70 лет одиночества

Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Э.М.Ремарк

Вашингтон, 2011 год Она ненавидела панорамные лифты. В Трискелионе особенно. И агорафобия перед этими стеклянными чудовищами здесь не при чем — приступы паники, зашкаливающий пульс, головокружения и обмороки никогда о себе знать не давали. Это была всего лишь непоколебимая уверенность травленого животного, вбитая в тело и голову пинками и тумаками — мишень, остающаяся на виду, обычно очень быстро умирает. А глядя с высоты птичьего полета на разлив реки Потомак, начинает казаться, что ты выглядишь великолепной мишенью для всего города. Хотя вид, конечно, умопомрачительный, кто бы спорил… Элис старалась дышать глубоко и размеренно, всматриваясь в серебристые точки там, где ветер создавал рябь на подсвеченном солнцем зеркале воды. Ее острое зрение без труда различало мягко бьющиеся о бетонные опоры автомобильного моста волны, и жирных ленивых чаек, рядками сидевших на выступающих блоках. На мосту образовалась обычная обеденная пробка, люди дремали, болтали по телефону, кто-то ел или смотрел видео, одна парочка страстно целовалась. Нормальная жизнь стандартного мегаполиса. В такие моменты Элис почему-то особенно остро ощущала свою чужеродность, несмотря на весьма успешные попытки мимикрии. Как не крути, до конца ассимилироваться ей так и не удалось. Видимо не зря мудрая природа отмерила homo sapiens определенный отрезок жизни, за который успеваешь повзрослеть и состариться. Двери лифта разъехались с мелодичным звоном, пропустив внутрь высокого темнокожего мужчину в черной кожаной куртке. Элис подождала, пока створки мягко сомкнутся, ощутила под ногами вибрацию тронувшихся механизмов и улыбнулась: — Привет, Ник. Ты хотел меня видеть? Фьюри склонил голову, приветствуя коллегу: — Да, Эл. Есть новости. И дело для тебя. Элис заинтересованно прищурилась: — Новости хорошие или плохие? Фьюри помедлил, потом оперся спиной о прозрачную стену, стиснув пальцами хромированный поручень. Директора, бесившая Элис конструкция из стекла и стали похоже, абсолютно не раздражала. Помолчав, он ответил: — Стив Роджерс очнулся. И я хочу, чтобы ты с ним поработала. — Вот дерьмо, — не сдержалась Элис. Она уже слышала про эпичное пробуждение Кэпа, но надеялась, что ее это не коснется, врачей в Щ.И.Т.е много. Не прокатило. Фьюри хмыкнул: — Первое или второе? Элис с трудом заставила себя держаться спокойно и не жестикулировать: — Оба. Роджерс, наверное, единственный, кто в здравом уме и на своих ногах может помнить, кто я такая. И ты заставляешь меня с ним контактировать напрямую. Риск настолько оправдан, Ник? — С каких пор твоя паранойя достигла вселенских масштабов? Даже если он уловит какое-то сходство, спишет на совпадение. Прошло почти семьдесят лет, Эл. Для кого-то это целая ушедшая жизнь. — Для кого-то да. Но не для меня, — с внезапной горечью проговорила Элис, но тут же взяла себя в руки. Фьюри сделал вид, что ничего не заметил и примирительно продолжил: — Ты нужна для этого дела, Элис. Только ты можешь понять его. — Ты уверен? Я прожила все эти годы, где-то хорошо, где-то не очень, но я чувствую их груз на себе, в своей памяти. А для него война закончилась вчера, а сегодня у людей уже карманные компьютеры, интернет, свобода слова и десятки гендеров. Такое трудно принять по щелчку пальцами. И я не психиатр, чтобы врачевать его душу. — Может и не психиатр, но в твоем досье есть данные об обучении клинической психологии. — В моем досье чушь от начала и до конца. Мы оба прекрасно знаем, чем на самом деле я занимаюсь. — Больше это сделать некому. Ты поймешь по какой причине. И это не просьба, а приказ. Я всё еще твой начальник, не забыла? И я хочу знать, что Роджерс