70 лет одиночества

Мы живем, постоянно попадая в ловушки. Никто не может избежать западни.

Главное понять, попался ты или нет. Если ты в ловушке и не осознал это, тебе — конец.

Чарльз Буковски

Вибрация отдавалась в подлокотники кресла, когда шасси на мощной авиационной резине наскакивали на стыки бетона. Крылья самолёта потряхивало, словно он по-птичьи взмахивал ими, готовясь взлететь. Элис отрегулировала спинку сиденья, достала неизменную жвачку и поправила на голове большие мягкие наушники. Ткнула пальцем рандомный выбор музыки в телефоне и закрыла глаза. Солдата тайно отправили накануне, встретятся они уже в Бухаресте. Бионическая рука и оружейный арсенал не очень хорошо сочетались с рамкой металлодетектора и угрюмым таможенным контролем. А вот Элис, для успокоения мнительной натуры доктора Расчека, летела официально. Оружия при себе она не имела, все находилось у Солдата. Уходила из лаборатории девушка с тяжелым сердцем и предчувствием чего-то нехорошего. Рамлоу вёл себя подчёркнуто отстраненно, снисходя лишь до того, чтобы поздороваться. Элис нашла удобную позу, откинула голову назад. В наушниках Сэмми Хагар запел «Мечты»: — «Детка, расправь свои крылья.» «Мы взлетим высоко-высоко, Оставив все позади.» Ей хотелось, чтобы песня стала реальностью. Расправить давным-давно поломанные крылья, и обрести свободу, которой, на самом деле, у нее никогда не было. Элис много лет успешно себя обманывала, но в глубине души всегда знала — её истинная свобода осталась в сорок первом. Вся эта работа, деньги, не самое хреновое отношение начальства, мнимая возможность своего мнения — иллюзия, морок. Она ведь никогда не делала ничего просто для себя. — «Мы живем в мире, который должен быть сильным. Вот из чего сделаны мечты.» Сильная… Куда уж сильнее. Многие ломались на меньшем. И мечта у неё самая что ни на есть простая — жить обычной жизнью, своей личностью, без ножа в спину и стрихнина в кофе. Только именно эта мечта и невыполнима. Элис осознавала, что те зыбучие пески, в которых она довольно успешно барахталась, сами ее не выпустят. А наличие в них Джеймса Барнса держало крепче цепей и кандалов. Чёрт. Вот и попробуй тут перестать материться. Ладно, нужно сосредоточиться на делах насущных. Например, чего так взбеленился храбрый командир УДАРа, ведь до этого он долгое время вёл себя вполне сносно? Подгаживать, конечно, не перестал, один сибирский рапорт чего стоит, но все-таки после пьяной выходки на парковке явно он Элис не домогался, держал дистанцию. Кстати, о том русском задании… Рамлоу ведь на полном серьёзе собирался её пристрелить по директиве четыре, и, скорее всего, так и сделал, если бы не Солдат. Отсюда рождался закономерный вопрос — командир настолько предан своим приказам и уставам, или планировал исповедовать принцип «ни мне, так никому»? Брок всегда купался в женском внимании, статистику по Щ.И.Т.у Элис не вела, но в лаборатории точно не осталось медсестёр, не павших под его любовными чарами. Повелась на них даже помощница Орсона Лея Грэм, судя по перешептываниям в раздевалке. Это немного беспокоило. С кем спали коллеги, Элис мало волновало, но Грэм имела непосредственный доступ к Солдату и случалось, работала с ним одна. Пришлось свести подобное к минимуму, но червячок недоверия продолжал скрестись внутри. А накануне отлёта Элис застукала парочку, зажимавшуюся прямо в лаборатории. То, что Рамлоу пытался этой демонстрацией что-то доказать, ясно как Божий день. А ведь взрослый мужчина, военный, командир отряда. Оставалось молиться, чтобы этим детским садом всё и закончилось. Но чутье, свойственное травленым зверям и битым каторжникам, настойчиво шептало, что это далеко не конец. Над Швейцарией самолёт, как положено, поболтало в воздухе, вызвав испуганные возгласы пассажиров. Элис поймала падающий с колен телефон, ободряюще улыбнулась молодому парню, которого заметно трясло от страха. Тот кивнул и через силу выдавил улыбку в ответ. Девушка сунула телефон под себя и потянулась, насколько позволяло стесненное пространство. Раньше кресла отличались гораздо меньшим удобством, но коленки не ныли, и спина не болела. Элис в который раз задумалась о том, по какому принципу дряхлеет её организм. В пятидесятых учёные Щ.