Сыграем, Грейнджер?

Она сказала «да». Только кольцо Жозефины согласилась принять не сразу. Гермиона аргументировала это тем, что вещь принадлежала его матери, значит, и носить её должен только Теодор. Отец бы удивился, насколько похожи были их с Грейнджер взгляды. Однако на каждый довод у Нотта находился контраргумент, и в конечном итоге Гермиона сдалась. Уже неделю она носила помолвочное кольцо, которое Тео преобразовал специально для неё. Он заколдовал его так, чтобы ободок автоматически подстроился под нужный размер, и изящно изогнутое серебро не слетало с женского пальца. Ввиду того, что Теодор, к сожалению, не был искусным ювелиром, остальные детали добавлял мастер, которого посоветовал Блейз. Тео несколько раз проговорил со специалистом все тонкости и в итоге оказался не просто доволен результатом, а чуть ли не прыгал от счастья. Теперь ободок кольца был тонким, а вокруг ярко-синего сапфира, форму которого Нотт тоже попросил поменять с прямоугольника на овал, извивались элегантные бриллиантовые нити. В общем, знак качества господина аристократа. Свадьба планировалась на сентябрь, а если конкретнее, то в ночь со Дня рождения Гермионы на День рождения Теодора. Все организационные моменты взял на себя, разумеется, Забини. И мальчишник, и само мероприятие. Даже хотел первую брачную ночь спланировать, но Тео заверил его, что тут они с Грейнджер справятся как-нибудь сами. Однако праздник, конечно, праздником, но работу никто не отменял. С того дня, как Равенна нашла невидимые записи, изменилось многое, если не всё. К середине августа все четверо успели перелопатить практически половину наработок Гилберта, и везде были невидимые чернила. Обрывки фраз, заметки, заклинания, замечания — всё, что касалось артефакта. Даже удивительно, как Тревор смог изучить настолько много за такое короткое время. К некоторым вещам этот «злобный гений», как называл его Натаниэль, добавлял сноски с названиями книг и их местонахождением в библиотеке Министерства. — Мисс Грейнджер, мы почти две недели над этим работаем, но я всё равно не совсем понимаю, что конкретно мы ищем, — Нат склонил голову и поднял вопросительный взгляд на наставницу. — Я в основном занимался техникой, чтобы Рав могла найти абсолютно все невидимые записи, и не вдавался в детали, а сейчас понять не могу, что мы вообще делаем. Из того, что им удалось найти, можно было сделать вывод: всё держится на Близнецах. В своих записях Гилберт упомянул, что Тьма и Свет — это и есть те самые близнецы. Но чтобы их магия действительно работала, им необходимы были «вместилища». Что или кто должен был стать сосудом, Тревор не уточнил. Касательно «тьмы в окружении света» всё было гораздо проще, чем казалось изначально: один из близнецов охраняет другого, пока этот самый другой питает первого. То есть свет охранял тьму, а она его насыщала. В свой дневник Гилберт даже выписал несколько строк из гримуара первого Создателя: «Как мать оберегает детей, так и Omnia perussi охраняет Potestas tenebrarum и Lux navitas, защищает их. <…> Баланс господствует над Разладом, могущественная магия таится во всепоглощающих. Силы тьмы и света дополняют друг друга, но не объединяются, вместе они представляют собой небывалое величие. <…> Близнецы всегда рядом друг с другом, Tenebris и Lux всегда выбирают только одинаковые вместилища. Крепкость сосуда зависит от его сущности, а характер притягивает свет или тьму, позволяя решить им между собой, кто какое вместилище заполнит. Магия никогда не ошибается с выбором сосуда, силы всегда распределяются равномерно и навеки связываются со своими вместилищами. Даже если сосуд будет повреждён внешне, внутреннее состояние не изменится, поэтому Близнецы продолжат своё существование, периодически меняя облик, но не изменяя сути. Связавшись однажды, ни тьма, ни свет не отпустят то, что им принадлежит по праву. Баланс всему глава, и только он вершит судьбу мира…» Гермиона постучала пальцами по столу и вздохнула, отвлекаясь от дневника Тревора. Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на Натаниэля. — Изначально мы думали, что Potestas tenebrarum и Lux navitas объединяются в Omnia perussi, и так создаётся что-то всепоглощающее, — начала Грейнджер, показывая слияние сил руками. — Но оказалось, что свет просто окружает тьму, а она его питает. Это и есть Omnia perussi. — То есть свет и тьма никуда не делись, а просто… по-другому назвались? — выгнул бровь Нат, подавшись вперёд. — Грубо говоря, да, — кивнула Гермиона. — До этого мы искали чары, которые способны объединяться, а затем рассеиваться, но всё оказалось куда проще. Единственное, что мы до сих пор не выяснили, — это вместилища. Что или кто ими является, по какому критерию тьма и свет их выбирают, — девушка сложила руки на груди. — Об этом нигде не написано, даже Гилберт ничего о них не упомянул. Только Близнецы, одинаковый облик и тому подобное. Бланшетт задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку и прищурился, скользя глазами по столу. — А может, это люди? — Почему ты так решил? — вскинула брови Грейнджер. — Ну, смотрите, — он свёл брови к переносице, — всё держится на Балансе, так? Тьма и свет — это Близнецы. И они выбирают себе одинаковые вместилища. Кто, если не одинаковые люди, могут подойти? Лица идентичны, души разные, в ком-то больше тьмы, в ком-то — света. Кто ещё может стать идеальным сосудом для сил-близнецов, если не люди-близнецы? Гермиона нахмурилась и смежила губы, обдумывая его слова. — Мысль дельная, но я не думаю, что это действительно так, — выдохнула она. — Если Баланс настолько велик, то зачем магии считаться с людьми? — Было бы проще, будь силы эфемерны и ни на что не способны, хоть и могущественны? — хитро ухмыльнулся Нат. — В том-то и дело, что с людьми никто не считается. Магия сама выбирает сосуд и сама его заполняет, даже не спросив разрешения, если так можно выразиться. В мире волшебников же точно так же, — парень развёл руками. — Магия может течь в жилах маглорождённого, но никак не коснуться чистокровного, обделить