Эта счастливая жизнь

Январь 2007 год. Несмотря на вчерашний вечер, Юра проснулся рано. И тут же посмотрел на спящего Володю. Тот спал спокойно, тихо и ровно дышал, Юра присмотрелся- глаза под закрытыми веками были неподвижны. Значит ему ничего не снится. Полежал еще немного, прислушиваясь к дыханию и глядя на его лицо в сумраке комнаты. И только убедившись, что ему спокойно, он тихо встал и вышел из комнаты. Не переодеваясь и даже не умывшись, прямиком пошел в кабинет. Он уже два дня не занимался, а забрасывать нельзя. Играл один за одним ноктюрны Шопена, как раз подходящие под настроение. Раз за разом прокручивая в голове вчерашний вечер, готовился к тяжелому разговору с Володей. Продумывал свою речь и ответы на предполагаемые вопросы пока не услышал за спиной тихий вздох. Юра остановился. В дверях стоял Володя, прислонившись плечом к косяку и ласково улыбался. -Прости. Я не хотел мешать.- Тихо сказал он. - Ты никогда мне не помешаешь,- так же тихо ответил Юра, подходя к нему. Нежно провел пальцами по щеке и обеспокоенно заглядывая в глаза. Володя прикрыл их и прижал его ладонь своей рукой, потерся щекой и поцеловал в центр ладони. Юра с облегчением выдохнул и улыбнулся. Володя не отталкивал его, смотрел как и всегда нежно и ласково, не закрывался в себе. -Как спалось? -Удивительно, но хорошо. Только голова болит, -голос его звучал глухо, он все еще прижимал лодонь Юры к губам. -Твои руки лучше любого снотворного. Юра обнял его, прикоснулся губами ко лбу. На мгновение замешкался и потянул за поцелуем-Володя с охотой ему ответил. После завтрака выдал Володе аспирин и средство от похмелья, но это ему не помогло. Он по-прежнему выглядел разбитым. - Давай сегодня никуда не пойдем? Отоспишься как следует, придешь в себя, -предложил Юра и потянул было его наверх. — Завтра мой последний день здесь, а я так и не видел Берлина, — заупрямился Володя. — Поехали гулять, пока светло, а вечером зайдем в какой-нибудь бар — выпью пива и очухаюсь. Тоже мне турист — был в Германии, а немецкого пива даже не попробовал. Юра на мгновение засомневался, но все же решил, что Володя прав. Юра многое хотел показать ему в Берлине. Заодно сводит его в один хороший бар на его окраине, там просто нереально вкусное пиво- Володе точно понравится. Совместят приятное с полезным. — Договорились, только в бар я тебя отвезу сразу, — строго сказал он Володе. — Ходить будем много, тебе полумертвому не осилить. Пока ехали, Юра с тревогой ждал, когда же Володя спросит его про Йонаса, но он молчал. Был такой же, как обычно. Что-то с любопытством рассматривал, рассказывал, смеялся. Говорил, что совсем не разбирается в сортах пива и не очень то его любит. А вот о вчерашнем вечере не вспоминал. А может и вспоминал, но не хотел говорить на эту тему, а начинать ее самому Юра откровенно боялся. — Эх, жаль, что сейчас зима, — сказал Юра, заводя Володю в бар. — Летом приедешь, пойдем в биргартен — там столики в саду под открытым небом. Красота. — Мне и здесь хорошо, — ответил Володя и с интересом осмотрел уютное помещение, как обычно переполненное народом. — Так, судя по твоим рассказам, лагер ты не любишь, — протянул Юра, изучая меню. И раз уж Володя не разбирается заказал для него альтбир, а себе безалкогольный хеллес -раз уж он сегодня рулем. А к пиву заказал соленый брецель и два традиционных вида колбасок- вайсвурст и братвурст, которые обязательно подавались с квашеной капустой. Он был уверен, что Володе понравится. Хотя его крайне позабавило выражение его лица, когда принесли заказ. Володя недоверчиво на все это смотрел, в глазах так и читалось " Это что можно есть?". А Юра лишь улыбался, вспоминая себя. Он тоже в первое время очень подозрительно относился к немецкой кухне. И все же он оказался прав- Володя распробовал и пиво, и колбаски и брецель. С удовольствием ел и на глазах преображался. Уходила муть из глаз, лицо разгладилось, появился румянец, поднималось настроение. Вот теперь можно было идти гулять. Маршрут Юра запланировал длинный и привез его в район Митте, на площадь Александерплац. Решил начать с нее и провести Володю до Бундестага, а там недалеко находится и комьюнити-центр. Подумал познакомить его с Ангелой. Володя послезавтра уезжает и она может найти в Харькове хорошего психоаналитика, который сможет помочь ему. Сможет подобрать для него препараты, которые не будут калечить его психику еще больше или просто выслушать. Юра безумно за него боялся. Ангела должна освободить к вечеру- они как раз успеют все посмотреть и дойти до центра. - Это площадь Александерплац, -рассказывал он Володе,- раньше она называлась Площадь Королевских ворот, по потом ее переименовали в честь Александра Первого. - Выглядит довольно современно,- Володя с интересом оглядывал здания. - Это да. Здесь только два исторических здание Александер-хаус и Беролина-хаус,-Юра указал пальцем в два здания. А все остальное было построено при ГДР. -Классический модернизм,-заключил Володя,- скорее всего двадцатые годы. - И сделал несколько фото. -А вон там, смотри, -Юра развернул его,- Часы мира. Они показывают время 146 населенных пунктов. Володя обернулся к огромным часам в виде колонны с ротондой. От Александерплац Юра повел его показывать знаменитую Берлинскую телебашню, а от нее уже прошли до старейшей церкви Мариенкирхе. - А это Мариенкирхе или Церковь Святой Марии— самая древняя из действующих евангелических церквей Берлина. Когда-то в историческом центре было шесть  средневековых церквей, сейчас осталась только эта. Зайти внутрь не получилось, поэтому мужчины обошли ее вокруг. Красивое здание из красного кирпича, с высоким зеленоватыми шпилем. Юра сделал несколько фото Володи на фоне церкви, а потом попросил прохожих сфотографировать их вместе. Там же он показал Володе фонтан Нептун,который сейчас не работал и Красную ратушу. От ратуши пошли в квартал Николайфиртель-район средневековый городских усадеб. Юра любил этот квартал. Здесь ему казалось, что он вернулся в прошлое. Мощеные улочки, здания со своей историей, уютная и оживленная. -Этот квартал создали купцы и ремесленники, если не ошибаюсь в двенадцатом веке, как торговое поселение. А название получил из-за Церкви Святого Николая, -Юра показал Володе на шпили, -вон там, видишь? - Ага, вижу,-Володя проследил за его рукой. -Юр, ты говоришь, что он основан в двенадцатом веке, тогда почему здания выглядят как новые? - Во время войны он сильно пострадал и его долго не решались востановить. Практически вся историческая застройка погибла, а это,- он обвел руками, - заново отстроенные копии. Но есть пара действительно исторических здание, пойдем покажу. Потом они осматривали Николаекирхе. -Самая древняя церковь Берлина,- говорил Юра, пока Володя делал фотографии. -Сейчас ,как церковь она не действует. Здесь музей и концертный зал. Боже, Володь, ты не представляешь какая там акустика! Как звучит инструмент! - Юра раскинул руки в строны и запрокинув голову, с блаженной улыбкой, прикрыл глаза. Володя не растерялся и тут же принялся снимать его, а Юра уже хохотал. -Приеду летом-сводишь меня сюда на концерт. -Договорились. Спустились по набережной Шпрее от Мельничного моста до моста Либкнехта на Музейный остров. На набережной Юра снова рискнул взять Володю за руку. Сначала едва-едва касаясь пальцами потом смелее обхватил ладонь. Тот снова выдернул руку ,как и вчера. Заозирался по сторонам, снова этот затравленный, перепуганый взгляд. -Все-все, я не держу,слышишь. Все хорошо, -Юра поднял руки, с тревогой посмотрел на Володю. Он глубоко вдохнул и смущенно улыбнувшись, протянул