И.Т.а примерно подсчитали, что за семь лет обычной человеческой жизни, её тело стареет на год. Тоже примерно. Возможно, так и есть, сравнивать все равно не с чем. Барнс и Роджерс прошли через заморозку, поэтому судить по ним нельзя. Стив на вид остался прежним, все параметры соответствовали тому возрасту, в котором он оказался во льдах. С Баки дела обстояли хуже, его криостазу подвергали не раз, плюс неоднократные физические повреждения и грубые вмешательства в нервную систему, но его организм тоже постарел не критично. Элис не вписывалась ни в один сценарий. Ее способности впервые проявились в пубертате и, хвала Всевышнему, родители с их научным складом ума не отнеслись к ним, как к мракобесию. Да хрен с ним, с возрастом, Элис и так не планировала жить вечно. А вот психика… Выгорание. Оно проявлялось все чётче и чётче с каждым годом и, если бы не Баки, Элис давно бы ушла. Куда-нибудь в глушь, подальше от склок, драк, интриг. Людей. Может быть, случится чудо, и однажды она осуществит свою мечту. Может быть… «И в конце мы будем жить лишь мечтами, Ведь это то, из чего сделана любовь.» Бухарест, 2013 год Аэропорт встретил прохладой глянцевых полов, гулом кондиционеров и запахом кофе из многочисленных автоматов. Элис, ловко огибая спешащие толпы, вышла на улицу. Солнце ярко светило, но не обжигало, в лёгкой куртке в самый раз. Девушка направилась сразу к стоянке такси, стараясь сильно не глазеть по сторонам. Она знала, что с долей, близкой к ста процентам, Солдат следил где-то поблизости. Но кроме этого, существовала большая вероятность, что рядом мог ошиваться кто-то ещё. Да хоть банальный частный детектив, нанятый нервничающим Расчеком. Ведь не каждый же день пытаешься удрать из лап такой мощной организации, как ГИДРА. Если Элис и вели до отеля, то ничем себя не выдали. Она заселилась в номер, приняла душ и облачилась в строгий деловой костюм. Дурацкие правила, чтоб им пусто было. Солдат не показывался, впрочем, никто и не рассчитывал, что он появится днем. Весь рок-н-ролл запланирован на время традиционного приёма, сейчас можно не дёргаться. Так. Туфли, пучок, сумочка. Помада. Критический взгляд в зеркало. Сойдет. Уже в дверях девушка притормозила, потом прошла обратно и оставила балконную дверь приоткрытой. На всякий случай. *** Монотонный голос пафосного доктора наук навевал скуку и настойчивое желание вырубиться. Элис аккуратно подперла подбородок рукой, подавляя нестерпимую зевоту. Не хватало ещё задремать и рухнуть лбом о стол, вот смеху-то будет. Нет, на этих конференциях периодически рассказывали вещи действительно полезные и интересные. Тем забавнее проявлялась подмеченная закономерность — чем выше должность лектора и его вес в научном обществе, тем больше его вес физический и ощущение собственной важности. Эх, выгнать бы всех этих надутых индюков из кабинетов в реальную жизнь, то-то бы они удивились. Нейт Расчек поймал Элис на улице, когда нудная официальная часть закончилась. Несмотря на практически незаметные белесые брови и ресницы, доктор внешне казался довольно симпатичным. Портили всё беспрестанно бегающие светло-голубые глаза с хитроватым прищуром и пошловатая улыбочка, которой одаривались все здоровавшиеся с ним дамы. Подойдя ближе, он притворно схватился за грудь и воскликнул: — Элисон, душа моя, как давно мы не виделись! Ты все хорошеешь и хорошеешь с каждым годом, просто королева! Не переставая расточать комплименты, Расчек приветственно сжал протянутую руку, покачал в своей, потом перевернул тыльной стороной вверх и коснулся губами. Элис мягко высвободила ладонь и оборвала разошедшегося ловеласа: — Хватит, Нейт. Оставь свое словоблудие для первокурсниц. Ближе к