70 лет одиночества

Ты человек. Последствия прискорбны. Совесть и недолговечность.

«Догма»

Вашингтон, 2013 год Она едва подавила желание броситься в лабораторию бегом. Беспокойство беспокойством, а пренебрежение осторожностью может оказаться фатальным. Да и камеры эти, понатыкали в самых неожиданных местах, никакой экономии электричества. Обнадеживает хоть, что их вполне реально обойти. На минус пятом навыки невидимки не пригодились. Элис, осмотрительно избегая видеонаблюдения, добралась до поста охраны и непонимающе нахмурилась. Мониторы единодушно показывали чёрный экран по всему этажу. Нелепица какая-то… И куда делись оба охранника? Оборудование цело, крови нет. Сейф с арсеналом? Не взломан. У дежурных при себе находится табельное оружие, но на случай непредвиденных ситуаций предусмотрен запас. Элис набрала код, заглянула. Пистолеты, патроны на месте. Секунду подумав, взяла одну пахнущую маслом и металлом «Беретту», зарядила полный магазин и отправилась в палату, где оставляла Барнса. Закрытая дверь выглядела обычной. При внимательном вслушивании, донеслись приглушенные, но разборчивые голоса: — Выпивка кончается. — А нахрена ты в него полбутылки влил? Знал же, что этот мутант не пьянеет! — Я думал, это слухи… — Много думать вредно. Вот иди теперь в ординаторскую, ищи новую порцию. Не найдёшь — помаршируешь в магазин. Думал он… — Мальчики, не ссорьтесь. В буфетной в шкафу есть ещё. Эй, зачем сигарету об него тушишь? — Достал. Два раза я из-за этого выродка с подбитым глазом ходила. Ответочка. — Не на открытых местах же. Раздевай. Посмотрим, что в нем нашла главная нянька. Рассудок затопила тьма. Древняя, первобытная, та самая, заставляющая рычать, скалить клыки и рвать глотки. Каких усилий Элис стоило не вынести к чертям дверь и не перебить всех в стиле героев старых боевиков, она не знала. Внутри клокотала ярость, зелеными разрядами шевелящая волосы на руках, застилала глаза и мешала здраво оценивать ситуацию. Элис аккуратно открыла дверь и вошла с написанным на лице арктическим спокойствием, чего не скажешь о застигнутых врасплох собеседниках. Полуголая девушка в расстегнутом медицинском халате, вероятно дежурная медсестра, достаточно фривольно сидевшая на кровати Солдата, резко оборвала хихиканье и замерла ледяной статуей. Вторая, в которой без особого удивления узналась Лея Грэм, отдернула руки от капельницы и медленно попятилась к стене, прячась за тумбочкой. Один из охранников, развалившийся в кресле, опрокинул на себя бутылку с горячительным, из которой как раз собирался отхлебнуть. Оставшиеся члены вакханалии, второй дежурный охранник и сержант, мелькавший в отряде Рамлоу, резко отпрянули от койки, поддергивая штаны. В воздухе плавал отчетливый пряный аромат травки. Элис вздернула подбородок и шагнула вперед, боясь даже представить подробности происходившего. Промелькнула единственная чёткая и абсурдная мысль — она похожа на героиню триллера, так же шедшую между сидящими в клетках заключенными, готовыми в любой момент броситься и растерзать. Но имелось существенное «но» — в отличие от киношной, реальная Старлинг окружавших животных не боялась. Напротив, она изо всех сил пыталась не уничтожить их махом вместе с этажами и перекрытиями. Всё зависит от того, насколько они успели навредить. У любой, даже самой крепкой выдержки есть предел. Солдат находился в сознании, но не шевелился, привязанный ремнями к койке. Его подернутые мутной пеленой глаза сигнализировали, что в деле замешан сильный препарат. Возможно, наркотик. Хорошо бы выяснить, что ему намешали в капельницу, но Элис сейчас действовала как робот, мало думая о последствиях своих решений — её силы уходили на укрощение способностей. Только в кино сверхлюди играючи управляются с телекинезом, пирокинезом и прочими телепатиями. На практике выясняется, что это чистейший геморрой. Причём изрядно растянутый во времени. Девушка в халате, видя как начальница присаживается на койку, стараясь двигаться незаметнее, сползла на пол и