70 лет одиночества

Безвыходным мы называем положение,

выход из которого нам не нравится.

Станислав Ежи Лец

Вашингтон, 2013 год — Совершенно никаких зацепок? — Абсолютно. Официальная проверка показала идеальную картинку. — М-да… Элис качнулась на стуле, задумчиво крутя локон волос. Фьюри положил сцепленные руки перед собой, испытующе посмотрел на неё, потом продолжил: — Это наводит на мысль попробовать с другого конца. — Когда исчерпаны законные методы, переходить к криминальным? — Умница. — По глазам вижу, план уже продуман. — Да. Подробности не скажу даже тебе, прости. — Не извиняйся, Ник. Не нужно объяснять очевидное. Фьюри вздохнул. — На карту поставлено слишком много, а у меня не осталось людей, которым можно доверять. Уши могут торчать в самых неожиданных местах. Придётся всё делать самому. — Но меня позвал не для того, чтобы поплакаться? — Конечно. Пока ты разносила чужие авто в Бухаресте, а на «Лемурианской звезде» шла инспекция, мой человек пас Джаспера Ситуэлла. Поначалу ничего необычного: дом, работа, бильярдный клуб, спортзал. Любовница в Брентвуде, любовница в Маунт-Плезант. Неинтересно. Зато за неделю он дважды летал в Майами. Элис дернула плечом. — Ну зарплата старшего агента вполне позволяет погреть задницу в Саут-Бич. Хотя содержать двоих любовниц точно влетает в копеечку. — Не ёрничай. Ситуэлл таскался не за этим. Оба раза он посещал центральный офис «Кибертек». — Ух ты. — Вот-вот. Не вашингтонский филиал, именно центральное подразделение. Странно, не находишь? — Нахожу. Предлагаешь смотаться в солнечный штат по следам нашего диверсанта? Сейчас совсем не время для подобных дел. — У тебя есть доступ в «Кибертек». Я хочу знать, с кем общался Ситуэлл и по каким вопросам. Чем быстрее, тем лучше. — Чёрт… Зимнего Солдата вчера ранили, я не могу оставить его одного. — Даже на день? Настолько не доверяешь коллегам? — В состоянии, когда ему не удастся в полной мере за себя постоять? Не доверяю. — Эл… — Да, да, знаю. Важная работа, кроме меня её делать некому. В принципе, мое появление в «Кибертеке» вызвать подозрений не должно. Несколько ключевых деталей бионики после вчерашнего окончательно пришли в устойчивое состояние, и оно мне не нравится. Я запросила запчасти, но техники в Майами без хорошего пинка ничего не передают вовремя. Заодно отвезу запрошенную документацию Расчека. Гаррет старьевщик почище Хартманна, хоть и работает с информационными технологиями, электронным каналам не доверяет, есть шанс, что подвоха не заметит, — Элис встала, прошлась до окна и обратно, раздумывая. — В одиночку добыть информацию будет сложновато. Можно попробовать вытащить записи камер за дни, когда наш дружок приходил в офис. Прижать того, с кем вёл беседу. В «Кибертеке» не такая мощная охрана, как в Щ.И.Т.е, теоретически, подобное выполнимо, если отвлечь их какой-нибудь заварушкой. Но повторюсь, одна я это не осилю. — Одна ты не будешь, с тобой отправится агент Хилл. Кроме неё дать некого, извини. Проверенных людей не осталось. Любой может оказаться потенциальным предателем, поручать им такую миссию чревато. — А как же Роджерс? И ему не доверяешь? — Не в этом дело. Стив солдат, а не шпион. К тому же, он не согласится на подковерные игры. У него чёрное — это чёрное, а белое — белое, без полутонов. Когда-то это считалось достоинством. Сегодня — только причиняет неудобства. — Ладно, проехали. Вернёмся к «Кибертеку». Чем занять охрану, чтобы не слишком активно следила за происходящим? Взрыв, пожар? Пронести что-то через рамку мне вряд ли удастся. Фьюри развернулся в кресле. Осторожно произнес: — У тебя есть беспроигрышный вариант, Эл. — Проклятье… — С твоими силами легко устроить хоть взрыв, хоть пожар. Почему упорно отрекаешься от способностей? За что ненавидишь? Элис отвернулась к окну, чтобы Фьюри не видел её лица. Информацию в деталях знал только Говард Старк, двадцать два года лежавший в гробу. Необходимость выговориться периодически накатывала, да только взращенная годами хроническая недоверчивость не давала выворачивать душу перед кем попало. Ник Фьюри кем попало не был, напротив, он скорее всего, единственный, кому можно доверить свои переживания. Элис тяжело вздохнула. Она