70 лет одиночества

Fac fideli sis fidelis. Латинская пословица

Вашингтон, 2010 год Происшествие в криокамере ожидаемо вышло боком в тот же день. Элис не успела даже взяться за ручку двери своего кабинета, как из громкоговорителя раздалось: — Доктор Старлинг, зайдите в кабинет доктора Хартманна. Ну вот, понеслась… Пришедший в себя Хартманн нервно обмахивался большой бумажной папкой с длинными болтающимися завязками. В кабинете густо пахло валерьянкой. Увидев вошедшую Старлинг, он отшвырнул папку в сторону и заорал: — Какого чёрта ты там вытворяла? Тебе совсем жить надоело? Элис уселась напротив и спокойно скрестила руки на груди: — Спасала наших идиотов от коллективного самоубийства. Или вместо двух трупов вы хотели увидеть двадцать? Хартманн всплеснул руками, едва не опрокинув стоящий на столе пузырек с настойкой: — Я посмотрел записи с камер. Солдат раскидал опытных бойцов как кегли, а ты, такая вся из себя спокойная, мило с ним побеседовала, и он пошел за тобой, как бык на веревочке. А если бы не пошел, а просто свернул тебе шею? Ты понимаешь, что он абсолютно непредсказуем, и такие финты делать просто опасно? Ты хочешь, чтобы вся наша работа пошла коту под хвост, потому что мой первый заместитель решила поиграть в героя? — Отто, вам доводилось бывать в цирке? — холодно перебила Элис. Хартманн от неожиданности прервал поток возмущения и замер с открытым ртом. Закрыл его. Немного помедлил, словно не мог сходу перестроиться на нормальный диалог, потом с недоумением, но уже почти без истерики сказал: — В детстве ходил пару раз. А к чему этот вопрос? Элис продолжила с по-прежнему ледяным спокойствием: — Вы когда-нибудь видели, чтобы дрессировщик поворачивался к тигру спиной? Или ржал и дурачился у него перед носом? Представьте себе, я тоже успела посмотреть запись с камер. И у меня сложилось впечатление, что во время инструктажа, наш медперсонал находился в прострации с бананами в ушах. Потому что, прекрасно зная, что после разморозки Солдат будет дезориентирован и агрессивен, они беззаботно ходили вокруг него, даже не удосужившись ввести ему успокоительное или хотя бы надеть наручники. А когда тот идиот, что сейчас лежит у меня в морге, хлопнул его по плечу и что-то ляпнул, Солдат вполне ожидаемо начал защищаться. К сожалению, мне не удалось разобрать сказанных ему слов, но так как остальные причастные молчат как истуканы, смею предположить, что там вряд ли было что-то ободряющее. Подумайте, если вас, Отто, засунуть в заморозку на неопределенный срок, потом резко выдернуть в незнакомом месте, в ограниченном пространстве, с чужими вооруженными рожами вокруг, отпускающими мерзкие шуточки, что вы будете делать? Мило улыбаться? Хартманн поджал губы. Потом неохотно кивнул: — Ты права. Я лично займусь переподготовкой сотрудников. Конвейер трупов нам ни к чему. Видимо, я слишком мягкий руководитель, так что придется подзатянуть гайки. Ладно, иди работай… дрессировщица. Элис на последнее ехидное замечание не среагировала. Все её мысли сейчас витали слишком далеко от этого кабинета и слов его хозяина. *** Хартманн не соврал, когда сказал, что возьмется за подчиненных по-взрослому. Пух и перья летели регулярно, но заманить кого-то на постоянную работу в блок Солдата не удавалось ни угрозами, ни поднятием зарплаты, поэтому дежурили сменами по очереди. Солдат на мелькание лиц не реагировал, одинаково отрешенно глядя сквозь всех. Периодически персоналу перепадало по шее, но беспричинно он никого не калечил. Выполнял предписания, проходил с группой Рамлоу курс тренировок, но делал всё молча и на автомате. Элис в моменты своих дежурств, помня о камерах и возможной прослушке, пыталась с ним говорить, но все ее попытки разбивались о его каменное безразличие. — Лиам, что