70 лет одиночества

Все, что я знаю, так это то, что меня влечет к ней, как к воздуху, когда находишься под водой… Любовь сквозь время (Winter's Tale)

Вашингтон, 2012 год «… Рывок. Ещё рывок. Бесполезно. Наручники слишком мощные, их не сломать. Но она все равно раз за разом рвется из своих цепей, продолжая бесплодные попытки освободиться. С каждым броском ржавый металл врезается в кожу, оставляя багровые ссадины. Плевать. Боль давно перешла все возможные границы, но сознание еще держится. Звенья лязгают о кирпичную стену, заставляя вздрагивать нескольких солдат и медиков, которые с почти суеверным ужасом пытаются отодвинуться подальше от всклокоченной обезумевшей бестии, в которую превратилась когда-то безобидная на вид, хрупкая девушка. Лишь двое взирают на происходящее, бесстрашно стоя почти вплотную — невысокий лысоватый учёный с непропорционально большой головой и долговязый военный в форме генерал-лейтенанта СС. И если глаза учёного за толстыми линзами очков горят азартом исследователя, следящего за экспериментом, то взгляд военного из-под хищного излома густых бровей выглядит почти скучающим. Очередное испытание верно идёт к провалу, неприятно, конечно, но материала ещё много, есть над чем работать, надо только девку угомонить, а то что-то разошлась. Голос военного звучит неприятственно, с легким налетом усталости: — Бесполезно дергаться. Этот не жилец. Остановись, Лиза. Он говорит брезгливо, с ощутимым отвращением. Естественно, славянская девушка с еврейским именем не заслуживает хорошего отношения. И только из-за ценности для лаборатории она все ещё жива, а не гниет в яме с такими же несчастными. Лиза на своих мучителей даже не смотрит. Всё ее внимание приковано к столу рядом с ними, на котором в судорогах корчится единственный близкий ей человек. Он зафиксирован крепко, там, где ремни впиваются в незащищённое одеждой тело, отчетливо проступают капли крови, но он все равно пытается вырваться, настолько нестерпима его боль. Лиза не плачет. Её слез мучители не увидят, она не доставит им этого удовольствия. Девушка лишь, не моргая, продолжает сверлить взглядом проклятый стол, словно от этого плененному мужчине может стать легче. И повторяет попытку сорваться с кандалов. Снова. И снова. Молча. Кажется, кто-то из медиков неосознанно начинает креститься. Заволновался даже учёный, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на своего коллегу. В этот момент пленник, до этого изо всех сил сжимавший искусанные губы, все-таки сдается и кричит. Лиза каким-то внутренним примитивным чутьем понимает, что это конец и бросается вперед, вкладывая в этот последний порыв всю свою ярость и отчаяние. Громкий хруст кажется оглушающим. Звук ли это ее ломающихся запястий или выворачиваемых из стены кирпичей, какая уже разница. Джеймс мертв. Она опять его не спасла...» Сознание вернулось грубо, словно пинком отправленное в реальность из мутной воды сновидения. Элис подскочила на кровати, готовая нейтрализовать любую надвигающуюся угрозу. Но в окрашенной предрассветными оранжевыми бликами спальне единственной угрозой была она сама. Девушка тяжко вздохнула, осознавая, что это всего лишь сон. Опять. После того неосторожного поцелуя, спокойные ночи практически закончились. Элис и раньше снились кошмары. Но их возросшая в последнее время регулярность уже начинала настораживать. Что-то произошло, но вот что именно… Мокрые от пота волосы гадко липли к спине. По позвоночнику и между грудей противно ползли мелкие капли, пульс продолжал скакать галопом, а голова гудела, как рассерженный пчелиный улей. — Надеюсь, вы горите в аду, — буркнула Элис в пустоту комнаты и поднялась на ноги. Ей безумно хотелось что-нибудь сломать или разбить, но девушка сдержалась. Единственная картина в доме сейчас прикрывала вмятину от кулака Зимнего Солдата, а от раковины в ванной до сих пор