делу, моя командировка не бесконечна, как и моё терпение. Расчек распрямился и уже совсем другим деловым тоном продолжил: — Как скажешь. Вечер обещает быть закономерно чопорным и правильным ровно до опустения первой партии бутылок. Охрана натаскает халявных бутербродов и расслабится. Тогда ты незаметно смоешься с приёма и придёшь в мой кабинет в испытательном блоке, дорогу, надеюсь, не забыла? — Пока на память не жалуюсь. Расчек кашлянул. Он тоже хорошо помнил, как в прошлый прилёт излишне пылко попытался проявить свою симпатию прямо в коридоре лаборатории. Но Элис не была восторженной студенткой, влюблённой в преподавателя или запуганной лаборанткой, боящейся потерять работу. На притязания Расчека она ответила жёстко и максимально понятно. При других обстоятельствах, любвеобильному доктору гипс полагался бы без вариантов, но, помня о сотрудничестве, шаловливую ручонку Элис ломать не стала. Расчек порылся в кармане и достал пластиковую карту. — Вот, держи, твой пропуск в блок. Охранников постарайся обойти, лучше, чтобы они ничего не заметили. После сделки я выведу тебя через лабораторию на парковку, подгони тачку ближе к ограничителям слева, там нет камер. — Я все поняла. — Отлично. Тогда до вечера. Элис кивнула, мечтая быстрее отделаться от собеседника. Но едва она сделала несколько шагов прочь, услышала оклик: — Элисон! — Что? — И помни главное — вечерний дресс-код. Не лишай меня возможности тобой хотя бы полюбоваться. Элис закатила глаза и продолжила путь, оставив последнюю реплику без комментариев. Чёртов бабник, горбатого могила исправит. Времени оставалось предостаточно, поэтому Элис не отказала себе в удовольствии пройтись по тихим улочкам, послушать уютные урчащие звуки, издаваемые автомобильными колёсами по брусчатке и удовлетворить свою кофейную зависимость в уличном кафе. Пакет соблазнительно пахнущих миндальных круассанов с вишней и пару стаканов кофе девушка захватила с собой. Сидеть на свежем воздухе в окружении ароматов выпечки и размеренно текущей спокойной жизни было непривычно, но чертовски приятно. Пришлось практически заставить себя подняться и следовать в гостиницу. Нужно переделать кучу дел, некогда прохлаждаться. *** Незапертая дверь на балкон оказалась кстати. Небо стремительно затянули тучи, начал накрапывать дождь. Резко потемнело, но очертания фигуры, сидящей в углу лицом к входной двери, Элис рассмотрела без труда. Она поставила свои покупки на стол и развернула толстую коричневую бумагу. Дразнящий вишневый дух тут же заполнил все пространство номера. Фигура бесшумно поднялась со стула. — Привет, — поздоровалась Элис. — Иди сюда, я откопала настоящее сокровище. Солдат приблизился к ней. Полностью экипированный, напряженный, как натянутая тетива на луке. В другой стране, на чужой территории глупо ожидать от него чего-то другого. По-настоящему расслабленным Элис видела его только у себя дома. И умудрилась привыкнуть. — Держи, — она протянула кофе и круассан. — Попробуй, это потрясающе. Солдат, не колеблясь, принял угощение. Элис крепко подозревала, что при их уровне доверия, из её рук он так же без раздумий принял бы хоть цианид. — Не опоздаешь? — спросил мужчина. Элис мотнула головой. — Я быстро собираюсь. — Если он ещё раз до тебя так дотронется, я ему шею сверну. — Кто, Расчек? — переспросила Элис, уловив в голосе Солдата отчетливую ревность. Похлопала его по живой руке, успокаивая. — Ты его и так убьёшь, уже сегодня вечером. Разрешаю ни в чем себе не отказывать. Но… — девушка подняла вверх указательный палец, — исключительно в рамках задания. Обещаешь? — Обещаю. — Хорошо. С квартирой проблем не возникло? — Нет. — А со слежкой? — Тоже нет. Вряд ли он хранит что-то дома. Потому что, там… — Не дом, а проходной двор. Я догадываюсь, что женщины в нем находятся постоянно, причём разные. Ну и славно. Меньше мороки, — Элис запихнула в рот остатки выпечки, спрыгнула со стола, на который успела присесть и потянулась к лицу