Шурд

Салфетки почему-то никак не хотели нормально складываться. Первое время Шурд честно пытался их разворачивать и начинать заново, но быстро понял всю тщетность подобных действий: бумажные квадратики мялись, иногда рвались в местах сгиба и выглядели потом так, будто ими уже успели воспользоваться несколькими возможными способами. Ван дер Меер даже попробовал щуриться, вспомнив, что во времена жизни, это помогало лучше видеть. Как итог, уже полноценный официант так и не понял, спасает ли это людей от неудачного сгиба салфетки, разозлился на кривизну собственных рук, а потом получил замечание от Ангуса: — Опять после тебя переделывать, — коллега поморщил нос от досады, а потом внезапно хитро улыбнулся: — Что такое? Опять фанаты всю ночь спать не давали? — Чего? А, ну да, точно. — Иди, прими третий столик, — милостиво предложил более опытный и, по всей видимости, менее занятый ночами официант. — Я сам тут закончу. Ван дер Меер изобразил что-то похожее на поклон благодарности и, всё ещё пребывая в растерянности, двинулся исполнять указание. Пухлый мужик с рыхлым лицом и прозрачными глазами никак не мог определиться с напитками, мечась между капучино и латте, и доставал вопросами о калорийности жареного во фритюре батончика, даже не замечая отсутствующий взгляд человека, который, в общем-то, и должен был помочь ему с заказом. И как только рука Шурда закончила делать вид, что записывает хаотичный поток мыслей клиента, сам обладатель этой руки осознал причины своего несобранного состояния. Взгляд, который носился по залу ресторана, отбивался от стен и падал ему куда-то между лопаток, напрягая несуществующие нервные окончания. Ван дер Меер вздрогнул и завертелся в поисках источника угрозы. Нашёл он его, на удивление, почти сразу: возле барной стойки стояла Майри, скрестив руки на груди, и отслеживала каждое его действие, подобно ищейке, напавшей на след. Это был отличный знак, намекавший, что эта смена будет какой угодно, но не скучной. Официант ван дер Меер попробовал тешить себя надеждой, что его невербально упрекают за незаинтересованный вид, и на всякий случай улыбнулся посетителю. Тот смотрел в другую сторону, но это было неважно, потому что администратор так и не оторвала от него взгляда — потрясающе пронизывающего для человека без рентгеновского зрения. Он одарил улыбкой и её. Майри вздохнула и слегка покачала головой, но уголки её рта поползли вверх. Почему-то решив, что проблема, в чём бы она не заключалась, решена, Шурд с видом целеустремлённого человека пошёл к бару передавать заказ. Там он полушёпотом произнёс: — Не могу не отметить, что ты как-то по-новому сегодня выглядишь. Что это — новая причёска? Майри прикоснулась к волосам, собранным в тонкий хвост, и хмыкнула: — Ага, у меня свежая эпиляция, это всегда придаёт какое-то внутреннее сияние. — Эм-м-м… да, точно, сияние. Вот про это я и говорил. — Что это? — сияющая девушка вдруг схватила его за предплечье, и Шурд чуть не вскрикнул, ожидая увидеть там как минимум гигантского таракана. Но вопить в такой ситуации было строго запрещено, чтобы не привлекать внимание публики, и как следствие, санитарного инспектора, поэтому он только скосил глаза, но в поле зрения была только его верхняя конечность и пальцы Майри, которые не могли её обхватить, но пытались. Ван дер Меер подумал, что стоит участить видимость дыхания. — Где? — спросил он. — Показалось, — красные ногти уже продавливали кожу. Проблема была в том, что после них не останется следов… Но кто на такое обращает внимание, да ведь?! — Ну, я пойду? — Ты же кофе ждёшь. Шурд медленно осмотрел барную стойку, ожидаемо не увидел ничего похожего на американо, а потом