забилась в угол рядом с Леей. Все веселье мигом испарилось, сменившись маской ужаса. Хорошо… Бионическая рука вздрогнула и расслабилась, когда на грудь привычным успокаивающим жестом легла узкая ладонь. Вдоль мешанины шрамов на границе плоти и металла алели круглые ожоги. Несколько порезов выглядели свежее уже почти затянувшихся последствий разлетевшихся осколков. Рядом валялись скомканные полотенца, в назначении которых сомневаться не приходилось — если намотать их на кулак и ударить, можно избежать видимых синяков. Эти тупицы действительно считали, что следы их измывательств останутся незамеченными? Или травка, алкоголь и мнимая власть отключила остатки серого вещества? На дрогнувшей нижней губе вблизи стала видна запекшаяся ссадина, и внутри ядовитой змеей шевельнулось пугающее желание не просто убить, а сделать это медленно и со вкусом. Элис практически незаметно погладила горячую, покрытую испариной кожу, слегка улыбнулась, когда расширенные зрачки попытались сосредоточиться на её лице. — Тихо-тихо. Я сейчас это уберу. Сразу станет лучше. Она шептала еле слышно, успокаивая Солдата, как ребёнка, пока распускала ремни на его запястьях. Достала из ящика дежурно хранившуюся там упаковку пластырей. Зубами оторвала бумажные полоски с липкой части, выдернула из вены иголку и пришлепнула белый прямоугольник поверх прокола. Одной рукой получилось криво, пришлось прижать пальцем, чтобы ранка не кровила. Все это время виновники торжества молчали, боясь пошевелиться. Одно дело, мучить беззащитного человека в беспамятстве, совершенно другое — нападать на собственного вооруженного начальника, явно держащего пистолет не первый раз в жизни. Но видя, что никто не собирается незамедлительно сносить головы с плеч, немного осмелели. Лея Грэм поднялась из-за тумбочки, осторожно начиная: — Доктор Старлинг, можно… Резкий взмах кисти, точное короткое движение. Выстрел. Да, Элис давно сбавила обороты и проводила больше времени в уютном кабинете, чем на полигонах и стрельбищах. Но многолетний опыт, как говорится, не пропьешь. Грэм захлебнулась на полуслове, оседая обратно на пол. Чуть выше переносицы на её лбу образовалось круглое отверстие, тонкой струйкой потекла кровь. — Стоять, — сквозь зубы бросила Элис дернувшимся было мужчинам. Пистолет моментально оказался направлен на них. Притихшая за телом Грэм девушка опасности не представляла, но её из виду тоже не следовало упускать. «Что ты творишь, Старлинг? Плевать. Они сами подписали себе приговор.» Элис покачала дулом из стороны в сторону. Её голос зазвучал почти задушевно: — Есть одна старая русская игра — молчанка. Правила просты — кто скажет слово — тот следующий. — Доктор, это же… — заговорил сержант, пытаясь незаметно вытащить оружие, за что немедленно поплатился — с нечеловеческой скоростью пистолет развернулся и выстрелил в него, оставив знакомую картину в виде пули между бровей. Охранники захлопнули рты и мгновенно убрали тянущиеся к кобуре руки, сообразив, что травка и алкоголь скорости реакции точно не прибавят. Элис удовлетворенно кивнула, лихорадочно соображая, что делать дальше. Всё предельно ясно — она сорвалась. Глупо и недостойно агента её уровня. Вместо доклада руководству о превышении полномочий, наказания по закону, устроила банальный самосуд. Убийство своих людей, особенно офицера, ГИДРА не простит. А остальные… В живых им теперь оставаться нельзя. Её взгляд обратился к медсестре. — Иди сюда. Иди-иди, не бойся. Возьми наручники у этих джентльменов и по очереди зафиксируй им руки за спиной. Быстро, пока я не рассердилась. А вы, мальчики, ложитесь мордой вниз и без самодеятельности. Девушка трясущимися руками выполнила приказ, защелкнув браслеты на запястьях улегшихся мужчин. Так и не застегнутый халат бесстыдно демонстрировал обнаженную грудь и чёрные кружевные чулки. Элис поманила её пистолетом обратно. — Что ему вкололи? Заикаясь, медсестра озвучила самые мрачные предположения. Сильнейшее успокоительное, синтезированное после неудачи Картера