Ohne dich // Без тебя

      Сириус рухнул на ковёр в гостиной штаба Ордена Феникса, придавив своим телом Ремуса.       – Сириус! – крик Молли на мгновение оглушил Блэка. Рядом с ней стояли испуганые Джеймс и Лили, а на их одежде и лицах лежал слой пыли.       Сириус смутно осознавал, что немного странно выглядит на ковре в гостиной, обнимая мёртвое тело, и все это с большим слоем пыли и грязи на одежде и лице.       Комната представляла собой уютное местечко, которое бережно обустроила семья Уизли, что приглядывала за штабом, пока другие находились на миссиях. На стенах был вертикальный рисунок плавных волн, который переливался золотом в мягком свете камина. Из-за большого количества красных оттенков гостиная штаба напоминала башню Гриффиндора. Над камином висели фотографии участников Ордена и детские рисунки. Пушистый ковёр, на который приземлился Сириус, занимал место между камином и потертым, но удобным диваном. Если бы не тело Ремуса под ним, Блэк бы с радостью закутался в этот самый ковёр на манер сосиски в тесте и не вылезал пару часиков.       – И вам доброго дня, – прокряхтел Сириус, скатываясь наконец с бедного Ремуса. Одного взгляда на труп хватило, чтобы сердце пропустило удар. На глаза навернулись слезы, а дыхание перехватило. Он не будет плакать. Не сейчас. Не при всех.       Сделав через силу несколько вдохов и подавив слезы, Сириус встал наконец с удобного ковра и отряхнулся.       Не смотри на Ремуса. Делай что угодно, но не смотри на Ремуса. Но взор упрямо возвращался в телу на полу.       – Годрик, Ремус... Как это вышло? – запричитала Молли, подбегая к Люпину и Блэку. Она отвернулась от них, склонившись над телом, чтобы никто не увидел её слез.       – Знаете, есть такое проклятие, называется Авада... – начал было Сириус, но наткнулся на взгляд Джеймса. Поттер знал, что Блэк сейчас еле стоит на ногах и готов рвать себе волосы от горя.       Не говоря ни слова Джеймс шагнул к Сириусу, положил ему руку на плечо и аккуратно толкнул к выходу. Сил сопротивляться не осталось. Блэк позволил увести себя от тела. Позволил разлучить себя с Ремусом снова. Позволил оставить Регулуса. В груди засело ощущение, что он предал всех.       Джеймс завёл друга в ванную и заставил помыться, насильно затолкнув в душ и всучив полотенце со свежей одеждой. Оставшись наедине с мыслями, Сириус сжался в комочек в углу душевой и позволил себе заплакать.       Мир окончательно разрушился. От осознания того, что он больше никогда не увидит Ремуса, не обнимет и не поцелует его, скрутило живот. Он больше никогда не услышит его голос, а в общем гаме будет не хватать его тихого смеха. Нет, он не станет блевать на пол душевой. Подавив приступ истерики, Сириус потратил все оставшиеся силы на то, чтобы вымыть себя. Он даже не встал с пола душевой, просто сидел под струями горячей воды, не в силах заставить себя отрегулировать температуру. Ну и пусть. Так даже лучше. Пускай он сварится тут живьём, раз уж смысла существовать дальше не было.       Слезы все ещё текли по лицу. Сириус не смог их остановить, как бы ни старался. Хотя казалось, что он не способен был даже на старания.       Вывалившись из душа, Сириус ещё какое-то время просидел на полу ванной, пытаясь остановить поток слез. Было ощущение, что он вымылся в своих рыданиях, а не в душ сходил. В конечном итоге, пришлось все же поднять свой мокрый сопливый зад с пола, потому что сквозняки никто не отменял, а шмыгать носом на похоронах Сириус не планировал. Ремус не заслуживает того, чтобы его провожали в последний путь под аккомпанемент чихов и кашля.       Сириус поднял глаза на свое отражение. В зеркале был не человек – лишь его подобие. Пустая оболочка, из которой высосали всю жизнь. Словно маленькую ванную наполнили дементорами, и Сириус стал одним из них.       Он не смог забрать тело Регулуса. Он вновь оставил своего брата на растерзание другим. Он должен был вернуться за ним. Один раз Сириус уже бросил его, и этот раз должен был стать актом исправления своих ошибок.       Но Сириус опять сбежал от Регулуса, оставив его тело в пыли и грязи. Его брата похоронят Пожиратели, если о нем вообще вспомнят. Регулус уже не был тем милым маленьким мальчиком, но он все ещё был его младшим братом, и Сириус всю жизнь будет винить себя за то, что не смог ему помочь. Но нуждался ли Регулус в его помощи?       Но ничего уже не исправить. Его брат и его парень мертвы. Из груди вместе с печалью начала подниматься ярость. Ему определённо необходимо было что-то сломать.       И Сириус не придумал ничего лучше, чем ударить кулаком по зеркалу. Раздался звон битого стекла, и дверь моментально распахнулась.       Стороживший ванную Джеймс в мгновение ока подлетел к Сириусу и оттащил его подальше от осколков. Что он подумал в тот момент, когда увидел Сириуса с одним полотенцем на бёдрах посреди ванной и с окровавленной рукой? Но Блэк слишком устал для извинений.       Сириус позволил притащить его в комнату, обработать рану, одеть и уложить в кровать. Он был благодарен Джеймсу за то, что тот не проронил ни слова. Он спросит потом, а сейчас Сириусу нужно было все обдумать.       – Кричи если что. Мы рядом, – тихо прошептал Джеймс, перед тем как закрыть дверь. Сириус не смог сказать "спасибо"       Он лежал на кровати, окутанный тьмой, которая походила на сизый туман. Тело казалось невесомым, словно он слился с матрасом, стал легче воздуха. Было ощущение, что его душа парит над потолком, то взлетая, то стремительно падая. Всё вокруг расплывалось, в глазах замелькали пятна, и тьма стала непроглядной.       Только очнувшись посреди ночи, Сириус понял, что уснул. По всей видимости он плакал, потому что открыть глаза оказалось сложнее, чем он думал. Ресницы слиплись, а виски намокли. В горле пересохло, было ощущение, что он проглотил мочалку не первой свежести. Тело не ощущалось, он то выпадал из реальности, то рывками возвращался обратно.       Мозг раз за разом показывал картину мёртвого Ремуса, затем изображение менялось, и перед взором вставал труп Регулуса. Потом шли Джеймс, Лили, Марлин, Мэри, Питер. Все, кого он когда-то знал, все, чем он дорожил больше всего в жизни, уничтожалось. Его смысл жизни разбирали кипрпичик за кирпичиком.       Воображение разыгралось настолько, что Сириус начал видеть мертвые лица друзей на стенах, на потолке, в окне. В глазах темнело, все пошло пятнами, и он уже не мог нормально рассмотреть видения. Его охватила паника, тело онемело. Хотелось закричать, но доступ к воздуху перекрыл ком в горле. Он лежал на кровати весь в поту и слезах, дрожа от страха, не в силах пошевелиться. Лихорадка кидала его из одной реальности в другую, все переворачивалось и вставало на места. Сириус не мог забыться, не мог вернуться обратно, не мог повернуть время вспять, он был обречён во временной петле, на этих американских горках, что уставивал ему его же разум.       Сириус попытался дышать, но грудь сдавило паникой, и с каждым вдохом его ребра словно царапали сердце. Хотя он уже не мог утверждать где реальность, а где видения. Вполне возможно, что если посмотреть со стороны, то он просто сейчас лежит и в панике бегает глазами по комнате, но в голове у Сириуса происходили ужасающие вещи, и никто этого кроме него не узнает и не увидит. Может быть, оно и к лучшему.       Осознание своего одиночества навалилось на Сириуса всем весом, придавив его душу. Он почувствовал себя единственным человеком в мире, и никуда нельзя было пойти. Никто не услышит его, не поможет. Вокруг только пустыня, а он в ней умирающий странник, что потерял надежду на выживание.       Невыносимо хотелось двигаться, вывернуться наизнанку из кожи и съежиться в комочек. В какой-то момент его начало трясти, из глаз вновь покатились слезы. Собственное тело словно стало чужим, его душа хотела вырваться, разорвав физическую оболочку на кусочки.       Сириус смог пошевелиться и теперь метался по постели, сминая простыни и пиная подушки. Ему хотелось вылезти из собственного тела, снять с себя кожу, рвать на себе волосы и кричать, кричать, кричать.       Он не знал, куда деться, как ещё извернуться. Сириус перекатывался, сжимался в клубок, вытягивался во весь рост, но не мог найти нужного положения.       По лицу градом катились слезы. Казалось, что его скорбь хочет вырваться из него вместе с куском души, или он самостоятельно разорвет себе грудь и выпустит все кошмары на волю. Тоска раздирала и пожирала его изнутри, а из самых глубин поднималась ярость. Злость на себя за то, что позволил друзьям вступить в этот проклятый Орден, за то, что позволил Ремусу и Регулусу умереть. Позволил им уйти. Ярость от собственного бессилия в этом чертовом мире.       Сириусу хотелось вынуть из себя все внутренности, перевернуть комнату вверх дном, сжечь дотла весь этот дом, обрушить небо и наконец отомстить за Ремуса и за все, что забрала у него война. Он ненавидел все это. Ненавидел себя. Сириус тонул в этой ярости, и гнев закрывал ему глаза.       Он рвал на себе волосы, царапал грудь и руки до крови, ноги сводило судорогой, но он не перестал метаться. Как бы глупо не звучало, но оттого, что он не мог найти себе место, он злился ещё больше.       Как они посмели отобрать у него все? После того, что он натерпелся в детстве, его друзья и брат были единственными, кто его понимал, его последней опорной балкой. А теперь эту балку снесли и все рухнуло в пропасть.       Зубы заскрежетали, кулаки сжались настолько, что ногти порвали кожу и на белоснежные простыни упала пара красных капель. Боль расползлась от руки по телу волной блаженства. Сириус слышал свое бешеное сердцебиение, что отдавалось глухим эхом в голове. Из горла вырвался утробный рык. Захотелось оторвать себе руки и ноги или разорвать глотку какому-нибудь Пожирателю. Ему казалось, что он стал всемогущим, словно ему на голову свалилось благословение в виде безграничной силы. Идея прямо сейчас пойти и разнести базу Тёмного Лорда со всеми его приспешниками казалась вполне адекватной и осуществимой.       Вдруг Сириус внезапно содрогнулся, вытянулся во весь рост на кровати, резко сел, из-за чего в глазах зарябило, вскочил на ноги и схватил палочку. Нет времени медлить. С момента смерти Ремуса и Регулуса прошло меньше дня. Пришло время за все расплатиться. Он найдёт этого лысого ублюдка и всех его шавок. Сириус не хотел вспоминать о том, что его родной брат был Пожирателем. Он уничтожит их всех и заставит кричать от боли, причинит невыносимые страдания.       Не контролируя себя, Сириус накинул на голое тело пальто, схватил стоявшее на тумбочке фото Мародеров в рамке, засунул его в карман и вылез в окно.