стрельнул осуждающим взглядом в бармена, который продолжал не очень скрытно подслушивать, делая вид, что натирает пивные бокалы. — Нельзя ли побыстрее? — фыркнул официант чуть более нервно, чем собирался. — Десерт почти готов, а я ещё напитки не вынес! В ответ человек, который и должен был делать эти самые напитки, апатично пожал плечами, но всё же отложил в сторону тряпку и потянулся к кофемашине. — Кстати о волосах, — задумчиво протянула Майри, потянувшись ладонью к шевелюре Шурда, — это бальзам такой? — А? — тот машинально отпрыгнул назад, едва не сбив притаившегося там Ангуса. — Волосы как волосы, — не очень уверенно произнёс он. — Да нет же, — возразила администратор, однако попытки проверить мягкость чужой причёски прекратила, — блестят, будто ненастоящие. — Я тоже заметил! — вмешался Ангус. — Признавайся, это парик? — и без спроса взъерошил затылок ван дер Меера. — Какой крепкий. — О, кофе готов! — подпрыгнул Шурд, глядя на бармена с безмерной благодарностью. — Вы такие странные, — себе под нос пробормотал он, уже выставляя чашку на поднос, после чего поспешил скрыться в спасительном полумраке зала. Долго там оставаться ему не дали недовольные слова клиента о том, что заказывал он совершенно точно капучино, а никакой не американо. Официант попробовал возразить и продемонстрировать записи в блокноте, но, открыв его, обнаружил там лишь буквы, никак между собой не связанные. Окончательно упав духом, Шурд вернулся к бару, где, на счастье, стало на одного человека меньше, жаль только что минус этот представлял собой Ангуса, а не излишне любознательную и тактильную этим вечером Майри. Благо настроена начальница была вовсе не агрессивно, и на перепутанный заказ только осуждающе покачала головой, но оплачивать никому не нужный кофе не заставила. — О, кстати! — воскликнула она, очень неубедительно изображая спонтанность. — Мне нужно кое-что показать тебе в холодильнике. — Я бы не пошёл, — хохотнул бармен. — Чёрт её знает, что она под этим словом подразумевает, — но его весёлость испарилась под взглядом администратора, которая приличествующе ситуации холодно посмотрела на него и произнесла, роняя слова как лёдогенератор — кубики замёрзшей воды: — Я имела в виду холодильник, — и, развернувшись, направилась в сторону кухни. Варианта не пойти у Шурда не было, поэтому он обменялся с Колином жалкой улыбкой и двинулся из зала. Майри поджидала его у дверей помещения, в котором подготавливали мясо, что, технически, холодильником не являлось… но исправлять её, наверное, не стоило. Внутри один из помощников шефа промывал нечто цвета закатного неба. Запах крови был явный, но не слишком сильный. Ван дер Меер почувствовал, как по горлу прошло ровно два спазма, после чего мозг подал финальное заключение, что присутствует не то вещество, которое им было нужно, и успокоился. Шурд попытался расслабиться и даже прислонился к столу, за что тут же получил тычок от работника, намекающий, что человеческие части тела ему на этой поверхности не нужны. — Так что ты хотела показать? — Ты должен знать, как готовится хаггис, — сказала Майри. — А то вдруг туристы спросят. — Я знаю, — уверенно кивнул чуть ли не профессиональный официант. — Это мочевой пузырь коровы, набитый сердцами овец. — Почти, — расхохотались за его спиной. — Ну, у нас в этот раз свиные желудки, а набьём мы их сердцами, печенью и лёгкими… помимо прочего. — Вот, посмотри, — указательный палец администратора ткнул в нечто, лежащее на доске. — Это пока не промытый желудок. А тут — печень. Крови пока многовато, но её промоют, — она выжидающе посмотрела на официанта. Тот с готовностью подошёл ближе. — Выглядит… аппетитно, да? — Да, — подтвердила