его волшебством. Вспомните о сквибах! — И то верно… — Грейнджер несколько раз кивнула. — Возможно, ты прав. — Только проверить эту теорию мы никак не можем, — Натаниэль повёл плечами. — Разве что незаконно используем маховик времени, чтобы перенестись на тысячу лет назад и найти там ответы. Но современные маховики всё равно дальше десяти лет в будущее или прошлое не переносят. Так что… — Бланшетт откинулся на спинку стула и выдохнул, сложив губы в трубочку. — Значит, поищем ещё в библиотеке, — Гермиона поднялась из-за стола и потянулась. — Там наверняка должно найтись хоть что-нибудь, — она взглянула на наручные часы и выгнула бровь, — но это уже завтра. И так засиделись до позднего вечера. — Вы думаете, получится? — парень почесал затылок и сложил все пергаменты в одну стопку. — Мы искали в библиотеке, но ничего не нашли. — И теперь можно сложить лапки и ничего не делать? — Грейнджер снисходительно улыбнулась. — Нам нужны ответы. И мы их найдём. — Ну, если учесть, что все присутствующие здесь по натуре упёртые бараны, то… — Нат сначала усмехнулся, а потом осёкся и подскочил. — Прошу прощения, я… — Всё так, всё так, — засмеялась девушка, снимая халат. — Для науки нет ограничений и рамок. — А что насчёт снятия защитных чар? — спросил Бланшетт, закладывая руки в карманы халата. — Мы же выяснили, как их снять. Тогда почему «Энигма» до сих пор… — Потому что мы не можем снять защиту с такого мощного артефакта, который, ко всему прочему, ещё и разношёрстной магией переполнен. Снять чары — подвергнуть опасности всё население. — Но вдруг ответ в самой «Энигме»? — парень стоял на своём. — Может, ключ у нас перед глазами, а мы его просто не видим? — Хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место? — усмехнулась Гермиона, уперев руки в бока. — Именно! — воскликнул Натаниэль. — Давайте ещё раз проверим всё, а? — Конечно, проверим, — Грейнджер не могла перестать улыбаться его энтузиазму и рвению отыскать информацию. — Только утром. Уже почти девять вечера, Нат. Бланшетт похлопал глазами и обернулся, чтобы взглянуть на часы. — Точно, — пробубнил он, потирая затылок. — Тогда продолжим завтра? — Разумеется. *** Домой Тео предложил добраться не через камин, а через улицу. Ему захотелось вновь прогуляться по берегу Темзы, вновь понаблюдать за городом с любимого моста Гермионы, что находился в парке. Ему захотелось снова медленно пройтись по влажной брусчатке, но уже не просто с коллегой или бывшей сокурсницей, а с будущей женой. Наслаждаться шумом воды и дуновением прохладного ветра, по мнению Теодора, гораздо приятнее в компании Грейнджер. Когда они вышли на улицу, Нотт недовольно поморщился, увидев тёмно-серые тучи. В воздухе ощущался стойкий аромат озона, а где-то в небе глухо рокотала гроза. — Кажется, это была не самая лучшая идея, — смежил губы Тео, хмуря брови. — Боишься промокнуть? — съязвила Гермиона, пихая мужчину в бок. — Я-то не сахарный, дорогуша, а вот ты… — он прикусил губу и усмехнулся. Девушка с улыбкой закатила глаза и потянула Теодора за руку на тротуар. — Серьёзно, детка, нам лучше поторопиться, — Нотт издал короткий смешок, притягивая Грейнджер к себе за талию. — Зачем? — она мазнула кончиком носа по его подбородку и обхватила одной рукой затылок, вынуждая Тео наклониться ниже. В ответ мужчина лишь покачал головой и осклабился. Он нежно накрыл женскую щёку ладонью и потянулся к пухлым розовым губам, мягко касаясь их своими. Гермиона приоткрыла рот и скользнула языком по верхним зубам Теодора, отвечая на поцелуй и постепенно его углубляя. Не прошло и минуты, как раздался раскатистый гром, на небосводе растянулась яркая полоска молнии, а в следующее мгновение начался сильный ливень. Прохожие сразу засуетились, прикрывая макушки всем, что было под рукой. Счастливчики доставали зонты, но шагу не сбавляли, спеша найти укрытие. Однако Нотт и его будущая миссис торопиться и не думали. Их уста не размыкались, даже когда первые крупные капли тёплой влаги упали на волосы и притронулись к коже. Сцепленные губы синхронно растянулись в улыбках, а тела прижались друг к другу ещё крепче и теснее. Одежда быстро промокала, по ногам бежали тоненькие струйки воды, грозовая симфония и стук дождя об асфальт создавали дивную мелодию, заставляя каждое мгновение поцелуя становиться длиннее и слаще. Тео поднял руку и отнял ладонь Гермионы от своего затылка, переплетая их пальцы вместе. Блаженство текло по венам, насыщая организм жаром и согревая даже в такую погоду. — Ну, теперь можем идти? — Теодор мягко закружил кончиком носа по влажной женской щеке, путаясь пальцами в мокрых и длинных каштановых волосах. Грейнджер смущённо улыбнулась, глядя на мужчину исподлобья, и кивнула. Ей хотелось растянуть это мгновение, но ветер усиливался, а молнии всё чаще рассекали небо. Над головами гремел гром, вода струилась по рукам и щиколоткам. Но Гермиона не чувствовала холода. Рядом с Тео ей тепло всегда, какая бы погода их не окружала. — Какова вероятность того, что ты согласишься переждать дождь вон в том заведении? — Теодор кивнул в сторону небольшого ресторана, находящегося через дорогу. — Твои шансы получить ответ «да» близки к нулю, — усмехнулась девушка, вскинув подбородок. — Я почему-то так и думал, — он ухмыльнулся и обнял Гермиону за талию, увлекая за собой. — Как хорошо, что я уже получил ответ «да» на более важный и серьёзный вопрос. На фоне прохожих Нотт и Грейнджер смотрелись как безумцы: пока все кругом бежали под ближайшие козырьки домов и магазинов, эти двое спокойно прогуливались под дождём, смеясь и переговариваясь. Их не волновало ровным счётом ничего, значение времени затерялось в улыбках и переплетённых между собой руках, порывы чувств окружали тела вместо ветра и окутывали души теплом. Ведь совершенно не важно, что происходит вокруг, когда ты счастлив и любим, так? К тому моменту, как дождь прекратился, они уже дошли до Темзы. Тео захотелось вновь прогуляться по парку и посетить с Гермионой её излюбленный мостик, спрятанный в тени деревьев и укрытый их