слишком хорошо научилась не давать выход эмоциям перед людьми, но эта тема всегда ранила, как в первый раз. — Знаешь, как я попала к Золе? — В общих чертах. Подробностями ты не делилась. А я не настаивал. — Мой отец, физик, довольно долго работал в СССР, хоть Югославия с Союзом не могли похвастаться тёплыми отношениями. Папа никогда не демонизировал мои силы, в их семье поколениями ходили байки, что в роду встречались люди, обладавшие удивительной живучестью. Всегда женщины, причём никто из них не умер своей смертью, и ни у одной не рождались дети. Считали, это плата за неуязвимость. Отец предполагал, что мои способности по неизвестному капризу генетики оказались возведены в абсолют. Что они помогут вершить великие дела. А по факту… Элис, погруженная в рассказ, не замечала искренний интерес Фьюри, который догадался, что он первый за десятилетия, кто слышит эту историю. Девушка смотрела в окно, но ничего не видела. Перед взором разворачивались давно минувшие события, не ставшие от этого менее трагическими. — … Война настигла мою семью в Югославии. Апрель сорок первого, Любляна превратилась в пепелище. Авианалет застал нас дома, врасплох. Я думала, возможностей хватит защитить родных от бомбового удара, — Элис вытянула руку, сделала глубокий вдох и встряхнула кистью. На ладони расцвел призрачно-зеленый подрагивающий огонёк. — Кто ж знал, из-за полной отдачи сил сознание выключается соизмеримо затраченным ресурсам. После взрыва началось обрушение здания. Часть обломков мне удалось уничтожить, не дать причинить вред. А потом я отключилась. Очнулась под руинами собственного дома, и вся моя семья была мертва. — Элис резко сжала пальцы в кулак, и огонёк потух. — Я никого не смогла спасти, несмотря на все свое могущество. Жизнь кончилась. Что оставалось делать? Идти в партизаны, бороться с нацистами. Однажды возникла необходимость подорвать немецкий поезд с боеприпасами. Взрывчатка оказалась хреновой, детонации не происходило, состав уже на подходе. Я его остановила. Ценой жизни друзей и собственной свободы. Поезд сошёл с рельсов, а меня, опять в беспамятстве, в воронке от взрыва нашли вражеские бойцы. Плен, в котором ждало неприятное открытие — хоть тело по-прежнему оставалось невосприимчивым к внешним раздражителям, по всей видимости, после подрыва поезда мои силы истощились. Как я не старалась, сгенерировать этот разрушающий зелёный огонь не могла. Бунт, газовая камера. И снова лишь один выживший. Руководство лагеря доперло, что со мной что-то не так и сдало Золе со Шмидтом для опытов. Скажи, Ник? Зачем я раз за разом оставалась жива, когда вокруг все близкие умирали? Какой толк от этих способностей, если они никого не спасают? Фьюри, изрядно ошарашенный откровенностью собеседницы, замешкался. Встал, подошёл ближе. По-отечески опустил руку на плечо, хотя знал, что Элис не слишком жалует тактильный контакт. Сейчас ей это нужно. — Не бери на себя слишком много. Какой бы потенциал не дремал внутри, ты всего лишь человек. А люди не всемогущи. Но в твоих силах хотя бы попробовать сделать нечто хорошее. Элис не удержалась от усмешки. — Похулиганить в солидной организации и припугнуть какого-нибудь серьёзного дяденьку теперь эквивалентно понятию «хорошее»? Ладно, Ник, задачу уяснила. Сориентируюсь по ситуации. Хилл в курсе? — Ждёт отмашки. — Ясно. Но у меня ответная просьба. — ? — Займи на время моего отсутствия Брока Рамлоу. Чем угодно, чтобы носа из Щ.И.Т.а не казал. Не спрашивай, зачем. Надо. — Хорошо. — Тогда я звоню Гаррету, изображаю бурное недовольство по поводу нерасторопности его людей и лечу высказывать всё лично. А ты помолись тем высшим силам, в которые веришь, чтобы моя ложь прокатила. *** Мария Хилл Элис нравилась. Немногословная, серьезная и надёжная, как счёт в швейцарском банке. Фьюри умел выбирать сотрудников. Договориться получилось легко и продуктивно, сказывалось наличие многих точек соприкосновения. Лететь обоснованно решили разными рейсами и рядом не светиться. Элис крутила в руках билет и проводила нехитрые расчёты. Два часа туда, два обратно, одним днем должны обернуться. Сидеть в «Кибертеке» дольше не хотелось. Предчувствие беды, сформировавшееся во время полёта в Бухарест, так и не удалось заглушить. Ну хоть Гаррет купился на ее бредни. В этот раз Господь явно оказался на их с Фьюри стороне. Или пригодился талант красноречия, а Гаррета мучила сезонная мигрень или капризы очередной подружки. Повезло. Жаль только, везение — вещь непостоянная и местами коварная. Периодически оно отворачивается и бьет там, где не ждёшь. И подготовиться к этому невозможно. Вот и очередное, не самое опасное задание обернулось проблемами… … Позавчера целый день Элис собиралась провести в Щ.