Only a Crush

      Единственная вещь, которую она чувствовала — боль. Ничего, кроме боли. Абсолютная, всепоглощающая агония в грудной клетке.       Она пыталась кричать, пыталась бороться. Искренне хотела, но снаружи оставалась недвижима.       Ничего не получалось.       Тело было каменным. Окоченевшим. Внутри неё закипал огонь, сжигал внутренности, плескался по венам, поднимаясь до самой глотки. Что произошло? Где она?        Над головой проносилось бессвязное бормотание, едва различимый шепот.       Несмотря на то, что в груди бушевало пламя, остальные части тела были мертвенно-холодными. Она чувствовала, как чьи-то пальцы натягивают кожу, как ледяной металл скальпеля раскаляет добела, как под ребрами орудуют чьи-то руки, буквально вырывая внутренности, копошась, перелопачивая.       Больно. Безумно больно. Она молилась изо всех сил, чтобы это прекратилось. Она умерла и попала в ад?       Те же пальцы надавили ей на челюсти и влили внутрь какую-то жидкость. Проглотила. Боль испарилась быстро, осознание реальности ушло вместе с ней.       Она заснула. Перед мысленным взором темнота, в ушах словно вата, в голове вакуум.       Сакура не видела снов. Словно её попросту вырвали из тела, и сейчас она балансировала на границе вселенной — в бесконечной пустоте.       Она не знала, насколько долго уже длится это состояние и как долго ещё ей предстоит висеть между мирами. Парадоксально, но казалось, что прошло лишь мгновение — как будто бесконечность сжали до нескольких вспышек.       Сакура вернулась к жизни в бреду. В таком, что она начала мечтать о смерти, желательно побыстрее — ощущение, как будто по каждой вене и артерии в районе солнечного сплетения течет раскаленная лава. Так хотелось вернуться обратно в спасительную пустоту. Глаза зажмурены, из груди с каждым выдохом вырывались болезненные стоны.       — Заткни её, — приказал злобный голос, — сейчас же.       Через её тело прошёл поток мягкой исцеляющей энергии, и боль, которая прежде была невыносимой, стала казаться лишь легким недомоганием, но еле слышные стоны всё ещё разрезали тишину помещения.       — Открой глаза, девочка, — сказал тот же мужчина. Он с ней говорит?       — Может, она всё ещё без сознания, — вмешался женский голос.       — Она очнулась, — сказал другой. Сакура почувствовала прикосновение жёстких чешуйчатых пальцев к своей щеке, когда мужчина её ущипнул. Даже этого не хватило, чтобы девушка хотя бы вздрогнула: каждая клеточка тела кричала о том, что сейчас совсем не время просыпаться. Дремота тянула её вниз своими опьяняющими объятиями. Она жаждала сдаться, спать вечно.       — Саске сказал, её зовут…       — Я знаю, кто она. Мы с ней давние друзья.       Костлявая рука хлестнула её по щеке, и это было достаточно резко, чтобы заставить её глаза распахнуться. Размытая картинка постепенно обретала очертания: Сакуру поприветствовал тёмный потолок.       Где она?       Взгляд уставших изумрудных глаз метнулся чуть вправо: стоит девушка с багровыми волосами, смотрит на неё в ответ сквозь тонкое стекло узких очков. Сакура моргнула. Она её откуда-то знает. Правда, откуда?       Кем бы эта девушка ни была, она явно спасла Сакуре жизнь. Медик была вся покрыта кровью, и почему-то Сакура уверена, что это кровь — её собственная. Красноволосая, нахмурившись под очками, распределяла подсвеченную зелёным чакру, водя ладонями по перевязанной груди Сакуры. Та осознала, что невыносимая боль практически прекратилась лишь благодаря ей.       — Спасибо, — попыталась сказать Сакура, но с губ сорвался какой-то полу-хрип. Она вообще не собиралась произносить этого вслух, но в моменте, на контрасте с предыдущим состоянием, она почувствовала такое облегчение, что это слово само по себе пришло к ней в голову и буквально вырвалось.       В ответ девушка лишь нахмурилась.       — Вскоре тебе захочется забрать свою благодарность обратно, — кто-то прошипел по другую сторону от Сакуры, и девушка медленно, снова поприветствовав потолок, перевела взгляд по левую сторону от себя. И увидела самое странное существо в своей жизни.       Он был больше змеёй, чем человеком, однако не в том же ключе, что Орочимару: саннин, конечно, обладал хищными рептильими чертами, но они гармонично переплетались и дополняли его человеческую сущность. Этот же мужчина был физически ближе к настоящей змее. Его бледная, нездоровая кожа была сплошь покрыта чешуей.       В нём было что-то знакомое: серебристые волосы и круглые очки. Под очками блестели ядовито-жёлтые глаза с острыми вертикальными зрачками.       Должно быть, тень осознания пронеслась по её лицу, потому что Якуши Кабуто недобро усмехнулся.       — Она узнает тебя, — отметил кто-то с низким голосом, стоящий вне её поля зрения.       — Мы успели вовремя, — пробормотала красноволосая куноичи. В её голосе отчетливо слышались нотки облегчения. — Мозг работает так, как нужно.       Именно в этот момент вся тяжесть прошедших событий обрушилась на голову Сакуры с оглушительным треском. В голове гудело, как будто рядом кто-то активировал ворох взрывных печатей: вот она с Какаши, вот Саске… Саске атаковал её! Девушка напрягла глаза, чтобы опустить взгляд как можно ниже, оценить масштабы повреждений на груди.       Торс был плотно забинтован и всё ещё светился зелёным под ладонями куноичи в очках. Харуно попыталась сесть, но очень быстро поняла, что её руки, щиколотки и шея были прикованы к холодному металлу стола под ней. Нет! Что?!       Сакура дёрнулась в отчаянной попытке призвать чакру к ногам и рукам, хотела подготовиться к битве…       Но тело как будто предало её: чакра не слушалась.       Дыхание перехватило от осознания, насколько же бесполезными были все её тренировки и техники без постоянного сильного потока энергии. Что происходит? Куда она делась?       