Эта счастливая жизнь

Апрель 2007 год За окном начало светлеть небо, а Юра так и не сомкнул глаз за ночь. Мысли, эмоции, впечатления-все завертело его в неконтролируемом вихре, разгоняя адреналин по телу. Он гнал от себя мрачные мысли целый день, зато ночью они полезли в голову, подобно монстрам. Ощущение будто он балансирует на самом краю пропасти и крошечный, неосторожный шаг столкнет его с края. Он столько лет добивался того, что имеет сейчас. Работал, как проклятый, хватался за любые предложения. Днем учился, вечерами играл в ресторане, а по ночам писал музыку для магазинов и заведений, где не было живой музыки. Почти все, что зарабатывал он тратил на оплату учебы и жилья. Для себя оставлял совсем немного и жестко экономил даже на еде, жил почти впроголодь. Он спал по четыре часа в сутки и порой бывало так уставал, что отключался на занятиях. Немного полегче стало, когда он получил диплом и стал работать преподавателем в своей консерватории, но его график не изменился- только днем вместо учебы была уже работа. Пока однажды в ресторан, где он играл не пришел Руди и, впечатленный его игрой, не предложил ему работать на лейбл. Тогда Юра полностью отдал себя музыке, так же брался за любые заказы, но теперь у него было время заниматься в полной мере и своей музыкой. Писать, выступать на концертах и фестивалях. Место преподавателя пришлось оставить, отношения с Йонасом, к тому времени, сошли на нет. Его упорный труд и удивительно тонкое чувство музыки приносило плоды- признание, репутация, гонорары стали ощутимо больше. Так что Юра наконец мог уже себе позволить, то что раньше запрещал. Одежду, аксессуары, первый дорогой парфюм и золотую сережку в ухо, хорошие подарки родителям на праздники Еду, которую он хотел, а не ту, на которую хватало денег. Начал копить на аппаратуру и собирался съездить в Харьков, чтобы хоть что-то узнать о Володе. Пока не позвонил отец с новостью, что мама серьезно больна- рак легких. На два года Юра выпал из реальности. Забросил все свои планы, концерты, выступления. Теперь все крутилось между больницами, обследованиями, лекарствами, процедурами и работой, которой стало еще больше. Он снова хватался за любые предложения только теперь все уходило на оплату химиотерапии и операции. Через полтора года ему пришлось вернуться в родительский дом -операции и химиотерапии не помогали, слишком много метастазов было в легких и мама медленно умирала дома. Отец от всего этого начал пить, в доме опять царила жуткая, удушающая атмосфера. На первом этаже отец заливается алкоголем, наверху мама, больше похожая на мумию, а Юра разрывается между работой, скандалами с отцом и уходом за мамой. Нанял сиделку с медицинским образованием- на отца надежды не было. Даже сам научился делать уколы и ставить капельницы. А вечерами играл для мамы, то что написал сам. Она тихо лежала и слушала, едва-едва улыбаясь бескровными губами. В один из таких вечеров, когда Юра прервался чтобы заменить капельницу, она вдруг крепко схватила его за руку и четким, ясным, таким как до болезни, голосом попросила сесть рядом. - Ты играй, сынок! Не слушай никого, играй! Все у тебя будет хорошо, я знаю... А на утро ее не стало. Через три дня после похорон, когда Юра закончил разбирать вещи в маминой комнате и спустился вниз, застал отца с чемоданами. Тот бросил в него ключи от дома. -Живи. И больше не смей появляться в моей жизни. Знать тебя не желаю. Подхватил чемоданы и ушел в ночь. А Юра еще долго стоял, в оцепенении глядя на дверь. И только через месяц он узнал от общих знакомых, что отец давно завел другую семью, а с его матерью жил из жалости и болезни. Сейчас он с новой женой уехал в Кёльн насовсем, даже дом оформил на Юру. Вот так он остался совсем один-ни родных, ни любимого человека. За этот месяц он уже немного пришел в себя, оплакал мать, уход отца. Сейчас у него не осталось никого и ничего ближе и роднее музыки. Ей он и посвящал все свое время. За следующие полтора года он смог наконец-то купить себе машину и более менее необходимую технику для творчества. Его репутация как композитора росла и очень скоро он стал весьма востребован. Начались гастроли с концертами- сначала по Германии, потом по странам Европы. А потом и последние по странам СНГ, куда он так стремился последние восемь лет. К тому, кому принадлежало его сердце и душа. К тому, кто сейчас