оставались жалкие воспоминания. Надо прекращать громить свою квартиру, иначе здесь станет невозможно жить. *** Зимний Солдат мощными точными ударами колотил боксерскую грушу. Третью за последний месяц, если верить Орсону. Швы с нижнего края на ней тоже уже начинали расползаться, значит скоро и эта отправится в утиль. Раньше груши держались дольше. До того самого прихода Солдата домой к Элис. С тех пор минуло почти три месяца, на протяжении которых Солдат едва произнес дюжину слов. В самый первый день после произошедшего, когда Элис, собрав волю в кулак, направилась на минус пятый, в лаборатории она застала только Лею Грэм, заканчивающую уборку. Ассистентка поздоровалась и слегка виновато проговорила: — Мы уже провели все процедуры. Орсон ушёл наверх. Элис нахмурилась: — Не поняла… Грэм всплеснула руками: — Да мы сами ничего не поняли! Он заявился один, раньше времени, сказал, что ему надо на тренировку, давайте побыстрее. Мы с Клифом растерялись… Элис перебила: — Постой-постой. Сказал? Он с вами разговаривал? — Да… Представьте, насколько мы обалдели! Элис хмыкнула. Да уж. Солдат так не хотел с ней пересекаться, что изменил сам себе. А ведь до этого он на ассистентов даже внимания почти не обращал. Конечно, долго бегать у него не получилось, но только-только наладившееся общение практически сошло на нет. Элис не настаивала. Давить на Барнса при его искореженной психике она считала сумасшествием, предпочтя дать ему время прийти в себя. Но это не означало, что Элис устранилась. Она постоянно ненавязчиво была рядом и ждала. Вот и сейчас девушка просто наблюдала за тренировкой, не пытаясь отвлекать мужчину. Солдат хоть и знал о её присутствии, но никак на него не реагировал. Или делал вид, кто его разберёт. Элис почувствовала за спиной чьё-то приближение. Плавно повернула голову и спросила: — Что-то случилось, капитан? Начальник охраны, практически бесшумно подходящий сзади, запнулся и резко остановился. Элис развернулась к нему полностью и скрестила руки на груди. Ей иногда казалось, что охранники специально пытались застать ее врасплох, подкрадываясь с тыла. Ни одному из них пока сие действо не удалось, но попытки продолжались. Девушка относилась к этому философски — пока ей никто не мешал и заодно тренировал слух и внимательность, предпринимать какие-либо контрмеры она не планировала. Мужчина тем временем помялся еще мгновение и проговорил: — Вы просили докладывать, если что-то будет не так с Зимним Солдатом. Элис вопросительно подняла бровь. Капитан продолжил: — У него опять кошмары. Чаще чем раньше, теперь практически каждую ночь. «Проклятье. Старлинг, ну почему ты не сдержалась?» Несмотря на обрушившееся внутри сердце, голос Элис зазвучал спокойно: — Давно это происходит? Начальник почесал в затылке: — Ребята говорят, несколько недель. Они сильно не прислушивались, он ведь и раньше спокойным по ночам не был. Но за последние дней десять ситуация ухудшилась. Поэтому я счёл необходимым доложить. — Я вас поняла, капитан. Вы или ваши люди информировали об этом ещё кого-нибудь? Мужчина покачал головой: — Вы приказывали сообщать об изменениях состояния своего пациента напрямую, так что нет, никого. Элис кивнула: — Хорошо. Пока придерживаемся этой линии, я со всем разберусь. Будет что-то ещё — звоните сразу мне, в любое время. Капитан козырнул и, развернувшись на каблуках, четким военным шагом направился прочь. Элис прикусила губу и перевела задумчивый взгляд на Солдата, оставившего в покое грушу и примерявшегося к большому фанерному щиту, висевшему на дальней стене. В здоровой руке мужчины легкой бабочкой порхал здоровенный армейский нож. «Что ж, придётся нарушить твою зону комфорта, — мысленно обратилась к Солдату Элис, — я не для того выворачивалась наизнанку, чтобы над твоей головой снова нависла угроза того чёртового стирателя.» От почти изящного