Сыграем, Грейнджер?

Через несколько дней Теодор переехал к Гермионе. Конечно, он предлагал жить у него, но Грейнджер ни за какие коврижки не согласилась бросать свою родную квартиру, к которой уже приросла и она сама, и её кот, и привыкать к огромному особняку. Честно говоря, Нотт был не особо против, потому что сам никогда не любил бессчётное количество комнат в доме, где живёт всего два человека. Возможно, если у них с Гермионой появятся дети, он рассмотрит альтернативное место жительства. Но только не сейчас. Уж очень ему приглянулась эта уютная двухкомнатная квартирка, находящаяся почти в центре Лондона. До дня переезда никто из них даже представить не мог, что можно так часто заниматься сексом. До работы, после работы, перед сном, после пробуждения, даже иногда на работе непосредственно. У Тео уже привычка выработалась каждый день трахать Грейнджер раз по семь-восемь. Этакий ритуал, если хотите. В квартире не осталось места, где бы они не отметились. Кухня, гостиная, спальня, ванная, прихожая. Все столы и стулья, что вообще имелись в доме, Нотту приходилось чинить после секс-марафона, потому как ни одна мебель на свете, имеющая четыре деревянные ножки, не смогла бы выдержать такого напора страстей. К слову, на повторную свадьбу Блейза и Джинни, которую семейство Забини отметило с размахом, «страстная парочка» тоже припозднилась из-за этого. По мнению Теодора, его леди выбрала слишком сексуальный наряд, который, кстати, в считанные секунды уже оказался на полу, а не на женском теле. Совершенно случайно, разумеется. Спустя три недели совместного проживания, в один из августовских вечеров, когда Гермиона знакомила Тео с магловской техникой и объясняла, что такое телевизор, в окно гостиной влетел чёрный филин. Сделав круг по комнате, птица бросила на журнальный столик конверт с тёмно-синей печатью, на которой красовалась изящная буква N, и улетела восвояси. Грейнджер удивлённо похлопала ресницами, а Нотт поджал губы и почесал лоб. — Твой отец умеет эффектно напомнить о себе, — усмехнулась девушка, осмотрев письмо. — Вообще-то это у нас семейное, — Теодор поиграл бровями и принял конверт из рук Гермионы. — Конечно, как я могла забыть, — закатила глаза Грейнджер и направилась в сторону кухни. — Чай будешь? — Думаю, после этого, — Нотт продемонстрировал своей сожительнице письмо, — мне понадобится что-нибудь покрепче. — Прочти сначала, — улыбнулась Гермиона и исчезла за стенкой. Тео распечатал конверт, развернул небольшой лист пергамента, сложенный пополам, и быстро пробежался по содержимому, написанному размашистым почерком Нотта-старшего.

Я думал, ты будешь приезжать хотя бы раз в неделю, сын. Надеюсь, ты помнишь, что завтра День рождения матери, и я не должен рассказывать тебе о необходимости визита в Мэнор. Жду вас с мисс Грейнджер к семи часам вечера. Отец.

Теодор приподнял уголок губ и, свернув письмо, положил его обратно на столик. Мужчина поднялся с дивана и пошёл на кухню, где уже активно гремела посуда. — Ну, что пишет мистер Нотт-старший? — поинтересовалась Гермиона. — В гости приглашает, — ответил Тео, садясь на высокий стул и крутясь на нём, как ребёнок. — Завтра вечером отправимся. — Уже завтра? — вскинула брови Грейнджер, ставя чашку с жасминовым чаем на стол. — А мы успеем? Ведь в понедельник сдавать отчёт Брустверу, а мы так и не решили, что конкретно туда внесём. — Миледи, не переживай, — спокойно сказал Нотт, удержав девушку за запястье и погладив кожу большим пальцем. — Завтра утром составим отчёт, а вечером просто пораньше свалим, делов-то. К тому же… — он вдруг погрустнел и сжал челюсти. Гермиона внимательно посмотрела на мужчину и склонила голову. — Что? — спросила она, опускаясь на стул напротив и беря его руки в свои. — Завтра День рождения моей мамы, — выдохнул Теодор. Он смахнул с лица всю печаль и тоску и вновь ухмыльнулся. — И… — Так почему же ты молчал? — встрепенулась Грейнджер. — Мерлин, конечно, мы уйдём пораньше! — девушка нежно улыбнулась и, перегнувшись через стол, поцеловала Тео в уголок рта. — Плюс ко всему нас есть кому заменить. — Кстати о двойняшках, — Нотт прищёлкнул пальцами, будто что-то вспомнив, и отпил чай. — Тебе не показалось, что в последнее время они ведут себя немного… странно? Гермиона задумалась. Она и впрямь замечала, что Натаниэль уже несколько раз словно в ступор впадал во время работы. И раз Тео об этом заговорил, значит, Равенна тоже чудит. Либо у них Луна не в том доме, либо в семье проблемы, либо спят они мало, но с Бланшеттами явно что-то творилось, а ввиду большой загруженности Грейнджер всё никак не успевала нормально в этом разобраться. — Да, показалось… — протянула она и прищурилась, отводя взгляд. — Нат будто… зависает в какой-то момент, будто выпадает из реальности, — Гермиона неторопливо жестикулировала и скользила глазами по кухне. — А когда его спрашиваешь, в чём дело, он говорит, что всё в порядке и такое бывает, — девушка посмотрела на Теодора и пожала плечами на манер Натаниэля. — Рав ведёт себя так же, — задумчиво кивнул Нотт. — Она просто резко останавливается и смотрит в одну точку либо вообще закрывает глаза, — мужчина развёл руками, — словно в астрал уходит. Я с подобным сталкивался всего один раз, когда в Германии работал, — Тео откинулся на невысокую спинку стула и сложил руки на груди. — Года четыре назад в мой Сектор привезли какую-то старую книгу, которую я должен был расшифровать. Мы предполагали, что это