О! Какое восхитительное имя! — восторженно выпалил Эд. — Я так рад с вами познакомиться! Шурд столько про вас рассказывал! Сам Шурд мысленно прикидывал сколько метров до во-о-о-о-н того окна, сможет ли он одним прыжком в него залететь и очень ли больно приземляться на асфальт и выковыривать из лица осколки стекла. — Не знала, что у него есть друзья, — как только речь зашла о нём, голос Дайаны тут же изменился и стал на несколько тонов мрачнее. — Тем более такие джентльмены. Ему бы больше подошло общество бездомных собак. Ван дер Меер задохнулся бы от возмущения, если бы мог. Потом он вспомнил, как на самом деле бегал от двух псов, которые бродячими уж никак не были (как будто это делало ситуацию радужнее), вокруг дома, а Дайана наблюдала за этим из окна и покатывалась со смеху. Да, возможно, предпосылки для последних слов действительно были, но это не делало их менее оскорбительными. — Мы как раз хотели обсудить с вами наличие свободных комнат, — торопливо заговорил Шурд, пытаясь стереть из памяти напросившийся эпизод и прогнать фантомные боли от укусов в районе ягодиц. Между прочим, это была вина домовладелицы: не наблюдай она за ним настолько пристально, он бы в два счёта раскидал противников и тогда с прокушенной задницей остался бы не он. Так, пора перестать отвлекаться. — Мой друг… — ван дер Меер попытался сказать это слово без сарказма, но толчок в бок намекнул, что вышло не очень убедительно. — Как раз ищет, где бы ему остановиться. — Комнат полно, — Дайана улыбнулась во все двадцать четыре зуба. — Я сейчас немного занята, но вечером могу провести экскурсию и всё тут показать. — Это так любезно с вашей стороны, — Эдвард отвесил женщине низкий поклон. На мгновение показалось, что даже слишком низкий, и его лоб вот-вот встретится с полом. — А ты, когда остальной долг вернёшь? — домовладелица снова изменилась в лице и вместо приветливой улыбки Шурду достались сухо поджатые губы. — Скоро, — уклончиво ответил должник и потянул будущего соседа за локоть, намекая, что знакомство пора заканчивать. — Рад был повидаться.

***

Обычно путь от остановки до дома занимал не больше трёх минут, но сегодня он казался бесконечным. Крошечный подъём на подходе, о существовании которого он и не догадывался, превратился в восхождение на Эверест, а три ступеньки, преодолев которые можно было попасть к подъезду, привели в отчаяние. Он схватился за перила и, опустив голову, пытался отдышаться. Похоже, кто-то окликнул его, но точно сказать было нельзя, потому что уши как будто залило горячей водой. Он оглянулся только когда его потрясли за плечо, крича практически в лицо: — Кирон! Кирон, ты чего? Перед ним, с выражением беспокойства на морщинистом лице стояла соседка миссис Уайт. — Всё в порядке, — не очень убедительно и очень хрипло ответил потерпевший. — Увлёкся тренировкой, ноги не держат. — Молодёжь, — сочувственно протянула женщина. — Кто ж до утра-то тренируется? Поберёг бы ноги свои. — Теперь буду осторожнее, — пообещал Кирон, проскальзывая в подъезд мимо соседки. Квартира встретила его запахом кофе и жареных тостов. На кухне, судя по звукам, уже разместились родители и о чём-то негромко переговаривались. Кирон решил, что правильно будет показаться им на глаза и сообщить, что он жив, здоров, а ночевать не пришёл, потому что был у друга, где у него сел телефон, а зарядки — какая неожиданность! — ни у кого не было. Если ему и не поверили, то вида не подали. Мама участливо поинтересовалась, почему он выглядит таким измученным, а отец