Ли, чтобы усмирять гнев подопытных, но не использовавшееся дальше эксперимента ввиду отсутствия необходимости. — Доза? — Ампула. Целая. Проклятье. Ломка будет чудовищная и очень скоро. — Ещё осталось? — Д-да. У Леи. — Доставай. Девушку коверкало и ломало от страха. Быстрая смерть приятелей оказала на неё колоссальное впечатление. Кое-как она извлекла из кармана мёртвой подруги пластиковый контейнер, и поднялась, всем видом давая понять, что готова на всё. Жалость к ней упорно не возникала, равно как и к остальным. Их участь уже решена. — Бери шприц, набирай кубик. Коли каждому по половине. Шевелись. Охранники протестующе дёрнулись, но после укола затихли. Медсестра замялась возле уснувших мужчин, переминаясь с ноги на ногу и преданно глядя на начальника. Элис снова подозвала её к себе. — Чья была идея? Кивок в сторону остывающего тела Леи Грэм. — Её. — Зачем? — Охранники давно ворчали, что пациент им надоел. Доставалось всем, некоторым не раз. Мы молчали, потому что трогать его запрещено. А сегодня… Выпили, покурили. Нарушили устав. Лея предложила развлечься, отомстить немножко. — Странные понятия о слове «немножко». Вы и раньше в ночные дежурства не являлись образцом благодетели. Думаешь, я не видела, где медики прячут свои заначки? Почему именно сейчас? — Н-не знаю… — Повернись. Умелый отточенный удар, девушка осела возле обездвиженных мужчин, не успев даже сильнее испугаться. Тишину нарушало только тиканье казенных часов и собственное свистящее дыхание. Элис опустила голову, упираясь лбом в рукоятку пистолета, потерла шею. «Не знает… Зато я знаю. Лея сама сроду не полезла бы на рожон. Она всегда боялась работать с Солдатом, а тут устроила практически оргию. Рамлоу. Его наводка. Жаль, подтвердить догадку некому, Грэм мертва. И мертва потому, что некоторые не смогли удержать себя в руках, натворив дел. Старлинг, какая же ты идиотка…» Плеча коснулись гладкие металлические пальцы. Элис, вздрогнув, повернулась. Солдат сидел на кровати, движения явно давались ему с трудом. Мокрые волосы падали на обросшее щетиной лицо, в глазах по-прежнему клубилась наркотическая муть, но он хотя бы пришёл в себя. — Мне не стоило оставлять тебя одного. Прости, пожалуйста, — голос предательски задрожал, сдерживая всю горечь и боль, рвущиеся наружу, — если бы не моя беспечность, всего этого не случилось бы… — Не надо. Ты ни в чем не виновата. — Я… — Нет. Солдат обнял пытавшуюся протестовать Элис, прижал к груди, игнорируя собственные раны. Под спокойные сильные удары его сердца протестовать перехотелось. Они сидели так не больше минуты, но этого хватило, чтобы голова прояснилась. Время работало против, пришлось нехотя освободиться из объятий и действовать. Элис шмыгнула носом, встала с койки, оглядывая масштабы предстоящей работы. — Камеры выключены по всему этажу, пусть так и будет. А этих я перетащу в комнату отдыха, — вслух пояснила она, доставая из коробки на тумбочке пару резиновых перчаток. — Есть одна идея, которая кажется довольно дурацкой, но других нет. Эй, зачем ты встаёшь? Солдат уже успел натянуть штаны и поднялся во весь рост. Проигнорировав вопрос, перевернул безвольно лежащих спящих охранников, закинул одного на бионическое плечо, словно свернутый в рулон ковёр, а второго ухватил за ремень наплечной кобуры. Покачнулся, но свою ношу не выпустил. Элис всплеснула руками. — Куда собрался? В тебе лошадиная доза наркотика, странно, что ещё стоять на ногах можешь. Скоро начнётся отходняк, будет больно. Очень больно. Солдат, продолжая стоять спиной, слегка повернулся. Невозмутимо спросил: — Сколько у меня времени? — Минут сорок. Возможно час. — Тогда поторопимся. Он, ловко извернувшись, нажал на ручку и скрылся в коридоре. Проклятье. Надо шевелиться живее. Когда последний участник спектакля оказался на месте, Солдат всё ещё каким-то чудом передвигался, но дышал часто и поверхностно, мускулистая грудь лоснилась от пота. Элис рыскала в верхних шкафчиках, хлопая дверцами и бормоча: — Не могли же вы выжрать