сборник тёмных заклинаний, использовавшихся древними магами для достижения некой цели, — мужчина провёл ладонью по короткой щетине на щеке. — В книге она не описывалась, но всё указывало именно на это. — На то, что заклинания создавались для чего-то конкретного? — уточнила Грейнджер, опираясь предплечьями о стол. — Да, — снова кивнул Нотт и отзеркалил её позу. — Самое интересное, что природа этих заклинаний до конца не известна. Ни я, ни мои коллеги до сих пор не знаем, кому эти чары могут навредить, а кому — помочь, на чём или на ком их можно применить, с какой целью они могли бы быть использованы или полезны кому-то. — Почему? — Потому что это очень тёмная магия, Гермиона, — Тео покачал головой и смежил губы. — Ни один человек не хотел даже произносить и часть какого-то заклинания вслух. Все боялись последствий, потому как если природа чар неясна, то… — Их ни в коем случае нельзя использовать, — закончила за него фразу Грейнджер. — Тогда что за похожий случай? — Ну, — Теодор вздохнул и прокашлялся. — Нашёлся смельчак, который хотел помочь мне разобраться в этом, чтобы мы знали, какое контрзаклинание можно создать для обезвреживания или какие защитные чары нужно наложить на книгу, чтобы никто не пострадал. — Неужели он… — Гермиона в изумлении прижала ладонь ко рту. — Именно. И я до сих пор виню себя за то, что не смог отговорить его тогда, — Тео сцепил руки в замок и упёрся в них подбородком, бегая глазами по столешнице. — Генрик должен был сотворить нечто похожее на астральную проекцию и проникнуть в саму книгу, изучить её историю изнутри, услышать голоса всех, кто что-либо и когда-либо произносил рядом с ней, разгадать шифры на полях и понять, что за цель была у её создателей, — Нотт нахмурился. — Я был рядом и страховал его, поддерживая тело магией. Но даже так у нас ничего не получилось, — морщинка меж бровей стала ещё глубже. — В один момент он просто провалился, и я не успел его поймать. Его сознание исчезло в книге, потеряв связь с моей магией, а тело никак не реагировало на прикосновения и звуки, которыми я пытался его вернуть, хотя и понимал, что связаться с телом, в котором нет самого человека, невозможно. В конечном счёте я его вытащил, но… — Теодор вдруг резко стукнул кулаком по столу, заставив Гермиону подскочить на месте. Она быстро поднялась со стула и подошла к Тео, обхватывая его лицо ладонями. — Никаких грёбаных ответов мы не получили, а парень полгода пролежал в госпитале и ещё столько же лечил психику, — Нотт судорожно хватался за запястья Грейнджер, как за спасательный круг, и с едва заметным страхом в глазах вглядывался в янтарные радужки, пытаясь найти в них необходимые спокойствие и поддержку. — Медики сказали, что ещё хоть секунда промедления, и Генрик бы погиб, а его сознание навсегда осталось бы запечатанным в книге. Я чуть не убил его, Гермиона, — прошептал Теодор. — Я виноват… — Нет, — уверенно и тихо сказала Грейнджер, прислоняясь к мужскому лбу своим. — Если бы не ты, он бы умер, Тео, — она погладила его по щеке, медленно перемещаясь ладонью на шею и плечо. — Ты спас его. Спас ему жизнь и сохранил сознание целым. — Мне надо было отговорить его, — рвано выдохнул Нотт, сжимая пальцами женские запястья. — Это моя вина. — Ты не виноват, Тео, — Гермиона обняла его и прижала к себе. — Ты приложил все усилия, чтобы Генрик выжил, чтобы его психика осталась цела, — она медленно подглаживала его по волосам. — Да, с потерями, — Грейнджер заставила его поднять голову и посмотреть на неё, — но восполнимыми. Ты слышишь меня? Всё обошлось. И ты не виноват. Теодор нервно сглотнул, рассеяно водя по спине Гермионы подушечками пальцев. Он постепенно успокаивался, приходил в себя. И всё благодаря ей. Этой историей он не делился даже с отцом, держал в себе всё, что чувствовал, и вот какие последствия это повлекло за собой. Довёл себя до кипения, взорвался, треснул от внутреннего давления и смог унять дрожь, что рябью проходилась по его душе, только в её объятьях. Тео был уверен, что Гермиона не посчитает проявление таких эмоций слабостью и никогда не упрекнёт его за то, за что он корил себя все эти годы. — Я никому этого не рассказывал, — Теодор вздохнул и прислонился головой к женской груди. Грейнджер поцеловала его в макушку и прижалась к ней лбом. Ей хотелось, чтобы он знал, что может доверить ей всё что угодно. Любые секреты и тайны Нотта Гермиона будет хранить и оберегать, как свои собственные. — Мы не чужие люди, Тео, и теперь уже никогда такими друг для друга не станем, — заверила его девушка. — Ты можешь на меня полагаться в любой ситуации. — Даже если это выходит за рамки закона? — хрипло усмехнулся Теодор и снова встретился с ней взглядом. — В любой ситуации, — Гермиона приподняла уголок губ и одну бровь, кладя руки на широкие мужские плечи. — Потому что куда проще найти выход вместе, нежели тыкаться в одиночку, как слепой котёнок, и не знать, что делать. Даже если это выходит за рамки закона, — она с усмешкой закатила глаза, повторив его слова. Если бы Нотта спросили, после чего он влюбился в Грейнджер, он бы ответил, что после их визита в ресторан на воде. А вот если бы спросили, за что он её полюбил, то Тео бы определённо сослался на этот разговор. Понимать, что есть кто-то ещё, кроме отца, кто всегда будет на его стороне вне зависимости от обстоятельств, поддержит и в тяжёлый момент окажется рядом, было чем-то новым и приятным до чёртиков. На душе становится