Майри. — Нет, — опроверг их слова работник. — Мерзко пока. Но я это исправлю. Всё, убирайтесь, вам и так тут нельзя быть. Шурд начал понимать, что кроется за внезапным интересом администратора. Нет, конечно, он обладал достаточной мерой тщеславия, чтобы верить в то, что желание его потрогать, погладить и провести индивидуальную экскурсию было вызвано исключительно его харизмой и природным очарованием, но вместе с тем ван дер Меер относился к себе с определённой долей иронии, чтобы вовремя осаждать подобные предположения и спускаться с небес на землю. Майри что-то знает. Но, по всей видимости, знания её весьма поверхностны, и сама девушка с трудом понимает, что делает и зачем. Например, она весьма настойчиво уговаривала его поесть еду для персонала, в которой — совсем не подозрительно — оказалось чрезмерное количество чеснока, а после Шурд выяснил, что наличие данного продукта было индивидуальным, и другим сотрудникам вовсе не предлагалось. Всё время, отведённое для ужина, администратор сидела напротив него, подперев рукой щёку, и лениво тянула незамысловатую беседу. Ван дер Меер, как мог, ковырялся вилкой в тарелке, иногда делал вид, что подносит её ко рту, возвращал обратно и перемешивал ингредиенты, а после громогласно заявил, что объелся, и сгрёб нетронутый ужин в мусорное ведро. Дальше начали происходить совсем уж странные вещи. До конца смены на Шурда то и дело что-то падало, проливалось и сыпалось. Логики в этом прослеживалось до смешного мало, поэтому, когда часы сообщили об окончании рабочего дня, ван дер Меер с видимым облегчением двинулся в сторону раздевалок, размышляя на тему того, что совсем скоро ему придётся снова искать работу. В идеале, уже завтра, потому что сюда ему лучше больше не возвращаться. Мысленно представляя, как он снова будет распинаться перед Дайаной и клятвенно заверять её в том, что отдаст долги несколько позже оговорённого уже в третий раз срока, Шурд не заметил идущего навстречу Ангуса, видимость у которого была достаточно скромной из-за подноса, набитого грязной посудой. Ощутив толчок, оба официанта вздрогнули, а тот, кто был занят уборкой, взмахнул руками, после чего вся его ноша рухнула на пол. Звон разбитого стекла разлетелся по коридору. Ван дер Меер проводил взглядом движения осколков, отскочивших от пола, успел избежать столкновения с несколькими из них, но один, довольно крупный, аккуратно вписался ему в икру. Ангус, сидевший на полу, казался относительно невредимым, только сильно напуганным. Шурд оцепенел, представляя, как коллега заметит осколок, торчащий у него из ноги, и ужаснётся ещё сильнее. Мысли лихорадочно перебивали друг друга: стоит ли начать орать, но потом придётся изображать хромоту, или же лучше незаметно вытащить осколок и сделать вид, что его там никогда не было? Решение за него приняла настойчивая рука, потянувшая его за локоть. Ван дер Меер по инерции двинулся за ней, а когда за его спиной хлопнула дверь раздевалки, вздрогнул и ошарашено посмотрел на сосредоточенное лицо Майри. Внезапно Шурд вспомнил, за что его уволили из кофейни, отчего совсем не к месту хихикнул. — Смешно? — администратор выгнула брови, наклонилась и рывком вытащила из ноги подчинённого продолжавшую там торчать часть тарелки, после чего услышала запоздалое и почти безразличное: — Ой. Больно же. — Я так и думала, — шепнула она, рассматривая рану, которая и не собиралась кровоточить. — А вот Ангусу об этом знать было вовсе не обязательно, — почти обиженно закончила Майри. — Хочешь эксклюзивные права? — уточнил Шурд. — Хочу. Хотя моя жизнь полна событий и захватывающих впечатлений и без этого… Ага. — Это не настоящая