Сакура привыкла полагаться на свою силу и знания, но сейчас в голове было так пусто, а конечности вело от слабости. Внутри — вакуум.       — Бесполезно, — промурчал Кабуто удовлетворённо, протянув руку к её щеке, чтобы убрать прилипший ко лбу свалявшийся розовый локон. — Никакой больше чакры для маленькой Сакуры-чан.       Девушка дернулась и попыталась уйти от его прикосновения, но перевязанная грудь заболела до набегающих на глаза слёз. Она застонала.       Кабуто цокнул языком, не убирая цепких пальцев от её волос.       — Ты только что вырастила заново целое лёгкое и пару рёбер. Ты никуда не пойдешь.       — Что ты сделал с Какаши?! — выдохнула Сакура сквозь боль. Где он? Его тоже ранили?       — Копирующий ниндзя избежал заточения, — нахмурился змей, прежде чем растянуть губы в кривой ухмылке. — Ну, это только пока что.       — Только дотронься до него! — сказала девушка громче, сжав зубы и невольно напрягшись под оковами. — Я обещаю, я убью тебя, если ты хоть пальцем его тронешь!       Тот моргнул в недоумении.       — Я не знаю, понимаешь ли ты степень затруднительности положения, в котором оказалась, Сакура-чан. Тебе не стоит переживать о Хатаке Какаши, тебе стоит переживать о себе самой.       Несмотря на пелену злости и раздражения перед глазами, она понимала, что Кабуто был прав. Дела действительно плохи. По какой-то причине она не могла призвать свою чакру.       Она чуть не погибла от руки бывшего сокомандника и была украдена из-под носа Какаши. В конце концов, она была прикована к операционному столу в какой-то, похоже, секретной лаборатории. Здесь холодно, сыро и темно. К лабораториям-то она привыкла — в подростковые годы её только туда в больнице Конохи и допускали, но такую она видела впервые. Пузырьки с бурлящей светящейся жидкостью пускали густой пар на соседних столах. Летучие мыши, крысы и другие странные животные визжали в клетках вдоль стены справа от неё. И, кажется, в банках под её ногами плавала парочка отрубленных голов.       Девушка мысленно приказала себе не паниковать. Нужно отступить и осмотреться. На опасных миссиях полная картина намного важнее отдельных деталей.       Стены блистали металлической облицовкой в свете холодных голубых светильников. Если присмотреться, в углах комнаты можно заметить ржавчину. Современно, но слишком сыро.       Мысль пришла сама собой: она в Амегакуре.       Главная база синдиката находится здесь, как Саске и сказал.       — Ты собираешься спросить про свою чакру? — надавил Кабуто с мерзкой улыбочкой. Казалось, он очень воодушевлен возможностью произнести пламенный монолог о том, как он поймал её, словно маленькую глупую мышь, о том, как он победил. Сакура метнула в него недоверчивый взгляд. Конечно, ей нужно знать, но играть по его правилам не хотелось.       — Нет, спасибо, — коротко бросила Сакура, отвернувшись от учёного. Он явно хотел сыграть в какую-то больную игру, но девушку это совсем не интересовало. Она попросту не доставит ему удовольствия своей реакцией, особенно когда осознала своё бедственное положение.       Сакура не имела ни малейшего понятия, почему чакра её не слушалась, но также она понимала: что бы ни сказал Кабуто — он не даст ни единой зацепки, как из этого состояния выбраться. Эта подпольная операция длится уже так долго, пропало немыслимое количество девушек… Если бы был способ выбраться, используя чакру, Темари бы давно уже была на свободе.       Чешуйчатые пальцы Кабуто на её щеках снова вывели из задумчивого состояния: мужчина грубо повернул её голову на себя. Он заставил девушку смотреть в своё тупое уродливое лицо.       — Ты что-нибудь слышала о печати Осаэру? — прошипел он.       Сакура сморщила нос от отвращения и скосила глаза на шершавые пальцы.       — А ты что-нибудь слышал о креме для рук?       Красноволосая девушка, стоящая по другую сторону, усмехнулась, тщетно попытавшись замаскировать это под кашель. По крайней мере, медик, вроде как, на её стороне.       — Карин, ты отстранена, — мягко сказал Кабуто. — Я тебя позову, когда мы возобновим исследование.       Карин. Вот как её зовут.       Девушка выпрямилась под его взглядом, в воздухе висел флёр сожаления. Зелёное свечение её чакры испарилось, и выворачивающая боль вернулась в грудную клетку Сакуры. Если то, что сказал учёный, было правдой, значит, она действительно взрастила в себе новое лёгкое и ребро — чёрт возьми, ощущалось это именно так.       — Да, Кабуто, — сказала Карин, кивнув головой, и отошла от стола. Сакура увидела у стены высокого мужчину с ярко-оранжевыми волосами, Карин кивнула тому, и они вместе вышли за дверь.       Ей пришла в голову ещё одна мысль: вместе с ними был бледный мальчик с острыми зубами. Куда он делся? Но, что более важно… где же Саске? Он действительно пробил ей грудь своей заряженной ладонью, затем отнёс в это проклятое место и испарился, не сказав ни слова?       Этот мудак обрёк её на что-то худшее, чем смерть.       Кабуто переместил свою руку на её шею, заставив невольно вздрогнуть.       — Успокойся, Сакура-чан. Я не собираюсь убивать тебя, — сказал он, и девушка поняла, что тот ослабляет путы, приковавшие её к столу. — Ты слишком ценная, чтобы убить тебя просто так.       — Ценная? — повторила она, как только Кабуто отдалился, чтобы освободить её запястья и лодыжки.       — Милая куноичи, ученица легендарного копирующего ниндзя, протеже пятой Хокаге. Ты стоишь намного больше денег, чем Коноха может предложить взамен.       Девушка нахмурилась. Он собрался её… продать? То есть, теперь Кабуто занимается торговлей людьми? Как-то слишком низко, даже для такого, как он.       — Знаешь ли ты, сколько мужчина может заплатить, чтобы такая куколка, как ты, убивала для него?       — Я никогда не стану какой-то второсортной наёмницей, ни для тебя, ни для твоих клиентов.       