всё, я точно видела это проклятое пойло. Ага! Она взмахнула рукой с зажатой в ней стеклянной бутылкой абсента. Не смущаясь, перешагнула разложенное рядом тело Леи Грэм, направляясь к раскинувшимся на стульях охранникам. Придерживая, чтобы не захлебнулись, влила каждому в рот по внушительной порции, не забыв медсестру, после чего поставила ёмкость и тут же смахнула её со стола, разбивая вдребезги. Распаленный в пепельнице косяк наполнял воздух специфическим, щекочущим ноздри запахом, вызывая непреодолимое желание чихнуть. Солдат оперся плечом о дверную коробку, наблюдая за процессом. Вопреки опасениям, в его взгляде не наблюдалось ни отвращения ни упрёка. Элис, решив, что помещение выглядит слишком аккуратно, занялась погромом основательнее. Удовлетворенно отряхнувшись, она извлекла из кобуры одного охранника пистолет, сунула в карман, намереваясь впоследствии подложить в сейф. Вытащила «Беретту», протерла от отпечатков, и пристраивая рукоять к чужой ладони, спросила: — Ты как? — Пока терпимо. Помочь? — Каким образом? — Сейчас. Солдат прикинул расстояние между столом и лежащими у стены телами, переместил труп сержанта чуть левее. Элис опустила дуло вниз, чтобы случайно не выстрелить. Да, так траектория выходит точнее. — Отходи, дальше я сама. Болезненного удовольствия от процесса убийства она никогда не испытывала. Но долгие годы специфической работы значительно упрощали моральные дилеммы. Воспользовавшись оружием сержанта и охранника, Элис, не давая себе раздумывать, отправила на тот свет остальных. Жалела ли она о произошедшем? Скорее да, чем нет, но давно приучила себя оставлять терзания позади, иначе при своей длинной жизни давно бы тронулась умом. Ей с лихвой хватало непрекращающейся тоски по Джеймсу Барнсу, тьфу-тьфу, хоть кошмары сниться перестали. Надолго ли? Даже внимательный взгляд вряд ли уловил бы в комнате персонала постановку: разбитые бутылки, дамы в костюмах Евы, травка — все способствовало возникновению конфликта. Элис окинула прощальным взором изображенную ею картину, хмыкнула, представив наутро физиономии Хартманна с Рамлоу и тронула за плечо отчаянно пытавшегося дышать ровно Солдата. — Идём. В палате не осталось следов? — Нет. — Хорошо. Прячем пистолет в сейф и убираемся отсюда. Тебя уже накрывает, а нам еще надо кое-что позаимствовать в Щ.И.Т.е. До машины дойдёшь? — Дойду. Он и правда дошёл. Но, повалившись на заднее сиденье «Форда», тут же обессиленно закрыл глаза, с трудом выталкивая воздух из горла. ГИДРА не заботилась об облегчении страданий своих людей. Единственное, что могло сделать состояние терпимым, находилось в госпитале Щ.И.Т.а. Это не было в полной мере антидотом, но в комбинации с убойным снотворным из личных запасов, погрузит в относительно спокойный сон, который даст возможность перетерпеть ломку без запредельной боли. Повезло, на ночных улицах не оказалось пробок и засад копов. Элис заложила вираж на парковке, загоняя машину подальше от фонарей. Протиснулась между сиденьями, положила на лоб Солдата ладонь. У него началась лихорадка, тело сотрясалось дрожью и горело огнём, но в ответ на прикосновение он смог прохрипеть: — Иди. — Я скоро. Она рванула бегом к пожарному выходу, чтобы сэкономить время. Запертые двери хорошему агенту не преграда, заодно уберегут от лишних вопросов охраны. Стараясь не попасться ночному персоналу, Элис стащила ключи от фармакологического склада из кабинета Харрис вместе с ее пропуском. Особые медикаменты хранились под замком, придётся засветить карточку, ну и черт с ней. Сразу не заметят, что одной ампулы не хватает. На парковке курила компашка людей в белых халатах. Ночная смена вышла перебить наваливающийся сон, что-то активно обсуждала и не спешила в здание. Блин. Надо идти через подземную, светиться без крайней необходимости чревато последствиями. Уже практически на верхней точке пандуса ощутилась какая-то неправильность. Элис затормозила, оглядела пространство внимательнее. Из-за опорной колонны торчал знакомый капот, которого