в норме именно от тебя. — Ты хочешь не просто знать, что он в норме, а почему. И для этой работенки, как обычно, лучше меня никого не нашлось. Всегда нужно иметь возможность устранить даже друзей, правда, Ник? Фьюри не ответил, и его молчание всё сказало за него. Элис сжала поручень со своей стороны с такой силой, что пальцы свело судорогой. Тянуть дальше смысла не было. Медленно вдохнув, словно перед прыжком с высоты, она решилась: — Есть еще одна проблема, Ник. — Какая? — Я знаю, кто такой Зимний Солдат. — Удиви. — Джеймс Барнс. Фьюри поднял брови. Единственный глаз впился цепким взглядом в девушку: — И ты столько молчала? — Он не помнит меня, себя, вообще никого. ГИДРА стерла его память, его личность. Современники Барнса давно в маразме или на кладбище, а Роджерс лежал все эти годы в коме. Если бы я сказала, что бы это изменило? Твои люди резко воспылали бы к нему жалостью и прекратили охоту? — Возможно, ты и права. Но что заставило тебя признаться сейчас? Боишься взаимодействовать с ними двоими одновременно? Элис покачала головой: — Нет. Но если Роджерс столкнется со своим бывшим другом воочию, какова вероятность, что он не напялит свои сверкающие рыцарские доспехи и не побежит его спасать? Фьюри поморщился: — Это даже не вероятность, это аксиома. Побежит. Поэтому Стиву не нужно знать, что его друг жив. Пока. А вообще, почему Барнс подчиняется ГИДРЕ? Одной промывкой мозгов тут не обойдешься. — Я не уверена до конца, потому что знаю лишь теорию. Его программируют на определённые действия кодировкой, предполагаю, что звуковой или визуальной. — Есть шанс, что память Барнса можно восстановить? Элис пожала плечами: — Я не знаю. Его разум настолько покалечен, что лишние вмешательства могут просто его убить. Технологии, которые к нему применили, эта чертова машина стирания памяти, фактически вывернула его мозги наизнанку, и трогать что-то еще я боюсь. Фьюри пожевал губами, обдумывая услышанное. Задумчиво проговорил: — Кажется, я понимаю. ГИДРА собирается с силами, активно пытается внедриться в Щ.И.Т., прощупывает процесс принятия «Озарения», совершает диверсии… Да, глупо было надеяться, что старый шпион не догадается, куда она клонит. Элис, прокрутив в голове последние события, уточнила: — Ты про Миннесоту? — Про нее. Кто-то слил информацию, что наш инженер привезет секретные документы на завод вычислительной техники и электроники. Там собирают антенны и конвертеры для передачи спутниковых сигналов. Мы среагировали и послали другого человека с менее важными материалами. — И что произошло? — Его устранили. Подстроили под несчастный случай. Документы исчезли. Элис не удержалась и хмыкнула: — Подставили под удар менее полезного человека, чтобы не вызвать у «крота» подозрений? Сопутствующий ущерб, да? Глаз шефа холодно сфокусировался на ней, и Элис прямо выдержала его взгляд. Не один ты тут старый шпион, Ник… Но смутить Фьюри было не так просто. — ГИДРА готовится выползти на свет. И ты хочешь, чтобы Барнс при этом остался в живых. Плюс Роджерс своими благородными порывами может все испортить раньше времени, верно? Элис кивнула. Врать и выкручиваться смысла не было. Она действительно хотела, чтобы из этого противостояния Баки вышел живым. А одной ей этого добиться не под силу. Фьюри принял решение: — Я сделаю всё, что смогу. Возможно, я буду не в восторге от своих действий и впоследствии о них пожалею. А от тебя попрошу ответную услугу. — Какую? — Машина, которая стирает память. Она нужна Щ.И.Т.