И.Т.е и разобрать на столе бумажные завалы. Не судьба. Завибрировавший в кармане телефон порушил благие намерения навести порядок. Орсон. Он никогда не звонил без крайней нужды, когда начальница находилась в Щ.И.Т.е. Значит, случилось нечто из ряда вон. — Слушаю. — У нас ЧП, — Орсон не стал тратиться на приветствия и лишние реверансы. — Последняя миссия пошла не по плану. Есть пострадавшие. — Все живы? — Да. С мелкими повреждениями проблем нет. Могу называть имена? — Говори. — Роллинс и Солдат. Таймер взрывчатки сработал на несколько секунд раньше. Они были ближе всех. Состояние сносное, но требуется вмешательство. Я не рискую трогать Зимнего без вас, он не совсем стабилен. Элис, зажав трубку плечом, расстегнула халат, одновременно отшвыривая в угол мягкие больничные тапочки. — Подробности потом. Готовь инструменты, проведите необходимые исследования. Я выезжаю. В медицинской части лаборатории господствовал бардак. В глаза сразу бросились размазанные капли крови на белом кафельном полу, которые ещё не успели смыть. В коридоре на кушетке перед перевязочным кабинетом сидели несколько пострадавших, кроме ссадин и порезов явные травмы не просматривались. Элис почти бегом направилась дальше — здесь без нее разберутся. Солдат смирно лежал на каталке, не буянил, но начинавшая опухать скула доктора Орсона, предусмотрительно державшегося подальше от бионики, ясно вещала, что на орехи некоторые уже получили. Впрочем, Орсон не жаловался. Ему не раз озвучивалось, что в беспокойном состоянии Зимнего трогать чревато. Лея Грэм звякала инструментами у стола, раскладывая их по лоткам. Элис кивнула коллегам и приступила к осмотру. В левом боку Солдата торчала кривая железяка, но смущал не ее скверный вид, а место, в которое она воткнулась. — Орсон! Результаты осмотра есть? — Да, это я успел, — не без иронии отозвался тот. — Почка цела, селезенка тоже. Каким-то чудом этот дрын проскочил между ними, ничего не задев. А вот что с сосудами… — Поняла. Лишних объяснений не требовалось — пока кусок металла оставался в теле, выполняя роль затычки, сильного кровотечения не было. Но стоит убрать инородное тело… Счёт пойдет на секунды, ведь только Господу Богу известны пределы суперсолдатской регенерации. Элис подняла глаза на сидевшего на соседней каталке Джека Роллинса. Его окровавленная левая рука висела плетью, перетянутая криво наложенным жгутом, испещренное ссадинами лицо корчилось в недовольной гримасе, когда к раненой конечности прикасался врач. Этого сотрудника Элис неплохо знала — его поставили на должность безвременно почившего Картера Ли, и работать с ним оказалось не в пример комфортнее. Вот и сейчас на приподнятые брови коллеги доктор Стэнли отреагировал сразу: — Ран много, но большая часть поверхностные. Одна глубокая на плече, обезболим и поедем шиться. Роллинс перебил: — Это всё херовая электроника. Проверяешь-проверяешь, а она тебе обязательно западло устроит. Элис заинтересованно переспросила: — Кто проверял? Роллинс указал небритым подбородком на соседа: — Он проверял. Как всегда. Твою ж за ногу! Последняя реплика относилась уже к доктору, невозмутимо перевязывающему жгут. Закончив, доктор Стэнли удалился под грохот колёс каталки и сдавленные проклятия раненого агента. Элис не обращала на них внимания. Ее сейчас больше интересовал Солдат. Лея Грэм деловито спросила: — Сколько кубиков обезбола набирать? Живая рука сжалась, скомкав одноразовую простыню. В стальных радужках без слов отразилось всё. Решение сформировалось быстро. — Используем инфильтрационную анестезию вокруг раны. В крайнем случае, дадим подышать через маску. Орсон, неси халат, перчатки, шапочку. Грэм, иди