ему руку. -Не бойся, все хорошо,-мягко сказал Юра и крепко сжал его руку. Пока шли он не переставал рассказывать Володе о достопримечательностях, мимо которых они проходили. И конечно же они делали фото, а потом Юра снова брал Володю за руку и вел его дальше. А на мосту Либкнехта Юра сделал свою самую любимую фотографию - Володя стоял облокотившись на перила моста, смотрел на реку с задумчиво-мечтательным лицом и нежной улыбкой, а за ним купол Берлинского кафедрального собора. Фото получилось просто потрясающее. На Музейном острове они провели больше часа. Пока осмотрели все пять музеев, Люстгартен с его знаменитой чашей, Берлинский собор. А дальше они пошли по Дворцовому мосту до Бебельплац и здания Немецкой оперы. - Здесь ,по задумке архитектора, должен был быть обширный комплекс площадей и зданий,но эта идея так и не была осуществлена,- Юра вел Володю по Бебельплац. - А это,- он указал на странное сооружение, под стеклянной плитой глубоко вниз уходили белые пустые книжные стеллажи,-Мемориал сожженным книгам. В тридцатые годы здесь сожгли десятки тысяч книг преследуемых авторов. Володя грустно вздохнул, глядя на эти пустые стеллажи. -А это что?- он показал на розоватое здание слева. -Берлинская опера. Один из старейших и наиболее крупных музыкальных театров в Германии. Основана как Королевская придворная опера. Здесь работало очень много знаменитых дирижеров, давали гастроли Фёдор Шаляпин и Русский балет Дягилева. А это,- Юра указал на здание справа, - Старая библиотека. А вон то здание - собор Святой Ядвиги. Пойдем, я тебе все покажу. -И схватив, Володю за руку повел к зданию оперы. От Бебельплац они пошли до Жандарменмаркт с Концертным залом , Немецким и Французским соборами. И конечно, гуляли по величественному бульвару Унтер-дер-Линден усаженный липами, с его многочисленными историческими зданиями. По нему они дошли до Парижской площади и Бранденбургских ворот. -Юр, что это за место?- Володя указал на множество серых, прямоугольных плит. - Это Мемориал жертвам Холокоста, -тихо ответил Юра.- Я был там всего один раз и то еле выдержал. Там очень тяжело находится. Как будто все эти плиты давят разом на тебя. Заходить туда ни Володя ни Юра не решились. Юра только судорожно вздохнул и вцепился в Володину руку. Володя без слов его понял и сжал его ладонь. Осмотрели напоследок Бундестаг, как начало темнеть. Включили фонари и иллюминацию и уставшие и замерзшие Юра с Володей двинулись в обратный путь до машины. В целом прогулкой оба остались довольны. Конечно, Юра многое не успел показать, они не зашли ни в одно здание, но главное Володе понравилось. Юра поражался насколько хорошо он разбирается в архитектуре, знает столько тонкостей, нюансов, особенностей. Как с легкостью определяет архитектурный стиль. А еще Юра снова замечал, как на Володю смотрят. Как оборачиваются ему вслед или пытаются поймать его в объектив фотоаппарата. Заинтересованные взгляды, улыбки. И он парил. От того, что именно он- Юра Конев идет рядом с Володей. Что этот ошеломляющий мужчина держит его руку. Что только ему он улыбается. Что он весь принадлежит ему- Юре, как и сам Юра принадлежит Володе. — Тут неподалеку наш комьюнити-центр, пара кварталов всего. Пойдем погреемся там, отдохнем, чаю попьем, — предложил Юра, когда они прошли почти половину пути обратно. — Что за комьюнити-центр? — уточнил Володя. — Чье комьюнити — музыкантов? — Нет, не музыкантов, — сдержанно улыбнулся Юра. — Хотя музыканты в нем тоже состоят. — А… понял. Ну пойдем — покажешь. Возле комьюнити-центра ничего не изменилось. Все те же плакаты, все те же граффити и все так же их отмывают. — Что там было написано? — спросил Володя, когда они оказались в вестибюле. — «Педики», — равнодушно ответил Юра, снимая пальто. — То есть всякие уроды знают, что здесь находится? — Да. — Юра пожал плечами и протянул Володе вешалку. — Но волноваться не нужно: полиция нас защищает. Усадив Володю на диван у прохода, Юра пошел за чаем. Спросил у знакомого парня нет ли здесь Йонаса, тот ответил,что нет и сегодня не будет. Потом его остановила одна из сотрудниц центра-конечно все уже знали про Володю и всем было интересно узнать о нем побольше. Юра терпеть не мог подобные разговоры и отвечал ей сухо и где-то грубовато, ловко уворачиваясь от прямых ответов. Почему он вообще должен что-то говорить?Почему он вообще должен сейчас отвлекаться от Володи, когда он послезавтра уезжает?!! Кое-как отвязавшись от болтливой женщины, Юра наконец-то вернулся к Володе с двумя стаканчиками чая. Он взял одну из брошюр, что лежали на столе и только открыл чтобы прочесть — хлопнула дверь и на пороге показался Йонас. — Да ты издеваешься!.. — возмутился Володя. — Эм… — Юра растерялся. — Вообще-то его здесь быть не должно. Два дня и две встречи с Йонасом, странно это... — Тогда что он тут делает? — приглушенно спросил Володя. Его глаза снова сверкнули гневом и ревностью. Володя ревновал. Да, он, черт возьми, его ревновал. Вот же глупый. Вот почему он так бесился. Он просто дико ревнует его к Йонасу. Так же, как Юра ревнует его к Игорю. — Йонас — директор комьюнити-центра, но обычно в это время его здесь нет, — вздохнул Юра. — Только не злись, ладно? Ответить Володя не успел. Йонас подошел к ним и с улыбкой протянул руку сначала Володе, затем — Юре. Володя пожал ее без энтузиазма, а вот пожимая Юрину ладонь, он на мгновение коснулся пальцами запястья. В ответ Юра яростно сдавил его руку, давая понять, чтобы он не забывался. И Йонас без лишних разговоров ушел. — И часто ты сюда ходишь? — спросил Володя ,расслабившись и осторожно отпивая горячий ароматный чай. — Раньше — да, но теперь захожу раз в год. — Юра пожал плечами и, покосившись на Володю, поспешно добавил: — И не ради Йонаса. Тут, кроме него, много замечательных людей. — Тоже бывшие? —спросил Володя. Прозвучало это жестко и до слез обидно. Он что, считает что Юра тут со всеми?.. — Перестань, — сердито процедил он. — И чем этот… Йонас тут занимается? — Вообще он состоит в Социал-демократической партии Германии и борется за наши права. — За какие права? У вас и так все есть, вы полностью легализованы. — Если под «легализованы» ты подразумеваешь, что нас не бьют на улицах безнаказанно, то да. Но у однополых пар нет таких же прав, как у… — Юра изобразил пальцами кавычки, — «натуралов». Поэтому наши активисты сейчас борются за легализацию однополых браков. — Зачем? — спросил Володя без особого интереса. — Брак дает права. Например, право на посещение в больнице как родственника, право на льготы на налоги, на усыновление детей, особенно важно — собственных, общие банковские счета. Что там еще? А, да. Право не свидетельствовать друг против друга в суде. Ну и так далее. — Ясно, — кивнул Володя и посмотрел на часы. Он выглядел уставшим и отстраненным. Все его хорошее настроение испарилось. Взяв в руку листовку, спросил: — А чем занимается этот центр? Кроме борьбы за права. — Много чем. — Юра пожал плечами. — В первую очередь он существует для объединения людей. Чтобы помогать с юридическими, медицинскими и психологическими проблемами. — Осторожно начал он, тонко намекая именно на психологические проблемы. Мимолетно посмотрел на Володю- на его лице не было даже проблеска интереса. Он все так же апатично, смотрел листовки. А Юра продолжил: — И не только геям, но и их семьям и близким. И не только гражданам Германии, но и их партнерам из других стран… — Он прямо посмотрел ему в глаза. И снова ноль эмоций. — Или просто иностранцам, которых преследуют на родине. Во многих странах до сих пор гомосексуалов сажают, кастрируют или вообще казнят. Нужно помочь им уехать оттуда и предоставить убежище в Европе. — Да уж… — Володя как-то странно дернул плечами. — В Германии жить хорошо. — Я бы сказал, в Германии жить можно, — Юра подчеркнул последнее слово, — но здесь есть свои проблемы. — С какими сталкивался ты? — обеспокоенно спросил Володя. Впервые за все время, что они просидели в центре в его голосе появилась хоть какая-то эмоция. — Я? Да в общем-то ни с какими.