70 лет одиночества

Жизнь жестока ко всем. Ливень льет на святых так же, как и на грешных «Хранители»

Вашингтон, 2012 год Самолёт натужно загудел, отрываясь от земли. Элис отвернулась от иллюминатора и зашуршала блистером, вышелушивая из него два квадратика жевательной резинки — старая неискоренимая привычка родом из далеких пятидесятых. Конечно, сейчас самолёты герметизируют гораздо лучше, не чета послевоенным «Дугласам» и барабанным перепонкам лопнуть не грозит, но девушка ничего поделать с собой не могла. Она закинула жвачку в рот и откинула назад спинку сиденья, вытягивая вперёд скрещенные ноги. Хоть какой-то плюс, на транспорте ГИДРА никогда не экономила. Эвелин Брайт плюхнулась в кресло напротив и весело сощурилась. — Ты у нас мамкин бунтарь, да? — улыбаясь, она ткнула пальцем вниз на ноги Элис, на которых красовались ядовито-оранжевые носки с вышитыми кислотно-зелеными огурцами. Та пожала плечами: — Под экипировкой всё равно не видно. Могу позволить себе маленькое хулиганство. Элис во время каждого задания старалась придумать своей новой личности дурацкую безобидную причуду — от коллекционирования пивных крышек до глупых цветных носков. Это здорово помогало не сойти с ума. Эвелин с хитрым видом открыла было рот для следующего вопроса, и Элис почти была уверена, что он будет про рисунок нижнего белья, но генетик резко посерьезнела и спрашивать передумала. Причина перемены ее настроения плавным кошачьим шагом проследовала в следующий ряд сидений и прибазировалась там. Брайт смущенно пробормотала что-то про срочную необходимость отлучиться и смылась в хвост самолёта. Элис подняла голову, поймала на себе внимательный взгляд Солдата и слегка улыбнулась. Выражение его лица не изменилось, но девушка заметила, как в углах глаз мужчины обозначились лёгкие морщинки. Эта игра велась уже почти неделю, с неприятного ночного звонка Хартманна. Само собой, за явную привязанность по головке обоих не погладят, но делать вид, что ничего не происходит, Элис не собиралась. Солдат должен знать, что он не один, что есть кто-то, кому он небезразличен. Барнс откинул столик, выложил на него свой «зиг-зауэр» и принялся разбирать. Правильно, хорошее оружие нужно держать в чистоте. Забавно, когда в начале восьмидесятых Элис работала в контрразведке во Франции, в качестве личного оружия она выбрала именно такой пистолет, проигнорировав предложенные «Кольт» и «Беретту». Но последние годы Щ.И.Т. делал упор на ее медицинскую специальность, поэтому девушка брала оружие нечасто, только чтобы не потерять навык. Элис переместилась в кресле так, чтобы лучше видеть процесс. Было в этом что-то медитативное, успокаивающее. Точные выверенные движения, ничего лишнего — извлечь магазин, снять затвор с рамки, перепроверить взвод курка, выкрутить винты с накладок, вытолкнуть боевую пружину, выщёлкнуть шептало… Солдат работал без перчаток, и ничего не мешало девушке любоваться его руками — широкое запястье, оплетенное паутиной вен и сухожилий, сухая кисть правильной формы, длинные пальцы с аккуратными ногтями. Бионические суставы левой руки тихонько гудели при движении, изредка щелкая, когда пластины цеплялись друг за друга. Мужчина наверняка чувствовал взгляд, но недовольства не выказывал. Из хвоста самолёта показалась фигура Рамлоу. Элис закрыла глаза, пытаясь притвориться задремавшей, но командира провести было не так просто. Он остановился, нависнув рядом, ноздрей коснулся соблазнительный аромат кофе. Сдаваясь, Элис приоткрыла один глаз и увидела, как мужчина, ехидно ухмыляясь, водит стаканом у нее перед носом. — Док, не придуривайся, я же вижу, что ты не спишь. — Ладно, давай сюда, — Элис забрала предложенный стакан и с видимым удовольствием отпила пусть не самый вкусный, но вполне крепкий и горячий напиток. — Что хотел? Рамлоу сел на место Брайт и взлохматил волосы. После того перфоманса на парковке, как ни странно, их с Элис отношения стали даже лучше. Командир извинился за свое поганое поведение на следующий же день, и как-то