понимающе кивнул, сообщив, что сам он в его возрасте вообще неделями дома не появлялся. Стойко выдержав разговор, Кирон пробормотал несколько фраз о том, что сильно устал и хочет прилечь. Возражений, к счастью, не последовало. Как персонаж в компьютерной игре, про которого забыли, он тупо стоял перед дверью в ванную, иногда кивая чему-то и не очень понимая, зачем он тут. Но тут в голове зашумело, и с новой силой на него накинулись воспоминания о том, что случилось на пустыре. Сил хватило на последний рывок, который позволил открыть дверь и упасть на колени перед унитазом, прежде чем его вырвало. Вставать не хотелось, но от сидения на полу, когда на уровне твоих глаз не находится ничего приятного, лучше почему-то тоже не становилось. Кирон вытер рот рукавом толстовки, после чего не без труда стянул её и только тут увидел пластырь на сгибе одной руки и синяк, окружающий след от инъекции — на другой. До этого, всецело погруженный в то, чтобы не забыть как дышать и ходить и не начать вопить от головной боли, он и не замечал, что в руках тоже есть какой-то дискомфорт. Наскоро умывшись, он вышел из ванной и буквально ввалился в свою комнату, плотно заперев дверь. Первая мысль — сразу же растечься лужей на полу и проспать несколько дней — была отодвинута в сторону. Кирон пересёк комнату и сел на кровать, стараясь сохранять ясность ума и прямоту спины. Взгляд опустился на пластырь. Немного поколебавшись, он подцепил его двумя пальцами и замер. Одна его часть вопила о том, что не стоит смотреть на это, а вторая приказывала взять себя в руки. Он зажмурился и рывком сорвал липкую ткань, едва не заорав. Боли не было, а вот страх присутствовал в избыточном количестве. Он уставился на припухший участок, пытаясь понять, откуда там примерно три прокола недалеко один от другого и нечто, напоминающее плоды деятельности дырокола странной конструкции: неправильной формы треугольные углубления рвано уходящие вниз где-то на треть дюйма. Трясущейся рукой он достал телефон и сфотографировал повреждения. Потом зажмурился и попытался вспомнить что-то после того, как голова его коснулась земли, и над ним склонилось лицо… два лица. Его начало трясти, и он быстро сорвал с себя всю одежду, в панике обшаривая тело в поисках других ран. Больше ничего обнаружить не удалось. Зеркало на дверце шкафа показало, что и задняя его часть не пострадала. Вопросы возникали один за другим. Сложно было выделить самый важный, поэтому Кирон решил начать с того, на что он в силах найти ответ. Или хотя бы вынести предположение. Открыв Гугл, он сосредоточился на своих ощущениях и принялся вбивать симптомы: головокружение, тошнота, слабость, бледность, сухость во рту… И… вариантов было довольно много. Он мог быть беременным, больным раком, страдать от скачков давления или… от обильной потери крови. Кирон посмотрел на вторую руку со следом от инъекции, потом ещё раз на ту, что была прокушена и… ничего не произошло. Пазл никак не хотел складываться. Что с ним сделали? Если пытались выкачать кровь, то зачем тогда кусали? А что, если ему, наоборот, ввели какой-то препарат? Стоит ли попробовать попасть на приём к своему терапевту сегодня и напроситься на анализ крови? Но что он покажет? Не может же он влететь в кабинет, как доктор Хаус, и потребовать: «Проверьте на всё! А потом проверьте ещё раз!» Могла это быть инъекция с каким-то наркотиком? С тем, что заставляет потерять сознание, а потом мучаться самыми отвратительными симптомами? Может, его похитили для каких-то целей? Для