теплее, когда дорогой тебе человек говорит о том, что ему можно доверять абсолютно в любой ситуации. И почему-то Нотт не сомневался ни секунды в словах женщины, что стоит напротив и нежно смотрит на него сверху вниз, будто показывая этим жестом всю свою готовность прийти на помощь, если потребуется. — И где ты была раньше… — прошептал Теодор, заправляя прядь длинных волнистых волос Гермионе за ушко. — Явно не там, где должна была быть, — таким же едва слышимым шёпотом ответила она и, наклонившись, оставила невесомый поцелуй в области надпереносья. *** День в лаборатории начался как обычно. Натаниэль снял замеры с артефакта и занёс их в таблицу, подготовленную Гермионой ещё месяц назад. Равенна изучала защитные чары и методы их снятия с «Энигмы». Теодор притащил из библиотеки несколько книг, которые могли бы помочь в изучении сил тьмы и энергии света. — Как тебе удалось вынести книги из читального зала? — изумилась Грейнджер, внимательно разглядывая корешки фолиантов. — Спектр того, что я могу, слишком широк, — усмехнулся Тео и заложил руки в карманы халата. — Ты бы удивилась. Нотт думал, что у человека есть лимит закатывания глаз, но, похоже, Гермиона была исключением. Теодор даже сам не понял, в какой момент его начало это забавлять. — Кстати об этом, — сказала девушка так, будто вспомнила нечто важное. — Ты должен мне желание, — она взяла одну из книг и провела указательным пальцем по ветхому корешку. — Не забыл? — Конечно, нет, — ответил мужчина и упёрся бёдрами в стол. — Неужели придумала мне персональное наказание? Грейнджер невинно надула губки и в раздумьях подняла медовые глаза к потолку. Она сделала шаг вперёд, сократив между ними расстояние, и поддела кожаные подтяжки, впивающиеся в мужской торс. — Удиви меня, — шёпотом произнесла она и отпустила плотную лямку, позволив ей хлестануть Теодора по груди. — И всё? — громче обычного усмехнулся Нотт. — Это же… — В течение часа, — перебила его Гермиона и отошла назад. — Что, прости? — Я даю тебе час на то, чтобы меня удивить, — она вскинула подбородок, постукивая пальцами по твёрдой обложке небольшого тома. — Если не сможешь, то в следующий раз я загадаю тебе два желания. Его бархатистый смех приятно ласкал слух и заставлял дыхание учащаться, но Грейнджер виду не подавала. Она держалась так, словно была стойким солдатом на передовой. — Хорошо, детка, — наконец ответил Тео. — Я исполню твоё желание. — Очень на это надеюсь, — Гермиона прикусила нижнюю губу и выгнула бровь. С другого конца лаборатории донёсся тонкий голос Рав: — Мистер Нотт, кажется, тут кое-что интересное… Теодор мельком взглянул на неё, затем снова приковал ярко-синие глаза к Грейнджер. — Час, — напомнила она и, развернувшись, перегнулась через стол так, что её задница как бы невзначай задела его пах. — Ведьма, — с едва заметной хрипотцой в голосе произнёс Нотт и сглотнул. — Самая настоящая, — ухмыльнулась Грейнджер и подтолкнула его к Равенне. — О, и кстати, — она постучала по наручным часам, — время пошло. Мужчина, всё ещё качая головой и ухмыляясь, подошёл к столу, за которым сидела Рав, подкатил соседнее кресло и опустился на него. Бланшетт оторвалась от микроскопа и перевела на Тео изумлённый взгляд. — По-моему, это прорыв, — прошептала девушка и чуть отодвинулась, чтобы Теодор тоже смог посмотреть. Склонившись над микроскопом, Нотт вгляделся в содержимое предметного стекла. Там был небольшой клочок бумаги из записей Тревора, которые удалось вынести из «тайника» в лабораторию. Так как стена была взорвана, защитный механизм больше не срабатывал, поэтому двойняшки опустошили подсобку буквально в считанные дни. Препарат, который Равенна поставила под объектив микроскопа, содержал в себе всего одно слово, написанное, судя по всему, невидимыми чернилами. Буквы окружала ярко-голубая обводка, которая, казалось, светилась и мерцала. Слово было подчёркнуто одной линией, а рядом красовался восклицательный знак. — Tenebris… — прошептал Тео и приоткрыл рот в удивлении. — Невероятно, — он с широко распахнутыми глазами повернулся к подопечной. — Просто невероятно! — Знаете, что самое забавное? — прищурилась Рав и сложила руки груди. — Тьма в окружении света, — девушка самодовольно усмехнулась, будто отпустила самую смешную шутку на свете. — Не понял, — нахмурился Теодор, поставив одну руку на подлокотник кресла. — Поясни. — Ну, слово, которое написал Гилберт, переводится с латыни как «тьма, темнота», а вокруг него такая яркая полоска света, что ослепнуть можно, — она издала короткий смешок и откинулась на спинку стула. — Забавно же! Нотт забегал глазами по столу и микроскопу, обдумывая что-то. — Повтори-ка, что ты сказала, — прищурился мужчина, снова повернувшись к Равенне. — Ну, с латыни Tenebris… — Нет-нет, до этого. Бланшетт на секунду задумалась и смежила губы. — Тьма в окружении света? — она похлопала ресницами, глядя на Тео невинным взглядом. И тут его осенило. Мерлин, всё это время ответ находился буквально под боком! Если, конечно, не считать, что Тревор его скрыл посредством невидимых чернил. — Господи, Рав… — прошептал Теодор, подскакивая с места и обхватывая лицо девушки обеими руками. — Ты просто гений! — он слегка надавил на её щёки, отчего создалось впечатление, будто губы надулись. — А, ну… — Бланшетт изумлённо уставилась на Нотта. — Шпашибо, конешно, а в шём дело? — Дело в том, моя дорогая, что всё это время мы искали совершенно не ту информацию и не в том месте, — воодушевлённо