ощутимо попритих в своих амурных поползновениях. Ну и отлично. Элис соврала бы, если сказала, что ее это не устраивало. Мужчина оставил волосы в покое и признался: — Не нравится мне эта командировка, док. Как-то дурно от неё попахивает. Не согласиться с ним было трудно. Элис кивнула: — Поэтому у тебя весь полет такой кислый вид? — Он не кислый, а обеспокоенный. Само собой, что «там», — Рамлоу многозначительно поднял глаза к потолку, — виднее, да и экипировали нас просто великолепно, без вопросов дали всё, что я просил, но… — Тебе кажется, что в этом есть подвох? — закончила за него Элис. — Я не понимаю, зачем нужны результаты старых экспериментов, не самые удачные, судя по всему, в наше время, когда наука летит вперёд со скоростью света? Нам одного, эээ… экземпляра с головой хватает, с его закидонами, — Рамлоу недобро покосился на Солдата, продолжавшего невозмутимо работать. — А представь себе, если вместо одного их будет десять? — Видимо, как ты выразился, «там», решили, что смогут справиться. Рамлоу фыркнул: — Если современные технологии способны распознать угрозу ещё до её возникновения, я вообще не вижу смысла в подобных бойцах. Он резко замолчал, словно вгорячах сболтнул лишнего. Элис сделала вид, что ничего не заметила, хотя внутренне встала в стойку. Чутье подсказывало, что его слова имели под собой какую-то почву. Мысленно поставив зарубку на память, девушка отставила пустой стаканчик и зевнула. Рамлоу встал. — Лететь ещё часов пять, пойду попробую вздремнуть. — Спасибо за кофе. — Не за что. Элис проводила мужчину задумчивым взглядом, снова размышляя над его неосторожными словами. Она уже встречала подобные тезисы. В проекте «Озарение». Либо совпадение, в которые Элис давно не верила, либо предатели сидят гораздо выше, чем предполагалось. Солдат со стуком вогнал магазин на место, и вернул пистолет в кобуру. Достал второй, на этот раз «Глок» и продолжил работу. Под монотонные звуки Элис и не заметила, как уснула. Через некоторое время почувствовала, как ее укрывают пледом. " — Подлизывается, гад, — сквозь дрему подумала Элис. — Сначала кофе, теперь одеяло, он неисправим.» Скользнувшие по плечу металлические пальцы дали понять, что девушка ошибалась. От мягкой ткани знакомо пахнуло перечным шоколадом, в груди разлилось приятное тепло, и Элис, не размыкая век, прошептала: — Спасибо. *** Хмурое пасмурное небо отлично отражало настроение Элис, пронизывающий ветер пробирал до костей, несмотря на тёплую куртку. Весной тут даже и не пахло. С маленького неухоженного аэродрома команду забрали серьёзные деловые парни, которые, наверное, ещё в детстве разучились улыбаться, и привезли к серой непримечательной коробке трехэтажного здания на окраине городка. С русским подразделением ГИДРЫ Элис работать ещё не доводилось, но интуиция говорила, что сотрудничество ей не понравится. Старший офицер являл собой образец развесистой клюквы, той самой, которую так любили снимать в Голливуде девяностых — под два метра ростом, в камуфляже и с окладистой бородой. Воистину, только медведя и балалайки не хватало. Подчиненные от своего шефа недалеко ушли — такие же здоровенные и угрюмые, как и их начальник. — Хайль, ГИДРА! — поприветствовал он новоприбывших, после чего представился по-английски, — полковник Виктор Николичев, буду сопровождать вас на объект. Рамлоу ответил на приличном русском, называя себя и свою команду, чем заслужил одобрительный кивок полковника. На Солдате его взгляд остановился внимательнее: — Надо же, тот самый! И как вы с ним справляетесь? Помнится, Васька Карпов рассказывал, что без плетей и шокера с ним хрен сладишь, даже с запрограммированным. Очаровательная доктор Старлинг знает секретный способ? Его парни гаденько заухмылялись. А Элис почти физически ощутила, как вздрогнул Солдат, услышав фамилию Карпов. Бионическая ладонь медленно сжалась в кулак, явно намекая, что дело дрянь. Девушка сделала полшага в сторону, прикрываясь сумкой и касаясь локтем руки мужчины, давая понять — я здесь, я