оргии?! Он прислушался к своим ощущениям. Очень вряд ли. Новая порция беспокойства пришла от осознания того, что он не знает, что там вообще был за шприц. О боже, его точно чем-то заразили! Когда это доподлинно станет понятно? Завтра? Через неделю? Месяц?! Целый месяц неизвестности?! От бессилия захотелось завыть в голос. Мозг учтиво подбрасывал картины, одну страшнее другой: вот его тело покрывается странными пятнами, а потом становится понятно, что это не пятна вовсе, а чешуя, и сам он превращается в монстра с длинными клыками, хвостом и начинает ходить на четвереньках. Спать резко перехотелось. Кирон продолжал лихорадочно соображать, кто и что с ним сделал, и куда теперь обращаться за помощью? Что, если ему ввели наркотик, к вечеру начнётся ломка и ему придётся оставшуюся жизнь продавать своё тело ради новой дозы? Нет, вариант с превращением в амфибию и то звучал куда реалистичнее. Эйрис как мог напряг память, пытаясь восстановить лица напавших на него людей. Они были не похожи на маньяков или наркоторговцев. Впрочем, за всю свою недолгую жизнь, Кирон видел ровно ноль маньяков и столько же наркоторговцев и не мог с уверенностью говорить о том, как они должны выглядеть. Но те двое… К тому же, они оказали первую помощь. Ладно, пусть это был всего лишь пластырь, но тем не менее… И, наверняка, это они дотащили его до остановки… Зачем? Боялись, что его ограбят? — что ж, тут их старания прошли впустую. Целую минуту он думал о том, чтобы пойти и рассказать обо всём родителям. Они же знают, что делать? Но он тут же представил, как теперь не он один, а вся семья Эйрис погружается в панику с вызовом полиции, выездом на место преступления, где его попросят всё подробно рассказать: «Так, ясно… Какой рукой, вы говорите, они прижали вам тряпку к носу? А почему до этого говорили левой?», «Покажите, как вы лежали», «Пройдёмте на остановку, приляжете ещё и там на глазах у всех» и прочими прелестями, переживаемыми жертвой преступления. Он сдвинул ноутбук в сторону и обхватил колени руками. Что оставалось делать? Искать похожие истории в интернете? Протяжно вздохнув, Кирон рухнул на спину, хватая подушку, которую сразу же прижал к лицу. Решать проблемы по мере их поступления — очень удобно, когда они чётко стоят прямо перед глазами. Не его случай. Ему сложно сформулировать даже то, что его беспокоит. Он жив, почти не ранен и отделался лёгким испугом. Лежать и дожидаться первых симптомов отравления или ПТСР как минимум глупо. Кирон прежде не встречал людей, подвергшихся нападениям, но из фильмов и книг примерно представлял, что его может ждать дальше: он будет раз за разом возвращаться к травмирующему событию, впадать в уныние, начнутся проблемы со сном… так, стоп! Если ему и понадобится сеанс психоанализа, то точно не с самим собой. Сейчас ему нужно… нужно… Отыскать тех, кто на него напал и попробовать выяснить, что с ним сделали. Думай… вспоминай… Кирон вернулся на пустырь. Вот он идёт, наслаждаясь приятной тяжестью во всём теле после тренировки. Он отлично знает дорогу, да и до дома рукой подать, поэтому не беспокоится… Воздух прохладный, свежий. Композиция заканчивается, а ей на смену приходит шуршание чьих-то ног за спиной… Он резко поворачивается… Видит лицо. Не злое… Скорее, немного уставшее. Парень не меньше него удивлён, но быстро берёт себя в руки и суёт ему в нос какую-то тряпку с резким запахом… Его куртка слегка распахивается и видно жёлтую футболку… Униформа с эмблемой ресторана! Чёрт возьми! На него напал официант!