объёмными кронами от чужих глаз. Вокруг не было ни души, потому как все попрятались по домам и пока выходить на улицу не собирались, поэтому Теодор безо всякого стеснения высушил свою одежду и одежду Грейнджер одним лишь щелчком пальцев. Однако даже в сухих вещах было прохладно из-за ветра. — Надень, — Нотт снял с себя пиджак и накинул его Гермионе на плечи. Они медленно шагали по парку, вслушиваясь в редкое пение птиц и в тихий перезвон капель дождя, падавших с листьев. — Почему тебе так нравится дождь? — вдруг спросил Тео, мягко поглаживая руку Грейнджер большим пальцем. — Не совсем дождь, — девушка склонила голову. — Мне нравится гулять после дождя. Земля влажная, запах особенный. В такие моменты чувствую себя по-настоящему живой, — она вдохнула полной грудью и не спеша выдохнула. — После дождя можно ощутить свежесть, которой тебе иногда не хватает, наполнить себя бодростью, — Гермиона взглянула на Теодора и улыбнулась. — Попробуй и поймёшь, о чём я говорю. Нотт усмехнулся и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. Его лёгкие мгновенно заполнились холодным воздухом, а в носу защипало от контраста температур. Тео неосознанно передёрнул плечами и мотнул головой. Свежесть, о которой говорила Грейнджер, слишком резко ударила по внутренностям и едва не заморозила мозг. Зато теперь понятно, откуда взялась бодрость. — Только резко лучше не вдыхать, — уточнила Гермиона и спрятала виноватую улыбку во рту. — И ты говоришь мне это только сейчас? — Теодор выгнул бровь и подтянул девушку за руку к себе. — Ну, я думала, ты и сам об этом догадаешься, — она засмеялась и, вывернувшись из объятий, сделала пару шагов назад. Тео склонил голову и хитро улыбнулся, медленно следуя за своей будущей миссис. — Опять играешь со мной, Грейнджер? — мужчина прищурился и заложил руки в карманы брюк. — Разве тебе это не нравится, Нотт? — Гермиона вскинула подбородок, отступая всё дальше. Её взгляд скользнул ниже, янтарь глаз опустился туда, где кожаные подтяжки впивались в широкие мужские плечи и крепкую грудь, чуть сминая белую рубашку. Девушка прикусила губу, на секунду потеряв бдительность и остановившись. Нотту этой паузы и смятения хватило с головой, чтобы сделать резкий выпад вперёд и снова обхватить женскую талию обеими ладонями. — Нужно быть внимательнее, когда играешь со мной, — его шёпот обжёг губы, а кончик носа мазнул по скуле. — Иначе ты рискуешь проиграть. Грейнджер тяжело выдохнула и посмотрела на Теодора исподлобья. Она привстала на носочки, потянувшись своими устами к его, и мягко обхватила его затылок, заставив склониться ближе. Её бедро скользнуло меж его ног и упёрлось в пах, чуть надавливая, а ногти оцарапали смуглую кожу на шее. — Почему мы до сих пор здесь, а не в спальне? — его пальцы закружились по её груди и талии. — Потому что мы ещё не доиграли, — в её тоне послышалась явная насмешка. — Не понял? Гермиона снова вывернулась из кольца ноттовских ручонок и рванула вперёд по аллее. — Давай догоняй! — крикнула она через плечо, убегая всё дальше. — Мой шаг равен трём твоим, так что тут без шансов, миледи, — парировал Тео, срываясь с места. Они, словно малые дети, бегали и прятались друг от друга в безлюдном парке, прыгали по лужам, разбрызгивая воду в разные стороны, и смеялись. Теодор периодически подхватывал Грейнджер на руки и кружил, прижимая её изящное тело к своей груди. Они больше не чувствовали холода, не обращали внимания на порывы ветра. Они были счастливы друг с другом, и это грело лучше самой тёплой одежды. Уже начинало смеркаться, когда Тео и Гермиона дошли до моста. Вокруг зажигались фонари, в воздухе веяло вечерней прохладой. Аромат озона и лёгкая сырость окончательно окутали пару своими мягкими и крепкими объятиями. Домой не хотелось. Желание продлить этот волшебный момент росло внутри и с каждой секундой становилось всё больше и больше. Дойдя до перил, девушка медленно обвила металл руками, позволяя ледяной стали обжечь осязательные рецепторы ладоней. Теодор прижался грудью к женской спине и обхватил талию Грейнджер пальцами. Они не спеша заскользили выше, прикасаясь к хрупким плечикам Гермионы и согревая кожу сквозь ткань пиджака. Нотт уловил едва заметную мелкую дрожь, пробившую тело девушки, и сжал пальцы крепче, отдавая спутнице всё тепло, которое только мог. — Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось, — прошептал Тео, опускаясь на уровень грейнджеровского ушка. Гермиона поджала губы, пряча улыбку во рту. Такая нежность с его стороны теперь была естественна и не вызывала удивления. Девушке казалось, что их отношения начались гораздо раньше, что они не просто знали друг друга со школы, а уже тогда были вместе. Вот что действительно поражало её. — Удивляюсь тому, насколько порой идентичны наши мысли, — ответила Грейнджер, кладя голову мужчине на плечо. Теодор оставил мягкий поцелуй сначала на макушке, затем спустился к виску и вдохнул уже такой родной аромат цветов и персика, исходящий отего женщины. Улыбнулся. Довольный, как мартовский кот, проложил дорожку из коротких и нежных поцелуев от скулы до ключицы и прижался подбородком к женскому плечу. — И так будет всегда, знаешь? Гермиона развернулась к Тео лицом и посмотрела прямо в его глаза. В его ярко-синие, как океан, глаза, в которых она готова была тонуть и тонуть до скончания веков. Нотт был единственным человеком в её жизни, чей взгляд настолько манил и завораживал, прожигал душу насквозь и оставлял приятно тлеющие угольки тепла внутри. Миллионы крохотных бабочек с бархатными крылышками ультрамаринового оттенка порхали в животе, приятно щекотали и вызывали улыбку на лице и быстрое биение сердца. — Не врёшь? Теодор усмехнулся и провёл костяшкой указательного пальца по женской щёчке, мягко поглаживая нежную кожу, едва заметно усыпанную веснушками. — Я никогда не вру. Особенно тебе. *** Следующий день начался с измерения параметров «Энигмы» и внесения их в таблицу. После этого Тео и Равенна отправились в библиотеку, чтобы найти как можно больше информации о Близнецах, а