тут по логике не должно быть. Здоровенный черный «Шевроле Тахо» со знакомой вмятиной на правом переднем диске. Если Фьюри улетал на джете с крыши Трискелиона, тачку не резон отгонять домой. Но зачем прятать в самой глубине, если есть личное место, удобнее и больше? Опять шпионские игры? Элис вышла на улицу, задрала голову, ища нужное окно. Большинство людей на таком расстоянии ничего не заметят, но для нее высота не была помехой. Точно. За приметными панорамными стёклами кабинета шефа отчетливо угадывался свет. «Быстро ты вернулся, Ник, неужто дело не выгорело? Ладно, это отставим на завтра.» Добраться до квартиры оказалось сложнее, чем казалось сначала. Солдат старался не отключиться, но ноги уже слушались с трудом. Он практически висел на плече Элис, они оба шатались как пьяные, едва не падая наземь. Пальцы, крепко держащие куртку напрочь онемели, а считанные метры до парадной превратились в мили. Разница в весе и росте с каждым шагом становилась все ощутимее. «Ну уж нет. Я тебя не отпущу. Мы сможем.» В квартиру они уже натурально вползали. Колени Солдата подогнулись, он подрубленным деревом рухнул на пол в прихожей, утягивая Элис за собой. Она успела только незначительно смягчить удар, но все равно упала рядом. Перевернулась на спину, толкнула ногой дверь, внутренне порадовавшись, что один из замков автоматический. Шумное, рваное дыхание Солдата настораживало. Он поморщился, сдерживая очередной стон. Элис заставила себя встать на четвереньки, сбросила куртку и, обхватив мужчину, потащила в гостиную. Встать и пойти туда своими ногами уже не представлялось возможным. Ковёр по мягкости однозначно уступал дивану, но взгромоздить наверх тело в два раза крупнее себя не оставалось ни сил, ни желания. Элис стянула с Солдата лишнюю одежду, подложила ему под голову подушку и вытряхнула из сумки лекарства. Опрометью метнулась в спальню за снотворным, дежурно лежавшим на дне ящика прикроватной тумбочки. Из гостиной донесся полный боли стон. Так, иглы, вата, спирт. Пара привычных щелчков по ампуле, хруст отламываемого стекла, шуршание пластиковой упаковки. Снова стон, чуть громче. Шприц издал всасывающий звук, наполняясь прозрачной голубой жидкостью. Элис снова упала на колени перед мечущимся в бреду Солдатом. Он не реагировал на голос и все никак не давался в руки. Только с третьей, а может, с пятой попытки удалось ввести ему спасительное лекарство, за что пришлось незамедлительно поплатиться — бионические пальцы клещами вцепились в запястье, заставив болезненно поморщиться. Хорошо, что не в глотку. В нынешнем состоянии Солдат себя не контролировал, при попытке высвободиться лишь усиливая хватку. Элис откинула шприц и тихо проговорила: — Тебе ничего не угрожает. Расслабься. Я с тобой, Джей. Бесполезно. Сустав издал неприятный хруст. Ещё немного — и перелома не избежать. Какие остались варианты? Она выбрала самый неожиданный. Подсунула свободную руку под голову мужчины. Крепко зажмурилась, набрав воздуха в легкие. И… Запела. Слова сами полились откуда-то из глубин памяти: — Мне снился день, который не вернётся, И человек, который не придёт… Элис не обладала вокальными данными оперной дивы, но на отсутствие голоса и слуха не жаловалась, хоть пользовалась ими редко. А этот старинный русский романс, услышанный в далёком детстве от бабушки — вообще пела лишь во второй раз. Причём тому же человеку… — Казалось мне, что сердце встрепенется И, как цветок под солнцем, оживёт… Время и пространство снова растворились, как уже было однажды. Носа коснулись фантомные, но навечно врезавшиеся на подкорку запахи: каменная сырость, холодный металл, резкие оттенки дезинфектантов и лекарств, пот, кровь. В снившихся Элис кошмарах Джеймс всегда умирал. Но в реальности всё произошло совсем по-другому. «… — Бесполезно дергаться. Этот не жилец. Остановись, Лиза, — спокойно говорит Иоганн Шмидт, обергруппенфюрер СС, её мучитель и её палач. Лиза продолжает методично рвать цепи, не заботясь о последствиях. Ей всё равно. Лучше