помоги доктору Стэнли. — Но… — Без «но». Мы справимся вдвоём. Иди. Грэм немного уязвленно оставила в покое инструменты и вышла из кабинета. Орсон осторожно спросил: — Почему вы так поступили? — Мы ни разу не вводили ему общий наркоз, реакция может быть неадекватной. И рассчитывать дозу нет времени. — Я не об этом. Почему отослали Лею? — Потому что я так решила. Хватит болтать, работаем. Объяснять Орсону нюансы личной жизни напарницы, и возникшую к ней настороженность не было ни малейшего желания. И Солдат, с трудом терпевший свою беспомощность при одном ассистенте, ясно дал понять, второму тут делать нечего. Особенно Лее, подозрительно сблизившейся с Рамлоу. Воспользовавшись отсутствием Орсона, отошедшего в смежный кабинет, Элис присела возле Солдата. Наплевав на камеры, нежно убрала волосы с его лба, погладила по щеке. Он внимательно посмотрел на её лицо, скрытое под медицинской маской. — Я справлюсь, — голос спокойный, уверенный. Доверяющий. Элис тихо прошептала в ответ: — Знаю. Она приказала себе оставить чувства и работать. Когда Орсон кивнул, выражая готовность, Элис глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду, и вытянула металл из раны, зажимая её ладонью. Солдат остался неподвижен, только под бионическими пальцами скрипнула кушетка. Чёткими движениями, без лишней суеты, Элис обработала рану, вычистила ржавчину. Кровь никак не останавливалась, начиная представлять угрозу. — Зажим. Дьявол, да где ты? Сосуд коварно кровил в самой глубине. Солдат интуитивно понял всё и успокаивающе кивнул своему доктору, приободряя. Элис прикусила губу под маской, мысленно прося прощения. Погрузила пальцы в рану, находя сосуд и накладывая на него зажим. Есть. После пары толчков крови поток иссяк. Теперь можно шить. Солдат стоически вынес все манипуляции, лишь побледнел сильнее обычного. Позже, уже в палате, Элис подтянула кресло к койке, с намерением задержаться до утра и, видя что пациент не спит, решила спросить: — Что случилось на самом деле? Ты же проверил таймер, я знаю. — Естественно. Он был исправен. — Но сработал раньше. — Да. Элис сменила позу, наклоняясь ближе. Догадка вспыхнула в мозгу. — Ты ехал в машине с механизмом? — Нет. Во второй. Мне приказали прикрывать на случай погони. — А кто вёз взрывчатку? — Командир Рамлоу. «Вот паскуда… Неужели? Рисковал людьми, успехом операции ради призрачной возможности навредить? Он что, поехал чердаком?» — мысли вихрем пронеслись в голове, чудовищные по своей нелепости, но единственные логичные в данной ситуации. Как оставлять Солдата одного с такими вводными? Элис строго-настрого приказала Орсону не спускать с него глаз, в том, что Фьюри выполнит ее просьбу, сомнений тоже не возникало, но сердце оставалось не на месте. *** Директор Гаррет симпатии к себе вызывал минимум. Скользкая личность с ехидной улыбочкой, шутками по делу и без, полным отсутствием эмпатии и морали. Истинное дитя ГИДРЫ. Пролистав привезенные бумаги Расчека, он пригладил редкую растительность над высокими залысинами и весело сощурил светло-серые, опутанные паутиной морщинок, глаза. — Слышал, мой бывший коллега перегнул палку и немножко умер? Какая трагедия… Такой талант потеряли. — Если бы он ценил выше свой талант, а меньше — деньги, остался бы жив. Гаррет хохотнул, хлопнув бумагами о стол. — Твой чёрный юмор всегда забавлял меня, Элли. Жаль, ты отказалась работать тут, а предпочла тухнуть у Хартманна в пещере. Мы бы точно сработались. Элис терпеть не могла, когда её называли Элли, благо подобное позволял себе только Гаррет. Она вежливо улыбнулась, глядя, как он повторно проглядывает бумаги. Ищет нечто конкретное? Не ту ли черную тетрадь, надежно спрятанную под замок? Расчек раньше работал в «Кибертеке», вдруг стащил ее оттуда? Отвлекая, пришлось подпихнуть под нос директору запрос на запчасти. Тот цокнул языком, притворно удивляясь медлительности своих работников. — В следующий раз привези его самого. Бионика — сложный механизм, иногда ему не повредит визуальный контроль. Такое редкое создание должно работать как часы. — Учту. Кстати, о редких созданиях. Что решили по Сибири? Гаррет хитро стрельнул глазами. — Пока эти ребятки пусть остаются там, где и