произнёс Тео и, отпустив Равенну, снова склонился над окулярами. — Ты смотрела детальный состав чернил на большом увеличении? — Нет… вернее… — она выдохнула и прокашлялась. — Даже самое большое увеличение этого микроскопа не даёт рассмотреть молекулярный состав, — девушка задумалась и по привычке постучала указательным пальцем по подбородку, уставившись в потолок. — Нужно ещё больше приблизить, чтобы я смогла изучить каждый атом. Честь и хвала Салазару за то, что послал в жизнь Нотта двойняшек, потому как одна из них нашла невидимые записи, а другой поможет настроить нужное увеличение, чтобы рассмотреть состав чернил и понять, как проявить всё остальное. Мерлин, а Тео ещё сомневался в нужности зелий и замысловатых числовых формул! Оказывается, эти аспекты буквально открыли исследованию глаза и направили вектор работы совершенно в другую сторону. Теодор быстрым шагом пересёк лабораторию и практически подбежал к Натаниэлю, который, как обычно, сидел, закинув одну ногу на другую, и что-то строчил на пергаменте, периодически почёсывая затылок и хрустя пальцами или шеей. — Нат, пойдём, — бегло произнёс мужчина, схватив парня за плечо и рывком подняв с кресла. Бланшетт, глупо хлопая глазами, судорожно поправил очки в чёрной оправе и заозирался по сторонам. — Мистер Нотт, во-первых, это не я, а во-вторых, я случайно, — протараторил Натаниэль, пока Тео настойчиво тащил его к микроскопу. — Ты о чём? — Тео на секунду притормозил и посмотрел на Ната. — А вы? — он вытянул шею и приоткрыл рот в ожидании. Теодор на мгновение прикрыл глаза, мотая головой. — Не путай меня, мальчик мой, дело серьёзное, — он потянул подопечного дальше. — Нужна твоя помощь с микроскопом, — Нотта не покидал энтузиазм и научное возбуждение, которое так и пёрло из всех дыр. Если его догадки окажутся верны, то работа над артефактом в корне изменится. Методы, литература, проверки, заклинания — всё это приобретёт новый вид и кардинально поменяется. — Что, опять сломала какой-то винт? — с издёвкой спросил Натаниэль у сестры. — Я тебе сейчас что-нибудь сломаю, — фыркнула Равенна и закинула ногу на ногу. — Ну-ну, — усмехнулся парень и сел в кресло рядом. — Баранки гну, — сухо ответила Рав и подвинула оборудование ближе к брату. — Нужно молекулярное увеличение. Нат просмотрел все объективы микроскопа и качество изображения в окулярах. Он достал из кармана небольшой блокнотик и записал несколько цифр, после чего повернул оборудование другой стороной к себе и взглянул на увеличительный максимум, который писали на каждом магическом микроскопе для того, чтобы волшебники не выходили за рамки, пытаясь что-то рассмотреть, и не способствовали поломке устройства. — А волшебное слово? — съязвил Натаниэль, мельком взглянув на сестру. — Империо. — Я тебя понял. Закончив изучать микроскоп вдоль и поперёк, Нат в очередной раз поправил очки и повернулся к Теодору. — Чтобы рассмотреть молекулы, нужно увеличение примерно в сто пятьдесят раз, — начал объяснять Бланшетт, периодически жестикулируя и что-то показывая. — К счастью, министерский микроскоп поддерживает такое значение, поэтому изучить чернила при помощи него получится. Единственное… — он задумался и уткнулся глазами в пол, покусывая нижнюю губу. — В чём дело? — Тео слегка нахмурил брови и сложил руки на груди. Нат почесал затылок и поднял на Нотта виноватый взгляд. — Я не смогу подобрать увеличение сегодня, — он вжал голову в плечи, словно боялся, что Теодор сейчас пропишет ему какое-нибудь заклинание между глаз или вообще изобьёт. — Мне нужно время, чтобы всё подготовить и создать настолько мощный объектив. — То есть ты в любом случае сможешь сделать так, чтобы был виден молекулярный состав чернил? — спросил Тео, внимательно глядя на Натаниэля. — Разумеется, — заверил его парень и закивал. — Думаю, уже завтра… — Завтра суббота, — шепнула ему Равенна. — Мы не работаем. — Тогда как два пальца в розетку! — весело проговорил Нат. — В понедельник объектив точно будет готов. Розетка, розетка, розетка… ах да, странные две дырки в стене, через которые маглы получают электричество. Кажется, Гермиона говорила именно так. Хотя зачем тогда вставлять в них пальцы? Нотт мысленно поставил галочку около этого вопроса, чтобы выяснить подробности у Грейнджер немного позже. — В общем, проще простого, — Бланшетт самодовольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Тео настолько резко опустил ладонь парню на плечо, что тот вздрогнул и подскочил на месте. — Замечательно, — с ноткой гордости проговорил мужчина. — В таком случае, — он указал пальцем сначала на Натаниэля, — жду от тебя объектив, а от тебя, — затем на Равенну, — детальный отчёт по чернилам. Надо разобраться, каким способом их можно проявить, чтобы изучить абсолютно всё, что писал Гилберт об «Энигме». — Мистер Нотт, — Рав рефлекторно приподняла руку, будто сидела на уроке, — а что по поводу тьмы в окружении света? Я не совсем поня… — По поводу чего? — развернулся к сестре Нат, вытаращившись на неё. — Попробуйте найти информацию сами, — Теодор приподнял уголки губ. — В понедельник сверим наши версии. С этими словами мужчина ретировался, но даже оказавшись от двойняшек на расстоянии нескольких шагов, услышал их пререкания: — Что за чушь с тьмой и светом? — в голосе парня слышались лёгкое возмущение и непонимание. — Сам ты чушь! — шикнула на него девушка и, судя по звуку, стукнула чем-то по лбу. — Как только препарат посмотришь, сразу