70 лет одиночества

Пусть попробуют тронуть его.

За каждый его волос

я остановлю чьё-то сердце.

Мервин Пик

Горменгаст

«… Она не помнит, как оказывается в своей камере. Боль волнами захлестывает тело, выворачивает суставы, периодически лишает сознания. Что на этот раз: нервно-паралитический яд или какая-то другая отрава? Не важно, ясно только одно — все эти опыты ее не убивают, как бы она не молилась о смерти. Девушка сжимается комочком прямо на холодном бетонном полу, забившись в самый темный угол. Часть лабораторного блока, где держат подопытных, оборудована для экономии не самыми мощными лампочками, но даже их тусклый свет в такие моменты нещадно режет глаза. Девушка пытается сосредоточиться на дыхании. Надо просто потерпеть, боль пройдёт, всегда проходит, не оставляя даже шанса умереть, заставляя проходить эти мучения снова и снова. — Эй, что с тобой? — взволнованный мужской голос спрашивает по-английски, заставляет отвлечься от подсчёта вдохов и выдохов. Девушка разлепляет слезящиеся глаза, пытается рассмотреть своего соседа. Очередного. Сколько их здесь побывало, она давно уже потеряла счёт. Впрочем, этот тоже надолго не задержится. Кое-как удаётся вспомнить неродной язык и вытолкнуть из саднящего горла: — К утру отпустит. Не бойся, сегодня я не умру. К сожалению. Совсем молодой ещё парень подходит вплотную к решётке своей камеры и садится на пол, внимательно глядя на собеседницу. Она, в перерыве между приступами, успевает увидеть худое, изможденное, но все равно весьма симпатичное лицо, грубо остриженные короткие тёмные волосы, потрепанную грязную форму. Военнопленный. Наверняка со строительной платформы «Валькирии», условия там поистине скотские, многие не выдерживают и оказываются на лабораторном столе Арнима Золы. — Давно ты здесь? — снова решается спросить пленник. — А какой сейчас год? — Сорок третий. Вроде… Я сам не до конца уверен. Здесь день идёт за два, и каждый тянется почти вечность. Дышать становится чуть легче, и девушка горько улыбается: — Знакомо… Меня зовут Лиза. А тебя? — Джеймс. — Рада познакомиться, Джеймс. Жаль, что это ненадолго. Боль снова скручивает внутренности, Лиза подтягивает ноги к груди и ложится на пол. Джеймс тихо шепчет: — Если бы я мог тебе помочь… — Ты можешь. — Как? — Говори со мной. Не важно о чем, просто говори. Лиза, не открывая глаз, слышит шуршание одежды по бетону. Парень усаживается поудобнее. Задумывается на минуту. И начинает рассказывать. Про Бруклин, лучшего друга Стива, их проделки и приключения. Низкий вибрирующий голос убаюкивает, делая боль чуть менее острой, даёт почувствовать, что Лиза не одинока. Она ещё не знает, что пройдёт с этим человеком круги ада, и только взаимная поддержка позволит им выстоять и выжить. Пока она просто слушает…» Вашингтон, 2012 год. В этот раз пробуждение оказалось плавным. Элис просто поняла, что сон ушёл, сейчас она не в камере, а в уютной, наполненной ритмичным писком приборов, палате интенсивной терапии. Но, среди обычных для такого места звуков, один выбивался. Не переставая размеренно дышать, девушка незаметно втянула ноздрями воздух. Лёгкий шлейф цитруса с небольшой примесью кедра. Элис улыбнулась и, прежде чем открыть глаза, проговорила: — Привет, Ник. Сидящий в кресле возле окна Фьюри улыбнулся в ответ: — Ну раз хватку не потеряла, значит идешь на поправку. Здравствуй, Эл. Элис поморщилась, принимая сидячее положение. Затекшие мышцы слушались плохо, под повязкой на бедре кожа зудела, словно там бегала куча маленьких муравьев. Фьюри закинул ногу на ногу, сцепил руки