так, чем безвольно смотреть, как Джеймс погибает на лабораторном столе. Шмидт машет на неё рукой и отворачивается к доктору Арниму Золе, гению и дьяволу в одном лице, кивает на корчащегося в агонии подопытного. — Готовь следующего кандидата. Этого — заменить. — Нет! От рыка, мало похожего на человеческую речь, Зола вздрагивает и со звоном роняет стеклянный шприц со смертоносной смесью. Охраняющие лабораторию рядовые как по команде вскидывают к плечам оружие, синхронно направляя стволы в окончательно чокнувшуюся девицу. Она чувствует их страх. Он словно сочится из пор кожи, окутывая пространство, заставляя потеть и трястись. Лиза встряхивает истерзанными руками. Не выдержавшие издевательств кирпичи с грохотом выпадают из стены, поднимая красноватую пыль. Ноги держат девушку не слишком уверенно, но она встаёт. Эх, если бы её способности работали в полную силу… Шмидт выхватывает «Вальтер», взводит курок, но дернувшаяся бровь его выдаёт — он тоже боится. — Убери своих гиен, — ровным голосом произносит Лиза. — Если его тронут — я убью. Шмидт издаёт нервный смешок. — Оглянись, сумасшедшая. Тебя изрешетят пулями, едва приблизишься к столу. — Герр Шмидт, мы не можем… — бормочет Зола, на что получает от нациста короткое: — Заткнись. Лиза делает шаг. На её лице появляется издевательская и абсолютно безумная улыбка. Шмидт предпринимает очередную попытку. — Не двигайся. Иначе я выстрелю. Его реплика остаётся без внимания. Лиза приближается, продолжая улыбаться, бесстрашно прижимается грудью прямо к холодному дулу направленного на нее пистолета. Жутковатым потусторонним голосом выплевывает: — Стреляй. Тишина настолько звенящая, что слышно тяжёлое прерывистое дыхание Джеймса и мелкое суетливое — Золы. Никто не двигается. Лиза знает — ни один пистолет сегодня не выстрелит. Она нужна им. Без её суперсил амбициозные планы ГИДРЫ провалятся в тартарары, а Шмидт со своими мечтами о господстве очутится в глубокой заднице. Он тоже это понимает. Корчит недовольную гримасу, бросает в сторону: — Оставим их до утра. Если она так хочет, чтобы её дружок сдыхал медленно и мучительно — пусть. Завтра падаль к остальным, девку — в карцер на перевоспитание. Запереть решётки! Зола срывается с места с несвойственной ему молодой прытью, бойцы пятятся следом. Шмидт награждает Лизу прощальным мстительным взглядом и с грохотом затворяет клетку. Он отыграется утром, обязательно отыграется. Такие публичных унижений не прощают. Лиза не думает о завтрашнем дне. Она, волоча звякающие цепи, бросается к Джеймсу, расстегивая ремни, зовёт его по имени. Тот хочет ответить, но очередной приступ сводит судорогой конечности, скидывая тело с кушетки. Девушка пытается поймать его, валится следом на пол. Укладывает голову на свои колени, гладит лицо, пачкая собственной кровью, бормочет какую-то бессвязную чушь. Они с Джеймсом за время плена стали ближе кровных родственников, но ни разу не касались друг друга, даже разглядеть толком не могли. При ярком свете становятся видны резковатые черты лица, даже в неволе не потерявшие привлекательности, спутанные и грязные, но все равно мягкие тёмные волосы, по-девичьи длинные густые ресницы. Он не выживет, никто не выживал. Это значит, Лизе дальше цепляться за свое существование тоже незачем. Раз её можно ранить, значит возможно и убить. Она для этого очень постарается. Джеймс прикусывает губу, когда мышцы снова закручивает спазм. Лиза обхватывает его руками, прижимает к себе, покачивая, словно младенца. И, больше не сдерживая потоки слез, начинает петь. Дрожащий голос постепенно набирает звучность и силу. Перестают ощущаться стылый холод бетона, саднящие запястья, потерявшие чувствительность в неудобной позе ноги. Внутри нарастает забытая вибрация, щекотное ощущение, бегающее под кожей стайками муравьев. И боль. Её больше нет. Под опущенными веками проплывают зеленоватые волны. Лиза не видит, что такие же всполохи окутывают их с Джеймсом наяву, обтекая скорчившиеся фигуры, моргая и переливаясь. — Былым