рядом, держись. Ее губы растянулись в вежливой улыбке, но голос был холоднее льда: — Возможно, вы правы, но если я расскажу, способ перестанет быть секретным, правда? А сейчас очаровательной доктору Старлинг необходимо срочно посетить уборную. Сориентируете? Николичев радушно махнул рукой в сторону лестницы: — На второй этаж, направо и до конца коридора. Никита, сопроводи даму. Элис оценивающе посмотрела на сальную улыбочку Никиты и отрезала: — В чужой стране я предпочитаю ходить со своим сопровождающим. Солдат, выполняй. — Есть. Убедившись, что наверх за ними никто не пошёл, в глубине коридора Элис схватила Барнса за ремень куртки, вынуждая наклониться и прошептала: — Что случилось? Этот Карпов, ты его знаешь? Ей самой его фамилия, упомянутая в документах лаборатории, ни о чем не говорила. Мужчина неопределенно покачал головой: — Мне кажется, да. Видимо, этот этап моей жизни посчитали не слишком нужным для удаления и стерли не полностью. Какие-то бессвязные фрагменты, драки, люди, кровь. Много крови. Если нам не повезет, и я был в этой лаборатории, мы с высокой вероятностью попадём на бойню. — Других вариантов всё равно нет. Ладно, пошли. Рамлоу и Николичев уже совсем по-деловому обсуждали маршрут, усевшись за длинный стол в маленьком кабинете и водя пальцами по большой, весьма древней на вид, карте. Остальные члены обеих команд куда-то рассосались, по крайней мере, в комнате их не было. На вопросительный взгляд Элис полковник пояснил: — Выдвигаемся утром. До этого времени можете отдыхать, на третьем этаже есть свободные комнаты, вот ключи, располагайтесь. С вашим товарищем, надеюсь, не будет проблем? Девушка спокойно ответила: — Разумеется. Рамлоу отчетливо скривился, но промолчал. Элис, не вдаваясь в полемику, поблагодарила и, забрав вещи, покинула помещение. Ее работа начнётся непосредственно в лаборатории, до этого времени операцией руководил Рамлоу, вот пусть он и парится со всей бюрократией. Солдат с каменным лицом тенью проследовал за девушкой. *** Шел дождь. Мелкие капли ксилофоном бились по жестяному подоконнику, не давая уснуть. Мрачные мысли никак не хотели покидать голову Элис, хаотично роились в голове, словно осы над кучкой дерьма. Кто-то бы сказал, что эти насекомые предпочитают мёд, но доктор Старлинг всегда была реалистом. Вдобавок из-за разницы поясов и противной погоды начинали ныть старые, особо серьезные раны, что тоже не способствовало хорошему сну. Шрамов на теле они не оставили — нечеловеческая регенерация и умелые хирурги Щ.И.Т.а хорошо делали свою работу, что оставляло эстетику, но отнюдь не улучшало качество жизни. Промаявшись с час, девушка вылезла из постели, уселась по-турецки на пол и достала из рюкзака копии документов — в том числе оставленные без перевода. Русским языком Элис владела в совершенстве, о чем, разумеется, ее работодатели не знали — в далёкой нормальной жизни она закончила медицинскую академию в советском Ленинграде. И прежде чем стать гражданином мира, считала себя вполне русской, благодаря маме, родившейся и выросшей в Выборге. Чёрт, как давно это было… Мама вместе с отцом и двумя младшими братьями погибла в сорок первом во время так называемой «апрельской войны», когда нацисты захватили Югославию, родину отца, куда вся семья перебралась за несколько лет до этого. Душа Элис давно отболела по потерянным близким, но, приезжая в Россию, каждый раз всё равно что-то щемило. Девушка шмыгнула носом и углубилась в бумаги. Длинная стрелка настенных часов уже дважды прочертила круг, когда за стенкой раздались приглушенные стоны. Барнсу снова снился кошмар. Элис бесшумно подошла к двери и приложила к ней ухо. Стон повторился. Нет, так дело не пойдёт. Девушка надела джинсы и осторожно выглянула из комнаты. Либо местные так уверены, что приехавшая машина для убийств под контролем, либо просто редкостные раздолбаи, но коридор был девственно пуст. Элис отомкнула соседнюю дверь, за которой несколько часов назад с его согласия сама же и заперла Зимнего Солдата и