-честно ответил Юра. За все пятнадцать лет в Германии он ни разу не сталкивался с гомофобами. Родителей и родственников он в расчет не брал- это другое.- Но многие жаловались на медработников, например. Врачи не могут отказать в лечении потому, что ты гей, но гомофобы есть везде. Так вот, такие доктора мимикой, или тоном, или «случайными» фразами дают понять, что ты им противен. Бывают и те, кто откровенно хамит, не воспринимает проблемы всерьез или — того хуже — винит во всем твой «аморальный» образ жизни. — Хм, — протянул Володя, поглядывая на стоящего рядом трансгендера, — если геям сложно, то им как? Юра посмотрел на дверь кабинета Ангелы -она уже должна была по времени закончить. И рассеянно продолжил: — В комьюнити-центре не только свои врачи, но еще список больниц и контакты отдельных докторов, которые дружественны к геям и не будут считать тебя человеком второго сорта. — Ясно, — протянул Володя, глядя на Юру. А он нервничал. Вертел в руках пустой стаканчик, постоянно поглядывая на часы. Его слова о дружественных к геям врачах Володя не воспринял никак. С полным безразличием. Может, пойдем? — спросил он устало. Юра покачал головой и несмело улыбнулся: — Я опять надел твой носок и натер ногу. Давай посидим еще чуть-чуть? — Раз тут есть врачи, попроси у них пластырь, — хмыкнул Володя. — Что толку сидеть? За пять минут мозоль не заживет. Юра не ответил. А что ему отвечать на свою ложь? Только нервничал все сильнее. Поджал губы и молча смял в руке бумажный стаканчик. Они просидели в молчании еще минут пять, и Володя не выдержал, прямо спросил: — Кого ты ждешь? — Хочу познакомить тебя с одним очень хорошим человеком, — признался Юра. — С кем? — Володя напрягся. — С моим другом. — Юр, скажи честно, ты это подстроил? — Ну разве что самую малость. — Он смущенно улыбнулся. —А вот и она. По коридору шла Ангела. Юра поднялся с дивана и окликнул ее. - Здравствуй, Юра! Твое сообщение сегодня было очень странным, что у тебя случилось? -она подошла к ним. -Да. Это тот человек, о котором я говорил тебе, помнишь? -Юра глазами показал на Володю. - Я хочу его с тобой познакомить Поговори с ним, прошу тебя. Ангела понимающе кивнула и пожала Володе руку, по-английски представилась: — Добро пожаловать в наш центр. Мы всегда рады новым лицам. — Она тряхнула медными волосами. — Меня зовут Ангела, я психоаналитик. — Ага, — оторопело произнес Володя. Он перевел взгляд с Ангелы на Юру. Лицо его застыло и он разразился злым,издевательским смехом. Полоснул Юру злобным, ледяным взглядом, от которого ему стало жутко. В его глазах он четко видел "Предатель". Володя что-то рвался сказать, но передумал и Юра схватив его за руки быстро затараторил без остановки, не давая Володе вставить и слова: — Володя, я знаю, что ты злишься. На твоем месте я бы вообще взбесился, но выслушай меня, пожалуйста. Ангела очень опытный врач. Помнишь, я говорил о предвзятом отношении к геям? Так вот, она не такая. Я ничего не хочу, не прошу и ни на чем не настаиваю. Я просто познакомил тебя с ней. Ты знаешь ее имя, она — твое. И все. Володя вырвал свои руки из его захвата и молча покачал головой, надел пальто и быстрым шагом направился к выходу. Юра бросился за ним. Пока шли до машины Володя как-будто погас. Бледный до синевы, поджатые губы, отрешенный и понурый. А самое страшное то, что он отстранился от него. И виноват в этом сам Юра. Раньше никогда таким не видел, а сейчас Володя как кто-то чужой, неизвестный ему. В машине Юра не выдержал и взял Володю за руку, умоляюще заглянул в глаза, произнес: — Прости, я был неправ. Я должен был сказать тебе, куда мы идем и зачем. — Поехали домой, — бесцветным голосом ответил Володя. — Ты простишь меня? — Если я скажу «да», ты будешь доволен? — спросил он. Юра растерялся, и следом безжалостно фальшивое: — Тогда да. Сказал, как ударил в солнечное сплетение, и стало нечем дышать. — Ладно, — жалобно пробормотал Юра. — Дома поговорим. По дороге домой Юра винил себя за то, что снова причинил Володе боль. Словно он спустил курок ему в спину. Два дня и две пули от него и он так ничего не смог объяснить. Дрожат руки. Предательски, как у мальчишки. Дрожат, потому что страшно. Потому что потерять его боится, до боли, до тошноты не хочется его терять. Или уже потерял? Юра покосился на Володю, тот сидел с отсутствующим видом и смотрел прямо перед собой остекленевшими глазами. Так они и ехали в тяжелом молчании. Дома ничего не изменилось. Володя, все такой же безразличный и молчаливый, переоделся и сел на диван в гостиной. А Юру накрывало глухим отчаянием. — Ты чего-нибудь хочешь? — осторожно спросил он, зайдя в гостиную. — В смысле, вообще все что угодно: поесть, попить, наорать на меня?.. Володя молчал. Понуро пожал плечами и, отвернувшись от Юры, уставился в окно. — Ну не молчи! — с нотами наступающей истерики крикнул Юра. Его отчаяние начало перерастать в панику. Лучше бы Володя наорал на него, обругал, даже ударил, только бы не был вот таким- чужим, замкнутым и отчужденным. Но Володя лишь тяжело вздохнул и устало произнес: — Что мне сказать? — Что мне сделать, чтобы все стало как раньше?- он готов был сделать все что угодно ради него. "Хочу, чтобы ты снова стал прежним собой… хочу, чтоб не обжигал меня холодом… Мне так больно когда ты холодный"-кричал он мысленно. — Мне надо поработать, Юр. — Ты шутишь? — Юра ему не поверил, но, поймав на себе сумрачный взгляд, прошептал: — Ладно, как скажешь. Конечно Володя не собирался работать, это было ясно как день. Он просто хотел побыть один. Едва за ним захлопнулась дверь кабинете, как Юра в отчаянии заметался по гостиной. Это не просто ревность к бывшему и не постыдные факты из его жизни, это нечто большее-это обида. Горькая обида и ядовитое разочарование. Он ведь знал. Знал с какими "врачами" Володя столкнулся в прошлом, знал какая психологическая травма у него и все равно повел его. А как не повести? Мысль о том, что Володя скоро уедет разъедала душу кислотой. Он же будет там совсем один, без Юры. Вдруг ему снова понадобится снотворное и к кому он пойдет? Снова к Игорю, а тот будет травить его непонятными препаратами и своим присутствием. Юра заломил руки. В голову лезли жуткие мысли, как Володя просыпается от кошмара, как выпивает таблетку и проваливается в наркотический сон... - Что толку ходить туда сюда. Надо идти и извиняться, объяснить все. - Юра тихо подошел к двери кабинета, прислушался- за дверью стояла гробовая тишина. Он осторожно приоткрыл дверь -Володя, ссутулившись, сидел за столом, спрятав лицо в ладонях. Рядом с выключеным компьютером лежали очки. Юру захлестнули жалость и раскаяние. Он неуверенно постучал и так же тихо подошел к Володе. Крепко обнял его со спины и быстро зашептал ему в шею: — Прости, прости меня. Я не собирался копаться в твоей голове. И Ангелу не просил. И не стал бы просить! — А что я должен думать, Юра?