нога. Протез, — предпринял последнюю смехотворную попытку объяснить происходящее ван дер Меер. И… сразу же после этого, продемонстрировав небывалую скорость и хладнокровие, начальница вонзила осколок ему в плечо. — А-а-а-а-а! — протяжно закричал официант. — Да что с тобой такое?! Я же вижу, что крови нет! И из-за икры ты вообще не так кричал! — Футболка! Что у вас у всех за манера разрезать мои вещи?! — Она же не твоя личная. Да я другую тебе дам, не ношенную, — снисходительно сказала Майри. — А это разве?.. Я кажется, и так знаю ответ, не говори. — А вот ты говори. Что ты такое? — Как грубо! — Шурд даже задохнулся от возмущения. — Объяснишь, буду вежливее. Только не говори, что ты андроид какой-нибудь, это слишком скучно! — Ничего себе у тебя запросы! Андроид с моей плавностью движений… — С чем движений? — С почти скоординированностью. — Вот это ближе к истине. Да нет, робот был бы чуть менее нелепым. Теряюсь в догадках… У меня была отличная версия, но ты днём по улице расхаживаешь и не испепелился от распятия… — Какого распятия? — в недоумении спросил ван дер Меер, который бы точно запомнил, если бы в какой-то момент начальница начала наступать на него с крестом, бормоча что-то на латыни. — Да я у вас в раздевалке там распятие повесила, — отмахнулась она, будто речь шла об обычных вещах, которые повсеместно используются в практике управления персоналом. — Э-э-э… а если бы это сработало? Как бы ты объяснила потом всем тут моё исчезновение во внезапно возникшем адском пламени? — Пирокинез? Не знаю, так далеко я не думала. И ты жив… или типа того, так что вариант с вампиром, к сожалению, отбрасываем. — Не отбрасываем, — вздохнул Шурд. — Как это? — Майри встрепенулась и в глазах её вновь вспыхнуло начавшее было гаснуть восхищение. — Покажи! — Что? — Ну, доказательства. — Какие? Затащить сюда Ангуса и выпить его кровь? — ван дер Меер поморщился. — Нет, я пас. — Да нет, Гуси — ценный работник, — почти с нежностью сказала администратор, чем привела своего собеседника в состояние чуть ли не большего недоумения, чем то, которое было вызвано её нападением с осколком тарелки. И нет, он вовсе не завидовал! Кто в здравом уме будет завидовать похвале в такой работе?! Да тут, чтобы стать ценным работником, и надо-то всего лишь… Шурд быстро понял, что не знает точных критериев и не очень жаждет их узнать. — А вот Пэтси… — Какой ещё Пэтси? — Мой бывший. — И что с ним? — Всё, — девушка поморщилась и, кажется, приготовилась посвятить неценного официанта в детали, но тут в раздевалку вошёл бармен, который почему-то сразу сказал: — Ой, пардон. Не хотел мешать. — Ты ничему не мешаешь, мы просто разговариваем, — быстро сказал его коллега. — Ага, я так и подумал, — кивнул Колин. — Если будете смотреть, как я переодеваюсь, гоните по пятёрке и аплодисменты в конце. — Пошли ко мне в офис, — Майри направилась на выход. — Да я пошутил! — крикнул ей вслед бармен. — Можете бесплатно глазеть! — Спасибо за предложение, но как-нибудь в другой раз, — ван дер Меер подмигнул на всякий случай и удалился вслед за своим боссом, услышав напоследок: — Шу-у-у-у-урд! Офис — это гораздо лучше, чем холодильник! С повышением, чувак! Ван дер Меер только закатил глаза, заодно увидев на часах в коридоре, что наступил час, в который он очень готов покинуть место работы, и обычно так и делает, но предчувствие говорило, что сбегать, пока Майри не смотрит, не стоит. Несмотря на намёки Колина, в офисе никакого резкого перехода к неуставным отношениям не произошло, и Шурда всего лишь пригласили приземлиться на стул. Сама же любопытная персона устроилась напротив и выжидающе спросила: — Ну? — Что «ну»? — Если я дам тебе адрес