в замок и предложил: — Рассказывай. Здесь нас не слушают, я позаботился. Элис, едва сдерживаясь, чтобы не почесаться, махнула рукой на висящий напротив телевизор. — Ты первый. Мои приключения меркнут по сравнению с тем, что тут творилось. Надо же, самое интересное всегда происходит в то время, когда я сижу в какой-нибудь заднице мира. Инопланетяне напали на Нью-Йорк! Блин, да это даже звучит бредово. Если бы не новости, я бы решила, что наши доблестные эскулапы проглядели у меня сотрясение. Фьюри развёл руками: — Это правда. В новостях, само собой, половина выдумка журналистов, но суть передана верно. Нью-Йорк лежит в руинах, жертв до сих пор не подсчитали, а сумму ущерба я даже озвучивать не хочу. — Ну, правительству иногда полезно дать пинка для эффективной работы. Слышала ещё, наш Кэп теперь звезда? — Вроде того. Зато он не рефлексирует, а занят делом. Цветы, кстати, от него. Передавал тебе скорейшего выздоровления. Элис только после сказанного увидела пышный букет кремовых роз, стоящий на столике у окна. Задумчиво проговорила: — Как я сюда попала? — Тебя привезли позавчера утром из Орегона. — А что я делала в Орегоне? — Судя по медкарте, попала в аварию. А так я надеялся, что ты мне расскажешь. — Авария… Хорошо, что не оставили подыхать в канаве. Ты прекрасно знаешь, где я была. Или мой маячок перестал работать? — Нет, с ним все в порядке. Ты долго не выходила на связь, мы ждали. Потом с нами связались коллеги из портлендского госпиталя, после того как установили личность. Тебя привезли сюда. Вот и всё. Может, расскажешь свою версию? — Это долгая история. — А я никуда не спешу. Выслушав рассказ, Фьюри задумчиво потер бровь над здоровым глазом. Элис, подождав пару минут и не услышав комментариев, спросила сама: — Ник, ты оценил серьезность произошедшего? Это, естественно, не Нью-Йорк, но оставшихся солдат надо уничтожить, пока «Кибертек» не опомнился. Ник? Фьюри медленно перевел взгляд на девушку. — Я оценил. Но эта проблема сейчас не первостепенна. Элис возмутилась: — Ну естественно! Я чуть не сдохла в том клоповнике от рук психопатов и ради чего? Чтобы услышать «проблема не первостепенна»? Я… — Совет одобрил «Озарение», Эл. Строительство уже началось. Ты же понимаешь, что когда геликарриеры поднимутся в воздух, никакие враги больше нам не будут страшны. — Ммм… Ясно. Элис отвернулась, уставившись в окно. Первая волна возмущения прошла, оставив легкое разочарование. Конечно, девушка всё понимала. ГИДРА сместит фокус своего внимания на потенциально гораздо более крупную рыбу. Пока. Фьюри примирительно продолжил: — Я ценю твою работу, Эл. И мне жаль, что ты пострадала. Но сейчас на кон поставлено столько, что ошибка будет стоить слишком дорого. — Что я должна сделать? — Я составил список кандидатов в персонал авианосцев. Нужно найти среди них возможных «кротов». Тебя зачислят в медицинскую комиссию по отбору, как только ты поправишься. — Ник, даже если я выловлю всех, это капля в море. Пешки. Какой смысл? — Попробуем через них прощупать тех, кто выше. Чем черт не шутит, может получится. Элис откинулась назад на подушку, давая отдых спине. Кивнула. — Ладно. Кое-кто из моих врачей спит с одним из заместителей директора Гаррета, вытащу информацию через него. Если что-то найду, сообщу. — Это не слишком рискованно? — Нет. ГИДРА коррумпирована насквозь, вымогательство там — обычное дело. Особенно за молчание по поводу выворачивания чужого грязного белья. — В твоей сотруднице есть что-то настолько особенное? Элис приподняла одну бровь. — А кто сказал, что мой врач — женщина? — Вот оно что… — Да. ГИДРА не приветствует подобное, особенно среди руководства. Так что, шанс есть. — Тогда, карты тебе в руки. И будь осторожна. Едва за директором закрылась дверь, Элис откинула одеяло и, подавив приступ головокружения, села на кровати. Нужно выбираться отсюда и поскорее. Задание ясно, но первым делом необходимо выяснить, что творится в лаборатории. В то, что Рамлоу благородно промолчит, как-то не верилось. Девушка дотянулась до мобильника и набрала номер Орсона. *** Отто Хартманн искренне удивился, увидев своего зама, вошедшую к нему в кабинет. — Ты что, сбежала из больницы? Рвение к работе вещь похвальная, но не настолько же! Элис уселась напротив, скривилась, вытягивая травмированную ногу. Приврать о тяжести своего состояния никогда нелишне, особенно начальнику. — Я хочу знать, как мой подопечный. Хартманн прищурился. — Клиф Орсон был недостаточно красноречив? Или тебя больше интересует написанный Броком Рамлоу рапорт? — Да, — не стала отрицать Элис. Хартманн снял очки и положил руки на стол. — Ты знаешь, не в моем духе рубить головы сгоряча, особенно ценным для организации людям. А мы в этой операции потеряли троих бойцов и двух гражданских, так что, я повременю с выводами, пока не выслушаю тебя. Нестыковка в его словах насторожила девушку. — Почему двух гражданских? Картера Ли устранили согласно директиве четыре, кто второй? — Эвелин Брайт. — Что? — К сожалению, Эви не справилась со стрессом после произошедшего в Сибири. Она вскрыла вены через два дня после вашего возвращения. Агент Роллинс нашёл тело в ванной, когда никто не смог ей дозвониться. «Ага, Роллинс нашел, — неприязненно подумала Элис. — Он же, скорее всего, бритву и держал». Значит, генетик все-таки решилась озвучить свое желание уйти. И закономерно за него поплатилась. Элис постаралась придать своему голосу максимально нейтральное выражение. — Где Зимний Солдат? — В Филадельфии на задании. Должен вернуться в понедельник. Что касается агента Рамлоу… Мне известно, что в ваших отношениях не всё гладко. Именно поэтому я считаю, что на его рапорт оказали влияния эмоции, и он не может быть достоверен. Но Солдат ослушался своего командира, это факт. — Солдат выполнял мой приказ. И моя вина в том, что он понял его буквально. Хартманн раздраженно поерзал в кресле. — Будет тебе, Старлинг. Ты прекрасно знаешь, что он бы поступил так, даже если бы ты вообще промолчала. Его привязанность к тебе становится слишком заметной. Знаешь, к чему это может привести? Элис медленно кивнула, понимая, к чему клонит шеф. Если для Зимнего Солдата приоритетом станет она, ГИДРА сотрёт их обоих в порошок. Хартманн будто подслушал её мысли. — Я на многое закрываю глаза, Старлинг. Ты позволяешь Солдату свободно шляться по улице, не запираешь его, даёшь принимать решения. Доверяешь ему. Застращала всю охрану, поувольняла кучу персонала. Не слишком ли? Элис позволила раздражению слегка прорваться наружу. — Солдат эффективен? Да. Работу выполняет? Да. Так может не стоит рушить отлаженную систему ради нежной психики командира Рамлоу, Отто? Солдат — тоже человек. И как любому человеку, для спокойствия нервной системы, ему нужна хотя бы иллюзия свободы. Хартманн усмехнулся: — Как там говаривал старина Аль Капоне? Добрым словом и пистолетом? — Да. Больше чем одним пистолетом. Только сказал это не он, а комик Ирвин Кори. Начальник фыркнул, но спорить не стал. Потом проговорил: — Ты права, после перехода проекта в твои руки, всё работает как часы. Это либо обаяние, либо диплом по клинической психологии, а