были. Целее будут. Элис пожала плечами. «Ага, конечно. Когда впереди маячит реальная возможность запустить лапу в такое лакомое блюдо, как «Озарение», тащиться к черту на рога ради неуправляемых суперсолдат желающих нет». Вслух она, естественно, сказала другое. — Целее они будут, если полковник Николичев не начнёт водить туда экскурсии. Гаррет снова удивился, на этот раз по-настоящему. — С чего такое умозаключение? — Все любят деньги. Разница только в запросах. — Думаешь, он сидит в России без присмотра? Полковник довольно дорого нам обходится, чтобы оставлять его безнадзорным. К тому же, — губы Гаррета снова растянула знакомая ехидная улыбка, — всегда можно найти поводок, который удержит крепче денег. Нужно только знать, где надавить. У тебя всё? Тогда я вынужден откланяться. Инвесторы не любят опозданий. Всего хорошего, Элли. Рад был тебя увидеть. Элис облегчённо покинула кабинет. Почему-то после общения с Гарретом каждый раз казалось, будто она вывалялась в дерьме. Но личные переживания сейчас не к месту. Пора связаться с Марией. Ожидавшая сигнала Хилл стала её глазами и ушами. Подключившись к системе видеонаблюдения в реальном времени, она провела напарницу по коридорам в сторону сервера, не столкнув с охраной. Улучшив момент, Элис утащила у отвлекшегося уборщика пропуск и запасной халат, чтобы не привлекать внимания. Проникла в подсобку, где хранился уборочный инвентарь, куча каких-то коробок и бутылки с моющими средствами. Стащила все в центр, утрамбовала. Тяжело вздохнув, вытянула вперёд ладони, сосредоточилась на нарастающем зелёном свечении, сопровождаемым зудом в кончиках пальцев. Из груди вырвался тяжёлый обречённый вздох. — Как же я это ненавижу, Господи… Зелёное пламя окутало сложенные вещи, плавя вонючий пластик, превращаясь из ирреального во вполне себе обычный оранжевый огонь. Элис быстро выскочила из комнаты. Бросила по радиосвязи: — Готово. Сигнализация скоро включится. Веди в серверную. — Веду. Следуя указаниям Марии, Элис добралась до двери как раз в миг, когда завопила пожарная сигнализация. Пустые коридоры заполнились бестолково мечущимися людьми, вмиг превратившимися из солидных учёных в перепуганных паникеров. Из серверной как ошпаренные вылетели пара программистов, тут же устремляясь к лестнице. Элис неслышной тенью проскользнула в комнату и прикрыла за собой дверь. — Я начинаю. Следи за коридорами, держи в курсе. — Окей. Элис натянула перчатки, застучала пальцами по клавиатуре. Нашла архив записи, открыла. День назад, два, неделя… Стоп. В кадре мелькнула знакомая коричневая лысина и очки в бликующей металлической оправе. Ситуэлл. Он обменялся рукопожатием с худощавым сутулым мужчиной, упорно стоящим затылком к камере. Завел беседу. Камера не писала звук, а качество не позволяло прочесть по артикуляции, о чем шёл разговор, но кое-что получилось рассмотреть. Мужчина передал Ситуэллу небольшой вытянутый предмет, похожий на флешку. Пауза, стоп-кадр. Точно, флешка. В ухе раздался обеспокоенный голос Марии: — К тебе движется охранник. Уходи. — Постой. — У тебя минута, не больше, слышишь? — Слышу. Элис включила воспроизведение, забормотала себе под нос: — Давай-давай-давай, ну повернись же… Наушник голосом Хилл отчитывал время: — Тридцать секунд… — Давай, черт тебя дери… — Десять… — Есть! Дверь распахнулась. Вошедший внутрь охранник увидел равномерно светящийся серым светом монитор и пустые кресла. Спросил: — Есть кто? Рука зашарила по стене, ища выключатель. Сосредоточенный на осмотре помещения, мужчина не заметил, как сзади в темноте поднялся смазанный силуэт. Резкий удар, охранник завалился вперёд, но тут же мягко осел вниз, поддерживаемый за ворот формы. Элис аккуратно уложила его лицом в пол, говоря в микрофон: — Порядок. — Ты его убила? — поинтересовалась Мария. — Ага. Только зажарить и съесть не успела, — неожиданно вспылила Элис, тут же идя на попятную. — Прости. Нервы стали ни к чёрту. Скоро очухается, максимум башка поболит. Я рассмотрела мужика на видео — зам по кибербезопасности Эллиот Сноу, пробей, где он. — Сделаю. Выбирайся оттуда, пока ещё кто-нибудь не заявился. Лестница справа свободна. — Иду. Если Сноу в здании, проведи меня. И ещё… — в