всё поймёшь, бестолочь… Подойдя к Гермионе, Тео плюхнулся на стул рядом и бесцеремонно заглянул в записи, как подросток, который хотел списать контрольную. Грейнджер покосилась на него и отодвинула руку, чтобы он смог прочитать её писанину. — Ты ко мне с новостями или просто привлекаешь к себе внимание? — девушка демонстративно вскинула подбородок и отодвинула пергамент подальше от ноттовских очей. — С новостями, — его лицо не выражало никаких эмоций, но глаза… Мерлин, глаза горели ярче звёзд на ночном небосводе. Глубокий ультрамариновый взгляд словно пронизывал Гермиону насквозь, видел самые потайные уголки её души, изучал каждую клеточку, заставляя уста растягиваться в нежной и немного смущённой улыбке. Грейнджер облизала губы и сглотнула, ощущая явный скачок температуры своего тела. — Что за новости? — сипло спросила она и прокашлялась. Теодор бросил короткий взгляд на двойняшек и, удостоверившись, что оба заняты, придвинулся к Гермионе. Ярко-синие глаза не отрывались от янтаря глаз напротив, а правая рука легла на женское бедро. Что ж, время исполнения желаний, миледи. — Рав нашла кое-что интересное в записях Тревора, — его спокойный голос контрастировал с пылкими прикосновениями и всепоглощающим взглядом. Горячая мужская ладонь поползла вверх и скользнула под юбку, удобно устраиваясь между грейнджеровских ножек и расставляя их пошире. Гермиона приоткрыла рот и рвано выдохнула. Её вздох был похож на тихий, едва слышимый стон, который Тео расценил как приглашение, призыв к чему-то более существенному, чем просто нежная ласка. Его пальцы обхватили её бедро и впились в кожу настолько резко, что Грейнджер пришлось сжать руку в кулак, тем самым вонзая ногти в ладонь. Она снова прочистила горло и постаралась сделать тон более ровным, а слова различимыми: — И что же это? — хрипотца всё-таки пробилась через брешь напускного спокойствия и заставила губы Нотта изогнуться в слабой ухмылке. Их зрительный контакт не прерывался, а расширенные зрачки говорили громче любых слов. Гермиона прикусила щёку и нервно сглотнула, когда ладонь Теодора двинулась дальше. Подушечки пальцев приятно ласкали внутреннюю сторону бедра, а костяшки задевали чувствительное место. Грейнджер не знала, как унять сердце и выровнять дыхание, боялась сорваться и застонать на всю лабораторию или, что ещё хуже, отвести взгляд от ярких ультрамаринов. — Кое-что… — Тео легонько стукнул средним пальцем по её ноге, — очень… — затем провёл его костяшкой по нижнему белью, — очень… — медленно отодвинул ластовицу, — интересное, — и тяжело выдохнул, скользнув внутрь и почувствовав горячую влагу. Девушка не удержалась и прислонила ладонь ко рту, чтобы судорожный всхлип не разлился по помещению. Её лицо горело, а тело жаждало куда большего, чем обычные прикосновения и тактильные ласки. Хотелось сбежать отсюда, запереться в кабинете и затеряться в море эйфории и экстаза вместе с Теодором, выгибаясь под ним и царапая его спину, пока он оставляет поцелуи на шее. Меньше всего Гермиона хотела сдерживаться при нём, заглушать вздохи наслаждения или не касаться его в ответ. Ей нужно ещё. Всё её существо натурально плавилось, а возбуждение тем временем растекалось по жилам в виде расплавленного железа. Кровь бурлила в венах, пульс можно было даже не прощупывать, потому что сосуды, прячущиеся в висках, отбивали ритм по коже с внутренней стороны, выдавая бешеное сердцебиение. — А к-конкретнее? — прошептала Грейнджер и прикусила нижнюю губу. Тео медленно двигался внутри неё, выгибая палец под таким углом, что было охренительно приятно. В какой-то момент он добавил к среднему безымянный и резко согнул их, надавливая на самую чувствительную точку в женском теле, отчего Гермиона едва не зашлась приступом кашля, а то и вовсе чуть не померла. Она выпрямила спину и схватилась рукой за край стола. Трение кожи о мягкие и влажные складки становилось быстрее, а лёгкие работали в настолько хаотичном режиме, будто Грейнджер хватала воздух в комнате, где его нет совсем. — Ты хочешь знать больше, малышка? — низким и вибрирующим шёпотом проговорил Нотт, усиливая давление. — Д-да, — сипло и еле слышно ответила девушка, борясь с желанием закатить глаза от наслаждения и подступающей разрядки. — О-очень хочу, Тео… — Такая жадная до знаний… Гермиона хотела заскулить или врезать ему по морде за это издевательство. Но, чёрт возьми, каким же оно было приятным. Ей крупно повезло, что Бланшетты были очень заняты препаратами и своими спорами и не замечали ничего вокруг, иначе возникли бы вопросы. От одной лишь мысли, что кто-то из них может подойди и что-то уточнить по тому или иному поводу, мозг Грейнджер просто взорвался миллиардом искорок. Теодор сделал последнее поступательное движение, снова надавив на точку G, и внутри Гермионы вспыхнул настоящий пожар. Её рот раскрылся в немом стоне, а глаза заблестели ещё ярче. Девушка схватилась одной рукой за жилистое запястье между своих ног и выдохнула, вожделенно опустив веки. Оргазм разнёсся по телу с невероятной скоростью, превратив его в один большой податливый и до боли чувствительный ком. Какая же она извращенка. Ощутив, как мужские пальцы постепенно покидают мышечные тиски, Грейнджер вновь посмотрела на Тео, чьи глаза сияли не меньше. Он наклонился к её уху, осторожно заправив за него выбившиеся пряди. — Я исполнил твоё желание? — его горячее дыхание защекотало кожу. — Сполна, — еле проговорила Гермиона и прислонилась лбом к его