мужчины. — Эй, замри на секунду, вот тут… Большим пальцем она аккуратно стёрла с его губ следы сахарной пудры, не задумываясь, сунула палец в рот и тут же замерла от двусмысленности своего жеста. Солдат тяжело вздохнул, сгреб ее в охапку, но поцеловал легко, мимолетно, прекрасно осознавая, что если даст волю желанию, задачу они провалят. И Элис тоже это знала. Не сговариваясь, они отодвинулись друг от друга, неловко пряча глаза. Солдат, будто вспомнив что-то, полез в карман и извлёк оттуда небольшую вещицу. — Вот, — тихо проговорил он, — когда я увидел это, сразу понял, что оно должно быть у тебя. Почему — не знаю. Просто должно. Элис, застыв в изумлении, уставилась на предмет, лежащий на широкой ладони. Кажется, про ощущения в таких случаях говорят, будто дали обухом по голове. Осторожно, боясь, что от прикосновения он испарится как мираж, девушка забрала подарок и крепко прижала руку к груди. Старательно смаргивая неумолимо наворачивающиеся слёзы, Элис смогла прошептать только короткое: — Спасибо. И оставив Солдата в растерянности, моментально скрылась за дверью ванной. *** В такси приятно пахло кожей и сандалом. Дождь давно закончился, но многочисленные лужи ещё блестели, отражая свет вечерних фонарей. Водитель не докучал беседой, тихонько подпевая радио. Впрочем, Элис все равно не была настроена общаться. Она, не отрываясь, смотрела на прохладный маленький камушек в своих пальцах. Округлый, непрозрачный, с клубящимися по поверхности оттенками красного и оранжевого. Ближе к одному из краёв находилось небольшое отверстие, в которое продели тонкий чёрный шнурок. Обычный сувенир, в изобилии встречающийся в уличных павильонах. Где Солдат взял его: купил, нашел или украл — совершенно не важно. Элис закрыла глаза и прижала камень к губам. Для нее он гораздо ценнее всех бриллиантов мира. «… Джеймс, что этот урод делал с тобой так долго? Ты в порядке? — Лиза кинулась к решётке, едва услышала визг запираемого замка. Парень, грубым тычком в спину отправленный на койку, отряхнулся и сел на привычное место на полу. Лизе хватило одного взгляда на лицо друга, чтобы понять — всё. Маховик запущен. Она отшатнулась вглубь камеры и обхватила голову руками. — Нет-нет-нет! Только не это! Поганые ублюдки, сдохните все! Сгорите в аду! Нееет… — Лиза сползла по сырой каменной стене вниз и уткнулась носом в колени, всхлипывая. Джеймс прижался лицом к холодным прутьям, не имея возможности обнять, утешить, тихим голосом проговорил: — Ты всегда знала, что так будет. И я тоже знал. Мы оба видели, сколько людей уходило отсюда, и ни один не возвращался. Теперь настал мой черед. Лиза подняла голову. Момент слабости прошёл, теперь на её лице застыла маска тотальной безысходности. Бесцветный голос зазвучал отрешенно: — Значит, Зола счёл, что твой организм достаточно окреп для эксперимента. Следующий этап — подготовка препарата. В меня опять натыкают иголок, возможно, не один раз. Потом несколько дней на синтез. И дальше… Джеймс вздохнул. Он прекрасно знал, что будет дальше. Лиза несколько дней проведёт в беспамятстве от большой кровопотери. А потом его самого заберут наверх, в лабораторию, где он встретит свою смерть, как и десятки других подопытных. Круг замкнется. Лиза повозилась в темноте, потом просунула руку через решетку. — Лови. Джеймс поймал. Поднял ладонь повыше, к свету, рассматривая вытянутый темный камень с круглой дырой прямо в центре. — В моей стране, — тихо начала Лиза, — это называется «куриный бог» или иногда «собачий бог» — оберег, талисман на удачу. Здесь недалеко в горах есть река, в которой доктор Зола выяснял предел моей выдержки к гипотермии. Я регулярно сидела в ледяной воде на протяжении нескольких недель. И в один из дней нашла его. Теперь он твой. — Такие вещи нельзя отдавать посторонним, — возразил Джеймс. — Посторонним? Джеймс, ближе тебя у меня никого нет. И сейчас удача нужна тебе гораздо больше. Прошу, возьми. Джеймс коснулся камня губами, потом бережно