у. И все материалы по программе, по которой из Барнса сделали Зимнего Солдата. Девушка повернула голову. Ее глаза нехорошо сузились, хоть просьба и была ожидаема: — Для чего, Ник? Голос Фьюри прозвенел металлом: — Мы должны знать обо всех возможных угрозах. Чтобы защитить людей. — Хорошо. Приложу максимум усилий. Но точно ли дело в защите? Или нужен другой способ управлять людьми? Точечно, пока «Озарение» не пущено в работу? Еще один сопутствующий ущерб? Фьюри развел руками: — Ты же лучше меня знаешь, какие цели преследует ГИДРА. Новый мировой порядок, тотальный контроль, устранение всех, кто попытается иметь свое мнение. Щ.И.Т. никогда не ставил перед собой таких задач. Мы защищаем людей, а не ломаем их о колено. Лифт дрогнул и остановился. Элис шагнула в проем двери, на секунду остановилась и повернув голову, бросила через плечо: — А ты уверен? Не дожидаясь ответа, она вышла в полный снующих людей большой прохладный холл. На душе было удивительно мерзко. * * * Скрестив руки на груди, Элис стояла за зеркальной перегородкой диагностического отделения, смотря на торчащие из аппарата МРТ ноги в тканевых медицинских бахилах. Машина негромко ритмично цокала, сканируя тело пациента. В бликах стекла Элис видела свое хмурое усталое отражение. Роджерс находился здесь уже неприлично долгое время, похоже, что его решили прогнать через все приборы, которые только нашлись в отделении. Но делать нечего, приходилось ждать. Элис снова прокручивала в голове разговор с Фьюри. Хитрый лис моментально понял, что она от него хочет, и сразу предложил свои правила игры. Пока Элис эти правила устраивали — директору нужно заполучить технологию и опытный образец в свои руки, а это значит, что Барнс более ценен живым. И пусть это лишь иллюзия безопасности, но упускать даже маленький шанс Элис не собиралась. Она не допустит его смерти еще раз. Даже если для этого придется допустить свою… Томограф загудел, выпуская из своих недр выдвижной стол с лежащим на нем пациентом. Молодая симпатичная медсестричка тут же кинулась к нему, помогая сесть, и Элис поняла еще одну причину, по которой Фьюри подписал именно ее на эту авантюру. Девушка по ту сторону стекла с таким благоговением и обожанием смотрела на Стива Роджерса, что казалось, вот-вот хлопнется в обморок от экстаза. Еще бы, живая легенда, кумир не одного поколения, рыцарь без страха и упрека. Элис помнила, как увидела его впервые. Высокий, крепкий, и несмотря на грязную форму и помятый вид — классический красавчик старого Голливуда с правильным гармоничным лицом — настоящий положительный герой, мотиватор, за которым идут, на которого хотят быть похожими. Людям в любую эпоху нужны идеалы, а военной пропаганде во все времена в этом не было равных. И плевать, что всю грязь за этими героями убирают те, кем долгие годы была Элис. Светлый образ героя нельзя пятнать недостойными поступками. Иначе какой же он герой… Медсестра тем временем отвела Роджерса в смежную комнату переодеваться, и Элис, прогнав излишне разгулявшуюся философию из головы, отправилась к нему. Выждав для приличия минуту, она коротко постучала в дверь и вошла. Капитан уже сидел за столом, сложив руки перед собой, словно находился не в госпитале, а в тюрьме. Взгляд его тоже не сулил ничего хорошего. Это выражение Элис было прекрасно знакомо — она неоднократно наблюдала его в зеркале на собственном лице и на лице Джеймса Барнса после разморозки — взгляд загнанного в угол существа, которому нечего терять, но покоряться судьбе оно не намерено. Девушка не успела даже закрыть дверь, когда Роджерс воинственно вздернул подбородок и спросил: — Вы психиатр? Элис ожидала чего угодно, но только не этого вопроса. Недоуменно подняв брови, она подошла к столу, подчеркнуто аккуратно уселась на холодное металлическое сиденье казенного стула и только тогда ответила: — Вообще-то изначально хирург. Мое имя Элисон Старлинг. А к вам я направлена, как реабилитолог, чтобы определить объем мероприятий