Он усмехнулся, змеиный оскал делал его черты лица поистине пугающими. И промолчал.       — Ты просто сбрендил, если думаешь, что я по твоему слову хоть пальцем шевельну, — продолжила Сакура. Мужчина отвязал левую лодыжку, и больше ничего не сковывало движения. Если он думает, что ей недостаточно упрямства, чтобы атаковать его и без чакры, он дорого поплатится за эту глупость.       Сакура продолжила лежать смирно в ожидании подходящего момента. Он всё стоял возле стола, смотря на неё сверху вниз своими мутными желтыми глазами. Кажется, в темноте они даже светились.       — Ох уж эта надоедливая маленькая проблема свободы принятия решений. — Он поправил круглые очки выверенным движением пальцев и развернулся к соседнему столу. — Всего лишь вопрос времени, когда мы сделаем прорыв в своих исследованиях и запечатаем её в том числе.       Сакура снова нахмурилась, вопросительно смотря на него. Тело мужчины было скрыто объёмным чёрным халатом, девушка могла слышать, как он перемещает склянки с жидкостью. Может, он делает какой-то исцеляющий отвар? Или, наоборот, наркотик, чтобы отключить её?       И что он говорил о запечатывании воли? Запечатать её, словно кьюби внутри джинчуурики? Он сошёл с ума? Силу воли невозможно отделить от остальных функций мозга. Мозг так попросту не работает, он должен это знать.       — Ты не выглядишь как человек, падкий на деньги, — сказала девушка сухо.       — Я и не такой, а вот люди, на которых я работаю, очень даже. Как иначе я бы получил эту бесценную технологию, все ресурсы и материалы, о которых только могу мечтать?       — Ресурсы и материалы для чего?       — Терпение, мой маленький цветочек, — пробормотал Кабуто, но не обернулся. — Со временем тебе всё станет понятно.       Она не знала, что он там готовит, но желания подождать и получить ответ на вопрос не было. Взгляд зацепился за маленькую тумбу у её стола, на нём лежали разные хирургические принадлежности: скальпели, зажимы и марля. Она не могла оторвать взгляд от окровавленного скальпеля, думая, как же глупо было оставить его так близко к ней, когда она буквально может дотянуться до него рукой.       Тихо, как только могла, девушка подняла трясущуюся левую руку и сжала пальцы на прохладной металлической ручке. Она перехватила скальпель покрепче, стараясь скрыть лезвие ладонью, и попыталась сесть.       Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что дело хуже, чем ей казалось: чувство, как будто грудь пульсировала, а посередине была сквозная кровавая дыра.       Эта девушка, Карин, и Кабуто обладали невероятными медицинскими способностями. То, что она жива — настоящее чудо. В ином случае она бы истекла кровью, не достигнув ворот Конохи, потому что в команде она была единственным медиком. То есть у неё было всего два выхода: смерть или заточение.       Да, дела явно плохи, но она хотя бы не мертва, так что она не сдастся. Осознание этого факта заставило кровь бурлить: она всё сможет, она вернется в Коноху и затем вместе с армией деревни не оставит от этого места камня на камне, спасёт всех заточённых куноичи.       Сакура подумала о том, на какой ноте они остановились с Какаши: они поцеловались, они зашли даже дальше. И, Ками, это воспоминание было сродни раю и выглядело как начало отношений. Но вся магия была разрушена в две секунды. Образ его бледного лица, заляпанного её же собственной кровью, заставил съёжиться, сердце болезненно сжалось. Сакура должна вернуться обратно к нему.       Какаши будет искать её, она уверена.       Принять сидячее положение стоило огромных усилий, острая боль пронзала тело даже от малейшего движения. Рваный выдох так и норовил вырваться с искусанных губ, но она сдерживала его изо всех сил, чтобы не привлечь внимание Кабуто к своему плану.       Она соскользнула голыми ступнями на ледяной пол, от металлической обшивки больно покалывало кожу пальцев. Девушка внезапно осознала, что была полностью раздета, если не считать белого нижнего белья и бандажей вокруг груди. Сжала зубы: она любила ту юбку! И зачем с нее вообще сняли обувь?       Девушка уставилась на затылок Кабуто: белая светящаяся кожа манила, дразнила. Она могла сделать это: со всей силы вонзить скальпель, выиграть время на побег. Это явно его не убьет, но будет очень и очень больно и, если ей очень повезёт, нервная система пострадает. Сакура даже не надеялась, что ей хватит сил вспороть ему горло. Сейчас она недостаточно быстрая, к тому же змей явно заметит отблеск металла периферийным зрением.       Сакура сжала скальпель до побеления костяшек и встала на пол полной стопой. Она не хотела находиться здесь. Тем более она не хотела становиться куклой какого-нибудь богатенького криминального авторитета. Она хотела жить. Она хотела быть с Какаши.       Сакура подалась вперёд, вскинув руку, острым концом скальпеля целясь прямо в то место, где шея Кабуто переходила в спину.       Она будет драться, колоться, царапаться, пинаться, кусаться, но выберется отсюда. И ничто не сможет её остановить.       Скальпель разрезал воздух, и…       Что-то двинулось на периферии, что-то белое ударило прямо с земли. Девушка подалась назад в попытке уклониться от чего бы то ни было, но запнулась и с громким металлическим лязгом упала на операционный стол позади себя. Грудь загорелась от боли, в то же время что-то острое вонзилось ей в руку с невероятным давлением.       Девушка закричала, скальпель выпал из захвата. Чёрт! Что это?!       Сакура ошалело опустила взгляд вниз, на руку: это была огромная белая змея. Девушка проследила взглядом по всей длине — конец скрывался под чёрным халатом Кабуто. Как он вообще спрятал эту махину?! Она задрожала и попыталась скинуть змею, отцепить её от своего запястья. Кровь капала с кончиков пальцев на холодный металлический пол.       Где-то на задворках сознания пронеслась мысль, что змея может быть ядовитой. Если это так, то Сакура проиграла.       — И ты всерьёз думала, что это сработает? — спросил Кабуто дразнящим тоном. Он даже не удосужился обернуться, когда обращался к ней. — Я думал, ты умнее. Хотя глупость — это предпочтительная черта для заключённых, особенно для заключённых надолго.       Надолго? С каждой секундой дела становились всё хуже и хуже.       — Да на мои поиски отправится пол-Конохи, — прорычала девушка, совершенно не имея понятия, было ли это правдой. Но очень хотелось его как-то задеть, — они найдут тебя и твою уродливую лабораторию.       — Уродливую? — спросил он, обернувшись с мензуркой в руке, помешивая бурлящую чёрную жидкость по часовой стрелке. — Ауч, Сакура-чан! Я потратил много сил на обустройство этого места.       — Думаю, тебе стоило пригласить нормального дизайнера интерьера, — просипела девушка, стараясь, чтобы голос звучал саркастично, но от боли было тяжело держать марку. Она потянула руку наверх, змея впивалась лишь сильнее, поэтому даже такое простое действие стоило ей огромных усилий. — Не мог бы ты, пожалуйста, убрать эту штуку от меня.       — Только если пообещаешь больше так не делать, — назидательным тоном ответил Кабуто.       Она сжала зубы, перед глазами мерцали мушки, а в груди всё горело.       — Я обещаю. — Ей бы в любом случае не хватило сил на вторую попытку.       Она была в очень плохой форме. Дело было намного хуже, чем она себе представляла.       Змея отпустила руку и скользнула по полу обратно. Девушка схватилась левой рукой за покалеченную правую, силясь остановить кровь, но тщетно. Проследив взглядом за змеей до конца, Сакура пару секунд стояла в ступоре — это совсем не домашнее животное. Это вообще не отдельное существо. Змея росла прямо из тела Кабуто и сейчас лукаво выглядывала из-под полы халата, не мигая смотрела ей в глаза, высовывая раздвоенный язык. Золотые глаза хищно смотрели на лужу крови.       — Вставай, — мягко приказал мужчина.       Сакуру было не так легко прогнуть, но под давящим взглядом золотых глаз она подчинилась. Каждое движение давалось ей с трудом, ноги тряслись, колени были ватными. Кровь всё ещё капала с пальцев правой руки, и импровизированный жгут из крепкого захвата левой совсем не помогал.       Как только девушка более-менее выпрямилась, Кабуто протянул ей черную жидкость, которую всё это время держал в руках.       — Выпей это.       — Это что? — Сакура недоверчиво уставилась на флакон.       — Противоядие, — ответил мужчина с ухмылкой, а та самая белая змея мягко обернулась вокруг его шеи, как толстый чешуйчатый шарф. — Если ты не хочешь, чтобы по прошествии десяти минут твоя кровь загустела до состояния желатина, я очень рекомендую выпить это до последней капли.       Пальцы немножко тряслись, когда она перехватила флакончик, смотря на мужчину крайне недоверчиво. Если это действительно противоядие, значит, он всё это время ждал от неё подлянки.       — Ты не первая куноичи, попавшая в эту лабораторию, — сказал Кабуто, словно отвечая на её мысли. Затем он посерьезнел, — и уж точно не последняя.       Девушка громко сглотнула. Значит ли это, что она не первая, кого он таким образом «проверял»? Может, Темари тоже напала на него? Была ли она вообще здесь?       В конце концов, сколько всего куноичи заточены в этом подземелье?       — Выпей, — приказал он грубее, как будто всё это время отсчитывал секунды до её возможной смерти. — Сейчас же.       Какая-то тёмная, строптивая часть её сознания очень хотела позволить крови загустеть, чтобы нарушить планы Кабуто. Ведь она нужна была им живой, они хотели подавить её волю, сделать из неё машину для убийств… А если она будет мертва? Тогда у них ничего не выйдет.       В каком-то извращённом смысле для Сакуры это будет победой, но ведь тогда она больше никогда не встретит Какаши… Или Наруто, Ино, Цунаде, родителей…       Нет. Смерть не должна рассматриваться как вариант, и неважно, как сильно она хочет насолить Кабуто.       Так что она выпила. Жидкость была густая и горькая, но девушка понимала, что должна выпить всё до дна.       — Хорошая девочка, — промурчал он, протянув бледную руку, чтобы зацепить кончики её волос. Она отклонилась от нежелательного прикосновения, желчь поднималась волной в желудке.       Это был не тот Кабуто, которого она когда-то знала: не тот кроткий очкастый шиноби, рука об руку с которым она прошла одно из испытаний экзамена на звание чуунина много лет назад. Новый Кабуто был извращенной пародией на Орочимару. Склизкий, хищный, даже какой-то женственный в своих плавных движениях.       — Фьюз! Джуба! — неожиданно гаркнул он, выпрямившись, и два ниндзя появились в дверном проёме. Оба были настолько бледными, что казалось, что те никогда в жизни не видели солнечного света. На этом их сходства заканчивались. Один был высоким и тощим, чёрные волосы стояли в форменном беспорядке, другой был низким и приземистым, побритый чуть ли не наголо.       — Да, Кабуто-сама? — спросил высокий низким голосом с явным акцентом из Амегакуре. Он даже не смотрел на учёного, когда обращался к тому: был слишком занят разглядыванием голых ног Сакуры и её нижнего белья. Девушка нервно дёрнулась, силясь хоть как-то прикрыться, глазами сканировала пространство на предмет хоть чего-то, чем можно скрыть вынужденную наготу.       Но здесь не было ни одеял, ни халатов. Ничего.       — Покажи Сакуре-чан её комнату.       — Да, сэр, — ухмыльнулся низкий, обнажив ряд острых кривых зубов. — Давай, Пинки, время для прогулочки.       Девушка отступила на шаг, по иронии желая оставаться подле Кабуто. Несмотря на то, что он был злым, в какой-то степени даже безумным, он явно не собирался до неё домогаться. Тот воспринимал её как экспонат, а эти мужчины же…       Она ни на каплю не верила, что безопасно доберётся до своей камеры в таком сопровождении — тем более теперь, когда она находится в ослабленном состоянии, без чакры. Она бессильна перед ними.       