голове всплыли недавние слова директора Гаррета про альтернативные способы давления, — выясни, есть ли у него семья. Лишним не будет. Элис засунула за пояс пистолет охранника, прошмыгнула к лестнице, стаскивая по дороге халат с перчатками и запихивая в урну. Спустилась на первый этаж. В холле, сделав максимально невозмутимое лицо, присоединилась к компании бегущих к выходу людей. Охранники, не заморачиваясь с идентификацией и металлоискателем, выводили всех на улицу. В воздухе отчетливо пахло гарью, предметы подергивались лёгким маревом от просачивающегося дыма. Блин, с поджогом явно вышел перебор, но пути назад уже нет. Она выбежала на улицу, отделяясь от толпы и заворачивая за угол здания. — Эл, приём. Мобильник Сноу движется к стоянке слева от тебя, машина там же, оранжевый «Додж Челленджер». Про семью рассказывать? — В двух словах. Попробую его перехватить. А ты сворачивайся. — Угу. Буду ждать на точке. А в двух словах… Заместитель уже занёс ногу в салон автомобиля, когда его за шиворот вышвырнули обратно. Дёрнулся из захвата и замер, ощутив уткнувшееся в бок холодное дуло. — Без глупостей, — прошипела Элис, подталкивая перепуганного мужчину в тень стены. — Пикнешь — пристрелю. — Если вам нужна машина, деньги… — Заткнись. Джаспер Ситуэлл, агент из Вашингтона. Что ты ему отдал? — О чем вы говорите? — Не дури. Флешка, что на ней? — Не понимаю, какая флешка… Элис встряхнула субтильного мужчину, как пыльный мешок. Хоть какая-то польза от сверхсил, простой человек не совладает. Зловеще прошептала прямо в ухо: — Не понимаешь? Спросить у твоей единственной любимой дочери, Ребекки? В колледже как раз каникулы, она дома. Или ты готов расстаться с её жизнью, как с женой, которая умерла год назад? Мужчина мелко затрясся в ужасе, заикаясь и проглатывая слова: — Я скажу, не трогайте Бекку! Прошу! — Живее. — Там компьютерная программа. — Какая? — Алгоритм, сложный… — Мне из тебя информацию клещами тянуть? Подробнее! — Хорошо-хорошо. Эта программа позволяет сопоставлять многие переменные и на их основе вычислять нужных людей. Карточки соцстрахования, соцсети, водительские права, покупки в магазинах — алгоритм анализирует всё, в сумме выдавая ответ, представляет ли человек угрозу. — Для кого? — ГИДРЫ, конечно. Если результат положительный, выявленный объект подлежит устранению. Каким способом, не знаю, это за рамками моей компетенции. — Кто создал эту систему? — Не знаю. — Мы же вроде договорились, Эллиот. — Правда не знаю! Гаррет дал уже готовую программу, мы только конвертировали данные и записали на носитель. Умоляю, только не Бекка. Лучше убейте меня, это всё, что мне известно, клянусь. Дальнейшие расспросы не имели смысла, Элис шестым чувством поняла, Сноу не врал. Сжав шею перепуганного мужчины, она проговорила: — Если хоть заикнешься об этом разговоре — твоя дочь труп. Не давая вздохнуть, надавила сильнее. Парковка начала заполняться паникующими людьми, поэтому Элис просто опустила безвольное тело на асфальт, прислонив к стене, и бесшумно растворилась в сгущающихся сумерках. Мария тронулась сразу, как напарница села в машину. Элис защелкнула ремень и бросила: — Ты всё слышала. — Да. — Мы думаем об одном? — Что ГИДРА хочет перенастроить мозги «Озарения» под массовое убийство неугодных? Тогда да. Но в любом случае необходимо перепроверить. Ник берет джет и вылетает немедленно, я присоединюсь к нему. В Вашингтон отправляйся одна. Если дело выгорит, свяжемся завтра. Я подброшу тебя до терминала. Отличная работа, Старлинг. — Гордиться мне нечем. Но все равно спасибо. *** Гул самолетных двигателей звучал практически родным. Элис вынужденно констатировала, что успешно перевыполнила свой личный лимит по количеству полетов. За бортом уже стемнело, далеко внизу переливались огни отдаляющегося аэропорта. В ладонь привычно легли наушники, палец сам ткнул в иконку музыкального приложения на экране телефона. Зазвучавшая песня перенесла в ночь после сумасшедшей езды в Бухаресте. Девушка давно заметила, музыка помогает фиксировать определённые события, консервировать их, защищая от стирания под грузом времени. Ведь наличие физических суперсил не означает автоматически наличие суперпамяти. А