плечу. *** — И ты молчал?! — из ванной показалась обмотанная в полотенце голова Грейнджер. — Ну, сейчас же сказал, — отстранённо произнёс Нотт, сосредоточившись на узле галстука. О том, что же такого интересного нашла Равенна, Теодор рассказал Гермионе только дома. Во-первых, если бы он сделал это в лаборатории, то уйти пораньше они бы не смогли. Во-вторых, после тактильных ласк Грейнджер еле пришла в себя и впитывать настолько важную информацию не была готова. Так что можно сказать, что Тео подстраховался и продумал всё наперёд. В конце концов, они же вместе живут, поэтому проштудировать пару книжек могут и дома, в гостиной. Или в спальне. Или в ванной… Кажется, Нотт опять думает не о том. — Теодор, — процедила Гермиона, хмурясь ещё больше. — Это тебе не игрульки какие-то! Это важно! Мужчина смежил губы в тонкую линию, глядя на своё отражение в зеркале, и прищурился. Дурацкий галстук, судя по всему, не хотел быть завязанным. — Детка, если бы я сказал тебе раньше, то мы бы ещё сидели на работе, — Тео повнимательнее присмотрелся к полосатой тряпке на шее и усмехнулся своей же тупости. Нотт продел толстый кончик галстука в нужную петельку и потянул вниз, затягивая узел. Поправив воротник рубашки, он самодовольно улыбнулся, словно только что решил сложную задачку по Нумерологии или Алхимии. В последнее время Тео старается делать всё больше бытовых вещей без магии. Ему было интересно и важно погружаться мир маглов и узнавать для себя что-то новое. Нотт хотел знать больше о вселенной, откуда родом его любимая женщина. — Неправда, — возразила Гермиона, входя в спальню в махровом белом халате. — Я бы не стала нас задерживать, но хотя бы начать поиск информации я была должна! — её голос сочился мольбой и лёгким разочарованием. — Господи, Грейнджер, — Теодор с улыбкой закатил глаза и повернулся к девушке, — никто не запрещает нам завтра заявиться в Министерство и изучить всё, что нужно, — мужчина подошёл к ней и мягко обхватил плечи. — Мир не рухнет, если ты перестанешь думать о работе сегодня вечером. — Тео, — жалобно протянула Гермиона, — это же очень важно! — Едва ли, — улыбнулся он и чуть склонил голову вправо. — Собирайся, — Нотт подтолкнул её к шкафу. — Отец не терпит опозданий. *** Грейнджер не представляла, что на свете существуют настолько большие дома. Хотя фамильное поместье Ноттов назвать просто «домом» слишком мелочно. Широкая аллея, засыпанная светло-серым гравием, вела к пяти мраморным ступенькам и массивным резным дверям главного входа. Особняк, построенный из белого камня в стиле эпохи Барокко, содержал четыре этажа и по форме напоминал полукруг. Со стороны левого крыла располагалось небольшое озеро, по воде которого плавно скользили два лебедя — чёрный и белый. Под башней правого крыла находился огромный сад, в центре которого возвышался флюгер беседки с голубым куполом. Над центральным входом в особняк висели круглые часы, стрелки которых медленно ползли к семи часам вечера. Гермиона не смогла пройти мимо всего этого с закрытым ртом и без изумлённых вздохов. Теперь она понимала, почему Тео предлагал именно трансгрессировать, а не воспользоваться каминной сетью. Поражало не столько величие всей территории, сколько красота поместья, умело совмещённая с элегантностью и простотой. Никакой вычурности, мрачности или строгости черты особняка не содержали, от деталей не веяло пафосом или высокомерием. Грейнджер знала о том, что внешний вид и внутренний интерьер домов чистокровных семей зачастую отражает характер и сущность владельцев. Ещё будучи ученицей Хогвартса, Гермиона прочла об этом в каком-то учебнике. Не оригинал книги «Священные двадцать восемь», конечно, но тоже сойдёт. Грейнджер хотелось поскорее проверить эту информацию посредством знакомства с Кристофером Ноттом, ведь если написанное является правдой, то папаша Тео должен быть не просто хорошим человеком, а каким-нибудь, грубо говоря, ангелом во плоти. Оказавшись внутри, Гермиона продолжала внимательно рассматривать всё, что попадалось на глаза, и нервно теребить длинную юбку тёмно-зелёного платья. Почувствовав на спине тёплую ладонь, девушка подняла глаза на Теодора и, вдохнув поглубже, выдавила из себя улыбку. — Расслабься, милая, — шепнул он ей. — Мой отец не такой страшный человек, как ты думаешь. — Я ничего такого… — Просто расслабься, — повторил Нотт и шагнул дальше, увлекая Грейнджер за собой в гостиную. Гермиона решила последовать его совету и постаралась унять напряжение, сковавшее мышцы. Она несколько раз вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, и выпрямила спину. Общаться с людьми такого калибра в обычной, можно сказать, семейной обстановке ей ещё не доводилось, если, конечно, Тео или Драко в счёт не брать, так что волнение с её стороны было оправдано. Однако расслабиться настолько, чтобы хотя бы голос не дрожал, возможным всё-таки представилось. — Думал, вы воспользуетесь камином, — Гермиона вздрогнула от неожиданности, услышав бархатный бас, что донёсся из смежного коридора. В следующую секунду в помещение вошёл Кристофер и остановился напротив них. Такого поразительного сходства между отцом и сыном Грейнджер ещё никогда не видела. Единственные три вещи, которые их внешне отличали, — это возраст, текстура волос и глаза. Видимо, последние два пункта Теодор взял от матери. — Добро пожаловать, мисс Грейнджер, — мужчина повернулся к гостье и склонил голову, дрогнув уголками губ. — Благодарю за