Как будто прочитав её мысли, Кабуто сказал.       — Вы её и пальцем не тронете. Она у нас сейчас номер один, главный товар. После ваших грязных лап её ни один клиент не захочет.       Мужчины сразу погрустнели. Сакура почувствовала огромную волну облегчения и даже не разозлилась, что её обозвали товаром.       — Сакура-чан, ты же мне расскажешь, если они что-то сделают, правда?       Девушка быстро закивала.       — Отлично. Теперь идите.       — Ты должен дать мне повязку, — сказала она, указав на окровавленную руку. — Кровь так и не остановилась.       Он задумался на секунду, взгляд золотых глаз метнулся к рукам и обратно к лицу.       — Нет, я так не думаю…       Сердце девушки окаменело. В смысле?! А если она подцепит какую-то инфекцию? Вряд ли её собираются держать в стерильной камере.       — Это будет хорошим уроком для тебя, — промурчал мужчина и обезоруживающе улыбнулся.       Два шиноби у двери цокнули языками и схватили Сакуру, потянув на себя. Она попыталась скинуть их руки.       — Я отлично умею ходить самостоятельно! — прошипела девушка. На самом деле правдой это не было. Она была еле способна стоять прямо, не говоря уже о прогулке. Но терпеть грязные руки этих мужланов на себе было просто невыносимо.       — Эта вот — совсем не беззащитный цветочек, так, Джуба? — ухмыльнулся высокий.       — Она скорее ядовитая мухоловка, Фьюз. — Вторил тому низкий.       — Ведите себя прилично, — предупредил Кабуто в последний раз. Шиноби развернулись, положив руки девушке на лопатки, лицо той загорелось. Она чувствовала их раздевающий взгляд, и это было отвратительно.       — И да, Сакура-чан? — окликнул Кабуто.       Девушка обернулась, чувствуя себя одновременно и злой, и униженной, и опустошённой. Грудная клетка горела, было тяжело дышать, а кровь продолжала капать с укушенного запястья.       Он ехидно улыбнулся.       — Добро пожаловать, это твой новый дом.       И на этой ноте её увели.       Коридоры были темными и сырыми, голубые лампы неприветливо мигали над их головами. Атмосфера затхлости и плесени подсказывала, что они были под землёй.       Как только они зашли за угол, чувства девушки обострились в преддверии опасности. Вокруг было много запертых дверей, и девушка сильно напрягалась, чтобы запомнить каждый поворот, каждый угол, мимо которого они проходили, чтобы однажды нанести Кабуто смертельный визит.       Они приближались к открытой двери по левую сторону, и Сакура услышала обрывки какого-то разговора, как только они приблизились. Девушка постаралась идти медленнее.       — Я не хочу тут оставаться, Джуго.       — Ты слышала, что сказал Саске, — ответил низкий голос.       — Да и где он вообще? Он должен был вернуться с Суйгетсу.       — Они скоро вернутся, всё будет хорошо.       — Мы должны отправиться на их поиски, — голос Карин звенел от тревоги.       — Мы должны остаться и помочь Кабуто.       — Я знаю не так много о печатях, как он думает.       — Разве у тебя это не семейное?       — Ну знаешь, у нас не было семейных вечеров, где бабушка делилась своими секретиками! — бросила девушка агрессивно. — Это место ужасно, Кабуто просто псих, намного хуже, чем Орочимару. Я не соглашалась на это, когда пришла в команду Саске.       — Нам просто нужно быть терпеливее… — подытожил Джуго, и Сакура поняла, что, должно быть, они слышали их приближающиеся шаги.       Девушка заглянула внутрь, проходя мимо открытой двери, и шиноби обернулись на неё, смотря в ответ в тишине и также не говоря ни слова, пока они шли мимо. Сакура вздрогнула от осознания, что эти двое не были злыми по своей сути, они даже не хотели принимать участие во всём, что здесь происходит. Это просто ребята её возраста, которые попали в дерьмо не по своей воле. Они просто беспокоятся о Саске и том втором парне, как там его, Суйгетсу?       Она задумалась, что же произошло с этими двумя. Какаши их сделал? Может, он даже забрал Саске с собой в Коноху? Сакура изнывала от желания знать, что стало с её командой, когда её забрали. Она была уверена, что Какаши вступил в бой после того, как она отрубилась, а может, и вызвал других на подмогу, достав приёмник из сумки.       Она искренне верила, что команда уже строит план, как вызволить её отсюда прямо сейчас.       Чем дольше Сакура об этом думала, тем сильнее укреплялась в своей вере. Цунаде перероет всё, но найдет её. Ей нужно просто выжить и добыть информацию.       Они спустились по узкой лестнице в широкий коридор, вдоль стен в отблеске ламп было видно решётки. Здесь находились камеры.       — Действительно, вот это комната, — вздохнула девушка. Конечно, Кабуто солгал.       — Ожидала пятизвёздочный отель? — спросил Джуба. — Не такая уж ты и умная.       — Хорошо, что ты хотя бы миленькая, — добавил Фьюз с низким смешком. Девушка послала в них убийственный взгляд через плечо.       — О-о-о-ох, — рассмеялся один из них, доставая из кармана сет пластиковых карт-ключей, — как страшно.       — Она как беззубый котенок, — добавил Фьюз, положив руку ей на спину, проходя мимо к камерам. Она инстинктивно отклонилась, на что грудная клетка вспыхнула болью.       — Тебе запрещено дотрагиваться до меня! — зарычала девушка, — Кабуто сказал!       Они проигнорировали эти слова, как будто она не издала ни звука.       Как же она злилась! Мужчина прошёл к ближайшей камере и громко сказал в темноту:       — Хорошо, девочки, вы знаете порядок! Все к стене, руки в кандалы!       Сакура прищурилась и заметила в темноте движение. Какие-то фигуры двигались к стенам. Фьюз подошёл к панели с кнопками и мигающими индикаторами. В камере заскрежетал металл. Что?       