восторгом сердце не забьется, Былое счастье вновь не расцветет. Мне снился день, который не вернётся, И человек, который не придёт. От легкого прикосновения к щеке Лиза дёргается и сбрасывает с себя морок. Джеймс смотрит на неё снизу вверх. Глаза у него серо-стальные, как хмурящееся море перед разрушительным штормом. — Ты плачешь. Лиза всхлипывает и улыбается, получая робкую улыбку в ответ. Джеймс осторожно оглядывается на дрожащее вокруг, но не обжигающее необычное пламя. Снова переводит взгляд на девушку. — У тебя глаза светятся. Я умер, да? — Нет. — Но все до меня… — Погибли. А ты жив. Это чудо, наверное. Джеймс приподнимается, садится, прислушиваясь к ощущениям. Проводит ладонью в воздухе, словно гладит тянущиеся к нему, заплетающиеся вокруг пальцев языки. — Так вот как выглядят твои силы, — произносит с восхищением. Внимательно смотрит на Лизу, берет за руку и шепчет: — У чуда есть имя. Ты. Я не понимаю как, но чувствую — ты меня спасла…» *** Трель телефона ввинтилась в мозг, словно субботний перфоратор нерадивого соседа. Элис подорвалась с места, не сразу понимая, что происходит, и почему она спит на полу своей гостиной, свернувшись клубочком под боком Солдата. Тут же пощупала его лоб и облегчённо выдохнула — гроза миновала, мужчина просто крепко спал. Разминая онемевшие конечности, Элис нашла в коридоре сумку, в которой разрывался дурацкий мобильник. — Старлинг, где ты? — И вам доброе утро, доктор Хартманн. Дома, конечно. У меня вообще-то выходной. — Тут просто катастрофа! Дежурная смена охраны и медперсонала ночью обдолбалась и перестреляла всех нахрен. Солдата в палате нет. Ты в курсе, что вообще творится? — Его нет в лаборатории, потому что он со мной. А про пьянки я давно вам говорила, даже рапорт писала, только толку… — Да помню я! Ну грешили по чуть, кто ж святой? Как с тобой? Давно? Элис покосилась на проснувшегося Солдата. — С момента моего прилёта. Точное время могу в билете посмотреть, если очень интересует. Пришёл сразу, никуда не выходил. Эти лодыри даже повязку поменять не удосужились, хотела сегодня намылить им шею, а вон как все обернулось. — Ладно. Придержи его, пока мы тут разберёмся. Если нужны бинты или ещё что, скажи. Завтра он должен быть в строю. Чёртовы пьяницы, наворотили дел… — Всего доброго, Отто. Элис прервала связь. Откинула с лица спутавшиеся волосы, спросила: — Убедительно? — Вполне. — Нужно сменить повязку. Садись. Да чтоб тебя… Телефон тренькнул, моргнув конвертом на экране. «Будь в конторе через час. Есть работа.» *** Она оставила Солдата в квартире, строго приказав ему выспаться. Специально припарковалась на улице, выбрав место ближе ко входу. «Тахо» стоял на привычном месте. Интересно… Фьюри выглядел взбудораженным и постоянно посматривал на часы. — Процесс пошёл, — не здороваясь, сообщил он, — теперь всё зависит от мастерства агента Романофф и достоверности твоих сведений. — Какую проблему придумал на этот раз? Или все ещё секрет? — полюбопытствовала Элис, падая в кресло. — «Лемурианскую звезду» захватили террористы. Кэп с командой отправились туда наводить порядок, тем самым отвлекая внимание от Наташи, у которой отдельное задание пошарить в базе данных бортового компьютера. — Браво, Ник. Обтяпать такое дело за полдня — верх мастерства. Снимаю шляпу. — О чем ты? Я вернулся час назад. — Погоди. Где вчера стояла твоя машина? — На своём месте, как всегда. Эл, что происходит? — Вот и мне хотелось бы знать, — протянула Элис, запуская пальцы в волосы. Выдернула руку, и понизив голос, рассказала всё, что видела ночью в Трискелионе. Фьюри витиевато выругался. — Это уже переходит все границы. Я просмотрю камеры, но уверен, на них чисто. Следы вторжения здесь я бы заметил, значит работали профи. Машину придётся тоже проверить, ладно, тут проще. — Ник, у тебя лучшая система безопасности. Сядь и подумай хорошенько — кто влиятелен настолько, чтобы не побояться твоего гнева? Фьюри поправил повязку на невидящем глазу. Хрустнул суставами. И сквозь зубы процедил: — Александр Пирс. — Директор? Глава совета? Вот чёрт… — Допуск выше моего имеет только он. И активно двигает «Озарение» тоже он. Неужели… Я должен кое-что проверить. Немедленно. А ты срочно найди Марию. Пора освежить в памяти протокол «Лазарь». Его тревога передалась Элис. — Думаешь, до этого дойдёт? Кто-то рискнет предпринять попытку твоего устранения? — Не знаю. Лучше перестраховаться. Подготовьтесь как можно быстрее. *** Элис вернулась домой, когда солнце уже основательно провалилось за горизонт. Привычно не стала включать свет в прихожей, скинула обувь и куртку, прошла в гостиную. Пусто. Вещи в кресле, на месте. Он что, ушёл без штанов? Сильные пальцы стиснули плечи, развернули девушку вокруг своей оси. Под сдвинутыми бровями блестели серьезные глаза, отражавшие в себе холодный металл бионики. Солдат не причинял боли, но и пошевелиться не давал. Он помолчал еще немного, а после задал вопрос, от которого проморозило до макушки: — Ты ведь знала меня раньше, правда? Элис едва не отшатнулась, скрывая панику и нервно попыталась сообразить, сказать правду или смухлевать. — С чего такой вывод? — выдавила она. — В Сибири, перед тем, как потерять сознание, ты назвала меня Джей. Вчера — тоже. Это моё имя? «Проклятье. Он услышал. И запомнил. Случилось то, чего ГИДРА успешно избегала постоянными «обнулениями» памяти — восстановившиеся нейронные связи начали работать и сопоставлять. Включилось логическое мышление, вот закономерный итог.» Можно было наплести вранья. Сочинить какую-нибудь душещипательную историю про некоего гипотетического Джея. Слезливую байку про друга детства или безвременно почившего родственника. Отвести хотя бы одну угрозу. В его взгляде светилось столько надежды, что при попытке солгать у Элис язык скорее отсох бы на середине. Она уже давно заработала себе отдельную пулю. А так, хоть умрет с чистой совестью. — Джеймс, — глядя в родные серые глаза, твёрдо произнесла она, — тебя зовут Джеймс. — Джеймс, — медленно повторил он, перекатывая буквы на языке. Разжал руки, попятился назад, тяжело опускаясь на диван. Элис села рядом, с замирающим сердцем ожидая следующего вопроса. Но прозвучало утверждение, от которого она окончательно впала в растерянность. — Ты не просто врач. В бумагах Карпова упоминался человек, которого я убил. Ты назвала его по имени, словно знала лично. Так не говорят о посторонних. Это произошло двадцать лет назад. «Вот чёрт. И не поспоришь. С ним я потеряла всякую бдительность. Теперь бежать некуда. Да уже и не хочется.» Элис прекрасно поняла, какую мысль ей пытаются донести — для человека, водившего дружбу с Говардом Старком, она и внешне и по документам слишком молода. Солдат, будучи сообразительным парнем, всего лишь соотнес имеющиеся даты и события. Она зачем-то прикоснулась к висящему на шее оранжевому камушку, словно ища поддержки. Медленно проговорила: — Практически двадцать три. Моя жизненная дорога, скажем так, немножко длиннее и извилистее, чем указано в досье. Нет, остановись, пожалуйста! — Элис повысила голос, видя, что Солдат снова хочет спросить, — я и так уже наговорила на ликвидацию, причём нас обоих. Мне правда хочется всё рассказать. Но пока есть хоть ничтожная вероятность вырваться из-под гнета ГИДРЫ… — А она есть? — Разумеется. И я буду стараться всеми возможными способами. Прости. Элис откинулась на спинку, чтобы не видеть полного муки взгляда, прожигавшего в ней дыру. Она ожидала чего угодно: что он разозлится, обидится, уйдет. Солдат ничего этого не сделал. Придвинулся ближе, обхватил девушку за талию и потянул на себя, укладываясь вместе с ней на диван. Зарылся носом в волосы, шевеля их тёплым дыханием и прошептал: — Прежде чем стать таким, я был хорошим человеком? — Замечательным. Больше они не говорили. Элис испуганным зверьком замерла на широкой груди, чувствуя пальцы, перебиравшие пряди на затылке. Она ещё не знала, что расплата за слабости, как и вытащенный из закромов протокол «Лазарь», случатся гораздо раньше, чем можно предполагать.