спрятал в карман формы. Он не верил в мистику и обереги. Но Лиза верила. Ради этого парень сделал бы все что угодно. Потому что ближе неё у него тоже никого не было.» *** Человек — на редкость неприхотливое и приспосабливаемое существо, способное привыкнуть ко многому: жизни вполглаза, тяжелым условиям, убийствам, трупам и переездам. Но к чему привыкать не хотелось категорически — ко всем этим нарочито роскошным высокопарным сборищам, которые на поверку оказывались очередным ярмарочным балаганом. Проклятье, даже отстреливать душманов по болотам и то более продуктивное занятие. Там хотя бы видна какая-то польза. Нейт Расчек привычно окучивал женскую аудиторию, которая не слишком-то и противилась. К Элис он не приближался, вызывая у той невольную усмешку — если доктору так нравится играть в шпионов, пусть развлечется напоследок. Девушка лавировала между упакованными в дорогие смокинги мужчинами и разнаряженными дамами, ведущими светские беседы — прям не пьянка светил медицины, а приём в Букингемском дворце. Зато вино не подкачало — сладкое венгерское. Белое, но по факту скорее янтарное, с отчетливым ароматом и привкусом изюма. Расчек заинтересованно косился на Элис, взявшей с подноса уже третий бокал — откуда ему знать, что даже ящик не возымеет должного опьяняющего эффекта. Когда разговоры вокруг стали непринужденнее, смех громче, а музыка плавно перетекла в более демократичный формат, Элис принялась за дело. Расчек уже откланялся, настал её черед. Приняв приглашение от импозантного пожилого господина и покружившись немного в танце, Элис поблагодарила партнёра и снова направилась к подносам с вином. Момент подвернулся удачный — рядом визгливо ссорились две приличные на вид дамы, раскрасневшиеся от гнева и алкоголя. Мысленно извинившись, Элис подхватила бокал и ловко столкнулась с официантом, опрокидывая почти все содержимое на свое платье. Засуетившийся парень рассыпался в извинениях и сразу же выхватил ворох салфеток. Охрана не обратила на это внимания — взглянув на происшествие, они снова всецело погрузились в разворачивающийся спектакль. Элис тихонько выскользнула в сторону туалета, убедилась, что на неё по-прежнему никто не смотрит, и побежала к лестнице. Переход между зданиями пустовал, но в коридоре риск нарваться на охранников оставался высок. Элис сбросила винно-красные лодочки на тонких шпильках и пошла босиком — цокать подкованной лошадью по мраморным полам и создавать лишний шум совсем не хотелось. На площадке перед последним лестничным пролетом горели только аварийные фонари, моргающие красные лампочки сигнализации интереса не представляли — отключать муторно, долго и бессмысленно. Элис подошла к окну, внимательно осмотрела раму. Память не подвела — здесь тоже имелась защитная система и, похоже, за несколько лет её принципиально не меняли. Значит, можно смело следовать плану, который они разработали и обговорили с Солдатом. Элис сняла с запястья массивный металлический браслет, осторожно поместила его на закрепленный неподвижно оконный датчик. Раздался чмокающий звук — магнит, замаскированный под украшение, выполнил свою функцию, давая возможность приоткрыть окно. Тихо. Кивнув сама себе, она вытащила из сумочки наушник радиосвязи. Тихонько сказала: — Свободно. Я пошла. Сквозь шипение пробился такой же тихий ответ: — Принято. Отлично. Одна часть сделана. Пора переходить к следующей. Неприятной. Кабинет Расчека располагался практически сразу за углом, образованным лифтами. Где-то дальше горел свет, слышались неразборчивые голоса, но в самом коридоре никого не наблюдалось. Элис шмыгнула в кабинет и притворила за собой дверь. — Что придумала на этот раз? — спросил сидящий за столом в свете настольной лампы Расчек. — Зажала в углу ещё одного официанта? Парнишка потом два дня в себя приходил от такого напора. — Нет, моя фантазия сегодня дала сбой, — в тон ответила Элис, подходя ближе. — Так что на невинность персонала никто не покушался. Ближе к