***

Шурд не любил походы по магазинам. По большей части из-за того, что у него почти никогда не было на это денег, но также и в силу того, что зачастую его походы заканчивались катастрофой: то он случайно порвал вещь, которую взял померить, то споткнулся на выходе с эскалатора и полетел на встречу лица и кафеля, то на него рухнул стеллаж с каким-то барахлом, и всё примерно в том же ключе. Однако на фоне прогулки с Эдвардом предыдущие неприятности начали казаться милыми пустяками, на которые вообще не следовало обращать внимания. Вампирёнок заглядывал во все без разбора магазины, таскал в примерочные сотни тряпок и выглядывал с громким криком: «Шурд! Посмотри, как тебе?». А ему никак. Ему вообще всё равно, в чём выйдет в люди мелкий поганец. Ещё Эд двигался со скоростью света, требовал к себе консультантов и несколько раз предложил зайти поесть человеческой еды. На напоминания о том, что они вообще-то не люди, Эдвард надувал губы и восклицал: «Не говори так!» или «У тебя вообще нет сердца», на что Шурд, сидевший в магазине на местах для отчаявшихся бойфрендов и мужей и пытающийся убедить себя, что бесплатный WiFi может быть достаточной компенсацией за происходящее, меланхолично напоминал, что сердце у него, номинально есть, и он как-то раз даже видел его через дыру в груди, но пользы от этого органа было не очень много. Когда ученик, уже тащивший в руках пару пакетов с одеждой, в очередной раз втянул носом воздух, когда они проходили мимо фуд-корта и мечтательно протянул: «Картошка фри… Бургеры… Ну что ты упираешься? Пошли!», Шурд вдруг сказал: — А знаешь, действительно, почему бы и нет? Прекрасная идея! Идём! — Правда? — у Эда, не по-вампирски остро всё ещё реагировавшего на обычную еду, от ароматов даже зрачки расширились, но он всё равно подозревал, что ван дер Меер приготовил какую-то уловку. — Конечно, правда! Можешь съесть целый бургер — валяй! Заодно увидишь, что будет, и успокоишься. Если оглянуться назад, то сам Шурд об этой, в общем-то, довольно мерзкой особенности вампирской сущности узнал из рассказов своих приятелей, и ему не приходило в голову проверять это на себе. Но раз уж вампирёныш настаивает… Да, метод не очень педагогичный, но если вспомнить о том, как Эд умеет слушать советы, то рано или поздно он бы всё равно это сделал. Настроение немного улучшилось, потому что фантазия довольно живо обрисовала картины ближайшего будущего. — Вот видишь, — с набитым ртом говорил Эдвард, старательно пережёвывая пищу. — Ничего со мной не случилось! Ван дер Меер притворно восхищённо покачал головой и вынес предположение, что, возможно, он один такой на всём белом свете — вампир Эдвард, которому доступна человеческая еда. В ответ тот кивал с видом победителя и светился от счастья, почти так же, как его более известный и менее реальный тёзка. Домой они вернулись уже ближе к вечеру, и Шурд сразу же предложил Эдварду не раскладывать покупки у него дома, а пойти прямиком к Дайане и выпросить себе отдельное жильё. При этом он ещё смахнул с глаз несуществующие слезинки и произнёс: «Как быстро ты вырос». А потом ван дер Меер рассмотрел, как по лицу вампирёнка пробежало несколько болезненных спазмов, растянул губы в широкой улыбке и прошествовал на кухню, попутно рассказывая урок, который ученику придётся надолго запомнить. На кухне он открыл холодильник, в надежде обнаружить там какое-нибудь наглядное пособие, которые бы помогло проиллюстрировать новую тему урока: «Почему нельзя жрать, что попало, если ты уже мёртв». Общественное хранилище запасов разнообразных, но одинаково не склонных к излишнему порядку людей не подвело: вскоре он обнаружил банку, содержимое которой можно было узнать только по этикетке — та сообщала, что в 2016 году это было соусом для пасты. — Итак, узри. — Шурд отвинтил крышку и сунул нечто бело-сине-зелёное с намёками на былое красное Эду под нос. — Как тебе? — Почему ты такой жестокий? Мне и так плохо! — не соблюдающий диету вампир уже согнулся пополам. — Это только начало. В твоём желудке было практически пусто: там не было ни кислоты, ни ферментов, так, какие-то жалкие остатки, а ты туда запихал 335 грамм бекона, сыра, хлеба, картошки и прочей маловразумительной чуши. Твоя пищеварительная система