на этот раз? — вопросительно выгнув бровь, спросила Элис и достала из холодильника лёд. Сидевший перед ней на кушетке молодой лаборант плотнее прижал к носу окровавленную салфетку и опустил глаза. — Я не слышу, Лиам. Парень шумно вздохнул и забормотал: — Я хотел только датчики снять, наверное, слишком низко наклонился и вот… — То есть, ты снимал датчики, и он напал? Просто так? — Ну я… Лаборант стушевался под внимательным взглядом прищуренных зеленых глаз. Элис, тем временем, убедившись что кровь из его разбитого носа стала течь гораздо меньше, приготовила тампоны с перекисью. Наклонилась к пострадавшему вплотную, обхватила пальцами его челюсть и вкрадчиво спросила: — Что ты сделал, Лиам? — Ничего… — А когда я посмотрю запись камеры, я увижу там это твоё «ничего»? Лиам попытался дернуться из-под ее руки, но тщетно — пальцы не сдвинулись даже на миллиметр. В глазах парня мелькнул страх. Голос Элис зазвучал почти ласково: — Только от тебя зависит, вылетишь ты с работы с нормальной характеристикой или с такой, с которой тебя даже в уборщики в ночлежку не возьмут. Так что советую не испытывать мое терпение. И не надо пытаться изображать из себя жертву — Солдат не нападает без причины. Поэтому повторю свой вопрос — Элис вдохнула и отчеканила. — Что. Ты. Сделал? Лиам сдался и быстро забормотал: — Мы с ребятами поспорили, и я проиграл. Ну, в общем… Мне надо было подойти к Солдату и сказать ему… — Ну? Парень покраснел и, потянувшись к уху Элис, быстро прошептал ей несколько слов. Она тяжело вздохнула: — Вот вы идиоты… И? — Я думал, что он в наручниках ничего не сможет мне сделать, но у него такая скорость, что я даже отодвинуться не успел. — Понятно, — Элис разжала пальцы и отступила назад. Картина произошедшего четко обрисовалась в голове. «Опьяненный мнимым чувством безопасности и мощными наручниками, этот глупец даже не допустил мысли, что натасканному убийце, чтобы постоять за себя, руки не нужны. Он знает множество способов, как обойтись подручными средствами. Барнс и обошелся. Приложил нахала головой в нос, да так, что налицо перелом. Что ж, за глупость надо платить». Виноватый голос лаборанта вывел Элис из размышлений: — Меня уволят? — Разумеется. И тех, с кем ты спорил, тоже. Нет, никаких возражений я не принимаю. У нас здесь не балаган и не детский сад. Свободен. Давая понять, что разговор окончен, Элис ушла мыть руки, едва не поддавшись искушению довершить то, что не доделал Барнс. Злоба бурлила в ней так, что вот-вот грозилась вырваться на свободу разрушительным тайфуном и разорвать всех этих шутников в лоскуты. Давно ей не приходилось сдерживаться с таким трудом. Концентрация болванов на одну конкретную лабораторию уже начинала ощутимо напрягать. Хотя, скорее всего, дело было не в этом, а в иллюзорной вседозволенности, возможности поиздеваться над человеком, который не может дать сдачи, в результате чего вполне образованные и неглупые специалисты опускались до уровня пещерных людей. Борясь с желанием совершить какое-нибудь членовредительство, девушке пришлось закрыть глаза и сконцентрироваться на дыхании. Ожил громкоговоритель, возвещая о необходимости доктору Старлинг посетить доктора Хартманна. Элис хмыкнула. Лучше бы эти придурки так работали, как бегают жаловаться вышестоящему руководству. Начальник устало посмотрел на свою коллегу: — Старлинг, твоими усилиями в нашей лаборатории скоро будет некому работать. Ты опять пытаешься увольнять людей минуя меня? — Лиам уже наябедничал? А он объяснил причину, по которой я хочу его уволить? Рассказал, как с такими же умниками, как и он, решил подразнить Солдата, пока тот закован в наручники? Хартманн вздохнул, но Элис было уже не остановить. — Знаете, если бы вместо носа Солдат сломал Лиаму шею, я бы прекрасно