может, и то и другое разом. Я не буду ничего менять, даже немного ослаблю поводок. Только не повесьтесь на нем, Старлинг. Если Солдат пойдёт против ГИДРЫ… Я буду вынужден отдать соответствующее распоряжение. Ясно? — Да, шеф. — Тогда иди, отдыхай. Жду на работе в понедельник. Элис, слегка прихрамывая, удалилась из кабинета. Хартманн, хитрый козёл, своим задушевным тоном заботливого дядюшки, лишний раз подчеркнул, что они с Солдатом — всего лишь марионетки в руках могущественного кукловода, которые не должны даже помышлять об излишней самостоятельности. Тоже мне, открытие века, как будто без напоминания Элис об этом не знала… Знала. Как и то, что она уже неоднократно нарушала правила и нарушит ещё, когда понадобится. *** Элис вошла в темную пустую квартиру и, не включая свет, направилась в кухню. Подумала, что правильно не стала заводить в доме живность, хотя бы в виде кактуса — при такой работе не выживет даже он. А вот бытовая техника в отсутствии людей наоборот чувствовала себя неплохо, по крайней мере, всё исправно подсвечивалось, гудело, урчало и выглядело вполне бодрым и рабочим. Девушка распахнула окна и балконные двери, впуская прохладный вечерний воздух. Задержалась на балконе, слушая шелест деревьев, гул машин и прочие атрибуты живущего своей жизнью города. Почему-то сейчас привычное одиночество стало ей в тягость, а в груди нарастало горькое чувство, сродни тоске зверя, воющего на луну. — Где ты, Джей? — вырвалось само собой. Элис хотела увидеть его. До дрожи, до практически физической боли. Орсон клялся мамой, что Солдата никто не трогал, но верить на слово Элис не привыкла. Она обхватила себя руками, вспоминая самый отвратительный в своей жизни полет. Сознание то выныривало из бреда, то опять погружалось на дно, и единственное, за что удавалось зацепиться, чтобы не сорваться окончательно — внимательный взгляд знакомых серо-стальных глаз, не отпускавший ее всю дорогу. Солдат пошёл на риск и немалый. Ради неё. Если он все-таки пострадал, Элис себе этого не простит. Горячий душ и любимый шампунь с запахом корицы немного подняли настроение. Элис почти час подставляла тело под теплые струи воды, пока все стены ванной комнаты не покрылись капельками влаги. В палате, как не старайся, вымыться по-человечески совершенно невозможно. Надев майку с шортами и захватив огромную фланелевую рубашку, девушка вышла в коридор к большому зеркалу, чтобы окинуть себя придирчивым взглядом. Она и так не могла похвастаться выдающимися формами, а после госпиталя вид стал совсем удручающий — выступающие кости таза, острые ключицы, а грудь так вообще хоть ищи с фонарем. На месте уродливой раны, легко отправившей бы простого человека в могилу, остался не менее уродливый шрам, противно напоминавший о себе при резких движениях. Элис поморщилась, провела по рубцам на бедре ладонью, потерла кожу над рёбрами. Пусть регенерация не дает умереть, но она тоже не всесильна, а ресурсы организма не бесконечны. Элис надела рубашку, переместилась в гостиную, к стеллажу с компакт-дисками. Винил ей всегда нравился больше, было в нем что-то живое, душевное, но, к сожалению, та музыка, которая Элис требовалась сейчас, на пластинки не писалась. Она загрузила диск в проигрыватель, нажала кнопку. Полный светлой меланхолии мелодичный голос заполнил комнату. И в этот момент в дверь постучали. От затылка вниз по шее резво побежали мурашки, а сердце ухнуло куда-то вниз. Это мог быть только один человек. И он пришел. Девушка бросилась к двери, не утруждая себя зажиганием света. В сумраке слабенькой