умильно сопит ему в шею. К тому, ради кого он готов бросить все, к чему он с каторжным трудом стремился всю жизнь... Юра судорожно вздохнул от этих мыслей. Адреналин ударил в голову, заставляя сердце биться с такой силой, что казалось оно сейчас пробьет грудину. Тело покрылось холодным потом, Юра не мог сделать вдох, как-будто комната была заполнена ядовитым газом. Он постарался как можно тише встать с кровати, приоткрыл окно и вцепился в горло, царапая его и глотая свежий воздух. Утренняя прохлада отрезвила. Стоя у приоткрытого окна, Юра решил не впадать в преждевременную панику и решать проблемы по мере их поступления. "Все будет хорошо, я справлюсь."-подумал он и с обожанием посмотрел на спящего Володю. За все то время, что они стали парой его любовь к нему становилась все сильнее и сильнее. Иногда Юра думал, что сильнее любить уже некуда, но нет- он, каждый день влюблялся в него все больше. И это была совсем не та, трепетная и нежная любовь, что была у них в юности- это самая настоящая одержимость. И Юре это нравилось. В юности любишь неосознанно, впускаешь кого-то в свою жизнь и постель не задумываясь о последствиях, а приближаясь к четвертому десятку, уже сознательно кидаешься в омут с головой при всем понимании, что вряд ли выплывешь. Как последнее движение в жизни, когда прекрасно понимаешь, что еще одного такого раза не будет и впереди нет десятков лет на исправление ошибок, на новые встречи. Юра здраво оценивал тот риск, на который пошел. Володя стоил того, чтобы бросить ради него все. Все эти дни отпуска он провел, как в сказке, рядом с ним. И каждое утро Юра просыпался в объятиях того, о ком раньше не позволял себе даже мечтать. Каждую ночь, засыпая у Володи на груди, он вспоминал по минутам прошедший день. Записывал глубоко внутри, чтобы потом, когда все закончится, он мог бы "перечитывать" эти мгновения снова и снова. Перебирать их словно жемчужины, касаться кончиками пальцев, отматывать назад, прокручивать вперед, окунаться в них с головой. Юра никогда в своей жизни столько не смеялся, как в эти дни. Они зверски дурачились. Так дурачились, что у него скулы от хохота сводило- смотрели они фильмы или слушали музыку, играли с Гердой или готовили ужин, валялись на разворошенной постели после секса или играли в карты на желания. Первые лучи солнца начали робко заглядывать в окно. Володя раскинулся на спине, склонив голову в его сторону и снова приоткрыл губы, а Юра подперев голову рукой, с нежностью смотрел, как он спит. Как во сне ресницы дрожат, как пальцы слегка сжимаются, будто хватает что-то во сне. Дыхание его слушал, волосы перебирал и запах втягивал, зарываясь в них лицом. Каждую прядь легчайшими поцелуями, и щеку, и висок. И ни о чем, мать вашу, не жалел. Володя, как яркая комета в его одинокой,беспросветной жизни. Что тогда, он появился в его жизни и окрасил ее алмазными бликами, что сейчас. Его счастье. Счастье, которого у него быть не могло. Снова накатил страх. Жуткое ощущение, что если потеряет — начнется ад. Володя во сне нахмурился, что-то вздохнул-простонал. Юра осторожно дотронулся до его лба, пригладил брови, убрал упавшие на лоб пряди. Тот снова дернулся и вытащил ногу из-под одеяла, а у Юры в очередной раз перехватило дыхание от его красоты и природной секскуальности. Он провел рукой с миллиметре от его живота, не касаясь, но ощущая жар тела. И вдруг игриво улыбнулся, прикусив нижнюю губу и шустро нырнул с головой под одеяло. Устроился между его ног, осторожно приспустил белье и прикоснулся губами к члену. А Володя то уже был в полувозбужденном состоянии. "Интересно, что ему снится?"-думал Юра, медленно проводя языком от основания до головки. -"Хорошо бы я..."- и накрыл губами головку. Под плавными, медленными движениями его рта, член стремительно твердел. Юра выбирал его уже почти полностью, до легкой боли в горле, дурея от его терпкого, чуть солоноватого вкуса и легкого аромата геля для душа. Володя задышал чаще, Юра не мог видеть, но чувствовал, как он мечется на подушке. Одеяло резко слетело с головы, солнечный свет, заливавший комнату, на секунду ослепил. - Юра? -голос Володи был хриплым со сне и до дикости сексуальным. Юра не оторвался от своего занятия, хотя от звука его голоса у него все волоски на теле встали дыбом. Володя запустил пальцы в его волосы и легкого потянул, отрывая от себя. Он уперся