плавного поворота кисти нож с легким свистом сорвался в полет, лезвие с глухим стуком вошло точно в центр деревянного щита. Элис, не привлекая внимания, попятилась к выходу. Ей нужно было подготовиться к тяжелому разговору. И по возможности, проделать это без лишних ушей. Девушка снова спустилась в лабораторию, когда персонал уже потихоньку начал разбредаться по домам. Пациентов в блоке в настоящий момент не было, дежурная смена смотрела в ординаторской какой-то сериал, охранники, позевывая, играли в карты, усердно стараясь не палиться. Позднему визиту Элис они слегка удивились, но от комментариев воздержались. Элис прошлась по лаборатории, убедилась, что там уже никого нет и направилась в жилой блок. Молодой охранник увязался было следом, но Элис его остановила. Тот смущенно уточнил: — Доктор Старлинг, может я с вами? Вы без оружия, мало ли что… Элис опустила глаза на бейджик: — Не волнуйтесь, сержант Кейл. Если что, у меня всегда с собой пульт для экстренного вызова. Для убедительности Элис помахала в воздухе пластиковым цилиндром и поспешно ретировалась к двери, не дожидаясь новых возражений. В комнате Барнса не оказалось. Элис, недоуменно вскинув брови, обошла комнату, заглянула в ванную. Никого. Куда же он мог смыться? Поднимать тревогу девушка не стала. Стараясь не выдавать беспокойства, плотно прикрыла двери, попрощалась с охраной и вышла в прохладную тихую ночь. Машина стояла на том же месте, где и раньше, рядом с ней ничего подозрительного не происходило. Элис достала брелок сигнализации, но не воспользовалась им. Вместо этого она дернула водительскую дверь, уселась на сиденье и, не оборачиваясь, спросила: — Ты уверен, что никто не зайдёт пожелать тебе спокойной ночи? Внимательные серые глаза, не моргая, смотрели на нее из зеркала заднего вида. Элис пожала плечами, поворачивая ключ зажигания: — Как знаешь. Тогда поехали. Всю дорогу мужчина смотрел в окно, не проявляя к Элис никакого интереса. Девушка молча рулила, стараясь контролировать свое жгучее желание в очередной раз взглянуть в зеркало. Когда машина заняла парковочное место и остановилась, сзади ощутилось мимолетное движение воздуха, и лёгкий хлопок пассажирской двери. Элис по этому поводу больше не волновалась. Нужно было сразу догадаться, что Солдат слышал доклад охранника и понял, что разговора по душам ему не избежать. А раз так, то лучше не рисковать там, где высока вероятность слежки. Девушка поднялась на свой этаж и поняла, что не ошиблась. Едва она поднесла ключ к замку входной двери, как из темноты лестницы возникла высокая фигура и бесшумно проскользнула в приветственно распахнутую дверь. Элис прошла на кухню и бросила в сторону силуэта, обозначившегося возле окна: — Сначала ужин и кофе. Потом будем говорить. Силуэт, естественно, не отреагировал. Но когда девушка обнаружила, что банка с кофе пуста и, чертыхнувшись, потянулась на верхнюю полку кухонного шкафчика за новой пачкой, мужская тень пришла в движение. Элис даже не успела ощутить приближение, настолько быстро и тихо он перемещался. Она только заметила серебристый металл бионики, протянувшейся мимо её уха за нужной упаковкой. Солдат, при своём росте не испытавший даже малейших трудностей, достал и протянул ей искомое. Элис недоуменно вскинула глаза и на автомате взяла пачку, чувствуя, как её ладонь соприкасается с механическими пальцами. Они были гладкими и прохладными, но внутри девушку окатило жаром. «Дьявол, тебе давно не пятнадцать, чтобы так реагировать на мужчин», — мысленно отругала себя Элис. Хотя, говоря начистоту, как раз с мужчинами в ее жизни всегда был полный штиль. Отказ от привязанностей являлся ее осознанным выбором — сначала война, потом плен, лабораторные опыты, опасная работа и постоянное сокрытие личности — все это не способствовало формированию отношений. Иногда противоположный пол все-таки возникал в