лампочки всклокоченный небритый Барнс выглядел мрачным и опасным. Он молча вошел, бросил на пол сумку, запер дверь на все замки и шагнул к Элис, которая отчего-то не могла даже пошевелиться. Секундный ступор, после которого мужчина сгреб ее в охапку, крепко прижимая к своей груди. Девушка обняла его за талию, ощущая, как бионическая рука Солдата гладит её по спине, а его нос зарывается в волосы, и едва не рыдала от облегчения. Он рядом, остальное неважно. — Прости меня, — раздался шепот над самым ухом. Элис недоуменно подняла голову: — За что? — Я обещал, что не позволю причинить тебе вред. И не сдержал слово. — Не говори ерунды. Без тебя я бы осталась в той безымянной могиле у гидроэлектростанции. Ты меня вытащил. Спасибо. Солдат вздохнул и снова притянул её к себе. Кое-как переведя дух, Элис почувствовала смутное беспокойство. Ее рубашка ощущалась холодной и почему-то влажной. Выпутавшись из объятий, девушка присмотрелась в темноте. И оцепенела. Светло-зеленые и жёлтые клетки уютной ворсистой ткани безжалостно уродовали тёмные липкие пятна. Элис потянула носом. Солдат пах кровью и смертью, куртка на боку топорщилась рваными клоками, а на бионике виднелись буроватые потеки, в происхождении которых сомневаться не приходилось. — Где ты был? — тихо спросила Элис. — Это неважно. — То есть? Ты приходишь сюда весь в крови, будто дрался как минимум с медведем и заявляешь, что это неважно? — Она не моя. — Что? — Кровь. Не моя. — Серьёзно? Вся? — Практически. — Признайся, это из-за меня? Из-за нашего последнего задания? — Это здесь не при чем. В Филадельфии возникли непредвиденные трудности. Элис всплеснула руками: — Чёрт бы тебя побрал, с твоими «трудностями». От Филадельфии два часа езды, а кровь так и не высохла? Своими недомолвками ты однажды доведешь меня до сердечного приступа, честное слово. Ладно, раздевайся. Мужчина без пререканий сбросил куртку, попытался снять майку и сморщился. — Давай я, — пришла на помощь Элис, видя, что ему больно шевелиться. Девушка аккуратно потянула майку вверх, её руки непроизвольно прошлись по рельефному плоскому животу, плавно переходя на мощные мышцы груди. Жаркая волна прокатилась от макушки вниз, собираясь ноющей тяжестью внизу живота. «Уймись, чокнутая, — одернула себя Элис, предоставив ему снимать штаны самостоятельно, — ты едва не сдохла всего две недели назад, на Нью-Йорк напали инопланетяне, Барнсу требуется медицинская помощь, а все твои мысли исключительно о сексе. С головой после ранения точно что-то не то. И да, надо запретить эти чёртовы майки на законодательном уровне.» Отмахиваясь от непрошенных мыслей, Элис повела мужчину, оставшегося в одних трусах, в ванную. При ярком свете оказалось, что весь его бок разукрашен ссадинами и глубокими царапинами, бедро украшало несколько массивных кровоподтеков, но ран, от которых немедленно стоило умереть, девушка не увидела. — Тобой тормозили о щебень? — с легкой укоризной спросила Элис, с отвращением сдирая с себя окровавленную рубашку и бросая ее в сторону корзины для белья. Идея остаться в пижаме, конечно, не самая удачная, но чувствовать противный запах крови на себе было в разы хуже. Хорошо хоть, шорты довольно длинные, а черная плотная ткань майки не показывала ничего лишнего. Да и Солдат на неожиданное раздевание не среагировал никак, даже голову не повернул. Элис ощутила легкую досаду, все-таки раньше мужчина проявлял больший интерес. Ну и шут с ним. Ответственность врача за своего пациента перевесила чисто женскую обиду на отсутствие внимания. Элис достала пинцет из шкафчика