подбородком ему в живот и посмотрел в лицо - зрачки расширенные, рот слегка приоткрыт и дыхание частое. Откровенная похоть в глазах Юру от его реакции уносит. Возбуждение мгновенное, с полоборота и без тормозного пути, до полной потери контроля. От его взгляда встает и в паху скручивает узлом. Он растянут губы в шаловливой улыбке: — Доброе утро. Нервно дернуля кадык и Володя сипло выдавил: — Иди сюда. Юра поднялся выше, устроившись в его объятиях. Не выпуская пальцев из волос, Володя жадно его поцеловал, втягивая в рот его язык и облизывая губы. Потянул за волосы, поворачивая голову, провел языком по уху, поцеловал чувствительное местечко за ним. — Хочу тебя, — прохрипел он, обдавая его горячим дыханием. — Прямо сейчас. Юру застряло от возбуждения, он прерывисто выдохнул. — Вот так сразу? Володя кивнул и Юра тут же поцеловал его, вкладывая в этот поцелуй всю страсть, что кипела в нем. Руки Володи уже давно скользили по спине, ныряя за резинку его белья и гладя ягодицы. Юра на секунду оторвался от него, чтобы двумя движениями избавить их обоих от белья и снова устроился сверху, целуя Володю. Тот уже успел достать смазку и сейчас в него проникло сразу два пальца. Юра застонал, не разрывая поцелуя. Двинул бедрами, потираясь об его член и насаживаясь на его пальцы. Почувствовал скользкую влагу на его животе и как ее много.  А он потянулся трясущимися руками вниз, запрокидывая голoву и подставляясь под его жалящие поцелуи. Окончательно поплыл от его хриплого стона и от ощущения мощного ствола, что стиснул загребущей ладонью. Слепо стаскивал его, ловя пальцами пульсацию в выпуклых венах, размазывая его влагу по массивной головке. И застонал, когда Володя приподнял его, как невесoмого,и насадил на себя. Разом, дo конца, с толикой боли и взрывом чистейшего удовольствия в каждом нервном окончании. Он выпрямился, упираясь руками ему в грудь, сделал плавное, медленное движение. Володя судорожно выдохнул и сжал его талию. Юра продолжал не спешно двигаться на его члене, волны невыносимого наслаждения прокатывались по телу. Но... он смотрел в глаза Володи и не видел даже отголосков их общего удовольствия. Он смотрел как-будто бы сквозь Юру- стонал, держал его за талию, гладил грудь, но мысленно был не здесь. Вдруг его взгляд потемнел, стал тяжелым, жестким он одним движением опрокинул Юру на кровать. Набросился на него, раздвигая ноги коленом и остервенением вонзаясь вновь. Быстро, грубо в дикой лихорадке. Юра не сопротивлялся, но в груди нарастал вопль отчаяния. Он же не с ним сейчас. Он в себе. Он в своей жуткой тьме. Юры там нет, а он хочет быть там с ним. Сжал руками его лицо, но Володя перехватил руки, завел их за голову, наваливаясь всем весом, обездвиживая, лишая возможности вздохнуть. Впился в его рот грубым, болезненным поцелуем. Юра застонал ему в губы, и в Володя чуть смягчился, уже терзает его рот иначе, проникая в него языком, сплетая с его. Двигается быстро, резко, глубоко, на грани боли и удовольствия, так что кровать жалобно скрипит и спинка бьется в стену. Жадные руки лихорадочно сжимают тело- колени, бедра, ягодицы. Губы жалящими, болезненным поцелуями-укусами терзают шею. Юра сам вонзает ногти ему в плечи, заходясь в надсадных стонах. Володя весь мокрый, пот стекает по вискам и скулам влажными дорожками, по сильной груди. Под Юриными пальцами перекатывается напряженными мышцы, он с наслаждением сминает его кожу ладонями, скользит по мокрому телу, по спине, притягивая к себе. Член трется об его рельефный живот, приближая его к оргазму и он со стоном выгибается под ним, подаваясь бедрами навстречу, пока не замирает на секунды, широко раскрыв рот, глотая воздух и дрожа всем телом. Едкая, острая вспышка наслаждения, от которой из пересохшего горла вырывается крик и под кожей растекается лава обжигая дотла. Юра чувствует эти судороги оргазма до боли, до спама во всем теле. Володя крепко держит, не давая увернуться, пока он бьется в его руках от экстаза, продлевая это наслаждение до последней судороги. Потом подхватывает его под колени, со стоном проникает глубже содрогаясь всем телом, впиваясь зубами в шею, а в бедра пальцами и двигаясь так быстро, что дыхание перехватило. Пока не рухнул на него, зарываясь лицом в влажные волосы, ослабляя хватку на бедрах и тут же с тревогой посмотрел на Юру. Но он только усмехнулся, тяжело дыша: — Ой-ой, сколько