его поняла. Люди, глумящиеся над человеком, который не может им равнозначно ответить, должны работать в другом месте. — Они признают, что облажались, и клятвенно обещают впредь такого не допускать. Может, не будем решать так категорично? — предпринял еще одну попытку Хартманн. Судьба сотрудников его вряд ли интересовала, скорее Элис подозревала, он любопытствовал, насколько далеко она может зайти. Девушка прищурилась: — Ладно, пусть работают, но на моих условиях. — И каких же? — Пусть повторят Солдату сказанное. В лицо. И без наручников. — Тогда мы получим три трупа. — Скорее всего. Дразнить зверя, пока он в клетке и не навредит, они смогли. Пусть попробуют, когда зверь будет на свободе. Так будет по-честному. Хартманн хлопнул ладонью по столу: — Ладно, будем считать, что ты меня убедила в обоснованности увольнения. Но мне все равно вся эта ситуация в корне не нравится. Поэтому с сегодняшнего дня за проект целиком отвечаешь ты. — Что, простите? — Не прикидывайся, Старлинг. В твою смену Солдат ведет себя спокойнее всего, никто не страдает, никаких катаклизмов не происходит. Может, ты нашла к нему особый подход, может просто ему нравишься, но факт есть факт. И чтобы избежать дальнейших споров, разбитых носов и прочих неприятностей, теперь это твоя зона ответственности. Работой по сыворотке пусть полностью занимается доктор Ли. На тебе остаётся только общий контроль. И постарайся больше никого не увольнять, моё терпение тоже не безгранично. Работай. Элис вышла из кабинета в легкой растерянности. С одной стороны, теперь Барнс полностью её работа, значит никто не сможет его задирать или обижать. Но с другой стороны, теперь ей будет сложнее скрывать свое к нему отношение. Любая слабина, замеченная ГИДРОЙ, обязательно будет зафиксирована и использована при удобном случае против неё, это девушка прекрасно осознавала. Но соблазн находиться рядом с Солдатом, который, как справедливо отметил Хартманн, действительно относился к ней гораздо терпимее, чем к остальным медикам, был слишком велик. Элис заперлась в своём кабинете и устало облокотилась о дверь, закрывая глаза. ГИДРА нащупала ее слабое место, и рано или поздно петля на шее затянется. Что ж, однажды это всё равно бы случилось. Девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и двинулась к шкафу. Самокопанием можно заниматься и дома в одиночестве, а сейчас нужно работать. Элис распустила волосы, позволив прядям рассыпаться по плечам, и внимательно осмотрела себя в зеркале. Ей доводилось быть блондинкой, брюнеткой, рыжей всех оттенков и мастей, но сейчас она позволила себе иметь свой родной цвет волос — практически черный, при дневном освещении переливающийся оттенками темного шоколада. Да и во внешности неуловимо сквозили прежние черты, гораздо сильнее, чем в предыдущие вмешательства. Эта маленькая вольность теперь могла принести совсем немаленькие проблемы, хотя Барнс до сих пор не проявлял никаких признаков узнавания. А если вспомнить, что в госпитале Щ.И.Т.а много лет лежал в коме Стив Роджерс и в любой момент мог очнуться, то проблем станет еще больше. Хоть с ним Элис и контактировала не так долго, вероятность того, что он ее не забыл, все-таки нельзя исключать. Так, хватит. Элис резкими точными движениями собрала волосы в хвост и скрутила в тугой узел, проследив, чтобы ни одна прядка не выбивалась. Девушка никогда не позволяла себе работать с людьми, давая им возможность навредить — никаких торчащих заколок, завязок или распущенных волос. С Солдатом расслабляться она тоже не собиралась, хотя постоянно приходилось себе напоминать, что он уже не тот, кому она доверяла безоговорочно, что теперь это совершенно чужой человек. Получалось плохо. Девушка едва успела включить компьютер, когда охрана завела