и скомандовала: — Повернись. Солдат молча повиновался, явив на свет Божий ещё и синяк на предплечье. Девушка присвистнула: — Беру свои слова обратно. Медведь не при чем. Тут явно падение. С Эвереста. Пинцетом она аккуратно вытащила каменные крошки и хрен знает, какие ещё, после чего тоном, не терпящим возражений, приказала: — В душ. Надо вымыть мелкие фрагменты, иначе заработаешь сепсис. Живо. О чем Элис думала, когда говорила? О наличии у старого киборга-убийцы смущения? Ага, точно. Солдат с равнодушным лицом избавился от остатков одежды и шагнул в кабину. Девушка, всё еще бормоча под нос ругательства о его безрассудности, вытащила антисептик, закрыла шкафчик и резко замолчала. Да, она видела Зимнего Солдата голым. Неоднократно. И полностью признавала, что зрелище было потрясающее. Но видение этого горячего сильного тела не в белых стенах лаборатории, а в своей скромной душевой выбило её из колеи. Блин, да обладать такой задницей вообще преступление. Чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег и задыхающейся от недостатка кислорода, Элис заставила себя закрыть рот и прикинуть варианты. Самый безопасный — оставить Солдата самостоятельно закончить начатое. Это не первые раны в его жизни, справится, куда он денется. Так девушка убеждала себя, не в силах оторвать глаз от игры мышц на спине мужчины, пока он снимал душевую лейку и настраивал воду, параллельно ухитряясь намыливаться забытым внутри шампунем. «Так, прекращай глазеть, задвинь эту гребаную дверь и вали отсюда», — напомнила себе Элис. Она уже схватилась за ручку, когда странный блеск привлёк внимание, и девушка прищурилась, наклоняясь ниже. — Эй, да это стекло! — воскликнула она. — Где? — повернулся Солдат, не выпуская из рук лейку. Фонтан горячей воды тут же окатил Элис с головы до ног, заставив вскрикнуть и отшатнуться, скользя по мокрому кафелю. Лейка, описав пируэт, приземлилась где-то внизу, продолжая заливать теперь уже стеклянную стену. Молниеносный рывок сильных рук, и Элис оказалась на ногах, мокрая, но невредимая. «Ну вот почему я постоянно норовлю упасть именно в его присутствии?» — прозвучал в голове закономерный вопрос. Проглотив комок, образовавшийся в горле, девушка поднесла к глазам Солдата зажатый между большим и указательным пальцем осколок. — Вот. Торчало в твоём боку. Барнс кивнул, не сводя с Элис загоревшихся глаз. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что означали его резко расширившиеся зрачки — Элис находилась близко. Слишком близко. Девушка молча смотрела на Солдата, осознавая, что попала в западню, из которой совсем не хотелось выбираться. Стало ясно, насколько сильно Старлинг ошибалась в отсутствии у Барнса тяги к ней, как к существу женского пола. Достаточно чуть опустить глаза, чтобы увидеть солидный масштаб этой ошибки. Тело Элис уже знакомо заныло. Вся кровь прилила вниз, оставив голову абсолютно пустой. Пряный аромат шампуня смешался с собственным запахом мужчины, грозя свести с ума. Едва дыша от нахлынувшего возбуждения, Элис, пробормотав про необходимость использования антисептика, швырнула флакон на полку и пулей вылетела из ванной, словно все демоны ада погнались за ней разом. В гостиной она принялась ходить из угла в угол, тщетно пытаясь выровнять дыхание. Какого хрена? Да, Барнс вызывал в ней определённые желания, отрицать глупо. Но почему именно сейчас они настолько сильны? Из-за недавней близости смерти? Или от его недвусмысленных взглядов, наконец-то живых и настоящих? Звук льющейся воды прекратился. Когда Солдат вышел в комнату, слава