- голос Володи звучал измучено. Юра надрывно вздохнул, коснулся губами Володиной щеки и затараторил: — Ты обещал расстаться с Игорем навсегда, так? Я уверен, ты сдержишь свое обещание. Но я понимаю: порвав с ним, ты лишишься врача, который выписывал тебе рецепты. Помнишь, я говорил о списке гей-френдли докторов? Такие списки есть по всему миру. Если захочешь, Ангела найдет хорошего специалиста в Харькове и перенаправит тебя к нему. А еще ты можешь общаться с ней по скайпу… Володя напряженно молчал, не делая попыток освободиться из его объятий. Юра прижался носом к его уху и снова заговорил: — Позвони ей как-нибудь потом — когда сам захочешь. Или вообще никогда. Это только твое решение. Я хотел просто вас познакомить. Только это и больше ничего! — Правда? — Володя наконец развернулся к нему, посмотрел с надеждой. — Да! Я, конечно, тот еще идиот. Когда планировал вашу встречу, даже представить не мог, как жутко это будет выглядеть со стороны. Володя обессилено уткнулся ему в живот и с явным облегчением выдохнул. Но снова ничего не ответил. Юра обнял его за плечи, ласково и мягко начал поглаживать волосы и с мучительной тоской прошептал: — Не могу не думать о том, что скоро ты уедешь. И мне ужасно хочется сделать так, чтобы там, в Харькове, ты ощущал мое присутствие. Поэтому я подумал о психоаналитике, чтобы ты мог делиться с ним переживаниями. — Юра замолчал на секунду и неуверенно хмыкнул: — Но, как видишь, Остапа понесло. Володя поднял голову. Взглянул снизу вверх, в глазах наконец-то появился огонек эмоций-грусть и спокойствие. Устало закрыл глаза. Юра тяжело вздохнул, нежно погладил его лоб, брови и веки. А Володя глухо произнес, прижимаясь губами к Юриному животу: — Но я буду ощущать твое присутствие, а ты — мое. Скайп и аська ведь никуда не денутся. — Но человек рядом… — растерянно прошептал Юра, но так и не рискнул продолжить мысль. Хотел сказать, что родной человек всегда поддержит, утешит, не даст совершить ошибку или как-то навредить себе. Будет беречь от всего и заботиться. Как сделает сам Юра для Володи. — О, если ты имеешь в виду женщину, которая будет болтать со мной, то для этого у меня есть Маша… — грустно хмыкнул Володя и обняв Юру за талию,прижался сильнее. В ответ Юра прижался щекой к его голове, продолжая поглаживать и легонько целовать. -Сыграй мне что-нибудь,- тихо попросил Володя минут пятнадцать спустя. - Что ты хочешь услышать? - Юра поднял его лицо, обхватив ладонями. Погладил большими пальцами щеки. Володя улыбнулся: -На твое усмотрение... -Тогда сыграю нашу, - Юра голосом выделил слово "наша". Сел за пианино и поднял крышку. - Нашу?.. -Володя с недоумением повернулся к нему. А Юра уже взял первые ноты "Колыбельной". Когда-то он пообещал Володе, что она прозвучит для него по-настоящему красиво. Казалось это было в другой жизни... Сейчас, в настоящем, он играл ее для единственного и бесконечно любимого слушателя, вкладывая не просто душу, а всего себя. Всю свою любовь, всю нежность, которые он копил в себе все годы их разлуки. Все самое чистое, прекрасное, светлое, волшебное и трепетное, что дарила их любовь. Все свое восхищение и обожание и какое-то преклонение к Володе. А Володя смотрел на него. Смотрел и улыбался. В его глазах, как в зеркале, было то же восхищение, обожание и преклонение... Отзвучали последние ноты, Юра повернулся к нему: - Ты не злишься на меня? Володя с мягкой улыбкой отрицательно покачал головой и взял его руки в свои. Бережно поцеловал пальцы. -Знаешь, а ведь это действительно наша мелодия... *** Юра бежал по темному полуразрушенному лабиринту. Черные уродливые стены в клубах плотного тумана и из этих стен то и дело появляются скользкие, отвратительные щупальца и хватают его то за руки, то за ноги, то вообще за горло. Он задыхается от бега и страха, он вырывается из этих щупалец, падает , поднимается и снова бежит. Он ищет. Он знает, кого ищет. Он знает, где выход из этого лабиринта. Он должен найти и вытащить. Вот она-клетка. Толстые, ржавые, погнутые прутья, а за ними сжавшаяся в углу фигура. Некогда белоснежная рубашка превратилась в рваную, грязную тряпку, красный галстук дохлой змеей висит на шее. Он сидит уткнувшись в сбитые колени и что-то бормоча, раскачивается вперед-назад. -Володя, открой дверь,-Юра дергает за толстые прутья. Тот поднимает голову, смотрит на него мёртвым взглядом, отрицательно качает головой и одними губами произносит беззвучно "Уходи" и снова утыкается в колени и продолжает раскачиваться. -Володя, открой мне дверь! Впусти меня! Пойдем со мной! - Юра все сильнее дергает за прутья, но понимает, что эта дверь открывается только изнутри. Он отчаянно и громко кричит, умоляет открыть. Раздирает руки до мяса, до сорванных ногтей, трясет прутья окровавленными руками и сжавшийся в углу Володя вдруг вскидывается: -Уходи! Ты уничтожишь меня... Юра вздрогнул и открыл глаза. В комнате было темно и он сначала решил, что это еще сон. Пока не услышал вздох над ухом и не ощутил, как рука Володи еще крепче прижала его к себе. Окутанный теплом его тела, Юра прикрыл глаза, успокаиваясь. "Это сон. Это просто кошмарный сон..."-думал он. Но скинуть липкую паутину этого сна так и не удалось. Юра осторожно высвободился из Володиных объятий и пошел в душ. А после, не одеваясь, лишь закутавшись в махровый халат, спустился вниз. На автомате сварил кофе и сделал бутерброды, но так и не съел ни кусочка. Было тошно. Завтра Володя уезжает и Юра полезет на стену от тоски и переживаний за него. Он налил себе кофе, достал сигареты и уставился в окно. Там понемногу начало светлеть, но небо затягивало тучами. Точно так же, как Юру затягивала безысходность от предстоящего расставания. Они увидятся только летом, долгие шесть месяцев, которые будут для него адом и неделя рая. Конечно у них будет интернет, скайп и аська, будут звонки и сообщения каждый день. Но не будет объятий, тепла, поцелуев. Томных, тягучих и страстных вечеров и сладких, нежных пробуждений. А главное Юры не будет рядом, если Володе снова будет плохо. Это убивало. Как им жить дальше? Строить отношения ,находясь в разных странах и ,встречаясь на неделю раз в пол года? Ответа у него не было. На лестнице послышались мягкие,вкрадчивые, любимые шаги. — Доброе утро, — негромко сказал Володя и следом с ласковой с укоризной: — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты куришь. Юра поднял на него взгляд и улыбнулся. — Привет. Все-все, больше не буду. Не ожидал, что ты проснешься так рано. — Он затушил сигарету и потянулся за поцелуем. — Пепельница, — проворчал Володя. — Еще и на голодный желудок небось. — Да ел я, ел. И тебе приготовил. Вот. — соврал Юра, чтобы не беспокоить Володю и поставил на стол тарелку с бутербродами. — Садись. — Ну что, последний день… — с наигранной веселостью произнес Володя — улыбка сошла с Юриного лица. — Что будем делать? — Как насчет сдать билет?