медленно вошла. Мужчина, одетый лишь в спортивные трусы, метался на узкой койке, одеяло бесформенным комом лежало на полу. Его волосы намокли от пота, а руки судорожно стискивали истерзанную простынь, которая под бионикой уже представляла из себя лохмотья. Элис понимала, что подходить к нему сейчас — самоубийство чистой воды, но готова была рискнуть. Она присела на самый краешек кровати, легонько коснулась его обнаженного плеча и мягко проговорила: — Эй, проснись. Это не по-настоя… Кулак, змеей метнувшийся в лицо, не дал закончить фразу. Элис отпрянула назад, но недостаточно быстро, пальцы, которыми можно было забивать гвозди, вцепились в распущенные волосы и швырнули девушку на деревянный пол. Непростительный просчет с ее стороны. Дважды. Солдат припечатал начавшую приподниматься Элис своим мощным телом к доскам, при попытке вырваться нанеся ощутимый удар здоровой рукой по лицу. Его колени тисками сжали бедра девушки, фиксируя её неподвижно, протез мёртвой хваткой вцепился в шею, здоровая рука замахнулась, снова сложившись в чугунный кулак. И тут Солдат ее узнал. Яростный огонь, пылавший в его глазах, опал серым пеплом. Мужчина отшатнулся, ударяясь спиной о постель и затрясся всем телом, обхватив голову руками. Элис, с трудом протолкнула воздух в помятое горло, подползла к нему и прохрипела: — Успокойся, всё хорошо. — Не прикасайся ко мне! — рявкнул Барнс. — Уходи отсюда немедленно! Элис прокашлялась и почти нормальным голосом ответила: — Никуда я не уйду. Она поднялась на колени и бесстрашно обняла все ещё держащегося за голову Солдата. Тот дернулся, но девушка сжала руки чуть крепче и положила подбородок на его макушку. Скула пульсировала болью, назавтра обещая расцвести великолепным синяком, но Элис это не волновало. Спасибо, что хоть не бионикой, иначе полбашки бы снёс. В бесцветном голосе Солдата отчетливо засквозила печаль: — Я мог убить тебя. — Мог, — согласилась Элис, но рук не убрала. — И ты всё равно не уходишь. — Нет. И хрен кто меня заставит. — Почему? «Потому что люблю тебя», — мысленно ответила Элис. Только сейчас девушка с кристальной ясностью осознала, что просто боялась себе в этом признаться. Нет, она не влюбилась в Баки Барнса за время работы с ним — она никогда и не прекращала его любить, в какой бы ипостаси он не находился. Но сказать ему об этом она бы не решилась даже под пытками. Вместо ответа Элис поднялась на ноги. — Вставай. Вот так, иди сюда. Напряжение покинуло тело мужчины. Как безвольная кукла он безропотно уселся на кровать. Элис взбила подушку, устроилась на ней спиной и потянула Солдата на себя, устраивая его голову на своей груди. Он не сопротивлялся. Элис запоздало вспомнила, что под пижамной майкой на ней ничего не надето, а на самом Барнсе вообще одно исподнее. Но лежать так было слишком приятно, слишком удобно, чтобы что-то менять. Элис пошарила на полу, подцепила свободной рукой одеяло и укрыла их сверху. Мужчина повернул голову, горячее дыхание опалило шею девушки. Он сейчас казался таким невинным и уязвимым, что Элис едва не задохнулась от затопившей душу нежности. Она крепко обняла его под одеялом и ласково поцеловала в висок. — Спи, — шепнула она. — Я буду рядом. Видимо, Солдат умел отключаться почти мгновенно, потому что мышцы его расслабились, а дыхание стало ровным и спокойным. А Элис все никак не могла унять дико колотящееся сердце. Жар и тяжесть мускулистого практически обнаженного тела, вольготно раскинувшегося поверх её собственного, грозили свести девушку с ума. Сделав несколько глубоких осторожных вдохов-выдохов, Элис закрыла глаза и приказала себе спать. Но предательская счастливая улыбка все равно поневоле расползлась на ее лице, когда Солдат, бормотнув что-то во сне, как само собой разумеющееся, обвил её руками, просунув их под спину. И надо ли говорить, что никакие кошмары до самого утра его больше не беспокоили. *** Элис задрала голову вверх, невольно залюбовавшись открывшимся видом. Огромные водные потоки величаво катились с внушительной