богу, не в чем мать родила, Элис уже практически владела собой. Он, если судить по непроницаемому выражению лица, тоже. Девушка прервала неловкое молчание: — Хартманн согласился дать тебе больше свободы передвижений, так что сильно искать никто не будет. Можешь оставаться. Я посплю на диване. — Нет. Элис не успела расстроиться от его отказа, когда мужчина продолжил: — На диване буду спать я. Спорить Элис не рискнула, если надавить, он может передумать и уйти, чего ей совсем не хотелось. Она принесла подушку, достала запасное одеяло и простыню. Заметно нервничая, предложила: — Если хочешь, в холодильнике есть пицца. Кофе тоже, правда холодный. Солдат молча кивнул и ушёл на кухню. Элис, радуясь, что он не видит её дрожащих рук, быстро застелила диван и позорно сбежала в спальню. Прижавшись лопатками к двери, она чутко прислушивалась к едва ощутимым звукам. Когда раздался шорох разворачиваемого одеяла, девушка неуверенно подала голос: — Доброй ночи. — И тебе. Если Элис надеялась уснуть в соседней комнате с Зимним Солдатом, то её попытка бесславно провалилась. Господи, да кого она обманывает? Поймав себя на том, что смотрит на будильник пятый раз за последний час, девушка прекратила бороться с собой и поднялась с кровати. Прошуршала босыми ногами по полу, замерла возле закрытой двери. Тихо. Осторожно вышла в гостиную. Свет луны едва пробивался через задернутые шторы, но, вытянувшегося на диване мужчину было видно отчетливо. Элис замерла возле него, любуясь расслабленным во сне, и от того совсем юным лицом, растрепанными влажными волосами, чуть приоткрытыми губами. Она знала, что если не хочет все усложнять, то должна уйти. Но не могла. Ее тянуло к нему, как бабочку на свет фонаря, и так же как та бабочка, она сгорит в пламени, когда подлетит вплотную. Элис присела с краю, мягко прикоснулась к щеке Солдата пальцами. Та же ошибка, едва не стоившая ей жизни тогда, в России. Но в этот раз, он не стал пытаться её задушить. Девушка не успела моргнуть, как мужчина швырнул ее на диван, подминая под себя. Руки стальными капканами пригвоздили запястья к подушке, штормовые глаза, без следа сна, внимательно изучали лицо Элис. Она судорожно сглотнула. И больше не в силах затормозить происходящее сумасшествие, потянулась к мужчине. Дыхание перемешалось, губы легко коснулись друг друга. Барнс медленно провел по ним языком, словно пробуя поцелуй на вкус. И решительно бросился в омут, очертя голову. Живая ладонь зарылась в волосы девушки, сжалась в кулак, не давая пошевелиться. От щекочущих лицо прядей исходил тонкий аромат корицы. Дьявол, теперь использовать этот шампунь станет совершенно невозможно… Надо не забыть купить ещё… Желательно, ящик… Элис выгнулась, прижимаясь своей грудью к его, стремясь оказаться ещё ближе. Ее руки, освободившись из плена, переместились на его спину, гладя напряжённые мышцы. Бионические пальцы легли на бедро, касаясь обнаженной кожи под тканью шорт, сжались, практически причиняя боль. Элис издала тяжелый стон, закидывая ногу на его талию. Кровь жидким огнём неслась по венам, в голове шумело. Безумие… Настоящее безумие. Которое уже никто из них не мог остановить. Элис на секунду разорвала поцелуй, уперлась ладонью в грудь Солдата и опрокинула его на спину. Девушка знала, что если бы он не хотел, она его и с места бы не сдвинула. Но сейчас Солдат подчинялся, позволял ей всё, что заблагорассудится, и Элис не собиралась упускать свой шанс. Она, стараясь не задеть раненый бок, взобралась на мужчину верхом, сорвав с его губ короткий вздох. Обхватила ладонями