примерно так же хорошо переваривает пищу, как эта банка, только, вот повезло-то! — там ещё и температура выше, чем в этом холодильнике, и кое-какие бактерии обитают. Теперь этот бургер с тобой навсегда… Ну или до тех пор, пока он не разложится до жидкого состояния и с помощью гравитации не спустится ниже — но это очень вряд ли. Я где-то читал, что картошка фри, которую ты неосмотрительно отправил вдогонку, разлагается годами, но я бы на твоём месте не стал ждать очень долго. — А-а-а! Что мне делать? — Сам? Или помочь? — протягивая нож, спросил ван дер Меер у ничего не понимающего вампирёнка. До сознания Эда начало немного доходить. Он вытаращил глаза на наставника и в ужасе попятился к кухонной двери. — Ты же не хочешь, чтобы я… — Конечно, нет, — поморщился Шурд. — Тебе же придётся использовать для этого мою ванную. Видишь ли, у людей при рвоте происходит сильное сокращение диафрагмы и мышц передней брюшной стенки, задержка дыхания и резкий выброс содержимого желудка в пищевод и далее в ротовую полость. Но у вампиров такой функции нет. Вода никакие процессы в твоём организме не запустит, а кровь не вызовет ничего похожего. Следовательно, — ван дер Меер поправил невидимые очки, — я не вижу другого способа промыть твой желудок кроме как… — Я понял! — воскликнул Эд и ринулся из кухни. Шурд только закатил глаза, захватил самые прочные мешки для мусора и ведро и, спокойно прошествовав до комнаты, одной рукой открыл дверь, которую изо всех сил подпирал с другой стороны дрожащий безрассудный пожиратель бургеров. — Что ты понял? — ван дер Меер с некоторым разочарованием отметил, что нож не отличается идеальной заточкой. — Ты собрался меня убить. За что, Шурд? Мы же так превосходно ладили! В моей жизни сейчас нет человека ближе, чем ты! — Ты опять всё перепутал, — вздохнул наставник. — Ладно, я тороплюсь, раздевайся давай. Попытка бегства для Эдварда не увенчалась успехом: он успел сделать один небольшой рывок и тут же был перехвачен, скручен и затолкан в ванну, где поспешил сгруппироваться и притянуть к себе согнутые в коленях ноги. — Постой-постой-постой! — не помня себя, завопил он, наблюдая за тем, как Шурд разложил на полу мешки и уже приглядывается к ведру. — Мы же можем договориться… — Конечно, — ван дер Меер поиграл ножом в воздухе. — Мы договоримся, что впредь ты будешь слушать то, о чём я тебе говорю, и впитывать каждое слово. Так, где-то тут… — он повертелся в поисках какой-нибудь тряпки, чтобы заткнуть ей рот вампирёнка. — Постарайся не кричать. Больно не будет. Страшно и мерзко — определённо, но точно не больно. На всякий случай сожми полотенце зубами и старайся не издавать ни звука. Первым осмысленным предложением, которое сорвалось с губ пацана было: — Ай, можно понежнее? — Будь добр, помолчи, или я могу не туда попасть. — Странное чувство, — не унимался Эд. — Можно посмотреть? — Как хочешь, только не ори. Разумеется, от крика он не воздержался, благо Шурд был готов к такому повороту событий и успел зажать ему рот ладонью. То, в чём в этот момент были вымазаны его пальцы, заставило Эдварда жалобно пискнуть и поморщиться. Когда операция по извлечению завершилась, он уже, кажется, привык к странностям своей физиологии и сейчас с любопытством тыкал пальцем в только-только начинавший затягиваться разрез, напоминая человека, которому только что удалили зуб, и он теперь постоянно проверяет языком, как изменился ландшафт ротовой полости. Шурд ударил его по руке. — Да что будет-то? Я, наверное, даже инфекцию занести не смогу? — ещё недавно чуть ли не теряющий сознание молодой вампир, теперь пытался проверить, насколько глубоко он может засунуть руку в свой желудок. «Как быстро адаптируется юный мозг!» — глядя на него, почти с ностальгией подумал ван дер Меер и ответил: — У тебя сейчас всё мгновенно зарастёт, и пальцы так там и останутся. — Ты врёшь, — не очень уверенно пробормотал Эдвард, но извлёк конечность из полости тела и включил воду. — Всё, мне пора на работу, — Шурд в пятый раз помыл руки, а потом посмотрел на свою футболку, вздохнул, снял и бросил в корзину для белья. — Если хочешь повторить урок, дабы закрепить материал, то помни о том, что я тебе помогать больше не стану, и в следующий раз оперировать будешь сам.