- безо всякой надежды спросил он. — Юра, я очень хочу остаться, но работа… С февраля стартует очень крупный проект, и от его успеха зависит репутация компании. Юра его понимал, как никто другой. Сам был такой же. Так же вкладывался в работу. — Значит, мы никуда не пойдем, на весь день останемся дома. Только мы — и никого больше. — Перегнувшись через стол, Юра взял его за руку. Постарался улыбнуться радостно, но не смог удержать рвущуюся наружу боль. — Согласен, — только и ответил Володя, сжимая его пальцы и глядя в глаза. Мало. Как же мало они были вместе. Юра не напился им, не надышался. — Так жалко времени, потраченного на клуб. Вернуть бы тот вечер и никуда не ходить. — Ну, — Володя прищурил глаза, — зато я узнал, что представляет собой твое окружение. — Не обобщай. — Юра покачал головой и налил себе кофе. — С ними мы встречаемся редко, а мое окружение — музыканты. — И именно с ними я не познакомился. Очень жаль. — Ничего, как-нибудь познакомлю, — пообещал Юра. — А они знают, что ты гей? — Вообще я не скрываю свою ориентацию, но и не демонстрирую ее. Если спросят — отвечу честно. Правда, лезть в личную жизнь у нас как-то не принято. Но некоторые знают. — И как они узнали? — Володя допил кофе и отправился помыть чашку. — Давным-давно, когда собирались на вечеринку, я сказал, что приду со своим парнем. И все. — Юра тоже поднялся, подошел к Володе, передал ему грязную посуду и, строго посмотрев, добавил: — Только давай без этих «опять он», ладно? — Хочешь сказать, этот твой х… Йонас трется и с ними? В ответ Юра пожал плечами. Ему было глубоко безразлично с кем трется Йонас. Когда Володя закончил уборку, они, не сговариваясь, пошли в кабинет. Юра поставил пластинку с русской классикой- Скрябин, Чайковский, Мусоргский, Рахманинов. Володя сел на диван и о чем-то задумался. — Юр, тебе не кажется странным, что Йонас везде? — Это не странность, а закономерность, —ответил он, садясь рядом. Откинулся на спинку и, глядя Володе в глаза, объяснил: — За шесть лет отношений у нас, конечно, появились общие друзья. Он успел познакомиться со всеми моими, а я — с его. Йонас очень общительный, он… — Юра задумался. Пятнадцать лет в Германии давали о себе знать, он забывал некоторые слова и сочетания. — Не помню слова… Вклинился? Внедрился? Влился в нашу компанию. Ну и знаешь, как бывает: после расставания друзья-то никуда не деваются. Поэтому тебе кажется, что он везде. — Да, — задумчиво протянул Володя, — не поспоришь, за шесть лет многое может произойти. Все таки его отношения с Йонасом не давали Володе покоя. Юра вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду и с опаской приоткрыл самый краешек этих отношений. — Да, многое. Мы сто раз расходились и сходились, ссорились и мирились. И, кстати, это вовсе значит, что я был у него один. И тем более не значит, что он был один у меня. — он положил голову Володе на плечо. — Я ведь плохой человек, понимаешь? Я эгоистичный, капризный, помешанный, зацикленный на творчестве, со мной тяжело и скучно… -Слово в слово повторил он вбитые намертво в его голову слова Йонаса. Вбитые настолько, что Юра сам в них верил. Все это вызывало только горечь и сожаление. - Я не хочу осуждать вас. — Володя запнулся на последнем слове. -Юра, пусть вам и было тяжело вместе, но раз уж ты выбрал человека, то он должен быть единственным. Либо оставайся верным до конца, либо расстанься с ним. Иначе какой смысл вообще состоять в отношениях? — Смысл такой же, как если бы у нас никого не было. Такая у нас получилась «любовь». Мы были моложе и проще. Юра не стал вдаваться в подробности- говорить об этом сейчас вообще не хотелось. Почему в свой последний день они должны говорить про Йонаса и их отношения? Он обнял Володю за талию и прижался щекой к шее. Тот вдохнул, уткнувшись носом в его волосы, а Юра мысленно улыбнулся. Он давно заметил эту привычку у Володи, он так же не мог им надышаться. — Юр, — шепнул Володя ему в макушку, — а что будет с нами? Что дальше? Сам того не зная, он задал мучившие самого Юру вопросы. — Самолет. Интернет. Весна, — перечислил он. — А летом мы вместе поедем в Баварию. Ведь поедем, правда? Юра оторвался от груди Володи, приподнялся. С надеждой посмотрел на Володю, тот нахмурился. — Я не могу столько ждать. — Как будто у тебя есть выбор, — грустно хмыкнул Юра. — Конечно, есть! Мы, блин, взрослые люди! Неужели не решим банальную задачу встретиться раньше? Приезжай ко мне. Разбирайся с заказами и приезжай, как только сможешь. Володя произнес это с жаром. Его голос звучал с таким азартом, что Юра задумался. А ведь Володя прав- они взрослые люди и могут встретиться раньше. Встал с дивана, принялся мерить шагами кабинет, размышляя вслух: — У меня два заказа. Один почти готов, там осталось чуть-чуть поколдовать с аранжировкой. Но второй заказ большой, и я к нему даже не приступал. Заказчик сам не знает, чего хочет, а у меня идей как не было, так и нет. — И как долго ты будешь его писать? Юра прикинул сроки- работа действительно была не самая простая и к тому же большая. — Закончу к концу марта. Нужно много треков, но, если очень постараюсь, освобожусь раньше. Володя тоже встал с дивана и заключил Юру в объятия. — Вот это уже разговор, а то все «летом да летом», — сказал он, улыбаясь. — Что можно сделать, чтобы ты закончил раньше? Юра ,заразившийся его озорным настроением, улыбнулся. — Вернуться к жизни по графику. — Завтра вернешься, — сказал Володя, разворачивая и толкая его на диван. — Все завтра. Юра неловко повалился и рассмеялся. Его халат от резкого движения распахнулся — а вот одеться Юра после душа забыл. Он попытался прикрыться, но Володя остановил его, схватив за запястья и прижимая их к дивану. Навис на ним сверху. Его глаза горели жгучей страстью, на губах заиграла порочная улыбка. "Вот он, настоящий Володя!"-только и успел подумать Юра, как его губы накрыл требовательный, опьяняющий поцелуй. Который через несколько минут сменился на медленный и томительный. Володя целовал его долго, проталкивая язык в рот, лаская изнутри, как будто Юра был для него изысканным десертом. А Юра упивался его поцелуями, его вкусом сладко-соленой карамели. Каждым столкновением своего языка с его. "Как шелк"- мелькнуло в голове, когда Володя провел языком по его губам. Своей неторопливостью и головокружительными поцелуями он толкал Юру в сладостное, непередаваемое блаженство. И Юра горел, задыхался от возбуждения, в паху все ныло и скручивало от желания. Изнывающий член молил о Володиных прикосновениях,пульсировал и истекал влагой- он чувствовал, как эти капли медленно обжигая, стекают вниз. Володя оторвался от него,чем вызвал недовольный стон, потянул за пояс халата, окончательно его развязывая, следом сдернул с себя домашнюю футболку. И тут же Юра прижался ртом к его напряженному животу. Рука сжала через спортивные штаны твердый, возбужденный член. Володя застонал и толкнулся бедрами в его ладонь. Юра ухмыльнулся и глядя ему в глаза, медленно потянул вниз его штаны вместе с бельем, выпустив на свободу подрагивающую от возбуждения плоть. Его заводило осознание, что Володя хочет его настолько сильно. Скользнул языком во впадинку пупка и с откровенным удовольствием, которое позволил ощутить своему мужчине, сомкнул губы на возбужденном члене. Откуда-то сверху, прервав тяжелое и напряженное дыхание Володи, сорвалось проклятие. Его руки с нажимом скользили по плечам, распахивая халат, то и дело, задевая шею, спускаясь к соскам, возбуждая Юру еще больше. Подрагивающие от каждого его движения пальцы зарывались в волосы на затылке. Юра никогда не был любителем подобных ласк. Вернее, он не любил это делать и в большинстве случаев он лишь позволял себя ласкать подобным образом. А если и приходилось, то относился к этому, как к повинности, которую надо отработать. Четко. Профессионально. На автомате. И хотя это было у него исключительно с Йонасом, все равно это не вызывало в нем ни капли удовольствия. Не говоря уже о других-для этого он был слишком брезглив... Но вот Володя совсем другое. Юра хотел его так ласкать, по-настоящему хотел. Нет, он до помешательства, фанатично этого жаждал. Еще с тех своих фантазий, где он видел свою голову между его ног. И сейчас, ощущая во рту его бархатную головку, он испытывал поистине колоссальное наслаждение. Рука на затылке сжалась крепче, направляя и мягко заставляя взять еще глубже. Он поддался,настолько, насколько мог, учитывая совсем не скромные размеры Володи. Черт его побери, но это ему понравилось, то, как перекрыло дыхание, а рот наполнился терпким и острым вкусом. Язык скользнул вверх-вниз, дразня и лаская, обводя вены,контуры и рельеф головки, усиливая возбуждение до невозможного. - Твою ж мать, Юра, ты что творишь...