Гермиона с Натаниэлем остались в лаборатории, чтобы в очередной раз проверить записи Гилберта. Пока Бланшетт рылся на верхних полках «тайника», Грейнджер копалась в коробках внизу, пытаясь найти что-то чего ещё не видела. Хотя, справедливости ради, вероятность отыскать нечто новое была максимально минимальна. А если учесть тот факт, что Гермиона зависала в подсобке большую часть рабочего дня, то эта же вероятность автоматически умножалась на ноль. — Мисс Грейнджер, — обречённо вздохнул Нат, беря в руки очередную книжку и перелистывая страницы, — мне кажется, мы… В этот момент из книги выпал небольшой листочек и медленно полетел вниз. Парень подхватил его и приблизил к лицу, пытаясь прочесть содержимое. — Мисс Грейнджер, тут… Гермиона подняла голову и, увидев изумление, застывшее на юношеском лице, быстро подскочила. — Что это? — спросила девушка, внимательно разглядывая обрывок. — Не знаю, я… — Бланшетт покрутил его в руках. — Он был в этой книжке, — Натаниэль подал её Грейнджер. Гермиона с прищуром осмотрела книгу, открыла её, пролистала несколько страниц и положила на полку. Сама по себе книжица ничего из себя не представляла, в ней не было нужной информации. В ней вообще мало что было о Близнецах и артефакте в целом. Откуда Грейнджер это знала? Это была первая книга, которая попалась ей на глаза и которую она прочла от корки до корки. Однако тогда в ней не было никакого листочка с обрывками фраз и предложений. По крайней мере, месяц назад точно. Что за черт? Гермиона не могла не заметить настолько важный элемент. Вариантов всего два, и оба не особо утешали: либо внимательность дала сбой, и Грейнджер пропустила то, что может послужить разгадкой, либо же кто-то положил этот листок в книгу уже после того, как Гермиона её прочла. Размышлять надо логически. Кто мог это сделать? Судя по реакции Ната, записку он видит впервые: такое удивление на лице сыграть довольно сложно. Равенна вообще старается обходить подсобку стороной после того, как сработал защитный механизм. Теодору это делать незачем, потому как он сам заинтересован в том, чтобы найти подсказки и продвинуть расследование вперёд. Но кто тогда? — Что написано на обрывке? — серьёзно спросила Грейнджер, откладывая книгу в сторону и поворачиваясь к Натаниэлю. Парень суетливо полез за палочкой и, положив листок на полку, разгладил его края. Яркий голубоватый свет вмиг озарил подсобку, и содержимое обрывка стало более понятным. — Мы уповаем на тебя, ты образ в душах многоликий. Нас сохранишь, как мать — дитя, ведь ты и есть Баланс Великий, — зачитала текст с пергамента Грейнджер. Брови Ната взметнулись вверх с такой скоростью, что смогли бы пробить потолок, будь парень на пару футов выше. — И что это за хрень такая? — протараторил Бланшетт, моргая и нервно сглатывая. Лицо Гермионы стало настолько серьёзным и сосредоточенным, что на нём нельзя было прочесть ни единой эмоции. Девушка быстро достала из кармана брюк маленький блокнотик и перенесла туда содержимое обрывка, выпавшего из книги. Дело определённо принимало интересный поворот, потому как появилась очередная зацепка. — Думаю, это выведет нас на Близнецов, — уверенно сказала Гермиона, покидая «тайник». — Что? Но… каким образом?! — непонимание в голосе Натаниэля резко смешалось с нервозностью. Бланшетт выбежал следом и буквально по пятам ходил за Грейнджер, которая собирала со всего кабинета записи, дневники и документы. — Сам подумай, — начала Гермиона, выуживая из тёмно-красной папки два листа с расчётами и пометками, — кого «нас»? И кто такая «мать»? Уверена, тут идёт речь именно о Близнецах. Тьма, Свет и их Вбирающая Мать, то есть Omnia perussi. Это всё и есть Великий Баланс! Две противоположные силы… — Но с чего вы решили, что конкретно о Близнецах написано на этом клочке бумаги? Откуда… — А о ком ещё? Кого ещё должна сохранить мать, если не близнецов? Две противоположные силы создают равновесие, такое явление заложено самой природой, потому что абсолютно всё в мире — от магии до полок в шкафу — любит равновесие. — Мисс Грейнджер, это абсурд! — Напротив, Нат, — она резко повернулась к нему с неподдельным энтузиазмом на лице. — Ты был прав, вместилища для Тьмы и Света — это люди, и именно их охраняет Баланс. Силы таятся в одинаковых сосудах, а Omnia perussi оберегает их и охраняет. Tenebris и Lux никогда не смогут смешаться, потому что они находятся в разных телах. Если их поместить в предметы, которые довольно легко уничтожить, то Разлад возьмёт верх над Балансом, а если силы будут в людях, то никогда не смешаются. — Но почему? — взволнованно спросил Натаниэль, запуская пальцы в тёмные волосы. — А если вместилища умрут? Неужели тогда силы не смешаются, подвергнув опасности всё живое и разрушив Баланс? Уничтожив Вбирающую Мать? Их диалог был настолько скомканным, что, взгляни на всё со стороны, не поймёшь, о чём эти двое толкуют. Если бы Грейнджер сопоставила все детали пазла раньше, то, возможно, она бы смогла доходчиво объяснить положение вещей Бланшетту, но получилось как получилось. Гермионе так хотелось докопаться до истины, что она, хоть и не намеренно, готова была говорить загадками и ещё больше запутывать людей, чтобы как можно скорее пуститься на поиски ответа. — Потому что силы Тьмы и Света заключены не в телах, а именно в душах, — пояснила девушка, вновь закрутившись по лаборатории. — То есть вы хотите сказать, что… — морщинки сомнений и удивления на юношеском лице постепенно пропадали. — Магия реинкарнирует в другое вместилище вместе с частичкой души умершего сосуда. Натаниэль настолько опешил, что чуть ли не завизжал от прояснения. — Невероятно! — вскрикнул он. — Просто невероятно! И вы это поняли только по обрывку текста на том пергаменте?! Грейнджер усмехнулась, поудобнее перехватив кипу бумаг в руках. — Ну, справедливости ради, это по большей части твоя идея, так что… — Гермиона одобрительно кивнула и широко улыбнулась, — молодец. Нат слегка покраснел от похвалы и смущённо почесал затылок. Он отвёл взгляд и пробурчал «спасибо». Парень