Пэтси, ты выпьешь его кровь, как он пил мою? — О. Мой. Бог! — неверяще прошептал ван дер Меер, которого, кажется, пытались сейчас не только повысить со встреч в холодильнике до переговоров в офисе, но и произвести из официантов в… наёмные вампиры?! — Да он реально мерзкий, тебе его даже жалко не будет! — попыталась заверить его полная сюрпризов администратор. — Вот ты знаешь, как называются монстры, медленно высасывающие из человека жизнь и превращающие даже такого весёлого и жизнерадостного человека как я, — тут она хохотнула, — в серое, вечно усталое нечто? — Не знаю. Как? — Пэтси Кэмпбелл! — Ясно. Я не беру заказы. — А твой бойфренд? Он же тоже… из этих? — непонятно почему она решила изобразить вампиров шевелением бровей. — Да нет, конечно!.. — начал было протестовать Шурд, да так и замер, осознав, что подумал совсем не про Эда… — То есть… он тоже не согласится, — за чем перед его внутренним взором тут же предстал изумлённый Эдвардсон, вопрошающий, что за чушь он несёт, и когда это он отказывался от таких заказов?! Никогда! Да, их никогда и не было, но разве не самое время начать? — А ты точно вампир? — в голосе Майри начал сквозить скептицизм. — А кто ещё? — Голландец. Может, у вас там все такие… со странностями. — Вау. Спасибо. Вернее, dank je wel! — Пожалуйста. — Graag gedaan! — Фу, всё, хватит, я поверила! — сказала поморщившаяся ровно три раза (на каждом звуке g) Майри. — В то, что я представитель гемозависимой группы сверхсуществ? — В то, что ты голландец. Со сверхсуществом пока кое-какие сомнения есть. А вдруг, и правда, деревянная нога… — она задумалась, глядя в потолок, видимо, выискивая в памяти какие-то очевидные признаки кровососущих созданий, и вдруг просияла: — Клыки! — подалась она вперёд и наткнулась на весьма потёртый ботинок. — Эй, убери-ка ногу со стола! — Она не деревянная. — для убедительности Шурд задрал штанину, продемонстрировав бледную волосатую лодыжку и ещё постучал по столу и по себе для акустического теста. — Поздравляю. Клыки давай. — Эм-м-м-м, с этим может возникнуть проблема… — ван дер Мееру уже хотелось смеяться, так как буквально за двадцать минут ситуация развернулась на 180 градусов и, вместо того, чтобы скрывать, кто он такой, он тщетно пытается доказать, что он и есть тот, за кого босс его принимала. — Ну всё! — прекратила его страдания Майри. — Убирайся с моих глаз и без доказательств не возвращайся. — Правда, что ли? — не поверил своим ушам Шурд. — Нет, конечно. Чтобы завтра был на работе. Без опозданий. — Это когда я… — хотел возмутиться вот уже не первую (а вторую) неделю официант, а потом в голову стрельнул немаловажный вопрос, который он тут же поспешил озвучить: — Ты же никому не скажешь? — У меня и так персонала не хватает, — фыркнула администратор, — если тебя ещё на опыты заберут, то мне придётся самой по залу с подносом бегать. — Эм... Спасибо? — ван дер Меер пока не понял радоваться или печалиться тому, что единственная его ценность в готовности обслуживать посетителей за весьма скромную оплату. — И ты не станешь просить обратить тебя в вампира? — О Боги! Конечно! Все же мечтают провести вечность в теле женщины предбальзаковского возраста с мешками под глазами и с таким лицом, будто по нему катком проехали. — Это значит нет? — Это значит до завтра. Немного воодушевившись отсутствию перспективы в ближайшее время превращать кого-то в вампира, Шурд пожелал начальнице спокойной ночи и вышел за дверь. Не успели его ноги сделать и двух шагов из ресторана, как его догнало сообщение, в котором был адрес и ссылка на аккаунт в Инстаграме. Человек называл там себя PatMeBaby, но как-то сразу пришло осознание, что это Пэтси Кэмпбелл.