-прорычал Володя, запрокидывая голову и сжимая сильнее его волосы. Юра глянул на него снизу вверх, впился пальцами в ягодицы и принялся легко покусывать самые чувствительные точки. Володя застонал громче, его дыхание становилось надсадным, отрывистым, тяжелым...Его член становился тверже и больше, пока он с хриплым стоном не оторвал от себя Юру. Совершенно ошалелый, одурманенный Юра с недоумением уставился на него. - Тш-ш-ш...не спеши, Юрочка...мы никуда не торопимся,- и Володя жадно его поцеловал в припухшие губы, толкая и укладывая на диван. Тронул губами шрам на подбородке, мочку уха, провел языком по шее и резко спустился вниз. Юра задохнулся, когда понял, что он сейчас сделает. И сегодня он это сделает точно. Володя дернул его за бедра, разводя их шире и укладывая Юру удобнее. Окинул его плотоядным взглядом ,погладил грудь и живот, на мгновение руки сомкнулись на талии и наконец-то сжал его изнывающий член. Провел рукой по всей длине. Юра надрывно выдохнул, но Володя не спешил с ласками. Он не спеша водил рукой по его члену и...разглядывал. Юра не стеснялся своего тела, он давно знал, что красив. Знал, что нравится Володе. Да и размеры у них были практически одинаковые. Но от этого пристального, изучающего взгляда бросило в краску. Он засмущался и потянул руки прикрыться. -Нет, -Володе мягко убрал его руки.- Я хочу тебя видеть. Всего. Вот такого, растрепанного, голого и моего. Тем более мы только начали. Он ухмыльнулся уголком чувственных губ. -Что ты так разглядывал? - Юра улыбнулся ему. -Твой тюнинг. Он рассмеялся: -Боже, Володь... - А что? Может я и себе сделаю.-Он едва сдерживал смех. Юра шлепнул его по руке: -Не-е-ет,- смеясь протянул он,-мне и так все нравится. -Кстати, -серьезно начал Володя, -я так и не увидел "украшающий" шрам. - Вот здесь...-он взял его пальцы и провел ими по тоненькому, едва заметному шраму. И застонал, когда язык Володи прошелся по этому шраму и слизал прозрачную каплю на головке. -Во...Володя-я-я-я, -пробормотал, понимая что уже собой не управляет. -Тш-ш-ш-ш… – строго шикнул он на него и, неторопливо проведя языком вдоль ствола, втянул рот головку. Обвел ее языком и с тихим, но пошлейшим урчанием выпустил. Нахально подмигнул ему, и сняв очки сверкнул совершенно бесшабашно-пьяными глазищами. А Юра понял, что все, пришел его конец. "Ну и черт с ним, зато сдохну от удовольствия"-была последняя связная мысль. А после он забыл все. Где он, кто он. Он даже имя свое забыл. Не было ничего важнее плавных, глубоких движений рта, резких ударов языка, ощущения узкого горла и сильных рук, что яростно сжимали его бедра...А Володя издевался, самым натуральным образом- он то доводил его до грани, то отпускал, жадно целуя в губы и прижимая к себе, давая почувствовать животом его эрекцию. — Пожалуйста-а-а-а… Володя-я-я-я, — шептал ему в губы Юра. Он выгибался в его руках, метался иногда так, что Володе приходилось встряхивать его. Бессовестно умолял его дать больше, просил о чем-то, чего сам не знал. А Володя дразнил, усмехался, целовал, шептал грязно-прекрасные пошлости о том, как его заводят его стоны и тело. - Не могу...,- обессиленно шептал Юра,-Не могу-у-у-у больше, Володя-я-я! - Как же мне нравится, как ты стонешь мое имя...-шепнул в губы Володя, закидывая его ноги себе на поясницу и рывком входя в него до упора. Движения по началу медленные и плавные, с каждым толчком становились все сильнее. Юра стонал иногда срываясь на крик и тогда Володя закрывал ему рот поцелуями. Прижимал к себе его тело руками и ногами, чувствуя как трясет самого Володю, как яростно он гладит его тело, сжимает бедра и ягодицы. Хрипло и страстно стонет. Володя сжал его бедра сильнее, и Юра почувствовал, как он ускорил темп движений. все быстрее и быстрее. Юра выгибался навстречу, искал его губы, и надсадно стонал в ответ, когда его оглушило взрывной волной оргазма. Его разбило этим оргазмом, разнесло на атомы. Он содрагался в унисон с бешеной пульсацией своего члена, когда услышал хриплый стон Володи, почувствовал, как напряглось сильное тело, как он толкнулся в нем глубже. Юра оплела его руками и ногами, прижимаясь сильнее. Он сдавленно зарычал и так же содрогнулся в острейшем оргазме. Володя перевернулся на спину, Юра полностью улегся на него, прижался к шее. Оба тяжело дышали, обессиленные, но до невозможности счастливые. В кабинете было сумрачно или это у Юры было темно в глазах. Играл марш из Щелкунчина, за окном выл ветер и кажется, шел снег. Он с трудом заставил себя оторваться от Володи и включить лампу. Мягкий, желтый свет ударил по глазам и Юра зажмурившись, снова удобно устроился на Володе. — Я не настаиваю, — произнес он, переводя дыхание. — Но мне будет приятно, если ты уберешь фотографию Йонаса. Юра прыснул: — О твоей ревности будут слагать легенды! Но мне нравится. "Вот же ревнивец!"- он вздернул бровь, с вызовом уставился на Володю. Ему правда нравилось, что Володя его ревнует. Это было волнительно и приятно.Но еще приятней было дразнить его. На его лице не дрогнула ни одна мышца, провокация не сработала, и Юра, закатив глаза, пошел снимать фотографию. — Ты послушаешь, что я написал для тебя? — спросил Юра, ложась рядом с Володей. — Конечно. А давай прямо сейчас послушаем твою музыку? — Нет уж. Она написана для того, чтобы слушать в одиночестве. Тем более мне будет интересно узнать, понял ли ты мой замысел. — Какой замысел? Что ты имеешь в виду? — Мои истории, написанные для тебя. — Музыкой, что ли? — с недоумением спросил Володя. Глядя в его лицо, Юра рассмеялся. — Конечно, музыкой! Она тоже способна рассказывать истории, вот я и написал несколько. Когда приедешь и послушаешь — расскажешь их мне. — Знаешь, что плохо? — спросил он, накрывая их обоих пледом. — Хоть я читал книжки по теории музыки, но мне все равно кажется, что я ничего не понимаю. Ты можешь научить меня понимать музыку? Вот, например, симфония. Что это такое и о чем? Юра подозрительно прищурился. Он шутит? Или ему действительно это интересно? И Юра осторожно спросил: — Я правильно тебя понял? Ты хочешь, чтобы я научил тебя активному слушанию? Это же проходят классе во втором! — Думаешь, я помню, чему учили в начальной школе? — хмыкнул Володя. — Ладно… — протянул Юра. Ненадолго задумался,вспоминая период своего преподавания и лекции, которые сам читал, а когда-то и слушал. Вздохнул и выдал целую лекцию, заученную наизусть. Решил для примера поставить Пятую симфонию Бетховена. Она короткая и широко известная. Пока ставил пластинку рассказывал о всех четырех частях Пятой симфонии, чтобы Володя понимал что к чему, о чем говориться в каждой части. — Включай уже и иди скорее ко мне, — позвал Володя. Он приподнял плед, сделал приглашающий жест рукой. Юра поежился -замерз стоять голым, включил музыку и послушно потопал к нему. — Но, чтобы полностью понять симфонию, надо знать историю ее создания, — сказал он, устраиваясь рядом. — Например, эта симфония была написана во время Великой французской революции. Она о борьбе человека с судьбой, с роком. Володя обнял его и прошептал в висок: — Юр, а почему именно пластинка? У тебя что, диска нет? — Потому что Пятую симфонию лучше слушать именно в том исполнении, что на пластинке. — То есть, ко всему прочему, существуют плохие и хорошие исполнения, которые тоже влияют на понимание? Шикарно! — Володя невесело хохотнул. Юра уложил