хотел спросить, нужно ли помочь Грейнджер донести документы, но двери лаборатории распахнулись раньше, чем Бланшетт открыл рот. — Серьёзно, мистер Нотт, вы проспорили, — Равенна сложила руки на груди и горделиво выпрямилась. Следом за Рав в помещение вошёл явно недовольный жизнью Тео, брови которого были расположены настолько близко друг к другу, что образовали одну. — Нелепость какая-то, — пробурчал Теодор. — Почему именно сегодня и именно на мне теория вероятностей дала сбой? Закрыв дверь, Нотт по обыкновению заложил руки в карманы брюк и повернулся к Гермионе и Нату. — Тоже в угадайку играете? — Тео скептически поднял одну бровь. — На шуточки нет времени, нам срочно надо проверить кое-что, — серьёзно сказала Грейнджер. Она быстро подошла к Теодору и сгрузила стопку документов ему в руки. Затем девушка поправила волосы и повернулась к двойняшкам: — Оставайтесь здесь и следите за активностью «Энигмы». Записывайте любое изменение. — А если записывать будет особо нечего? — Записывайте всё, — отрезала Гермиона, направляясь к выходу из лаборатории, — я решу, что важно, а что нет, — она посмотрела на Тео, — а мы пока поищем что-нибудь интересное в библиотеке. *** Библиотека — Милая, тебе не кажется, что этого хватит? — поинтересовался Нотт, выглядывая из-за увесистой стопки книг, которую таскал на руках, потому что настолько старые фолианты с помощью левитации переносить было запрещено. — Ещё немного, — не поворачиваясь, ответила Грейнджер и, достав волшебную палочку из пучка, подхватила парочку книжиц с верхней полки стеллажа. Когда они подошли к столу, чтобы начать работу и поиски информации, Теодор с облегчением вздохнул, переложив все томы на глянцевую поверхность. — Так что конкретно мы ищем? Ты не сказала, — спросил мужчина, опускаясь на стул. — Всё о Близнецах и их связи с Балансом, Тьмой и Светом, Omnia perussi… — перечисляла Гермиона, слабо жестикулируя. — Неужели мы ещё не все статьи по этому поводу перечитали? — вздохнул Тео. — Понимаю, мы просмотрели довольно много материала, но есть шанс того, что мы что-то упустили, — с мольбой в глазах ответила девушка. — Одна я не справлюсь, — она поджала губы и слегка улыбнулась, глядя на Нотта исподлобья. Теодор ещё пару секунд помялся, затем обессилено выдохнул и провёл пальцами по волосам. — Ты используешь запрещённые приёмы, миледи, — усмехнулся он. — Знаешь, на что давить. — Да-да, точно, — Грейнджер махнула рукой, поворачиваясь к фолиантам и протягивая руку к самому ветхому из них, — я просто чудо. Её хитрая ухмылка и лисий прищур как нельзя лучше говорили Тео о том, что его просто развели, как мальчишку, и при всём этом сидящая рядом с ним женщина явно не испытывала за это чувство вины. Действительно, она просто чудо… Подобное заключение заставило Нотта мысленно улыбнуться и вновь убедиться в том, что сделать Гермионе предложение было чуть ли не самыми верным решением в его жизни. Грейнджер подвинула книгу к себе и открыла оглавление. Найдя нужный параграф, девушка быстро, но аккуратно перелистала страницы, попутно доставая из кармана чёрных брюк блокнот с текстом, который был на обрывке пергамента. — Откуда это? — спросил Теодор, указывая на текст. — Не помню, чтобы мы находили подобное. — Пока вы с Равенной были в библиотеке, мы с Натом решили ещё раз проверить «тайник», — начала Гермиона, параллельно ведя тоненьким указательным пальцем по строке в фолианте. — На верхней полке стояла книга, с которой мы как раз и начали поиски… — «Меж тьмой и светом»? — уточнил Тео и, получив кивок, усмехнулся. — Да, помню. Мы начали именно с неё из-за названия, но, как говорится, не суди книгу по обложке. — Именно, — Грейнджер щёлкнула пальцами и продолжила. — Из страниц книги выпал лист пергамента, на котором было написано это, — она продемонстрировала Нотту свой блокнотик. — Я изучила эту книженцию вдоль и поперёк и могу точно сказать, что месяц назад никакого обрывка там не было. Не знаю, кто подложил его туда и зачем, но он определённо нам очень помог, — на женском лице расцвела улыбка, а в глазах заплясали искорки неподдельного энтузиазма и азарта. Теодор медленно кивнул, прищурившись. Обрабатывая услышанное, мужчина ещё несколько раз пробежался по написанному в блокноте. — Но почему ты думаешь, что это именно о Близнецах? — А кого ещё должна сохранить мать, если не своих детей? — Хочешь сказать, что речь тут идёт о Вбирающей Матери и силах Тьмы и Света? — брови Тео медленно ползли к линии роста волос. — Да, — оживлённо ответила Гермиона. — Мы уже разобрались с тем, что Тьма и Свет — это Близнецы, но без вместилища существовать они не могут. Однако, помимо сосуда, у них должна быть Мать, которая будет их охранять. Ноттовские брови, судя по всему, поставили себе цель добраться до потолка и остаться там, потому что удивление на лице Теодора теперь стало практически осязаемым. — Великий Баланс… — прошептал он. — Omnia perussi и есть Великий Баланс! — Именно! — Гениально, — восторженно проговорил мужчина, но в следующую секунду осёкся и спросил: — Постой, а что с вместилищами? — Скорее всего, это люди, — Грейнджер прищурилась и задумчиво поджала губы. — Нат предположил, что магия залегает в душах близнецов или двойняшек, потому что это самые лучшие сосуды для таких сил, как Тьма и Свет. — Люди-близнецы для сил-близнецов? — Тео провёл ладонью по короткой щетине. — Звучит разумно. — Нам лишь нужно найти этому подтверждение. Если раньше у нас были лишь догадки и теории, то теперь мы знаем, в каком направлении надо копать. Гермиона взяла блокнот и перо, чтобы делать пометки, и вернулась к чтению фолианта. Нотт порылся в книгах на столе и, выбрав чтиво, тоже приступил к поискам. Грейнджер права, раньше у них были лишь домыслы и примерное представление о том, что нужно искать, сейчас же есть гораздо больше — они абсолютно точно знают тему и направление, поэтому есть шанс, что им удастся найти что-либо стоящее. Лаборатория Натаниэль поднял руки и устало потянулся, широко зевая. — Может, домой пойдём? — поинтересовался он