делу, Нейт, у меня мало времени. — Ты всегда так говоришь, — бросил Расчек, вытаскивая из-под стола небольшой тёмный кейс. Толкнул его ближе к лампе, открыл. В толстом поролоне ровными рядами покоились маленькие стеклянные ампулы. Элис кивнула: — Хорошо. Теперь документация. Расчек хитро улыбнулся, защелкнул кейс и направился к вмурованному в стену сейфу. Достал из него папку. Но когда Элис потянулась к ней, ловко отдернул прочь. — Нет, Элисон. В этот раз так просто не отделаешься. Ну вот, начинается. Плотоядный блеск в глазах явно говорил о его намерениях. Элис попятилась назад, одновременно уходя вправо, в сторону от незапертого сейфа. Нужно не дать его закрыть, иначе потом без шума не обойтись. Элис старательно изобразила на лице испуг. — Что ты творишь, Нейт? — растерянно проговорила она. — У тебя чересчур короткая память, или рука слишком быстро зажила? ГИДРА этого так просто не оставит. — Плевать мне на ГИДРУ, — отрезал Расчек, хватая Элис и с размаху прижимая ее к стене. — Сегодня ты ответишь за то унижение, которому меня подвергла. Я всегда получаю женщину, которую хочу. С этими словами Расчек наклонился и шумно втянул носом воздух, почти касаясь уха Элис, которая неожиданно коротко рассмеялась, заставив мужчину недоуменно отодвинуться. — Я знаю, почему ты такой храбрый, — весело сказала она. — Решил напакостить перед тем, как сбежать? Где твои новые друзья, уже на подходе? Или думал, что сидя в Европе, скроешь все свои делишки? — Я убью тебя, тварь, — прошипел осмелевший Расчек, тряхнув ее за плечи, — но сначала… — Много текста, — оборвала она, видя в дверях знакомую тень. — Прощай, Нейт. Я не буду скучать. Расчек не успел даже обернуться, поэтому так и не узнал, кто рванул его назад и одним точным движением сломал шею. Солдат придержал падающее тело, чтобы не издавать лишних звуков и буркнул: — Он опять это сделал. Я предупреждал. Его взгляд невольно скользнул по шелковому вишневому платью, соблазнительному разрезу на бедре, поднялся выше к закрытому, но от этого не менее притягательному вырезу на груди. Элис отряхнулась и махнула рукой. — Да, я помню. А теперь за дело. На мне сейф, обыщи кабинет, вдруг есть ещё тайники. Надо спешить. Таблицы, диаграммы, формулы препаратов, какие-то списки, графики — Расчек не утруждал себя систематизацией. Внутри, несмотря на скромную толщину папок, царил форменный кавардак. Элис запихнула всё в подготовленную сумку лишь бегло просмотрев — её познания в фармакологии глубиной не отличались. Из-под стола раздалось звяканье — Солдат вооружился отвёрткой и снял крышку с системного блока. Вытащил жёсткий диск, сунул в ту же сумку. Элис последний раз заглянула в сейф, для надежности пошарила рукой. Пальцы наткнулись на что-то в самой глубине. Взору предстала чёрная тетрадь, потрепанная, но не слишком древняя. Элис открыла первую страницу. Вторую. Прочитала несколько строк, прежде чем до неё дошёл смысл написанного. Не может быть. Нет. Нет! «… Объект 77 в приличной физической форме. «Циклон Б» ощутимого вреда не принёс, что весьма любопытно. Раны, с которыми объект прибыл из лагеря, зарубцевались самостоятельно, без признаков воспаления и в рекордные сроки. Думаю, это идеальный вариант для нашей задумки…» На глаза словно упала пелена. Руки затряслись крупной дрожью, выронив тетрадь. Элис рухнула на колени. Солдат позвал её по имени, но ему никто не отозвался. В ушах нарастал гул, словно вдалеке били в колокола. Весь ужас далеких лет накрыл лавиной, лишив зрения, слуха и понимания, кто она и где находится. Левое предплечье обожгло фантомным огнём, там, где под сеткой практически незаметных тонких шрамов навсегда осталось клеймо, выведенное с кожи, но не из памяти. Порядковый номер заключённого Освенцима. В голове прозвучали мертвые, так и не забытые голоса: … " — Арним, можете называть её как хотите, но по документам никаких имён. Да, в вашем дневнике тоже. Если врагу достанутся эти записи, никто не должен их