Он приложил карту, и решётки разъехались с оглушающим звуком, Сакура нервно заглянула в темноту…       И её бесцеремонно втолкнули внутрь. Она запнулась и даже не поняла, как оказалась на земле. Удар пришёлся на плечо, но от боли в рёбрах по-настоящему захотелось кричать. Она попыталась вдохнуть, но рот лишь открывался и закрывался — бесполезно.       Сакура слышала словно сквозь пелену тумана, как над ней засмеялись шиноби, а дверь захлопнулась.       — Я знал, что у неё отличная задница, — донёсся комментарий от кого-то из них, но больше ничего не было слышно. Девушка лежала на месте ещё пару секунд, не двигаясь.       Перед глазами мелькали мушки, она теряла сознание. Над головой раздалось щёлканье металла, и она увидела, как к ней приблизились две фигуры, скрытые в темноте.       — Кто она? — мягко спросила одна из девушек.       — Она выглядит как-то знакомо, — сказала другая. Она выглядела мило, даже несмотря на пятна сажи на щеках и лбу. У неё была короткая стрижка, волосы мягкого каштанового цвета. Сквозь боль и туман Сакура поняла, что они когда-то встречались.       — Так эта змеюка и её схватила, похоже. — Это сказала девушка с длинными черными волосами и миндалевидными глазами.       — Как тебя зовут?       — С-сакура Харуно, — прошептала она, пытаясь взять себя в руки. Рука кровоточила всё сильнее, конечности тряслись. Сколько крови она уже потеряла? Она не могла сказать, было ли ей действительно холодно или её тело просто в шоке.       — Ох, чёрт! Темари! — коротковолосая девушка подбежала к решетке и прокричала в темноту коридора.       Сердце Сакуры пропустило удар от звуков этого имени. Темари! Она здесь. Она жива!       — Что? Кто это? — Этот голос — просто музыка для ушей, и Сакура попыталась сесть, чтобы ответить Темари самостоятельно.       Но тело не слушалось. Она не могла пошевелиться и еле-еле дышала.       — Это Сакура! Твоя подруга из Конохи!       — Что?! — в голосе звенела паника. — Что ты имеешь в виду?!       — А ты как думаешь, Темари?! — резко ответила темноволосая и подошла обратно к Сакуре. Та застонала от боли — даже если яда не было, всё равно было чертовски больно. — Её тоже взяли!       — И она в ну очень плохом состоянии, — сказала другая. — На ней нет даже одежды!       — Юката, помоги ей лечь в постель! Ей нужно согреться, — приказала она. — Мацури, ты знаешь, как перевязывать раны.       Зрение её подводило, темнота и холод так и норовили поглотить её снова. Это было бы почти облегчением.       — Но… Но у меня нет ни бинтов, ничего! — она отдалённо слышала какие-то движения.       — Включи голову, — бросила Темари, — ты шиноби или кто?!       — Можно использовать рубашку? — предложила та нервно.       — Ей нужна медицинская помощь, а не какие-то грязные портки, — прорычала девушка над ней. — Мацури, позови же стражу!       — Но они только-только ушли и не помогли до этого!       — Ну и что ты предлагаешь?!       — Так, а ну перестали спорить, вы двое!       Это была последняя фраза, которую услышала Сакура, прежде чем снова провалиться во тьму.

***

      В Конохе шли проливные дожди. Как будто небо знало, что именно на сегодня назначены похороны Харуно Сакуры.       Собрались сотни скорбящих — и шиноби, и гражданские. Сакуру любили если не все, то очень и очень многие — работа в больнице Конохи позволила ей оставить след в сердце каждого жителя деревни. Толпы шли к мемориалу, чтобы отдать дань уважения и возложить цветы: медленная мрачная процессия.       Ино Яманака стеклянным взглядом сверлила фото лучшей подруги. На ней розововолосая девушка ярко улыбалась, показывая два пальца вверх на фоне голубого летнего неба. Ино сама это фото и сделала в тихий выходной день несколько лет назад. В тот день они устроили пикник с друзьями — редкий момент искреннего счастья.       Фото было окружено горящими благовониями и морем цветов. Как только подошла её очередь попрощаться, девушка двинулась вперёд очень медленно, живот скручивало, а руки тряслись. Кто-то за спиной громко плакал, когда Ино поклонилась памятнику.       — Лобастая, — выдохнула девушка, сильнее, до побелевших костяшек, сжимая в руке букет ирисов и лаванды. Ино была зла. — Ты такая дура, как ты могла так просто умереть. И кто, чёрт возьми, теперь будет моей подружкой невесты?       Она сказала это вслух, но почему-то знала, что Сакура их не услышит. Девушка тяжело сглотнула: невозможно предсказать, что миссия твоей ближайшей подруги закончится такой катастрофой.       Блондинка сделала глубокий вдох и медленный выдох, прежде чем возложить цветы у своих ног, возле черного мрамора могильного камня. Выгравированное имя «ХАРУНО САКУРА» смотрело на неё в ответ. В земле под ногами было пусто. Камень — дань уважения, символ, потому что тела так и не нашли. Кто бы её ни убил, он забрал тело с собой.       Ино отвернулась. Сердце в груди — безжизненный камень в пещере из рёбер.       Девушка подставила лицо тяжёлым каплям дождя, не надевая капюшон, и прошла на своё место подле Наруто и Шикамару. Казалось, что во всей толпе не заливались слезами лишь эти трое. Даже Сай, что стоял возле убитого горем Ямато, кажется, боролся сам с собой, но слёзы всё равно прорывались сквозь привычную маску безразличия, смешиваясь с дождём, капая с бледных щёк. Ино даже не думала, что её парень умеет плакать. И она никогда не видела его таким разбитым.       Осматривая собравшуюся толпу, Ино поняла, что мужчина, громко всхлипывающий чуть поодаль, у неё за спиной — отец Сакуры.       Наруто не выглядел грустным, лишь злым и немного растерянным.       — Это глупо, — сказал он голосом, более похожим на низкое рычание.       — Не говори так громко, — прошептала девушка в ответ и осознала, что говорить почему-то больно. Как будто горло сжало спазмом, — её родители очень близко.       — Но она не мертва, — настаивал он, встряхнув головой.       — Какаши не будет лгать, — мягко сказал Шикамару по другую сторону от Ино. — Пробитая насквозь грудная клетка — не то, что может пережить человек. Даже самые сильные из нас — всего лишь люди.       Трое шиноби обернулись на джонина в немом вопросе. Он стоял, повесив голову. Ино никогда его не видела в худшей физической форме: вместо хитай-атэ глаз был перевязан вместе с половиной головы, рука висела в слинге. Он не сказал никому и двух слов с момента возвращения с их провалившейся спасательной миссии. Какаши перемещался между больницей и резиденцией Хокаге. Ино не сомневалась, что тот и глаз не сомкнул ни разу с момента возвращения команды.       И она не могла его винить: рядом с Сакурой был лишь он, когда их атаковал враг. Они должны быть настоящими профессионалами, чтобы застать самого копирующего ниндзя врасплох и убить Сакуру.       Ино нахмурилась. Кто-то убил Сакуру.       Это звучало странно. Это ощущалось странно. Неправильно.       Как будто загадка без ответа. Проблема без решения.       — Она жива, — упрямо сказал Наруто, уставившись прямо в застывший взгляд фотографии на могильном камне. — Это просто напрасная трата времени. Мы должны искать её.       Ино вопросительно на него посмотрела.       Может, он что-то знает? Что-то чувствует?       Даже когда она потеряла Асуму-сенсея, она продолжала чувствовать его молчаливое присутствие: ощущать прикосновение к плечу, слышала эхо его низкого рычащего смеха. Иногда она даже слышала запах его сигарет. Ино была однозначно благословлена его духом, и это было и комфортно, и печально.       Но Сакуру же девушка не чувствовала абсолютно. Если бы Сакура была мертва, она бы явно донимала её с того света. Была бы такой же приставучей, как в жизни, однозначно.       Но Ино не чувствовала ни-че-го. Она даже не могла заставить себя заплакать: с момента, как услышала ужасные новости и до самых похорон не упало ни одной слезинки. Она чувствовала лишь непонимание. Она не верила.       Ино начала подозревать, что Наруто прав — впервые в жизни. В конце-концов, тела Сакуры они не нашли. Ни одного официального подтверждения её смерти. Ну, кроме слова Хатаке Какаши и её внезапного необъяснимого исчезновения.       Ничего, кроме замешательства. Что заставило ниндзя из криминального синдиката украсть мёртвое тело куноичи? Тем более той, которая не относилась к именитым кланам — даже глаз не украсть, как у тех же Хьюга…       Нет, что-то здесь не так.       — Мы искали две недели, — выдохнул Шикамару. — Мы пытались.       — И?! — Наруто резко обернулся на него, сжимая кулаки до побеления. — А если бы Ино или Чоджи пропали, ты бы сдался после двух недель?! Да, придурок?!       — Если ты вдруг забыл, Темари тоже пропала, — ответил тот, от привычного расслабленного тона ничего не осталось. — Но я не бросаю свои обязанности, чтобы поиграть в героя.       Наруто в ответ смотрел практически пусто, словно не понимая близость двух шиноби.       — Может, тебе и стоило бы, — внезапно ответила Ино, обернувшись на сокомандника. Она всегда подозревала, что между ними с Темари что-то есть, но он впервые открыто это подтвердил — на, чёрт возьми, похоронах Сакуры! — Если ты её любишь, ты должен прикладывать больше усилий, чтобы найти её.       — В отличие от меня, ты даже не ходила на поиски Сакуры. — Шикамару закатил глаза. — Я видел, сколько крови она потеряла. Она просто не могла выжить.       Девушка ощетинилась. Что за непроходимый дурак!       — Если ты забыл, кретин, мне просто не дали! Цунаде сказала, что куноичи не допускаются на миссии, связанные с этим ебаным синдикатом! — прорычала девушка, тыча пальцем ему в лицо. За все годы их взаимных перебранок с Шикамару она впервые была настолько зла на него.       — Ино-сан, Шикамару-кун, мы не должны ссориться, — прошептала Хината, подойдя к их троице, мягко положив руку ей на плечо. — Не здесь.       — Хината права, — добавил Ирука со своего места перед ними. Он никогда, на памяти Ино, не выглядел настолько печально, — это похороны вашей подруги. Ради Ками, относитесь уважительнее!       И тогда она поняла, что на их троицу были обращены все взгляды. Мать Сакуры смотрела на них в полном шоке, и Ино внутренне съежилась. Это был взгляд женщины, которая потеряла всё, что у неё было. Которой терять больше просто нечего.       — Пойдем отсюда, Наруто, — пробормотала девушка, разворачиваясь на каблуке и исчезая в толпе. Блондин следовал за ней по пятам.       Идти им было некуда.       Шиноби остановились на выходе с кладбища, поднимая голову к небу, позволяя упрямому дождю заливать глаза.       — Что нам нужно делать? — спросила она, но вопрос был скорее риторическим. Как глупо. Что они вообще могут сделать? Казалось, что они единственные люди во всей стране, кто верил, что Харуно Сакура всё ещё жива.       — Я не знаю, — ответил он, голос срывался от невыплаканных слёз.       Ино лихорадочно соображала. Что сказать? Что сделать сейчас?       — Хочешь пойти поесть? — спросила она, оборачиваясь на него.       Тот ничего не ответил.       — Мы можем пойти за раменом, — тихо предложила девушка.       Наруто покачал головой.       — Я не в настроении.       Вероятно, это первый случай в истории, когда Узумаки Наруто отказался от рамена.       — К тому же дедуля и Аяме закрылись, чтобы посетить похороны.       Девушка нахмурилась, посмотрев за плечо, на скорбящую толпу. Может, им и не стоило уходить. Еще не поздно вернуться?       Просканировав глазами людей, девушка поняла одну вещь: несколько важных лиц отсутствовало.       — Скажи, ты говорил с Цунаде-сама? Я её сегодня не видела.       — Джирайя тоже в деревне, но и его я не видел.       — Странно, что они не здесь, правда?       Тот промолчал.       — Может, нам нужно пойти проверить их… — На это парень обернулся и кивнул.       — Хорошо.       По крайней мере, они могут заняться хотя бы этим.