***

В ресторане Шурд, не переставая задаваться вопросами о своей адекватности, зачем-то спросил у Майри, нет ли ещё вакансий. Их не было. Он испытал облегчение. Оно быстро прошло, стоило оказаться в непосредственной близости от Ангуса. — Что, непредвиденные расходы? — усмехнулся его более молодой коллега. — Дорого нынче обходятся бойфренды? — Тебе лучше знать, — с уважением к экспертности Ангуса в этом вопросе заметил Шурд. — Или твой скидки предоставляет? — наверное, такое не стоило говорить человеку, который оказал тебе услугу. Но ван дер Меер рассудил, что слова ранят меньше, чем двенадцать ножей для стейка, которые он сейчас держал в руках, изо всех сил сопротивляясь порыву проверить, заживает ли на молодом официанте всё так же хорошо, как на молодом вампире. Ангус вообще пропустил колкость мимо ушей и продолжил донимать напарника расспросами из разряда: «Почему твой парень похож на бездомного?», «Давно вы вместе?», «Почему ты так смотришь?», «Кто так сервирует? Ты вообще читал учебные материалы?» и ещё примерно сто таких же вопросов, только в немного изменённом виде. Шурда спасло то, что неожиданно (ну да, очень неожиданно! всего лишь пятый раз за неделю!) в баре сломался ледогенератор, и Ангусу пришлось взять ведро и бежать в соседний ресторан, чтобы угодить своим постоянным гостям, которые, на радость ван дер Меера, любимым своим напитком избрали мохито. Несколько раз за вечер он получал сообщения от Эда, которому на свою голову купил ещё и телефон, где в контактах значился теперь всего один номер. Присылал вампирёныш сразу по целой куче вопросов, перемежающихся жалобами, типа: Что ещё за депозит? Где я его возьму? У тебя что, документы есть?! Дайана думает, что у меня тоже должны быть. На слово не верит. Ок, Гугл: Как вспомнить свою фамилию? Шу-у-у-у-у-урд! Я реально не помню свою фамилию! Можно твою? Ненадолго? Эм-м-м-м, нет. Я увидел её в твоём контракте и передумал. Как тебе Хемсворт? Почему ты мне не отвечаешь? Мне скучно-о-о-о-о-о! Я точно не могу один выходить? А если ненадолго? Я не буду никого убивать, честно-честно! Дыра заросла. Здорово! Даже следа нет! Можно встретить тебя с работы? Молчание — это да? Шурду в зале телефоном пользоваться было категорически нельзя, а Майри так пристально следила за его перемещениями, что незаметно вытащить его было невозможно. В какой-то момент ван дер Меер начал подозревать, что от вибрации из его кармана могут начать смещаться тектонические плиты, моря будут выходить из берегов или киты приплывут и спросят: кто тут так разорался? Тогда на помощь пришёл вездесущий Ангус, который, к несчастью, быстро обо всём догадался и сообщил, что присмотрит за гостями, а сам Шурд может выйти на улицу и поговорить со своим парнем. Разговор, к слову был довольно коротким и сводился к одной фразе: «Я на работе. Оставь меня в покое. Дома поговорим». Эд почему-то ответил восторженным смайликом и фразой: «У нас общий дом!» Телефонный террор после этого прекратился, и следующие пару часов удалось работать почти спокойно. В какой-то момент он принялся демонстрировать коллегам, как научился носить четыре тарелки без подноса, но блюда, заказанные его гостями, так и не дошли до получателей, потому что, когда Шурд шёл к нужному столику, дверь ресторана распахнулась, и на пороге показался человек, которому совершенно нечего было тут делать. Парень смотрел прямо на него и во взгляде отчётливо сквозило узнавание. Руки Шурда ослабли, и тарелки полетели на пол, звонко разбиваясь вдребезги.