***

Через пару сотен ярдов Шурд подвергся нападению: ему на спину запрыгнуло что-то отдалённо напоминающее человека. Почему отдалённо? Потому что человеческое существо возмущалось и причитало бы гораздо убедительнее, когда его лицо столкнулось с вандермееровским кулаком, который он успел занести над плечом, обеспечив достойную конкуренцию по твёрдости носу и скуле. Атакующий же простонал только: — Ну Шу-у-урд! Я просто нечеловечески устал, замёрз и проголодался, пока тебя ждал! — Мне угадать, что из этого неправда? Мы играем в «Две правды и одна ложь»? Или во «Всё ложь, я просто люблю поныть»? — поинтересовался терпеливый наставник, который после неудачной попытки просто стряхнуть груз со спины теперь пытался, видимо, оторвать его от себя по частям, начиная с правой ноги. — Всё правда, ведь холод поселился в моей душе! — заявил Эд. — Ты сегодня такой сильный! Какие-то новые упражнения? — он обхватил руки Шурда своими, довольно провально изображая тиски. Ван дер Меер, стряхнув, наконец, ношу со спины, развернулся лицом к ученику и довольно твёрдо сказал: — Прекрати шуметь, а лучше — вообще издавать какие-либо звуки, иначе останешься без ужина. Ты всё принёс? Эдвард подпрыгнул, демонстрируя рюкзак за спиной: — Да, капитан, — и поднёс руку к виску, — всё сделал, капитан. Шурд закатил глаза, очень надеясь на то, что вампирёныш не пропустил ничего из списка, а после сомнения взяли верх и он полез в рюкзак, чтобы убедиться. Эд надул губы, выражая крайнее недовольство в сомнениях насчёт его ответственности. — А мне обязательно тоже пить из пакета? — не скрывая надежды, уточнил ученик вампира, когда с обыском было покончено. — У меня же есть рабочие клыки, — и хвастливо открыл рот, ради наглядной демонстрации правдивости своих слов. Правда после этого он ещё и псевдо-эротично обвёл зубы языком, что нарушило всю презентацию. — Обязательно, — отрезал Шурд, — ты уже как-то пил без трубочки и теперь мне приходится расследовать убийство. — Один раз всего было, — насупился недовампир, — всю жизнь теперь будешь помнить? — Этого мало? — возмутился ван дер Меер. — Ты ставишь под угрозу само существование нашего вида. — Никто не обиделся. Шурд резко остановился, а Эд ещё сделал несколько шагов по инерции, после чего развернулся и вопросительно посмотрел на наставника. — В чём дело? — заволновался вампирёнок. — Тебе плохо? — Повтори, как ты только что сказал. — В чём дело? — Перед этим. Мыслительный процесс явно отразился на лбу Эда, а затем его лицо посветлело и растянулось в улыбке. — Никто не обиделся? — догадался он, мысленно радуясь своей сообразительности. — Ну, так это правда: ты меня почти любишь, а другие вообще игнорируют. — Какие другие? — фантомный стук сердца забился внутри ледяной груди Шурда. — Ты встретил кого-то из наших? — А что, это важно? Говорю же, в этот раз никто не пытался меня убить, — легкомысленно объявил Эдвард. — Просто на работе сегодня была парочка… — он таинственно замолчав, сообразив, что стал для ван дер Меера чуть более ценным из-за своей информации. — Я полагаю, у тебя на работе полно парочек. В этих что особенного было? — А вот и не полно! Все как-то больше в одиночку ходят или в компании подружек. А тут заявились двое — явно из наших. Тётка пришла на макияж всего лица, а мужик рядом слонялся со скучающим видом, изредка тыкая пальцем в пробники… Ужасная привычка, кстати! Я ему не высказал всё, что думаю, только потому что на нас микробы плохо размножаются. Мы же — практически санитайзер, да? — Не совсем, но не об этом сейчас речь. Ты вступал с ними в контакт? — Да кто меня к макияжу пустит?! Там нужна сер-ти-фи-ка-ци-я! У нас всё серьёзно! Не то