приглашение, мистер Нотт, — кивнула в ответ девушка. Кристофер пожал руку Теодору, обменявшись с ним красноречивым взглядом. — Надеюсь, вас не смутит присутствие здесь ещё двух людей? — поинтересовался хозяин дома, пока они пересекали гостиную в направлении большого обеденного стола. — Женевьева и Марианна тоже приехали? — оживился Тео и, получив положительный ответ от отца, расплылся в улыбке. Он не виделся с тётей и кузиной почти полгода. В последний раз они пересеклись в день годовщины смерти Жозефины. Не самый хороший повод для встречи родственников, но в другие дни Теодор вырваться с работы не смог. На вершину широкой лестницы, что вела на второй этаж, выбежала невысокая светловолосая девушка в красном платьице и белых балетках. Она перегнулась через перила и засмеялась. — Тео! — обрадовалась девчушка и понеслась по ступенькам вниз. — Ты приехал! Спрыгнув с лестницы, она понеслась к Теодору и запрыгнула в его объятья. — О, моя маленькая девочка уже совсем-совсем большая, — смеясь, ответил Нотт и закружил кузину над полом. — Я так рада тебя видеть, боже мой! — протараторила Марианна, крепко сжимая его шею. Мужчина опустил её на ноги и потрепал по голове, словно она всё та же малышка, какой была лет десять назад, словно ей всё ещё шесть, а не шестнадцать. — Пока ты не начала закидывать меня интересными историями, я хочу тебя познакомить кое с кем, — сказал Тео и перевёл взгляд на Гермиону. — Это… — Вы Гермиона Грейнджер! — изумилась Марианна, подлетая к девушке. — Мерлин, я вас обожаю! Я прочла все ваши статьи в научных журналах. Это нечто! — Правда? — смущённо усмехнулась Гермиона. — Неужели все? — Да, — закивала девчушка и прихлопнула в ладоши. — В будущем хочу устроиться в ваш Сектор. А вы принимаете стажёров? Я могу быть вашей протеже? — Ох, ну… — Не смущай нашу гостью, Марианна, — пробасил Кристофер и строго взглянул на неё. — Лучше скажи мне, где… — Мама уже идёт, — отмахнулась от дяди девушка, пропустив его слова мимо ушей, и подхватила Грейнджер за руку, увлекая к обеденному столу. — Скажите, а какой из экспериментов занял у вас больше всего времени? Гермиона мягко улыбнулась восторгу маленькой леди и её интересу к своим научным статьям. Никто никогда с таким рвением не расспрашивал Грейнджер об этом, как кузина Теодора. Обычно все интересуются Второй магической войной и сражениями с Волдемортом, а о науке даже пресса мало спрашивает, поэтому видеть такой яркий энтузиазм в светло-зелёных глазах было до чёртиков приятно. Тео усмехнулся и покачал головой, глядя на энергичную Марианну и немного смущённую Гермиону. Надо было ещё дома предупредить её о характере этой взбалмошной блондинки. Хотя видеть Грейнджер слегка растерянной даже забавно. — Перед тем, как мы все сядем за один стол, я бы хотел поговорить с тобой, сын, — ровно сказал Кристофер, заставив Теодора повернуться. — О чём? — О важном. Боле не напрягая себя разъяснениями, Нотт-старший направился в сторону кабинета. Тео снова взглянул на Гермиону и Марианну и, убедившись в том, что обе заняты обсуждением какой-то статьи, двинулся вслед за отцом. — Присядь, — мужчина указал на одно из кресел возле окна, когда дверь за спиной сына плотно закрылась. Нотт присаживаться не спешил. Он прочистил горло и заложил руки в карманы брюк, глядя Кристоферу прямо в глаза. — Что за разговор, папа? — с толикой напряжения спросил Тео. Тот устало выдохнул и отошёл к окну, отворачиваясь от Теодора. Мужчина не спеша взял с деревянного невысокого стола, что располагался между креслами, стакан виски и поболтал его в руке. — Где твоё кольцо? — наконец произнёс он и чуть приподнял голову, рассматривая сад за панорамным окном. — У меня, — честно ответил Теодор. Он не спешил говорить отцу о своих планах на украшение, потому как не ждал, что глава семейства их одобрит. Кристофер выдохнул и отпил немного алкоголя, после чего повернулся к сыну и чуть свёл брови. — Какие планы у тебя на неё? — он кивнул на дверь. Тео понял его без уточнения. О ком ещё могла идти речь, если не о Гермионе? — Самые серьёзные. — Конкретнее, Теодор, — на октаву ниже сказал мужчина. — Хочу сделать ей предложение, — он сжал челюсти и глубоко вдохнул. Нотт-старший прищурился, внимательно глядя на Тео, и на секунду задумался. — Покажи мне материно кольцо. — Отец… — Покажи. Мне. Кольцо. — строго отчеканил Кристофер. Теодор несколько раз моргнул и пошарил по внутренним карманам пиджака. Нащупав в одном из них маленькую бархатную коробочку, он достал её и открыл, демонстрируя отцу содержимое. — Прежде, чем ты начнёшь меня отчитывать, я хочу, чтобы ты знал, — ровно начал Нотт, медленно водя большим пальцем по бархату крышки. — Я люблю эту женщину и хочу, чтобы мамино кольцо носила именно она. Отец сильно нахмурился и сжал стакан в руке. Морщины на лбу стали ещё отчётливее, а тёмно-карие глаза словно готовы были метать молнии. — И ты уверен в её чувствах, Теодор? — процедил он. — Уверен в том, что за твоей спиной она шашни не крутит? — презрение в его голосе резануло по слуховым рецепторам и больно кольнуло сердце. — Вы вместе всего месяц, а ты уже готов надеть ей на палец кольцо Жозефины? Конечно, папа переживает. По-своему, но всё же. Родители всегда пекутся о детях, даже когда последним уже почти тридцатник. Плюс Кристофер очень трепетно относился ко всему, что касалось почившей супруги, поэтому решение сына подарить её кольцо Гермионе, мягко говоря, немного удивило Нотта-старшего. — Я