Барнса в лабораторию. Его брови слегка приподнялись, выражая удивление, но он послушно уселся в свое кресло, привычно вытягивая руки под наручники. Охрана же удивления не скрывала, но, увидев тяжелый взгляд доктора, от комментариев благоразумно воздержалась. Элис вымыла руки и кивнула на дверь: — Спасибо, вы свободны. Молодой высокий охранник с пышными усами отважился уточнить: — Доктор Старлинг, мы обычно присутствуем… Девушка повернулась к нему, стараясь не терять из поля зрения Барнса, который по-прежнему сидел, не проявляя интереса к происходящему и равнодушно рассматривал стену. — Я знаю. Но сегодня вы мне не понадобитесь, я справлюсь сама. Элис говорила максимально четко и спокойно, выделив голосом последние три слова. Охранники неуверенно помялись у входа, но послушались и вышли из кабинета, защелкнув за собой дверь, как предполагалось уставом. Элис же, мысленно пожелав себе удачи, медленно подошла к Солдату, подтягивая ближе пестревшую проводами тумбу с монитором и датчиками. Она протирала спиртом уже третий по счету датчик, когда услышала тихий низкий голос, такой родной и в то же время совсем незнакомый: — Сегодня не ваша смена. Элис едва не выронила пузырек, повернув голову и изумленно уставившись на него. С момента разморозки он так и не заговорил с ней ни разу, только кивал и выполнял указания, не проявляя ни малейшего интереса к работавшим с ним людям. Элис считала огромным достижением хотя бы то, что с ней он не впадал в агрессивное состояние и не пытался никому начистить холку. Но сейчас в грозовых глазах, устремленных на девушку, читалось вполне узнаваемое любопытство. Элис мягко улыбнулась, не отводя взгляда от его невероятных серых радужек. — Теперь работать с тобой буду только я и пара помощников. Надеюсь, у нас не возникнет разногласий. Ей показалось, или на лице Солдата мелькнуло едва заметное облегчение? В следующее мгновение он снова застыл в равнодушии, переведя взгляд перед собой. Элис подождала немного, ожидая продолжения, но мужчина, казалось, снова впал в свое обычное заторможенное состояние, поэтому девушка вернулась к работе. Она осторожно присоединила первый датчик к его груди и нацелилась вторым, когда Солдат снова заговорил: — Вы забыли наручники. Он снова смотрел на нее, девушка чувствовала это. Она аккуратно приложила датчик и только тогда отважилась поднять глаза. Ее рука осталась лежать на его груди, но убрать ладонь не хватало сил. Под пальцами ощущалось ровное и сильное биение его сердца, удостоверяющее что он не мираж, он тут, живой и теплый. Рассудок Элис вовсю вопил, что она опасно приближается к краю, но девушка его не слушала. — Я хочу надеяться, что наручники нам больше не понадобятся, и мы выстроим наши отношения на взаимном доверии — практически прошептала Элис, завороженно уставившись в бездонные зрачки, вокруг которых сгущалась буря. Не решаясь даже моргнуть, она договорила: — Я не позволю никому тебя обидеть. Насколько это будет в моих силах. Лицо Солдата на мгновение изменилось, приняв такое доверчивое и беззащитное выражение, что у Элис защипало в глазах. Он еще не верил ей, но хотел верить. А девушка готова была сгрести его в охапку и вопить от радости, видя, что мужчина не совсем безнадежен. Но этого делать пока нельзя. Обманчивое расположение дикого существа, которое мгновение трётся о твою руку в необъяснимом порыве дружелюбия, а при попытке его продлить, отхватывает эту самую руку по локоть. Поэтому действовать надо шажочками, по миллиметру, чтобы зверь привык и удостоверился, что его не обманут. Элис прогнала свои порывы прочь, ограничившись теплой и ласковой улыбкой и продолжила манипуляции. Солдат больше на нее не смотрел, но девушка готова была поклясться, что его отношение к ней уже изменилось.