у сестры. Равенна выглянула из-за микроскопа и скептически выгнула бровь. Её красноречивое молчание и мимика говорили куда больше любых слов. Нат цокнул, закатывая глаза, и сложил руки на груди. — Ну, а смысл нам тут торчать? — Ты дурачок? — наконец сказала Рав, снимая очки. — Нам нельзя оставлять «Энигму». К тому же мисс Грейнджер сказала сидеть здесь. — Зачем? — снисходительно усмехнулся парень. — А если они что-то найдут и захотят проверить на артефакте? — парировала девушка. — Нам нужно их дождаться. И кстати, мы ещё не сделали ни одной записи об активности «Энигмы». — Потому что она не подаёт признаков жизни, балда. Что записывать? «Не активна?». На это три секунды уйдёт! — Ну, так запиши, раз заняться нечем, — отрезала Бланшетт и указала рукой на артефакт. Натаниэль выдохнул. Спорить с сестрой себе дороже, поэтому он оставил эту затею. Он открыл отчёт и поставил в графе активности прочерк. Парень с минуту покачался на стуле, побарабанил пальцами по столу, пересчитал лампочки на потолке и только потом поднялся с места. — Ладно, зануда, покурить-то хоть сходить можно? — с издёвкой спросил Нат и скривился. — Можно, — передразнила Равенна. — Иди. — Ну, вот и пойду. — Ну, вот и иди. Ещё секунду покривлявшись друг другу, они одновременно засмеялись. Нат двинулся в сторону выхода, по дороге снимая халат. Внезапно он остановился, услышав какой-то шёпот. Парень резко развернулся к сестре и нахмурился. — Ты что-то сказала? — протараторил он, делая шаг ближе. Рав отвлеклась от микроскопа и посмотрела на брата как на сумасшедшего. — Нет, я молчала. Натаниэль тряхнул головой. — Показалось, наверное, — он пожал плечами. Подойдя к вешалке с верхней одеждой, Нат повесил на неё халат и взял пиджак. Парень хотел уже выйти, но его остановил вопрос Равенны: — Ты это слышал? — встрепенулась девушка, вскакивая со стула. — Издеваться теперь надо мной будешь? — устало спросил он и закатил глаза. — Серьёзно, Рави, я не особо… — Да нет же! — она энергично замахала руками. — Ты разве ничего не слышишь? Бланшетт отрицательно мотнул головой. — Странно… — Рав прищурилась. — Сначала ты что-то услышал, потом я. — Может, нам обоим просто показалось? Мы устали и теперь… — Но так не бывает! Не может мерещиться одно и то же разным людям. — Ну, знаешь ли, в жизни всякое случается, — усмехнулся Нат. В следующее мгновение двойняшки с испугом посмотрели друг на друга, одновременно услышав мелодичный шёпот. — А вот теперь стало страшно… — парень сглотнул и подошёл ближе к сестре. — Что это, мать твою, такое? — Равенна заозиралась по сторонам, попятившись в сторону брата. Казалось, звук лился отовсюду. Приятный и нежный женский голос тихо напевал одну и ту же мелодию, вгоняя Бланшеттов в ужас. — Может, это из «тайника»? — пролепетала Рав, сжимая пальцами плечо Натаниэля. — Сомневаюсь, — он нервно поводил желваками, глядя на «Энигму», и на вопрос «почему?», раздавшийся под боком, кивнул в сторону артефакта. — Посмотри. Девушка перевела взгляд и прикрыла рот от удивления и страха, сковавшего всё тело. Золотисто-чёрные защитные чары поменяли цвет на ярко-голубые и закрутились вокруг «Энигмы» в бешеном темпе. Нити магии образовали воронку, а мелодичный шёпот зазвучал громче. Теперь казалось, что манящая песня льётся именно из появившейся воронки, призывающей подойти и исчезнуть внутри неё. — Этот голос… он такой красивый… — прошептал Нат и сделал крохотный шаг вперёд. — Да… — ответила Равенна и, отпустив руку брата, последовала за ним. — Он так похож на голос мамы… Околдованные прекрасным пением и очарованные красотой магической дымки, двойняшки приблизились к артефакту. Воронка стала больше и шире, из-за чего притяжение к ней росло с каждой секундой. — Мама… — с улыбкой пропела Рав и протянула правую руку к «Энигме». — Мама… — повторил за сестрой Натаниэль и протянул к артефакту левую руку. Библиотека Теодор лениво перелистывал страницы фолианта, изредка зевая. Это была уже третья книга, которую он просматривал на наличие подсказок или даже ответов. Кое-что он уже нашёл, но делиться с Гермионой пока не спешил. Ему хотелось откопать чуток больше информации, чтобы сложить полную картинку и показать Грейнджер уже её, а не домыслы или догадки. Пока что его заметки на пергаменте больше напоминали записки сумасшедшего, нежели труд учёного. Хотя… для некоторых это одно и то же. Нотт мельком взглянул на Гермиону. Она настолько увлеклась работой и поисками, что даже не обращала на Тео внимания. Мужчина усмехнулся её напористости в этом вопросе и жажде найти правильный ответ за сложную задачку. Грейнджер всегда была такой. Чем сложнее задача, тем интереснее искать её решение. В этом они с Ноттом очень похожи. Насколько Теодор помнил, ни один его поход в школьную библиотеку не обходился без приветственного кивка Гермионе, которая корпела над учебниками, работая над очередным эссе где-то в укромном уголке рядом с высокими и забитыми книгами стеллажами. В какой-то момент Тео даже решил для себя никогда не занимать это удобное местечко и оставить его гриффиндорской заучке. Тогда Нотт и подумать не мог, что однажды сделает этой серой мышке предложение и приложит максимум усилий, чтобы ей с ним было комфортно. Насколько же всё поменялось. Насколько поменялся он. А она? — Кажется, я что-то нашла… — Гермиона повернулась к Теодору и указала на главу в фолианте. — «Первородные»? — нахмурился мужчина, прочитав заглавие. — О ком это? — Это о первых шести семьях, которые связаны с созданием артефактов, — пояснила девушка. — О семьях, в чьих жилах текла кровь первого Создателя, первого Хранителя и первого Разрушителя. — Но почему тогда семей шесть, а не три? — Потому что у каждого из них было по два ребёнка, которые впоследствие создали эти самые семьи, построили иерархию и кастовую систему. У каждого из трёх родились близнецы или двойняшки. — У каждого?! — Тео присвистнул. — Именно, — кивнула Грейнджер. — Дети, внуки, правнуки каждого из трёх шли по стопам только своего предка. — Имеешь в виду, что выходец из семьи