жизни Элис — исключительно для физиологических потребностей и только. Потребности духовные девушка похоронила вместе с Джеймсом Барнсом, так уж произошло, что уродилась она однолюбом. Поэтому нынешняя ситуация становилась все более и более проблемной. Солдата, судя по всему, эмоции не обуревали, либо он умело их скрывал. Разжав пальцы, мужчина отошел обратно, отвернувшись лицом к окну. Элис поставила пачку на стол и украдкой перевела дух, радуясь, что ее руки не дрожат. Вытащила из другого ящика чашку и не обнаружила рядом вторую. Точно, она же оставила её в гостиной ещё вчера. А склонность к мизантропии не позволяла девушке иметь в наличии полный сервиз, предпочтя ограничиться минимумом посуды. — Я на минуту, — сообщила Элис в сторону окна. Мужчина не шелохнулся, по-прежнему словно статуя, застыв в одной позе, как будто с высоты двадцатого этажа можно было рассмотреть что-то интересное в каменных джунглях ночного города. Чашка одиноко скучала на подоконнике. Девушка протянула к ней руку, но какое-то наитие заставило её замереть и резко обернуться. Интуиция не подвела — Солдат стоял прямо позади неё. Элис попыталась разрядить ситуацию: — Если ты будешь продолжать в том же духе, я повешу тебе на шею колокольчик. Барнс ее словно не слышал. Он медленно наступал, вынуждая Элис пятиться назад, пока ее бедра не уперлись в край подоконника. Как можно спокойнее девушка произнесла: — Ты пугаешь меня. Ноль реакции. Элис предприняла попытку шагнуть в сторону. Бионическая рука молниеносно уперлась в стену на уровне её плеча, преграждая дорогу. Девушка замерла, стараясь не делать резких движений, но, вопреки всему, страха больше не было. Она посмотрела на его лицо с угрожающе сдвинутыми бровями, потом спросила: — И что дальше? Барнс ответил, цепко вглядываясь в глаза девушки, стремясь не пропустить ни одной эмоции: — Скажи мне… Кто я, Элис? Она вздрогнула, словно от удара, впервые услышав из его уст свое имя. Живая рука, страхуя, легла с противоположной стороны, как будто он ожидал, что Элис постыдно грохнется в обморок. Девушка прошептала еле слышно, едва узнавая собственный голос: — Я не могу… Солдат вздохнул: — Знаю. Они поняли друг друга без лишних объяснений. Программа «Зимний Солдат» с ее беспощадной, ломающей человеческую природу, кодировкой, не дающей шанса солгать даже в мелочи. Неведение в данном случае — лучшая защита, потому что нельзя разболтать под кодом то, чего не знаешь. В противном случае, их обоих вряд ли оставят в живых. Взгляд Солдата затуманился, а голос зазвучал отстраненно: — Ты хочешь знать, что за кошмары мне снятся. Я не понимаю, как это возможно, но кажется, что я вижу один и тот же сон уже очень давно, и даже машина не может его стереть. Каждый раз в этом сне я умираю. И тогда приходит девушка. Я не знаю, кто она, откуда и зачем появляется. Она поет мне песню, и смерть отступает. Элис схватилась за подоконник, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Значит, вопреки всему, он помнит… Только сам этого не осознает, принимая воспоминание за причудливую иллюзию. Солдат продолжил, глядя куда-то сквозь нее: — Всё изменилось, когда я пришёл сюда в прошлый раз. Теперь к одному сну добавился второй. С этой же девушкой. Она… Я, как будто, знаю этого человека целую вечность в какой-то другой, не этой, жизни, — Барнс помолчал и добавил. — У тебя ее глаза. Оба замерли, глядя друг на друга. Элис не выдержала первой. Она судорожно выдохнула, подалась вперед и обняла мужчину так крепко, что услышала скрип его кожаной куртки, обняла, словно пыталась этими объятиями защитить ото всех опасностей мира. Девушка почувствовала, как сильные руки, живая и бионическая, неловко обхватывают ее тело и прижимают к себе. Не в порыве захлестнувших воспоминаний, как в прошлый раз, а вполне самостоятельно и осознанно. Элис уткнулась носом в его шею, так, как