уверен в ней, как в себе самом, — Тео захлопнул коробочку и убрал обратно в карман. — Ты слишком самоуверенный, — выгнул бровь Кристофер. — Генетика такая, что поделать, — скривился Теодор. Степень недовольства отца Нотт оценивал по тому, насколько часто тот дышит. Если его грудная клетка вздымалась с охренительной скоростью, значит, уровень бешенства достиг высшей точки. Сейчас бы Тео отмерил примерно пятнадцать голов из десяти, которые могли бы слететь с плеч, если бы у папаши была возможность кого-нибудь покалечить в порыве гнева. Но даже несмотря на всё это, Теодор выдержал его тяжеленный и полный укора взгляд. Хоть и не без труда, но ему удалось. — Перед тем, как говорить со мной, ты мог бы сначала поговорить с Гермионой и узнать её получше, а не опираться на такие факторы, как происхождение, — спокойно проговорил Тео и сжал челюсти. — Характер человека и его взгляды на жизнь не зависят от чистоты крови. — Дело вовсе не в чистоте крови, — отчеканил Кристофер и поставил стакан на стол настолько резко, что стекло задребезжало, а виски расплескался по стенкам. — Кольцо, которое ты хочешь ей преподнести, принадлежало твоей матери, Теодор, — мужчина сделал шаг навстречу, — принадлежало моей жене. — Теперь будет принадлежать моей, — страх перед отцом улетучился, будто его и не существовало. Уверенность в себе, в своих чувствах и в чувствах Грейнджер, в завтрашнем днем рядом с ней была одну, две, три недели назад, есть сейчас и будет всегда. Словно Тео с ней родился, жил все эти годы и наконец осознал. Кристофер распахнул глаза и опустил плечи, явно удивившись услышанному. Он с пелёнок учил сына разбираться во всём до мелочей и говорить слова «я уверен» только в том случае, когда это действительно так, чтобы совершать как можно меньше ошибок и не разочаровываться в себе самом. И если Теодор всё ещё стоит на своём, значит, он подошёл к вопросу более чем ответственно. Оставалось только надеяться, что будущая невестка Нотта-старшего не заставит его сына пожалеть о своём выборе. В конце концов, поучать двадцативосьмилетнего лба и что-то ему запрещать Кристофер не хотел. Такой политики он не придерживался никогда и своей стратегии на старости лет менять не будет. — Что ж, — выдохнул он и пару раз кивнул, — если ты так решил, то… Папаша даже не договорил, как Тео, словно маленький мальчик, быстро подошёл к нему и порывисто обнял, чего обычно никогда не делал. И Кристоферу ничего больше не оставалось, как усмехнуться и обнять сына в ответ. — Для меня это важно, отец, — прошептал Теодор. — Надеюсь, ты это понимаешь. — Понимаю, — мужчина отстранился от него и похлопал по плечу. — Не напортачь. И Тео прекрасно понимал, что папа имеет в виду и семейную жизнь, и сделанный выбор. *** Когда оба Нотта вернулись в гостиную, они застали Гермиону и Марианну за оживлённой беседой. Рядом с ними за столом сидела Женевьева, периодически смеясь над репликами дочери и что-то уточняя у Грейнджер. Похоже, они сдружились. Поприветствовав тётю Еву, Тео подал руку Гермионе, аки приглашая проследовать за ним. — Можно украсть у вас эту очаровательную леди? — с лёгкой ухмылкой спросил он, глядя на тётю и кузину. — Но мы ещё не… — Задашь остальные вопросы потом, милая, — Женевьева положила ладонь дочке на предплечье. — Дай мисс Грейнджер отдохнуть. Они вышли в сад и направились к беседке, вид на которую открывался только из окон правого крыла особняка, а гостиная располагалась в левом. Гермиона взяла Теодора под руку, мягко поглаживая пальцами его плечо сквозь ткань пиджака и рубашки и медленно вышагивая по гравию, отчего тот глухо хрустел. Солнце уже садилось, из-за чего дорожки и аллеи покрывали причудливые тени от растений. В воздухе ощущалась приятная прохлада, однако ветра практически не было. Лишь верхушки деревьев изредка покачивались. — И зачем же я понадобилась господину аристократу? — горделиво поинтересовалась Грейнджер, тормозя и поворачиваясь к Нотту. Тео тепло посмотрел в её янтарные глаза, успевшие стать для него родными за такое короткое время. Он поднял руку, нежно касаясь длинных волнистых прядей костяшками пальцев, и заправил одну из них за ухо. Гермиона опустила веки, прижимаясь щекой к мужской ладони, а затем снова взглянула на Теодора исподлобья, отчего филигранно прокрашенные ресницы коснулись бровей. — Ты позволишь удивить тебя ещё раз? Грейнджер тихо засмеялась и кивнула. Даже интересно, что там Нотт придумал. — Тогда пойдём, — он взял её за руку и повёл к беседке. Поднявшись по ступенькам под голубой купол, Тео обратил внимание девушки на нежно-розовый закат, а сам встал у неё за спиной. Пальцы на мгновение пробила дрожь, которую Теодор быстро унял. Не время нервничать. Сосредоточься. Пока Гермиона изумлённо вглядывалась в открывшийся вид, мужчина медленно достал бархатную коробочку из кармана пиджака и тихо открыл. Он глубоко вдохнул и выдохнул, выравнивая сердцебиение и собираясь с мыслями. Нотт мягко обвил левое плечо Грейнджер одной рукой, а другую выставил вперёд и согнул в локте, демонстрируя девушке содержимое красного бархата. Он услышал, как она ахнула, увидел, как содрогнулось её хрупкое тело, почувствовал, как напряглись мышцы. Гермиона сглотнула и взглянула на него через плечо. Её щёки пылали, а янтарь глаз горел алым пламенем, распаляя искры прямиком Тео в душу. Он набрал в лёгкие побольше воздуха и постарался задать вопрос настолько спокойным голосом, насколько мог: — Ты выйдешь за меня?