Создателя не мог войти в касту Хранителей? — Да, верно. С рождением первых детей, Трое Всевышних, как их позже назвали, выстроили связь между артефактами, силами Тьмы и Света и своими детьми. — Это как? — Теодор недоумевающе склонил голову вперёд и выгнул бровь. — Они привязали силы к людям-близнецам, поэтому только их души Тьма и Свет могут выбрать в качестве сосудов. И, разумеется, это должны быть чистокровные близнецы. — Хочешь сказать, что изначально Близнецов, о которых мы читали раньше, не было? Они появились только тогда, когда родились близнецы у каждого из Всевышних? — Да, — Гермиона энергично закивала и прикусила губу. — С самого начала Близнецами были люди, а не Тьма и Свет. Кровь первых детей скрепила ритуал связи, поэтому именно они и стали Первородными — теми, чьи души смогут вобрать в себя силу, а затем пойти за Вбирающей Матерью и отдать части душ для проложения жизни ужееёдетей — сил Тьмы и Света. — И теперь частички их душ реинкарнируют в души их потомков? — предположил Тео. Гермиона кивнула. Всё выглядело настолько запутанно, что Нотту потребовалось прокрутить информацию в голове по новой, чтобы понять всё правильно. Мужчина вдруг вспомнил о том, что нашёл в одном из фолиантов. Он потянулся к книге и открыл на странице с заранее оставленной закладкой. Пробежавшись по тексту, он запустил пятерню в волосы и взлохматил их. — Я тоже кое-что нашёл, — отстранённо проговорил Тео, не глядя на Грейнджер. — Каста Разрушителей, насколько я помню, обезвреживала артефакты, которые по какой-либо причине выходили из-под контроля. Если же обезвредить не удавалось, то все три касты прикладывали максимум усилий, чтобы уничтожить это творение и не пошатнуть Великий Баланс. — Да, всё так, — согласилась девушка. — Об этом написано в гримуаре первого Создателя и вскользь упоминалось в книге «Меж тьмой и светом», которую мы нашли в «тайнике» Тревора, — Гермиона внимательно посмотрела на Теодора. — К чему ты клонишь? Мужчина ответил не сразу. Он несколько секунд сверлил рисунок артефакта из книги, прежде чем до него начало доходить. Нотт повернулся к Грейнджер и продолжил: — Один из созданных артефактов не поддавался ни починке, ни обезвреживанию, ни уничтожению. С ним не мог справиться ни один маг, ни одна каста. Он вбирал в себя всё, что оказывалось рядом, забирал любую силу. Его могущество не шло в сравнение ни с чем, поэтому его хотели уничтожить, — он повёл плечами и выдохнул, собираясь с мыслями. — В один из дней этот артефакт поглотил девушку из касты Хранителей. Ушло много сил и времени, чтобы её вернуть, но никто так и не смог этого сделать. Тогда главы всех каст объединились, чтобы раз и навсегда запечатать своё самое могущественное творение настолько далеко и глубоко, чтобы ни одна душа не смогла его найти, — мужчина сглотнул. — Это место назвали в честь девушки, что была похоронена там вместе с артефактом. Это место на северо-западном побережье Шотландии. Это Солуэй-Ферт — залив, где… — Нашли «Энигму»… — с ужасом закончила за него предложение Гермиона. Тео развернул фолиант к девушке и указал на рисунок того самого артефакта, расположенный в центре страницы. — Скажи мне, что он тебе напоминает? — прошептал он пересохшими губами. Сердце Грейнджер отбивало чечётку по рёбрам и колотилось в горле. Она рвано и тяжело дышала, пытаясь успокоить поток мыслей, что быстрой рекой нёсся по холмам сознания, омывая каждый уголок и разнося страх по всему разуму. В показанном Теодором рисунке Гермиона отчётливо увидела «Энигму». Да, на нём не было многих деталей, но форма и нити магии вокруг напоминали девушке один-единственный артефакт из всех, что она когда-либо видела. И ошибки теперь быть уже не могло. Лаборатория Дымка закрутилась быстрее, а женский голос стал громче. Теперь он не просто манил и притягивал. Он призывал, требовал, приказывал подойти ближе, спеть чарующую мелодию вместе с ним. С лиц двойняшек сошли улыбки, глаза застлала белоснежная пелена, поглотившая радужки и зрачки. Цвет волос и кожи у обоих стремительно менялся, обнажая глубины их душ и завлекая силы Тьмы и Света. Замогильный холод окутал помещение, поднялся сильный ветер. Воронка начала затягивать в себя предметы: письменные принадлежности, пергаменты, стопки книг и документов. Всё, что лежало на столах, поглотилось ею. — Мы слышим твой истошный вой… — голос Равенны изменился до неузнаваемости, стал более нежным, мягким, но в то же время звучал уверенно. — Мы слышим то, как ты кричишь… — тон голоса Натаниэля упал до баса, стал грубее и глубже, словно ему было не двадцать, а шестьдесят лет. — Ты с нами обретёшь покой… — мертвенно-бледная девичья рука тянулась к воронке, ноги медленно несли её всё ближе к водовороту хаоса. — И нас в себе ты сохранишь… — чёрная, как смоль, рука юноши тоже стремилась вперёд, чтобы коснуться неизведанной, но такой, как ему казалось, родной и знакомой темноты. — Нас всех взывает голос твой… — Мы силу можем ощутить… — Ты поглотишь нас глубиной… — Ведь нас ты хочешь защитить… — Мы уповаем на пощаду… — Даруй свободу нам внутри… — Не покоримся мы Разладу… — Нашу преданность узри… Двойняшки крепко сцепили руки, продолжая неотрывно смотреть на воронку. Их ноги встали в одну ровную линию, не смея двинуть тела с места, пока зов водоворота не разрешит это сделать. Бланшетты одновременно прикрыли глаза и в унисон заговорили: — Мы уповаем на тебя, ты образ в душах многоликий. Нас сохранишь, как мать — дитя, ведь ты и есть Баланс Великий! Библиотека — Почему мы изначально этого не поняли? — Грейнджер подскочила с места и начала ходить вокруг стола. — Что мы упустили? Что не учли? — она стучала костяшкой указательного пальца по зубам и бегала глазами по полу, словно на нём написаны ответы на её многочисленные вопросы. — Я ведь читала почти все эти книги! Как я могла пропустить столь важную информацию? Тео поднялся, быстро подошёл к Гермионе и обхватил ладонями женское лицо. — Тогда у нас не было тех знаний, которые есть сейчас, — успокаивал её Нотт. — Теперь же мы осведомлены чуть