этот момент своей жизни забывать не хотелось… «… Поломанные туфли решительно отброшены в угол прихожей. Ох, и задала бы ей Наташа, если б увидела, во что превратились роскошные лодочки, которые она на правах знатока лично помогала выбирать. Как и платье, принявшее вид мятой тряпки после пыток ветками кустов и излишне энергичных телодвижений. Вот старые добрые джинсы никогда не подводили, им и не такое доводилось переживать. Солдат, закончив обход квартиры по периметру, остановился посреди комнаты, сдвинув брови. Элис, прыгавшая на одной ноге в попытке натянуть штанину, посмотрела на него. — Хочу показать тебе кое-что. Всё равно на адреналине не усну. Надеюсь, ты не против. — Нет. Не против. — Тогда надень перчатки и бейсболку, лишнее внимание нам ни к чему. Солдат повиновался, не задавая вопросов, вызвав очередной укол совести. Элис ни в коем случае не собиралась ему вредить, но каждый раз его слепое доверие наносило новую сердечную рану. Тряхнув связанными в хвост волосами, Элис похлопала себя по карманам и протянула ладонь. — Идём. Уверена, тебе понравится. Ночной город гонял по артериям автострад припозднившийся транспорт. Дождевые облака оттащило к горизонту, отчетливо проявив звезды. Дойдя до точки, Солдат запрокинул голову, оценивая масштаб монументального, подсвеченного огнями, строения. В его голосе прорезался лёгкий скепсис. — Нам наверх? Элис продемонстрировала отмычку и уверенно шагнула к неприметной металлической двери. — Верно. Это практически точная копия парижской Триумфальной арки, хоть и помельче размером. Но вид с неё ошеломляющий. Надеюсь, внутри ничего не изменилось. И действительно. Кованая металлическая лестница, ведущая на крышу, осталась такой же, как в последний визит. Элис нечасто бывала в Бухаресте, но навещать арку каждый приезд давно превратилось в традицию. Вверху, естественно, гулял ветер. Воздух ощущался холоднее, но открывающаяся панорама нивелировала погодные неудобства. Снующие машины, светофоры, магазинные вывески, окна жилых домов — всё дышало, двигалось, пульсировало, будто живое существо. Элис подошла к краю, чувствуя, как неизменное чувство восторга начинает подниматься откуда-то из глубины. Ощутила на волосах тёплое дыхание. — Почему именно здесь? Она поняла суть вопроса. Не оборачиваясь, задумчиво проговорила: — Когда-то давно я решила, что будет любопытно забраться сюда. Красотой полюбоваться. И неожиданно меня посетила странная мысль — тут кажется, что находишься в гуще кипящей жизни и одновременно над ней, ничем не ограниченный, никем не контролируемый. Свободный. Элис замолчала. Не скажешь же, что в пятьдесят первом они с Говардом Старком с горечью признали — жить реальной личностью бывшая пленная партизанка нормально не сможет. И инсценировали её смерть при исполнении, почётные похороны, как добросовестного агента юного тогда Щ.И.Т.а. Ведь пока существовала вероятность, что люди ГИДРЫ живы, охота на сбежавшую пленницу с суперспособностями не прекратится. Ей сделали новое лицо, документы, личность. И отправили подальше, в Бухарест, продолжать службу. Со временем девушка, которую тогда ещё не звали Элисон Старлинг, привыкнет к переменчивой судьбе. А тогда казалось, она умерла по-настоящему. Может, это была самая настоящая депрессия. Или нервный срыв, толкнувший её на глупую выходку — забраться на национальный символ Румынии и посмотреть, что он из себя представляет. И там на неё вдруг снизошло спокойствие. Возможно, на Эйфелевой башне или Эмпайр-стейт-билдинг терапевтический эффект возник бы помощнее. Но в то время именно этот не самый большой и выдающийся монумент оказался спасением. И до сей поры им оставался. Элис обернулась к стоящему вплотную Солдату. Тот резко махнул бионикой, ловя в воздухе выпавший из куртки девушки предмет. Наушники. Маленькие и старые, с длинным потертым проводом. На замену давно куплены мощные беспроводные, но выкинуть много лет верой и правдой отслужившие «зеннхайзеры» смелости не хватило. Вот и пригодились. Элис подключила их в разъём, забрала один наушник себе, со вторым потянулась к Солдату. Тот склонил голову, позволяя вставить его в ухо и прижимаясь щекой к прикоснувшейся к лицу ладони. Слуха