расшифровать. Присвойте шифр или номер. — Какой, герр Шмидт? Первый? Но тогда мы запутаемся, первые уже есть… — Не усложняйте. Что у нас тут? Сухие пальцы натягивают кожу. Лиза ещё не отошла после газовой камеры, в которой ей одной не повезло выжить и последовавших после побоев, поэтому не может толком открыть глаза и рассмотреть своих новых врагов. Нацист оставляет её в покое. В его голосе слышится удовлетворение: — Здесь вытатуирован номер. Последние цифры семьдесят семь. Под этой цифрой и пиши. — Хорошо, герр Шмидт. Объект 77 поступил в лабораторию из лагеря Аушвиц-Биркенау в апреле тысяча девятьсот…» — Элис! Очнись! Солдат, присев рядом, обхватил её за плечи и несколько раз сильно встряхнул. Расфокусированный, полный ужаса взгляд медленно превратился в осмысленный. Элис с трудом удалось вернуться в реальность, вспомнить, кто она и где находится. Это невозможно… Дневников Арнима Золы больше нет, они уничтожены давным давно. Даже избежав Нюрнбергского трибунала, учёный ГИДРЫ всегда оставался под колпаком. Элис не оставляла его без присмотра до самой смерти и ликвидировала все записи. Почерк Золы она не забыла бы никогда, эту тетрадь писал точно не он, но фразы, формулировки… Откуда? В коридоре противно завыла сигнализация, с улицы раздались крики и хлопки выстрелов. За Расчеком пришли. Солдат забросил вещи на плечо, не церемонясь, вздернул Элис на ноги и потащил на выход. Та, окончательно очнувшись, затолкала скомканную тетрадь в сумочку и побежала за ним. Возле лифта Солдат вскинул ладонь, призывая к тишине и перегнулся через перила. Мотнул головой: — По лестнице нельзя. Они уже идут. Придётся прыгать. Элис с сомнением выглянула в открытое не так давно ею же окно. Прикинула высоту. — Четвёртый этаж. Не успеем. — Успеем. Я прикрою. Солдат уже разматывал веревку и пристегивал карабины. Элис сдернула с датчика сигнализации свой браслет, с хрустом отломала ненавистную шпильку, взялась за вторую туфлю. На вопросительный взгляд пояснила: — Только в кино барышни скачут на каблуках горными козлами. Я не хочу переломать себе ноги. А босиком можно на что-нибудь напороться, что тоже замедлит ход. Прыгаем? — Прыгаем. Солдат дёрнул веревку, проверяя крепление, обнял Элис живой рукой, прижимая к себе. Они спрыгнули ровно в тот миг, когда на лестнице раздался топот приближающихся захватчиков. Враги быстро поняли, что произошло в кабинете Расчека. Дождь пуль накрыл беглецов уже внизу. Барнс приземлился на спину, смягчая собой удар и тут же перевернулся, защищая Элис. Они бросились за угол здания, спасаясь от шквального огня. Перебежали к соседнему, стараясь держаться вдоль стены. Возле угла Солдат резко остановился. — У задней двери вооружённые люди. К парковке не прорвёмся. — Проклятье, — ругнулась Элис. — Пошли напрямик, под деревья. За ними тоже что-то стояло, я видела. Пригибаясь вдоль стриженых кустов, она свернула в заросли, нещадно царапая руки и разрывая платье. Выскочив на газон, издала победный клич: — Да! Боже, храни наглых водителей! Сверкая начищенными до блеска изящными изгибами на асфальте прямо под запрещающим знаком, красовался роскошный «Шевроле Корвет». Модель середины шестидесятых с жёсткой крышей, купе, триста с лишним лошадей чистого драйвового безумия. — Прости, малыш, — сочувственно погладив машину по фаре, проговорила Элис и кивнула Солдату. — Давай. Точный удар бионического кулака разбил водительское окно «Корвета», словно оно состояло из сахарного стекла. Элис поморщилась, но тут же деловито нырнула на сиденье, стаскивая ненавистные туфли и закидывая их назад в импровизированный багажник. — Отогни здесь и здесь. А потом выдерни эту штуку, — попросила она Солдата, одновременно регулируя спинку. — Угоном доводилось заниматься? Барнс выполнил просьбу и буркнул: — Скорее всего. Но мотоциклы мне нравятся больше. Элис аккуратно влезла пальцами в открывшийся замок зажигания, нащупывая и скручивая нужные провода. Мотор взревел, заводясь. Девушка