ли не обо всём. Не кори себя в том, в чём ты не виновата. Любой другой давно бы сдался и бросил всё, но только не ты, — он улыбнулся. — Если не с тобой, то с кем бы работал я и двойняшки? Грейнджер словно ледяной водой окатило. Она разинула рот и распахнула донельзя глаза. — Первородные… — сбивчиво прошептала девушка, выбираясь из объятий Теодора и подлетая к столу. — Что? — Первородные! — повторила Гермиона, роясь в бумажках и быстро перелистывая страницы книг. — Какие семьи входили в их состав? — Я не… — Какие фамилии там были?! Казалось, Гермиона говорит вовсе не с Ноттом, а сама с собой. Она бурчала что-то себе под нос, рыскала по всему столу в поисках нужной ей информации. — Нашла! — она открыла фолиант настолько резко, что страница едва не оторвалась. Тео быстро подошёл к ней и тоже склонился над ветхой книгой. «Шесть выходцев из трёх каст создали шесть священных семей, которые удостоились чести держать Разлад в узде. На крови шести глав держится Великий Баланс, что защищает мир от крушения. Дети первого Хранителя — Абнар и Бронт — создали две семьи, носящие фамилию Сайфер. Дети первого Разрушителя — Крэйг и Адена — создали две семьи, носящие фамилию Броук. Дети первого Создателя — Верина и Хелен — создали две семьи, носящие фамилию Бланк. <…> Потомки несут крест предков, подчиняются Сансаре, ничто и никто не в силах это изменить. <…> Баланс требует жертв, но справедливых. Предки всегда продолжаются в потомках…» Грейнджер задержала палец на единственной фамилии, которая показалась ей созвучной с уже знакомой. — Этого не может быть… — судя по реакции, Теодору в голову пришла та же мысль, что и Гермионе. — Это абсурд! — Но вдруг это правда? — испуганно зашептала девушка. — Вдруг двойняшки — потомки первого Создателя? Ведь если это так, то Тьма и Свет, живущие в частичках душ их предков, что заключены в их собственных душах, потянутся к Вбирающей Матери, потянутся к силе, которая… — Заключена в «Энигме». Они одновременно сорвались с места и побежали в лабораторию. Расталкивая людей по дороге и попутно извиняясь, они неслись к Бланшеттам, словно на пожар. Гермионе впервые в жизни хотелось ошибиться в своих догадках, но чутьё подсказывало, что именно сейчас она была права как никогда. — Теперь мы хотя бы знаем причину их заторможенности рядом с артефактом, — бросил на бегу Нотт, заворачивая за Грейнджер в смежный коридор. — Я уверена, мы узнаем о них ещё много нового, если поторопимся! — страх и злость на саму себя перемешались в её голосе, сделав сказанную фразу слишком грубой и резкой. Картины на стенах мелькали одна за другой, перед глазами у обоих стоял воображаемый циферблат с неумолимо быстро несущейся секундной стрелкой. Тео и Гермиона бежали так, будто в лаборатории находились их собственные дети, а не просто знакомые и коллеги. Мысль о том, что они могут не успеть, набатом стучала в головах, кровь пульсировала в висках, взгляд стал настолько чётким, что можно было разглядеть пылинки на полу, адреналин колоколом бил по ушам, ужас подкашивал стремительно передвигающиеся ноги. Они преодолели последний поворот и оказались в коридоре, в конце которого была лаборатория, но уже с такого расстояния был виден яркий голубой свет за стеклянными матовыми дверьми. — Нет! — крикнула Грейнджер и ускорилась, оставляя Теодора позади. — Гермиона, стой! Она резко дёрнула ручку и вбежала в помещение. На мгновение кровь в жилах застыла, заставив девушку всего на секунду притормозить. Гермиона не узнавала ни Натаниэля, ни Равенну, не видела в них и крупиц того, что знала. Их глаза были полностью белыми, кожа и одежда поменяли цвет: тело Ната по цвету больше походило на тень, нежели на человека, а Рав была настолько светлой, что при одном лишь взгляде на неё можно запросто ослепнуть. Сердце Грейнджер пропустило удар, из груди вырвался судорожный выдох. Девушка рванула к двойняшкам и, схватившись за их локти, насильно оттащила от воронки. Повернувшись к ним, Гермиона толкнула обоих в грудь, чтобы Бланшетты оказались от водоворота как можно дальше. Внезапно ноги перестали ощущать под собой землю. Грейнджер увидела вбежавшего в помещение Тео и животный страх, застывший на его лице и в глазах. Страх за неё. — Гермиона, нет! — завопил он и ринулся к ней. Девушка даже сказать ничего не смогла в ответ. Все мышцы тела будто сковало, спазм добрался до голосовых связок и отнял способность говорить. Грейнджер протянула Нотту руку, но ухватиться не успела: их пальцы на мгновение коснулись друг друга и быстро отдалились. Вакуум затягивал её глубже, магия Теодора не работала, воронка крутилась всё быстрее и быстрее. — ГЕРМИОНА!!! — Тео едва не разодрал себе горло от такого крика. Голос Тео, охрипший от криков, был последним, что Грейнджер слышала перед тем, как всё вокруг померкло, водоворот захлопнулся, и она погрузилась в вечную тьму. *** Боль. Это первое, что ощутила Гермиона, когда начала понемногу приходить в себя. Она слабо покрутила головой и сглотнула. Во рту пересохло, тело ломило, в каждой мышце, в каждой кости чувствовала непомерная тяжесть, будто организм целиком и полностью накачали титаном. Грейнджер медленно открыла глаза и тут же нахмурилась от, как ей показалось, слишком яркого света. Девушка, приложив усилия, чуть повернула голову и обнаружила, что лежит не на дне какой-нибудь ямы, а в мягкой и белоснежной постели. Где Теодор и двойняшки? Где она сама? Как она тут оказалась? Что произошло? Миллион вопросов роился в голове, но ни на один из них не было ответа. Краем глаза Гермиона уловила движение спереди и перевела туда взгляд. У изножья кровати стоял высокий широкоплечий мужчина, которого Грейнджер, к собственному удивлению и ужасу, сразу узнала. Внутри всё снова задрожало и затрепыхалось от страха, но сил хватило лишь на тяжёлый вздох, полный отчаяния. — С возвращением, — тонкие мужские губы растянулись в слабой и измученной улыбке. — Т-ты… — прошептала девушка пересохшими устами, после чего её тело пробила дрожь, а глаза закрылись, вновь погружая сознание во мрак.