голову ему на грудь. Рукой принялся дирижировать на Володином животе. И снова начал объяснять суть Пятой симфонии. Старался объяснить так, чтобы было максимально понятно, опуская музыкальные термины. Ну вряд ли Володя знает что такое фортиссимо и скерцо. Попутно вспоминая все, что когда-то читал и слышал о написании Бетховеном этой симфонии. Рассказывал с воодушевлением, полностью погрузившись в свою стихию. Но когда он начал объяснять суть второй части, Володя неожиданно закрыл ему рот поцелуем, обрывая на полуслове. И это разозлило. Зачем он просит рассказать о симфонии, если ему это совсем не интересно?! — Если не собираешься слушать, зачем просишь рассказывать? Я тут голову ломаю, как тебе все объяснить, чтобы ты смог понять, а для тебя это так — пустяк, повод пообжиматься?! — Юра резко скинул Володину руку со своего плеча. — Ты вообще уважаешь мой труд? Думаешь, это легко — объяснять мало того что… незнающему, так еще и тому, кому это на самом деле неинтересно? — Он резко и грубо вывернулся из его объятий. Встал с дивана. Стало по-детски обидно. Володя вскочил вслед за ним. — Я очень серьезен. Все-все, слушаем. — Сядь на кресло, — строго велел он, — чтобы ничего не отвлекало. И внимательно слушай. Володя взял его руку и потянул обратно на диван. — Пожалуйста, не надо. Ну сжалься надо мной, дураком. Я лучше усваиваю информацию, когда учитель рядом. Юра нахмурился, но Володя выглядел таким искренним, раскаявшимся и милым, что он не выдержал и лег. — Говори, я слушаю очень внимательно, — уверенно сказал Володя. И Юра с неохотой продолжил, ожидая когда его снова прервут. К его удивлению Володя больше не пытался отвлекаться. Он внимательно и вдумчиво слушал, иногда хмурился и понимал. — Да, я слышу, — сказал он, когда симфония перешла в третью часть. — А эта часть игровая? Да, точно. Мы сейчас находимся в игровой части! — Правильно, — кивнул Юра, довольно улыбаясь. От вспыхнувшей недавно злости и обиды не осталось и следа. Сам не понимал ,почему он так вспылил. У них остался только этот день, какие могут быть симфонии... О чем они вообще говорят вместо того, чтобы упиваться друг другом? Юра поднял голову и пристально посмотрел на Володю. — В контексте революции это, наверное, битва. А следующая, ты говорил, это… Он замолчал и так же пристально посмотрел на него. Юра закусил губу и сам накинулся на Володю с алчным поцелуем. Дальше ничего не имело значения, кроме их жадных, сладких губ, нетерпеливых рук и безудержной страсти. На Юрином теле не осталось места, которое не целовали Володины губы, не ласкали его руки, доводя его до дикого исступления. И сам Юра самозабвенно изучал его тело. Выяснил, что у Володи невероятно чувствительная спина. Он покрыл нежными, легкими поцелуями каждый сантиметр его спины, губами стирая даже малейшее воспоминание о тех ранах. Володя вздрагивал от каждого поцелуя и едва слышно стонал. А еще у него такими же чувствительными оказались ягодицы...И впадинки под коленями... -Юр, может пойдем в спальню?- предложил Володя, лежа на животе и обнимая двумя руками подушку. Юра, не желая ни на секунду отрываться от его сексуальной спины, легонько укусил его за ягодицу. -Нет, там музыку не на чем слушать... Из кабинета они вышли только для того,чтобы поужинать, но готовить было откровенно лень. Юра посмотрел на часы- каждое движение стрелки приближало минуты их расставания. Где-то фоном звучал Володин голос, который в это время делал им бутерброды, на глаза навернулись слезы, руки задрожали и чтобы не сорваться в позорную истерику, он достал бутылку рома. — А зачем ты держишь плед с подушкой в кабинете? — спросил Володя, жуя бутерброд и забавно кутаясь в тот самый плед. А Юра в своем белом халате откупоривал ром. — Потому что по графику у меня тихий час с шести до семи вечера. — Кстати, а расскажи подробнее про свой график, а я запишу. Юра ухмыльнулся: — Прямо запишешь? — Ну да. — Володя достал блокнот. — Мне ведь важно знать, когда тебе удобно общаться, а когда тебя лучше не отвлекать. Да и вообще… И правда записал. Юра ,посмеиваясь рассказывал ему свой график, глядя как Володя со всей тщательностью записывает. Потом они прихватив бутылку рома вернулись в кабинет. И снова Юра сидел верхом на Володиных коленях в распахнутом халате. Пили ром из одного стакана, Володины руки неторопливо гуляли по его телу, лаская самые чувствительные места. Губы целовали шею и грудь, шелковый язык слизнул, упавшую на грудь, каплю рома и Володя забрал у него стакан. Теперь уже Юра целовал его шею, грудь, плечи и губы со вкусом карамели и рома. Его любимый. Да, Юра любил, как мальчишка , как идиот. Он никогда никого так не любил, как Володю: до сумасшествия, до боли в груди. Наверное, вот так влюбляются последний раз в жизни. С надрывом, до безумия, до дрожи в коленях. Потом они снова занимались любовью. Юра выгибался на его бедрах, неспешно и плавно опускаясь и поднимаясь поднимаясь под музыку Вагнера. Володя держал его, одной рукой обвив за талию, другой держа за ягодицы. Юра смотрел в его одурманенные, потерянные в страсти глаза, на приоткрытые от частого дыхания и стонов губы и хотел в нем раствориться. Проникнуть под кожу, в кровь, в разум, в душу...Как проник в него Володя. Ближе к ночи, окончательно замезнув в кабинете, Юра утащил Володю отогреваться в ванну. Лежать в горячей воде, в объятиях Володи с его нежными поцелуями было из разряда запредельного удовольствия. А заниматься там любовью и вовсе какой-то нирваной. Уснуть Юра не мог. На часах половина второго, рядом сладко спит Володя, а он не может. Всматривается в его темный силуэт, крепко сжимает руки и время от времени едва касаясь губами, целует. Смотрел и мысленно благодарил то ли Бога, то ли кого-то еще, что дали ему сил его дождаться… Володя вдруг вздохнул, сгреб его в охапку, закинул сверху ногу и снова умильно засопел. "Как плюшевого медведя" -ухмыльнулся Юра ему в шею и вскоре провалился в тяжелый сон. Проснулся он резко, как-будто его толкнули. Глянул на Володю, потом на часы- вставать через час. Через час вставать, через несколько часов Володя уедет и снова они станут друг для друга воспоминанием, совсем как тогда... Юра уставился в одну точку на потолке. Ему хотелось разбить голову о стену, чтобы не чувствовать ту паническую тоску, которая накатывала волнами и заставляла корчиться, истекая холодным потом. Где-то далеко зазвенел будильник — Что с тобой? — оттуда же, издалека, донесся голос Володи. И только жар его рук вытащил Юру из тоски — Надо вставать, — прошептал он. — Ну чего ты? Не грусти. Мы ведь все сможем, правда? Это уже не пустое обещание прийти через десять лет под иву, а реальный план действий, так ведь? Володя обнял его крепче и встряхнул. — Я не хочу становиться воспоминанием, — одними губами произнес Юра. — Не снова. — Все зависит только от нас, — уверенно заявил тот и прижался губами к лбу. Юра обнял его в ответ, с трудом сглотнул горький комок и прикрыл глаза. Вставать все же пришлось-время безжалостно бежало вперед. Володя,поцеловав его в губы, пошел в ванную. Юра посидел пару минут на постели, в каком-то странном состоянии ступора и вдруг, как-будто вынырнув из ледяной проруби, рванул следом. Распахнул дверь в ванную, так что она грохнула об стену. Володя резко обернулся на грохот-секунда глаза в глаза и он уже делает шаг, ловит упавшего в его объятия Юру. Набросился на его рот, впечатал в стену, прижимая к себе с такой силой, что стало нечем дышать. И Юра задыхался зарываясь в его волосы и притягивая к себе, кусая губы в ответ, ударяясь зубами о его зубы, чувствуя во рту металлический привкус и дрожа всем телом. Это были не поцелуи, а безумие в чистом виде, со стонами и всхлипами, диким, примитивным желанием отдаться ему прямо там… Володя рванул с держателя полотенца и Юрин халат швырнул их кучей на пол и уронил поверх них Юру . Сдернул его белье-свое даже снимать не стал, только дернул вниз. Подхватил под колени, развел ноги и резко в него. Юра закусил губу от резкого вторжения и застонал. Володя замер, нежно целуя его в опухшие после вчерашнего дня губы, утешая. Сделал первое плавное движение...