коснулись мелодичные гитарные переборы, перемежающиеся мягким звучанием клавиш. — «Эй, мы дикие, молодые и свободные. Мы все — ты и я. Мы — зов завтрашнего дня и будущего, которое должно быть.» Эта песня всегда звучала насмешкой. Злой шуткой про жизнь, которой уже не будет. Но она давала те желанные четыре с половиной минуты, позволявшие ненадолго почувствовать себя свободной. На талию неуверенно легли знакомые руки. Элис уловила движение и растерянно подняла взгляд, думая, что ошиблась. Нет. Солдат, не открывая глаз, медленно покачивался в такт музыке. Память тела. Её не вытравили беспощадной машиной, опытами и достижениями фармакологии. Ведь Джеймс Барнс когда-то слыл грозой всех бруклинских танцполов и их окрестностей. И, притворно ругаясь на давящуюся от смеха подругу, пытался учить её танцевать квикстеп и аргентинское танго. Казалось, самое страшное позади, война скоро кончится, уступив место безоблачному миру. Как раз тогда они были дикими, молодыми и свободными. Почти вечность назад. Элис закрыла глаза, отдаваясь угадываемому ритму, боясь спугнуть волшебство момента. Её рука осталась лежать на щеке Солдата, пальцы мягко поглаживали привычную щетину. Губы сами потянулись друг к другу. Мягко, аккуратно. Солдат не умел быть нежным. Каждая близость напоминала поединок, в котором они поочерёдно одерживали верх. Но сегодня что-то изменилось. Его руки заскользили по бедрам едва касаясь, без прежнего напора. Слегка подтолкнули назад. Элис, не раздумывая, подчинилась. Горячий шепот прямо в губы бросил её в дрожь. — Веришь мне? Сомнений на этот счёт она даже в мыслях не допустила. — Верю. Солдат парой резких движений стянул куртку. Бросил на каменный парапет, ограждающий края крыши и бережно усадил туда Элис, поддерживая бионической ладонью между лопатками. Наклонился ближе, проводя носом по гладкой коже шеи, прижимаясь губами к бешено скачущему пульсу. Элис расслабилась, не заботясь об обрывающейся прямо за спиной пустоте. Вера в то, что Солдат её не уронит, была такой же железобетонной, как вся эта чёртова арка. Где-то на задворках сознания здравый смысл еще предпринимал попытки урезонить. Вразумить. Донести до объятой туманом головы всю глупость и безрассудность происходящего. Только слушать его никто и не пытался. Пальцы Элис вытянули футболку из-под его джинсов, расстегнули металлическую пуговицу. Солдат перехватил её руку, прижал к груди, прямо напротив неистово колотившегося сердца. — Что… — Я хочу сказать, — Солдат сжал губы, собираясь с мыслями, — я не помню кто я, как жил раньше и сколько эта недожизнь длится. Но точно знаю одно. Ты — лучшее, что со мной случалось. Ответить он не дал, закрывая рот поцелуем. По щекам Элис потекли слезы, она даже не пыталась их сдерживать, чувствуя, как с каждой каплей с ее души будто спадают многолетние оковы. Сбросила свою куртку с плеч, обняла Солдата со всей силой, на которую способна, и это был ответ. Вместе с одеждой на полу оказались наушники, о которых уже никто благополучно не помнил. Из двух маленьких динамиков продолжала звучать стоящая на повторе мелодия: — «Эй, мы дикие, молодые и свободные. Мы все — ты и я. Мы можем сделать этот мир лучше. Да, скоро так будет.»… *** Элис забрала машину со стоянки аэропорта, направляясь прямиком в лабораторию без заезда домой. Сначала убедится, что Солдат в норме, потом всё остальное. Орсон сонно ответил со второго гудка: — Порядок, доктор Старлинг. Регенерация работает, швы состоятельны, я проверил. Прекрасно. Но тогда почему тревога все равно не отпускает? Элис остановилась на светофоре, поудобнее перехватывая трубку. — А психическое состояние? Агрессии не проявлял? — Ничего такого, — заверил Орсон. — Когда я уходил, он спал. Элис проехала несколько десятков метров, прежде чем до неё дошёл смысл сказанных слов. — Уходил? Куда? — Домой… — Ты его одного оставил? — Конечно нет, я дурак по-вашему? Доктор Старлинг, не думайте плохого, я дежурил двое суток, Лея предложила подменить до утра. Лея, значит… — Что-то не так? — обеспокоенно переспросил Орсон. — Все нормально, Клиф, иди спать. До завтра. Элис прибавила газу, нещадно нарушая скоростной режим. Только бы предчувствие обмануло, пожалуйста…