для восстановления вашего здоровья. Нехватка кадров, конечно, вынуждает становиться мультизадачными, но не настолько, как вы думаете. Так что, если считаете, что нуждаетесь в консультации психиатра, могу его вызвать отдельно. Роджерс моргнул. Раз, другой. Потом потер лицо руками и тяжело вздохнул. Когда он отнял ладони и заговорил, его голос зазвучал виновато: — Простите, доктор. Мне до сих пор кажется, что это какой-то извращенный сон, и я вот-вот очнусь в сумасшедшем доме. Или может, я все еще умираю в том самолете, и все вокруг — видения гибнущего мозга? Элис покачала головой: — Нет, Стив. Вы не спите и вы живы. И даже… — она веером разложила принесенные с собой результаты обследования, — … вполне себе физически здоровы. Курс витаминов, месяц адекватной физической нагрузки — и вообще будете, как новенький. Роджерс грустно посмотрел ей в глаза: — С физическим состоянием всё понятно. А что делать с психическим? — Вам назначили работу с психологом? Кэп не удержался от ядовитого смешка: — Вокруг меня из них уже очередь. И большинство думают только о том, как написать диссертацию, а не помочь. И мне придется терпеть всё это трижды в неделю, пока ваши коллеги не решат, что я могу вернуться в общество. А я даже не уверен, нужно ли мне это… Элис отодвинула бумаги, подалась вперед, положив руки на стол, и тихо проговорила: — Я скажу как есть — будет трудно. Вы будете выть по ночам в подушку, горько жалеть о потерянных возможностях и придумывать способы самоубийства. Но можно закрыться в своей скорлупе и оплакивать старых друзей, а можно выйти из нее и попытаться найти новых. Этот мир не так уж сильно изменился, как вам может показаться. И он точно не настолько плох, чтобы добровольно отказываться от жизни в нем. Вы сильный человек, Стив. Когда-то Авраам Эрскин разглядел эту силу и поверил в вас. Покажите всем, а в первую очередь, самому себе, что он не ошибся. Стив долго смотрел Элис в глаза. Потом его лицо озарила улыбка. Не гримаса, которую он изображал до этого, а широкая настоящая улыбка прежнего Стива Роджерса, героя и легенды, настолько заразительная, что девушка улыбнулась в ответ. После паузы Стив уточнил: — И вы продолжите утверждать, что не психиатр? Элис, неожиданно для себя, легко и весело рассмеялась: — Нет, кэп, не психиатр. Не вижу смысла лгать там, где это можно легко проверить. Так что, лоботомия вам явно не грозит. Улыбка Стива резко увяла, когда он попросил: — Я хочу знать, что произошло с моими друзьями, какую жизнь они прожили. Элис удивилась: — А в чем проблемы? Всё есть в архиве, это не секретная информация. Роджерс пожал плечами: — Психолог считает, что данной просьбой я усугублю свое душевное состояние. Как будто можно сделать еще хуже. Но гораздо паршивее не знать, что случилось с Дуганом, Джонсом, Пегги… На последнем имени его голос ощутимо дрогнул. Сердце Элис сжалось от жалости. Ей приходилось терять близких, рвать по живому и лечить душевные раны заново. Но все равно до сих пор было больно вспоминать, как горько плакала Пегги Картер почти шестьдесят лет назад на ее фиктивных похоронах. В конце концов, Элис зареклась привязываться к людям, и довольно долго ей это успешно удавалось. Стив не такой. Он переживал остро и теперь ему нужны ответы. Не дать их Элис считала преступлением. Приняв решение, она собрала бумаги и встала: — Я переговорю с директором Фьюри. Вам дадут необходимые материалы. Только обещайте мне кое-что, капитан. — Что? — Не «усугубите свое душевное состояние». Не дайте вашему психологу почувствовать надо мной превосходство. Роджерс снова улыбнулся, тепло и открыто: — Спасибо. Элис уже нажала ручку двери, когда он позвал: — Доктор Старлинг? Девушка обернулась: — Да? — Приходите еще.