давно мечтала и глубоко вдохнула. Запахи кожи, дымного дерева, неожиданно горького шоколада с привкусом перца и пороха причудливо переплетались друг с другом, создавая уникальный, принадлежащий лишь одному человеку, аромат, который Элис узнала бы в кромешной тьме из тысячи других. Девушка погладила мужчину по голове и, как заклинание, зашептала на ухо, касаясь губами волос: — Прости меня. Пожалуйста, прости. Короткая щетина слегка царапнула щеку. Элис упустила тот момент, когда ее бормотание перешло в вереницу лёгких поцелуев от виска вдоль линии челюсти. Совсем не заметила, как мужские ладони со спины неуверенно скользнули на талию и ниже. И подавно не уловила, как накативший всплеск возбуждения смыл под собой всю горечь и отчаяние последних нескольких минут. Джеймс был здесь, рядом. Пусть он не помнил её так, как она помнила его, какая разница, если сейчас их желания совпадают? Отстранившись, Элис ясно увидела в растерянных глазах Солдата ещё не до конца осознанное им влечение. Мужчина тяжело выдохнул. Его зрачки расширились, почти поглотив пепельно-серую радужку. Понимал ли он, что сейчас происходит? Элис была уверена, что понимал. В конце концов, он же не идиот. Но вот что с этим делать, как реагировать… Солдат избавил девушку от лишних мыслей, склонив голову и накрыв губами ее губы. Элис не оттолкнула его, хотя и опасалась нового вала воспоминаний, которые причинили бы обоим боль, просто не смогла. И, по правде сказать, не захотела. Она нуждалась в нем ничуть не меньше, чем он нуждался в ней. И к чёрту последствия. Сегодня инициатива явно принадлежала Барнсу. Он целовал Элис медленно, аккуратно, учась заново и делая внушительные успехи. Бионическая ладонь осторожно переместилась под ткань футболки, коснувшись обнаженной кожи и притянула девушку еще ближе. Контраст его холодной руки и горячих губ бросил Элис в дрожь, покрыв всё тело мурашками. Из-за нехватки воздуха под закрытыми веками вспыхивали разноцветные пятна, но, заставить себя разорвать поцелуй, силы воли не хватало. Всё решил телефон. Он бодро заорал на всю квартиру, вынудив обоих вынырнуть из сладкого дурмана. Элис, мягко высвободившись из объятий Солдата, едва не бегом выскочила в коридор и схватила трубку ходящими ходуном руками. Высветившийся на экране номер она давно выучила наизусть. — Здравствуйте, доктор Хартманн. Голос начальника в трубке для столь позднего времени был чрезвычайно бодр и весел: — Старлинг, у нас замечательная новость! — Чем же она так прекрасна, что не могла подождать до утра? — с легким сарказмом поинтересовалась Элис, радуясь, что ее голос звучит обычно. Солдат вышел вслед за ней в коридор и замер возле двери. Девушка приложила палец к губам и поманила его к себе, показывая на телефон. Мужчина подошёл к ней и опустил голову, чтобы лучше слышать разговор. Хартманн тем временем прямо-таки захлебывался энтузиазмом: — Наконец-то расшифрован весь архив советского подразделения ГИДРЫ, и ты не представляешь, что мы там нашли! На севере современной России осталась законсервированная лаборатория, в которой, по некоторым данным, находятся в криосне такие же солдатики, как и наш. Это потрясающе! Элис накрыло холодом. Ничего потрясающего в этой находке она не видела. Осторожно спросила: — Я надеюсь, вы не собираетесь их размораживать, если они действительно существуют? — Сначала нужно всё проверить. Как только я договорюсь с нашими людьми в России, Рамлоу с командой отправится туда. Несколько медиков тоже. В том числе и ты. Найдёте кого-то — оценишь состояние. Заодно и за нашим парнем последишь, так далеко мы его ещё не отправляли, перестрахуемся. Так что, начинай готовиться к командировке. Доброй ночи. Элис медленно опустила трубку на стол и подняла глаза на внимательно слушавшего Солдата. Покачала головой: — У меня плохое предчувствие. Он мрачно кивнул: — У меня тоже.