что на твоей работе. Мне разрешили только основу под макияж нанести. Ну, я там и пошутил, что «вот ведь жаль, что нет у нас отдельной коллекции для особо холодной кожи». А она такая: «Никогда больше не прикасайся к моему лицу». Ну вот — на этом весь разговор. Я к её чуваку ещё подошёл, предложил помочь с выбором, а он такой: «Я похож на того, кто будет пользоваться чем-то из этого?» — и сурово так брови свёл. Зацени мою тактичность, я не стал говорить, что ему точно нужно брови укладывать и попробовать линию носа исправить контурингом! Благодаря ему я узнал, что не все вампиры — красавчики. Такой шок! — И тебя вообще ничего не смутило? — Нет, — не совсем уверенно протянул Эд, — а почему меня должно было что-то смутить? — Два вампира пришли в магазин косметики, — почти терпеливо произнёс Шурд, — ходили там, изображая покупателей, при этом заявляя, что ничего из ассортимента не может их заинтересовать, так? — Так… — И… что же в таком случае им было нужно?.. — Шурд выдержал театральную паузу, но по пустому взгляду ученика понял, что лампочка не загорится, чудо не произойдёт, а значит, надо заканчивать самостоятельно: — Значит, их интересовал кто-то из персонала! — Нашли место, где охотиться, — фыркнул Эд, — вот мы — молодцы, прячемся. А в магазине так парфюмерией несёт, что весь аппетит перебивает. Шурд стукнул себя кулаком по лбу и завертелся по сторонам, внимательно всматриваясь в тёмные стены зданий. Где-то вдалеке появилась тень, которая тут же растворилась в воздухе. Только этого ему сейчас не хватало! Ван дер Меер поморщился, как от зубной боли. Представителей своего вида он не любил. Во-первых, почему-то все они считали своим долгом ткнуть едкой фразой в его неполноценность, а во-вторых, крайне неохотно делили территорию и то и дело норовили согнать не понравившихся соседей. Стычки не хотелось. Но раз кто-то пришёл по душу Эда, значит, рано или поздно выйдет и на него. Какое превосходное развитие событий, а то ему же мало было разговоров с полицией, допросов свидетелей и осмотра гипотетического места преступления. — Да брось, крови на всех хватит, — из размышлений его вывел беззаботный голос вампирёныша. — Тем более, они не захотели знакомиться. — Знал бы ты, что они могли захотеть с тобой сделать, — угрожающе рыкнул Шурд. — Не приближайся к ним. А если ещё раз где-то увидишь — беги и не оглядывайся. — Ты такой заботливый! — выдохнул Эд. — Это заставляет растаять даже моё обычно холодное сердце. — Ты очень хорошо скрываешь холодность своего сердца. — отметил ван дер Меер, сворачивая в парк. — Спасибо! Это был комплимент? Буду думать, что комплимент. Ты сегодня щедр на них. Ты со мной флиртуешь? — Вот бы ты замолчал — это тебе так идёт. Немного поколебавшись между нежеланием хранить молчание и жаждой стать ещё более привлекательным, Эдвардсон выбрал второе, и теперь вместо слов говорили его глаза. Впрочем, говорили они в никуда, потому что ответственный участник их мероприятия смотрел исключительно по всем сторонам света и как будто сквозь напарника. Когда они ушли от центральной части парка в ту, где преобладали велосипедные дорожки, Шурд спросил: — Ты видел, как лев охотится на антилоп? — Решительно? — Да, это всё, что нам нужно знать. — И до того, как вампирёнок успел засиять от того, что опять принял за комплимент, его огорчили. — Да нет, конечно! Сегодня мы пробуем охоту на движущийся объект. В этом есть пара плюсов: когда он очнётся, подумает, что просто наехал на препятствие и ударился головой при падении. — А где препятствие? — Вот оно, — палец ван дер Меера указывал на самого задающего вопросы. — То есть у меня самая важная роль? — Да, пусть будет так. Иди