***

      В секунду, как Шизуне открыла дверь, в паре сантиметров от головы Наруто пролетел медицинский фолиант, разбрасывая закладки, и ударился в стену коридора.       — Ты ублюдок! — взревела Цунаде и громко всхлипнула. — Ебаный извращенец!       — На этот раз пришел не Какаши, Хокаге-сама, — торопливо объяснила Шизуне и кинула на Наруто и Ино извиняющийся взгляд.       — Подождите минутку, ребята. — Она исчезла в кабинете.       Дверь раскрылась чуть шире, и пред ними предстал Джирайя. Он был облачен в чёрное, как и Шизуне, но казалось, что на похороны никто из них не собирался.       — Наруто. Ино. Сейчас не лучшее время, — тихо произнёс тот. Под его глазами залегли тёмные тени.       — Что происходит? — нервно спросила Ино, оглядев комнату и остановив взгляд на Цунаде: женщина лежала на рабочем столе, уткнувшись лицом в ладони, и сдавленно всхлипывала. И она почувствовала: вся комната пропахла саке.       — Цунаде не очень хорошо, — объяснил он и подошёл к косяку, явно чтобы захлопнуть дверь и скрыть Хокаге от их взора. — Ей нужно время.       — И рехаб, — пробормотал Наруто, сморщив нос от запаха алкоголя. — То есть, поэтому мы закончили поиски? Чтобы она напилась до отупения?       — Она потратила столько же времени, как и на любого рядового шиноби, — вздохнул сенсей, словно слишком устал для бесполезных пререканий. — Фаворитизм ныне не в цене. Мы не можем тратить больше ресурсов просто потому, что Сакура была протеже Цунаде.       — Нет, можем! — бросила Ино, выходя из себя. — Сакура была бесценным шиноби!       Мужчина посмотрел на Ино, потом снова на Наруто и вздохнул. Затем чуть присел, чтобы быть с ними на одном уровне.       — Послушайте, дети…       Ино злобно зыркнула, явно намереваясь его перебить.       — Она была замечательной куноичи, но её больше нет, и вам придется с этим смириться, — сказал Джирайя грубее, чем хотел бы.       Вся прыть Ино испарилась, и она нервно взглянула на Наруто. Может, они действительно были просто детьми, которые не видели очевидного?       — Ты не прав, она жива. — Отрезал парень.       — Ты просто впервые теряешь друга на службе. — Взгляд мужчины смягчился, и он положил большую теплую ладонь на макушку Наруто. — Поначалу это никогда не кажется правдой.       Наруто резким движением сбросил руку.       — Вы просто слишком быстро сдались! Она всё ещё среди нас, я её чувствую!       — Мы не сдаемся окончательно, парень. Это её родители хотели церемонию, не Цунаде. Расследование продолжается. Мы поймаем тех, кто это сделал.       Двое непонимающе смотрели на саннина, ожидая объяснений. Как расследование может продолжаться?       — Помните тело, которое мы забрали с поля боя? То, жидкое?       Наруто нахмурился, как будто напрягая память изо всех сил. Вот они с Саем видят окровавленного, еле живого сенсея, вокруг раскуроченные деревья, Сакуры нигде нет.       — О, я помню… Та странная лужа?       — Это не просто лужа. Это шиноби, и он жив.       Ино всё ещё ничего не понимала — она впервые слышала о захваченных шиноби.       — Это невозможно, — прошептал парень.       — Он, должно быть, один из подопытных Орочимару. Этот шиноби может любую часть тела трансформировать в воду. Его состояние пытаются стабилизировать, чтобы тот заговорил, но он всё ещё без сознания… Наши медики ломают голову над тем, как его оживить.       — Я хочу к ним присоединиться, — перебила Ино, нервно сжимая полы своей чёрной рубашки. — Я, конечно, не так хороша в этом, как Сакура, но я могу попытаться!       — Это нужно обсудить с Шизуне, — устало ответил мужчина. — Но вам двоим пора идти, сейчас не лучшее время для разговоров.       Он отступил обратно в комнату и закрыл дверь на замок. Ребята ещё минуту стояли у дверей, пытаясь переварить услышанное. Из-за двери звучали приглушённые всхлипы.       — Я всё ещё надеюсь проснуться, — сказал Наруто, уставившись тяжёлым взглядом в тёмное дерево. — Сейчас всё вокруг меня напоминает затянувшийся кошмар.       Ино абсолютно точно знала и понимала, о чём он говорит.       — Мы найдём её, — сказала она, нежно положив руку Наруто на плечо. Тот сжал её ладонь в ответ.       Она никогда не была особенно близка с парнем рядом с ней, но сейчас чувствовала, что они теперь космически переплетены, так как неопределённое, пугающее будущее обрушилось на них обоих. Что-то глубоко внутри Ино знало, что вещи за пределами их понимания теперь приведены в движение, и исчезновение Сакуры стало лишь катализатором.       Это не конец. Это всего лишь начало.