довольно улыбнулась: — А теперь пристегнись. Мотоциклы — это круто, но готова поспорить, ты скоро изменишь свое мнение. Выскочившие из-за угла противники начали пальбу, но машина уже сорвалась с места, взметнув столб брызг из глубокой лужи. Перед закрытыми воротами Элис и не подумала притормозить, выбив их длинным носом автомобиля. Движение на дороге в поздний час виделось не самым активным, но другие водители попадались. Солдат оглянулся и отстегнул ремень. — Что ты задумал? — не отрываясь от дороги, спросила Элис, слыша характерные звуки вытаскиваемого пистолета. — За нами хвост, — спокойно ответил Солдат. — Попробуй сбросить. И не тратя время на разговоры, высунулся в окно, как раз когда в зад «Корвета» прилетела первая пуля. Элис громко выругалась, пуская машину зигзагами по дороге. Встречные автовладельцы испуганно шарахнулись на обочину. На красном сигнале светофора Элис втопила газ в пол, пролетая через перекрёсток обезумевшей красной торпедой. Сзади раздался грохот столкновения, свист колодок и крики людей. Ко всеобщей какофонии звуков примешался ещё один — вой полицейских сирен. — Быстро работают, твари, — пробормотала Элис, разглядев впереди проблесковые маячки. Солдат втиснулся обратно в салон, перезарядил магазин. Выстрелил ещё несколько раз, после чего обернулся и крикнул: — Тормози! Они «ежей» разворачивают! — Вижу. У меня есть идея получше. Держись! Перегородившие дорогу полицейские неумолимо приближались. Элис сбросила скорость, качнула руль. Резко дёрнула ручник, отправляясь в занос и, развернувшись, снова вдавила педаль газа, несясь прямо в лоб догонявшим их двум машинам. В последний момент преследователи не выдержали и нырнули в стороны, тараня припаркованные авто и сшибая дорожные знаки. Элис не стала оглядываться, свернула влево, попетляла по узким улочкам и выехала в тихий пригород. Там прижалась к обочине и откинула голову на спинку. — Фуух, — выдохнула она, убирая руки с руля. Пальцы ощутимо подрагивали. — Давно я так не развлекалась. — А если бы они не свернули? В голосе Солдата не было осуждения, лишь простое любопытство. — Значит, тогда бы нам всем хана, — беззаботно отозвалась Элис. — Надо избавиться от машины. Она слишком приметна. — Ага, ещё и морда разбита. Подарок для всех встречных копов. Минуту… — Элис включила навигатор, нашла карту. — Тут совсем рядом водоём. Сотрем пальцы и утопим её. — Согласен. — Тогда вперёд. Озеро, хоть и находилось в черте города, активной посещаемостью похвастаться не могло. Элис подъехала к необустроенному берегу, выкинула в траву вещи, пока Солдат обстоятельно уничтожал возможные отпечатки. Обошла автомобиль, с сожалением поджала губы. — Прощай, красотка. Не держи на нас зла. Солдат упёрся бионической ладонью в задний бампер и, без видимых усилий столкнул «Корвет» в воду. Элис проводила взглядом исчезающую под толщей воды крышу, с неприязнью влезла в туфли и поправила безнадёжно убитое платье. — До квартиры далеко? — Не очень. Дойдём пешком. Тебе нужно в отель? — Нет. Там ничего ценного, все у тебя. Солдат кивнул, снял с себя экипировочную куртку, накинул её на плечи Элис. Она благодарно посмотрела на него и не удержалась от смешка. — Мы представляем из себя весьма забавное зрелище. Уверен, что не попадёмся местным фараонам? — Я проведу. Не попадемся. Солдат протянул живую руку, и Элис без колебаний вложила свою ладонь в его, доверяя, так же, как он теперь доверял ей. Сейчас, когда угроза жизни миновала, мысли вернулись к чёрной тетради, притаившейся в сумке бомбой замедленного действия. Успел ли Расчек рассказать о ней кому-то? Эту тайну он унес с собой в могилу. Хоть все, кто мог провести хоть малейшую параллель между Элисон Старлинг и объектом 77 давно мертвы, эта вещь не должна попасть к Хартманну. Может ли он быть в курсе? Может. Элис слишком долго переживала за Солдата. И оказалась совершенно не готова к тому, что беда придет с другой стороны. Теперь выбора нет. Придётся рисковать.