потом еще...и еще... -Сильней, -простонал Юра и он сорвался в бешеный темп. Им сейчас не нужна была ни нежность, ни ласка, ни долгие прилюдии. Только так- быстро, жадно, на грани безумия, задыхаясь от чистейшего экстаза, захлебываясь стонами и криками друг друга. Чтобы зайтись в хриплом крике от мощного оргазма, содрагаясь всем телом, ощущая такой же мощный оргазм Володи глубоко внутри себя и волны дрожи, его громкие стоны и сильные руки до боли сжимающие его тело... -Юр...,-Володя лежал рядом с ним на куче полотенец. -Молчи...,- осипшим, глухим голосом и Юра закрыл глаза ладонью... Успокоившись, они умылись, вместе приготовили завтрак, а вот потом время полетело со скоростью света. Сборы, вещи, чемодан. Юра держался изо всех сил, Володя тоже. От боли и грусти, которые плескались в его штормовых глазах за стеклами очков, в груди что-то больно сжималось. Пора было выходить -Юра спускался по лестнице, но замер на последних ступенях. Собранный Володя, который ждет его, чемодан...и он все таки сорвался. Бросился к нему. -Володя...-громко, надрывно. Тот снова поймал его в объятия, снова прижал до боли крепко. - Юра, Юрочка, ну что ты...-жарко зашептал на ухо. -Мы же не навсегда расстаемся. Юра комкал в руках ткань его пиджака, что-то пытался сказать, но из горла вырывался только полузадушеный вой. - Юрочка, мы же будем писать друг другу каждый день, звонить. -Володя гладил его по волосам. -Потерпи три месяца...всего три месяца, Юрочка и ты приедешь ко мне. Юра быстро-быстро закивал уткнувшись ему в плечо, а потом с болезненным стоном прижался к губам. Володя ответил коротко и жадно, оторвал его от себя. - Да не рви ты мне душу еще больше!!!- отчаянно выкрикнул он и прижал его к плечу. -Все, Володь, все...-пробормотал Юра, -сейчас я успокоюсь... А в голове невидимый оркестр играет набатом Реквием по мечте Мэнселла. По дороге в аэропорт молчали, лишь стискивали пальцы друг друга, а у Юры все играл в голове Реквием .Почему-то именно он… тот самый Реквием по мечте. Разрывающими аккордами бьет по вискам, и от боли начинает печь глаза, а на горле невидимая петля затягивается и дышать становится нечем. Прощальные объятия в зале ожидания, сведенные судорогой руки, которые невозможно разжать, Володя, резко отрывающий его от себя. Подхватывает чемодан и идет к стойке регистрации -посадка заканчивается, Юра по инерции делает три шага за ним и замирает не отводя глаз. Прощальный душераздирающий взгляд Володи через плечо и губы шепчущие ему вслед на немецком "Люблю тебя". Потом Юра, под Реквием в голове, смотрел в огромное окно, как самолет разворачивается на взлетную полосу. Пиликнул телефон. «Я буду безумно скучать по тебе. Уже скучаю». -Я тоже, -шепнул Юра, глядя как самолет набирает скорость, отрывается от земли и постепенно скрывается из виду. Вздрогнул от прикосновения к локтю. -Вам плохо? -осторожно поинтересовалась женщина с ярким зеленым чемоданом. - Да. Мне очень плохо... Он коротко ей улыбнулся и пошел к машине. *** Дом показался склепом без Володи. Такая же пустота и тишина. Юра включил Реквием, сделал себе крепкий, сладкий чай и сел на диван в гостиной. Эта неделя с Володей перевернулась его привычную жизнь с ног на голову. Стала открытием и откровением. И прочно разделила жизнь на "до" и "после". "До" у него была понятная и привычная жизнь. Серая и скучная, где ярким пятном была только музыка. Дом, дело всей жизни, редкие встречи с друзьями, но не было самого главного-семьи. Не было любимого и родного человека рядом. Только разовые встречи для секса, который давно перестал приносить удовольствие. Иногда в награду легкая, скоротечная вспышка и чувство гадливости и сожаления. После этих встреч Юра отмывался часами, стирая кожу до красноты. "После" жизнь заиграла красками, как будто на россыпь алмазов попали лучи солнца. Дом стал домом-теплым, уютным, с ароматом вкусной еды, местом куда хотелось возвращаться. Его музыка не раздражала и не злила, ее наоборот хотели слушать, ее просили играть. С Володей все стало по-настоящему, правильно. Он за эту неделю дал Юре все,о чем он мечтал. Надежность, радость, счастье, поддержку, утешение, любовь и страсть. Да, Володя оказался потрясающим любовником. В нем было все- нежность, чуткость, страсть, неутомимость, ненасытность, властность. С ним Юра узнал новые грани чувственного наслаждения. И сам превращался в жадное, ненасытное до его ласк создание. Но другая сторона Володи его пугала и тревожила не на шутку. Снотворное, бессонница и кошмары, замкнутость, страх. С этим надо бороться и как можно быстрее. Сейчас это были уже не просто буквы в сообщение, которые пугали его. Сейчас он увидел все воочию и терялся, не зная, как ему помочь. После знакомства с Ангелой его можно только мягко уговорить на посещение психолога. Никаких действий и инициатив и уж тем более тайн. Будет сложно, но они теперь вместе и Юра сделает все ради него. По эти мысли Юра убрал елку, помыл чашку и выключив наконец-то Реквием пошел в спальню. Не раздеваясь лег и обнял подушку на которой спал Володя. Уткнулся в нее носом и закрыл глаза представляя ,что рядом с ним Володя. Перебирал в памяти всю прошедшую неделю, как жемчужные бусины листал мгновения счастья. Как чуть не умер от счастья, когда увидел его в аэропорту, его заботу, крепкое плечо в Дахау. Первый сладко-соленый поцелуй и их секс. Усмехнулся в подушку- планировал соблазнить Володю, а итоге соблазнили его. Новый год, прогулки по Берлину, вчерашний день... За окном давным-давно стемнело, а он даже не заметил. Продолжал лежать в полной темноте в обнимку с подушкой-не было ни сил ни желания подниматься. Он был в каком-то непонятном оцепенении, ему казалось ,что сейчас откроется дверь и Володя ляжет рядом, прижмет к себе крепко-крепко и все будет хорошо. Из этого состояния его вывел звук нового сообщения. Юра вздрогнул и схватил телефон. Володя написал, что уже дома и позвал в аську. Несколько раз набирал ему в аське "Как долетел?",перед глазами все расплывалось, руки дрожали. Володя писал, что хорошо, только голова разболелась. Прислал фото счастливой Герды и больше Юра не выдержал. По щекам побежали слезы, он что-то отвечал Володе, улыбаясь сквозь слезы. Получил сообщение, что Володя идет спать и еще несколько фото с Гердой, как радуется подаренному адвент-календарю, как берет с Володиной руки лакомство...Откинул телефон и спрятав, лицо в подушку закричал. Это все неправильно. Они должны сейчас быть вместе, в одном доме. Он должен в реальной жизни видеть, как счастливая Герда получает лакомство от Володи, а потом бежит к нему. Они должны жить вместе- гулять с собакой, готовить завтраки и ужины, слушать музыку по вечерам или смотреть фильмы. А не вот так, в тысячах километров друг от друга... Он рыдал сжавшись в комок, выл и кричал в подушку пахнущую Володей, кусал край заглушая собственный голос. Выплескивал свою тоску, боль и безнадежность. И уснул полностью разбитый и опустошенный. Так и не раздевшись и не выпуская из рук подушку Володи. Продолжение следует...