высоты, разбиваясь в мелкую белую пену о бетонные конструкции. Девушка обернулась и почти прокричала, стараясь пробиться сквозь рокот воды: — Хитро придумали! Вряд ли инженеры ГЭС досконально изучают все энергопотери! Николичев самодовольно ухмыльнулся, он явно испытывал гордость за смекалку своих соотечественников. Действительно, постройка секретного объекта под крылышком мощной гидроэлектростанции была весьма находчивым решением. Пятиминутная передышка кончилась, команда двинулась дальше, обходя станцию по кругу. Автомобили, доставившие их сюда, остались на старой бетонной дороге на подъезде к ГЭС, через густые еловые заросли проехать они не могли. Утром резко похолодало, дождь местами срывался на снег, лес выглядел суровым и опасным. Николичев споткнулся о прятавшуюся в толстой подушке игл корягу и тихо пробормотал по-русски: — Васька, скрытный гад, додумался же залезть туда, где волки срать боятся. Элис с невинным видом приблизилась к полковнику: — Что, простите? Николичев кашлянул и перешёл на английский: — Ничего, мэм. Говорю, коллега наш, уж сильно далеко окопался. А ведь пока бумажки в архиве не нашли, мы даже не догадывались, что он тут что-то вытворяет. Догнавший их Рамлоу согласно проворчал: — Да уж. Что-то он тут явно затевал, раз столько лет про эту лабораторию никто даже не слышал. Элис украдкой покосилась на мрачное лицо Зимнего Солдата, старавшегося держаться с ней рядом. У неё объяснений было немного — либо ГИДРА поручила Карпову спрятаться на самом краю географии для испытаний суперсолдат, как в свое время сделали Зола и Шмидт, либо он сам решил поиграть в Бога в обход своих хозяев. Поживём — увидим. Вскоре между деревьями показались серые каменные плиты. Их словно втиснули в склон высокого холма, обрамляя массивную, покрытую толстым слоем ржавчины дверь с заклепками, величиной с блюдце. Люди Николичева рассредоточились вокруг, осматривая и ощупывая каждый выступ камня. Рамлоу привычно сцепил руки на поясе, отдав команде приказ приготовиться. Элис окинула взглядом бойцов, деловито расчехлявших оружие, отметила любопытно вытягивающего шею из-за их спин Картера Ли и задумалась, кому он продал душу или подставил задницу, что после всех его косяков, до сих пор находился на работе. Девушка вздохнула и повернулась обратно к Рамлоу: — Брок, мне нужен пистолет. Командир озадаченно наморщил лоб: — Для чего? Здесь практически взвод подготовленных спецов, думаешь, они не смогут тебя защитить? Обижаешь, док. — Нашёл, — доложил один из русских. Он сунул руку почти по плечо между вполне заурядными, на первый взгляд, камнями и что-то там резко дёрнул. Дверь дрогнула и с оглушительным визгом и грохотом медленно поползла в сторону. Рамлоу встряхнулся: — Работаем. Солдат, мы заходим первыми. Роллинс, Гаррет — прикрываете. Остальные — согласно приказу. И всем подключить радиосвязь. — Двое моих людей идут с вами, — сказал Николичев, и Рамлоу согласно кивнул. Бойцы без лишней суеты окружили холм и гражданских, заняв заранее оговоренные позиции. Солдат притормозил возле Элис, перекинул на металлическое плечо свой любимый ручной пулемёт, метко прозванный в военной среде «поросёнком» за капризный характер, и воспользовавшись тем, что один из русских загораживал обзор, втиснул в ее ладонь тяжелый твердый предмет. Когда широкоплечая фигура скрылась в тёмном проеме открывшегося прохода, Элис опустила глаза и увидела в своих руках зловеще поблескивающий, уже знакомый «зиг». Лаборатория встретила их тишиной и холодом унылых бетонных стен. Даже когда удалось найти автомат и подрубить основное энергоснабжение, яркие лампочки под жестяными арматурами не смогли придать помещениям хоть немного привлекательности. Странные, полукруглые коридоры с низкими потолками чем-то напоминали канализацию. Железные двери дублировались толстыми запирающимися решетками. — Это не лаборатория, а тюрьма какая-то, — ежась, пробормотала Эвелин Брайт. Раньше в командировках она не участвовала и чувствовала себя не в своей тарелке. Элис