лицо, снова поцеловала, долго, тягуче лаская языком. Скользнула губами по колючему подбородку, шее, туда, где бешено бился пульс. Прошлась поцелуями по замысловатой вязи шрамов на груди и левом плече, касаясь губами каждого, чувствуя, как дрожит сильное тело, неосознанно прося продолжать. Элис сползла ниже, выводя языком узоры на мускулистом животе вдоль тонкой линии волос, бегущей от пупка под резинку нижнего белья. Мужчина хрипло застонал, подаваясь навстречу, когда пальцы девушки нырнули под тонкую ткань. Тело Элис тут же отозвалось волной влажного жара, пульсация внизу живота уже причиняла физический дискомфорт. Чёрт, тянуть дальше не хватало никаких сил. Элис выпрямилась, встав на колени, рывком сдернула с себя ненавистную уже майку, уронив её куда-то на пол. Поймала на себе взгляд Солдата, голодный, замутненный, чуточку безумный. Стянула дрожащими руками шорты, ощутив влагу на бедрах. Да, долгое воздержание даёт свои плоды. Или дело не в нем, а в лежащем рядом мужчине? Потом. Она додумает эту мысль потом. Закусив губу, Элис взяла ладони Солдата и положила себе на грудь, вздрогнув от контраста горячей кожи и ледяного металла. А потом едва не вскрикнула от острого наслаждения, когда пальцы легонько сжали соски. Мужчина резко сел, бионика придержала девушку за талию, не давая упасть. Элис приподнялась, переместилась чуть ниже, и сжав зубы, начала мучительно медленно опускаться, чувствуя, как жар твёрдой плоти наполняет её изнутри. Оба замерли, тяжело дыша. Элис увидела совсем близко тёмные от страсти глаза Зимнего Солдата, выступившие над бровями капельки пота, припухшие от поцелуев губы. Девушка продолжала медленно двигаться, тело не слушалось, забыв, чего от него хотят. Барнс не шевелился, опасаясь причинить боль, лишь ладонь на талии судорожно сжалась, обещая оставить назавтра череду полновесных синяков. Решившись, Элис запустила пальцы в волосы мужчины и, откинув голову назад, рывком опустилась до конца. Ее короткий вскрик смешался с его протяжным стоном, когда их тела наконец, слились в одно целое. Возбуждение молнией выстрелило вверх по позвоночнику, рассыпавшись мурашками по коже. Элис, понимая, что Солдат ждёт от неё разрешения, посмотрела ему в глаза и, словно приговаривая себя к вечному горению в адском огне, впилась в губы совершенно неконтролируемым жадным поцелуем. Её порыв будто отпустил внутри мужчины его личный предохранительный тормоз, пробуждая самые низменные инстинкты. Солдат без особых усилий перевернул Элис, слегка отодвинулся, но лишь для того, чтобы вновь проскользнуть внутрь, только теперь резче. И снова. И снова. Тело мужчины пылало, даже металл бионики, казалось вот-вот раскалится добела. Ни капли нежности не было в его движениях, только животная мужская сила и обжигающая страсть. Элис металась под ним, то комкая пальцами простынь, то стискивая плечи мужчины, ощущая, как неумолимо приближается к краю. И она сорвалась в эту пропасть первой, сжимая бедра вокруг талии Солдата и практически теряя сознание. Почувствовала, опаливший шею, тяжёлый выдох, когда мужчина через несколько рваных движений присоединился к ней. Небеса обрушились, и ад застыл. Время остановилось. Мокрая от пота спина прилипала к кожаной обивке дивана, потому что простыня сбилась куда-то под подлокотник. Дыхание Солдата постепенно выравнивалось, но он продолжал прижимать девушку к себе, и отпускать, видимо, не собирался. В мозгу Элис проступила единственная связная мысль: «Что же мы наделали…» Но, вопреки всему, она ни о чем не жалела. И надеялась, что он — тоже.