вдоль дорожки, а когда появится велосипедист, выходи прямо под колёса. — У меня новые джинсы. — А у меня — последние. И более ветхие. — Хорошо. Чётко следуя инструкции, Эд двинулся вперёд, спрятав руки в карманы и насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Шурд спрятался в тени дерева, наблюдая за сценой нападения, на всякий случай сканируя возможные выходы из парка, если вдруг придётся спасаться бегством. Эдвард, заприметив жертву, театрально взмахнул руками и бросился под колёса. Смотрелось не очень эпично: велосипедист затормозил, смачно выругался, а потом у него во рту оказалась тряпка, от души пропитанная хлороформом, после знакомства с которой тот дёрнулся и обмяк. Вампирёныш подхватил полубесчувственное тело и повернул довольное лицо к наставнику, подняв вверх большой палец. Ван дер Меер, всё ещё не верящий, что охота могла пройти гладко, осторожно приблизился, критично осмотрел будущую жертву и кивнул в сторону плотных зарослей кустарника. Велосипед решено было взять с собой, чтобы случайные прохожие не натолкнулись и не начали в панике искать владельца. Расположившись под деревом с низкой кроной, вампиры вытащили оборудование, и старший из них принялся исполнять роль учителя: — Куда ты сразу за иглу схватился? Сперва обработай место прокола! Нет, Эдвард, мы не будем качать кровь из других частей тела помимо рук. Да, набирай строго до отметки и пожалуйста, не смотри так на него, я всерьёз беспокоюсь за его сохранность. Так, всё, аккуратно вынимай катетер. Чёрт, слизывать было не обязательно. Всё, клей пластырь, унесём его в ближайшую беседку. Потом поешь! Источник жизненной силы был доставлен под крышу, его велосипед пристёгнут рядом, выполнивший свою функцию пластырь содран, а Эду, который начал стонать и изображать предобморочное состояние, сопровождающееся потерей сил и вынуждающее его поминутно виснуть на напарнике, был выдан пакетик с живительным соком. Вампирёнок, закативший глаза от удовольствия, опустошил его за мгновенье, был остановлен в попытке выбросить контейнер в ближайшую урну и начал демонстрировать симптомы, очень похожие на опьянение: он запинался за свои ноги, принимался петь и во всеуслышание распространять ложь о том, какая же прекрасная погода. Из-за того, что прохожих не было и никто его слова не опровергал, он повторил это раза три, со всё большей убеждённостью в голосе. Дома он попытался покуситься на порцию Шурда, мотивируя это тем, что ему нужно убедиться, что при транспортировке еда не пострадала и не изменила свой божественный вкус. Ван дер Меер заверил его, что проверит всё сам, и доложил: — Ничего не изменилось, всё так же умеренно-мерзко. Хотя… — Тоже это чувствуешь? — излишне близко наклонившись к лицу сожителя, прошептал Эд. — Привкус какой-то. Думаешь, это из-за ананаса? — Что?.. О древние боги! Нет. Но я почти что готов предположить, что парень налегает на джин. Мне даже страшно подумать, сколько у него промилле в крови. Как он ещё умудрялся более-менее ровно катить? — Профессионал, наверное, — Эд рухнул на кровать и тут же получил замечание о правилах приличия и обуви в постели. — Я не могууууу! Моя голова забита сведениями о тональном креме, спонжах, кистях для макияжа и праймере. А ещё там антилопы бегают за львами. Но иногда наоборот. — И как это мешает тебе расшнуровать кроссовки? — покачал головой Шурд, и сам чувствующий, что комната слегка кружится в медленном танце. Видимо, это нетипичное состояние на грани одурманивания и заставило его сделать странное: помочь соседу по кровати снять обувь и куртку. После этого добрый самаритянин покинул его, и Эдвард впервые уснул «ужасно одетым», как он это называл.