огляделась вокруг с мрачной усмешкой и тут же вспомнила, что ей тоже как бы надо испугаться, ведь никто из окружающих не знал, что ей доводилось бывать в местах и похуже. Хотя конкретно от этой лаборатории веяло прям какой-то запредельной безысходностью. Из бокового коридора вынырнул Рамлоу. — Кажется, мы нашли то, что нам нужно, — проговорил он, отряхиваясь от пыли. — Единственная дверь под кодовым замком, придётся немного повозиться. — Какие-нибудь документы остались? — полюбопытствовала Брайт. Ей явно хотелось чем-то себя занять, чтобы отвлечься. Рамлоу пожал плечами: — Есть несколько коробок, но мы в них ещё не заглядывали. Роллинс покажет, можете приобщиться. Брайт вопросительно обернулась к Элис, и та кивнула: — Пойдём. Может, обнаружим что-то полезное. Агент Джек Роллинс, высоченный детина с длинным узким лицом и всегда аккуратно зачесанными гелем волосами, молча проводил женщин в названное помещение. Элис пощелкала выключателем, но безрезультатно. — Наверное, проводка сгорела, — прогудел бас Роллинса. — Берите что нужно и уходим. Элис достала фонарик и прошла вглубь узкой комнаты, сплошь заставленной длинными стеллажами, по большей части пустыми. Рамлоу был прав — документов оказалось немного. — Русские не любят вести записи? — откидывая назад непослушные пепельные кудри и озираясь по сторонам спросила Брайт. — Или всё куда-то вывезли? Элис пожала плечами: — Или уничтожили. Она открыла первый попавшийся ящик и пролистала бумаги, подсвечивая себе фонариком. Брайт перегнулась через её плечо и восхитилась: — Ничего себе! Даже схемы нарисовали! Блин, жаль, что всё на русском. Из наушника Роллинса раздался треск и бормотание. Мужчина, подпиравший до этого плечом дверной косяк, с внимательным видом выслушал сообщение и выпрямился: — Командир вызывает к себе. Я пришлю к вам другого агента. — Не нужно. Знакомый низкий баритон раздался сзади нахмурившегося Роллинса. Эвелин вздрогнула и попятилась ещё дальше за спину Элис. Солдат вызывал у нее практически суеверный ужас, которого она никогда не скрывала. Сама Старлинг невозмутимо продолжала шарить лучом света по полкам, пытаясь понять систему документирования. Брайт, набравшись храбрости, запихнула обратно в открытый ящик бумаги и, прикрываясь им, как щитом, рванула следом за Роллинсом, пояснив на ходу: — Обращусь пока к нашим русским коллегам, пусть переведут. Элис отвернулась к полкам: — Иди, я посмотрю ещё. Когда эхо от двух пар ног стихло вдалеке, Солдат медленно подошёл к девушке. Элис указала фонариком на одну из картонных коробок: — На всех написан только год, а конкретно на этой ещё и месяц. «Декабрь 1991». Почему? Девушка уложила фонарь на стеллаж и открыла заинтересовавший её ящик. Документов внутри оказалось совсем мало. Взгляд Элис выхватил один заурядный на первый взгляд листок, при ближайшем рассмотрении оказавшийся отчётом о проделанной работе, ее глаза быстро зашарили по строчкам: -… Семнадцатое декабря 1991 года… Докладывает… Арлингтон… Задание выполнено успешно… Добыт экспериментальный образец сыворотки… Двое объектов, мужчина и женщина, устранены, автокатастрофа… Приступить к испытаниям… С уважением, полковник Карпов В.И… — Семнадцатое декабря, семнадцатое декабря… Твою мать! — выругалась Элис. Мужчина и женщина… Говард и Мария Старк, погибли накануне, шестнадцатого декабря, при перевозке той самой сыворотки в Арлингтоне, штат Виргиния. Не отрывая глаз от документа, девушка медленно проговорила, ни к кому не обращаясь: — Говард, что ж ты поехал без охраны… Плохая погода, наледь на асфальте… Не составило труда столкнуть машину с дороги, имитировав аварию… — Льда не было. Была разрывная пуля в правом переднем колесе, — чужим равнодушным голосом произнес Солдат. Элис обернулась к нему, не веря своим ушам: — Что? — и, заранее зная ответ, все равно спросила: — Откуда ты знаешь? Мужчина медленно сфокусировал взгляд на ее лице, выныривая из обрывков воспоминаний и почти прошептал с отчетливой печалью в голосе: — Потому что я их убил.