страсти. Володя молча рухнул рядом. В тишине только слышно было его дыхание-рваное, тяжелое. На улице подул ветерок, раздувая легкие занавески и обдавая прохладно разгоряченную кожу. Юра натянул на себя одеяло, Володя тут же нырнул к нему, обнял, зарылся носом в макушку, но так ничего и не сказал. — Как романтично, — мурлыкнул Юра, утыкаясь лицом ему в грудь, чтобы хоть как-то развеять эту напряженную тишину. — Что? — не понял Володя. — Раннее апрельское утро, воздух пахнет весной, птицы поют, и мы, сонные и ленивые, занимаемся любовью. Разве не прекрасно? — Прекрасно… — безразлично повторил Володя. Юру царапнул этот тон. Володя никогда не был таким безразличным. А через пол часа, глянув в зеркало в ванной, Юра увидел с десяток багровых засосов. В первую секунду его охватил страх, что он взрогнул. Но постарался взять себя в руки- это же Володя, чего бояться. Он не сделает ничего плохого, а это приступ бешеной страсти. Юра улыбнулся, провел пальцами по шее и тут как раз вошел хмурый Володя: — Вот зараза!- Юра уже усмехнулся, ощупывая шею и глядя как Володя молча берет зубную щетку.- Ну ты меня и разукрасил, никогда ведь так не делал раньше. И что на тебя только нашло? Володя, выдавливая пасту из тюбика на щетку, медленно поднял мрачный взгляд на его отражение в зеркале и снова промолчал. — Эх, придется шарфом обматываться по самый подбородок, а то даже стыдно… —Снова никакой реакции со стороны Володи. Юра с радостной улыбкой чмокнул его в щеку и вышел. Едва он закрыл за собой дверь, улыбка тут же исчезла с лица и он бегом ринулся в спальню. Рванул ящик в тумбочке-в блистере со снотворным не хватало двух таблеток. Сердце сжалось от страха, в горле запершило, он обхватил его рукой. Так что же на него нашло? Вчера Володя весь вечер не выпускал его из объятий- ну понятное дело он перенервничал. Поэтому, наверное и выпил снотворное, уснул он вчера очень быстро. А что сегодня? Юра потер шею -Володя, несмотря на свой темперамент, всегда чувствовал ту грань, за которую не стоит переходить. Никогда не делал больно, до сегодняшнего утра. Да, Юре понравилось, ему вообще до ужаса нравилась его страсть, но никогда еще с Володей Юра не чувствовал себя использованным. Это гадкое ощущение грязи, что тобой просто воспользовались для удовлетворения своих потребностей, не интересуясь твоими желаниями. Так делал Йонас, особенно в последние годы совместной жизни. И всегда, всегда оставлял на его теле следы. Юра вечно ходил в синяках от его пальцев и засосах. Он продолжал стоять, сжимая одной рукой шею, а в другой блистер с таблетками и смотрел на дверь со смесью непонимания и страха. Не хотелось даже допускать мысли, что Володя будет вот таким, как сегодня- просто берущим свое с абсолютным безразличием. Юра сам себя успокаивал, что это все из-за вчерашнего непростого разговора, плюс снотворное вот его и занесло немного. Надо просто развеяться им обоим. Как там Ангела говорила- побольше положительных эмоций. В коридоре послышались его шаги и Юра тут же нырнул в шкаф, выбирая одежду. Решено, сегодня они едут гулять в Харьков. Покажет Володя места своего детства, сам посмотрит, как все изменилось и все у них наладится. Он откинул мрачные мысли, счастливо улыбнулся вошедшему Володе. Настроение начало подниматься и он предвкушая потрясную прогулку, включил диск со своей музыкой. По дому полились звуки колокольчиков, Юра распахнул стеклянную дверь из гостиной на улицу и в нее тут же вылетела радостная Герда. Чуть с ног его не сшибла. Носилась по саду, как сумасшедший, рыжий ураган, гавкая и подпрыгивая, как-будто что-то ловила. Юра хохотал, глядя на нее. Только вот Володя оставался мрачнее тучи. За все утро он нормально заговорил только когда сели завтракать. — Ты решил, надолго ли останешься у меня? — Пока не выгонишь, — серьезно сказал Юра, но Володя поднял на него хмурый взгляд и он поспешил сгладить ответ. — Шучу-шучу. Не знаю, Володь. На самом деле хочу попробовать поработать отсюда, может, действительно получится. Но надо вызвать настройщика пианино — я бешусь, когда играю на твоем. И позже, когда придет зарплата, куплю еще миди-клавиатуру. — Это что такое? — нахмурился Володя еще больше. — Это типа синтезатора, только клавиатура мне нужна больше как устройство ввода. Синтезатор самостоятельно воспроизводит звук, а клавиатура делает это с помощью звуковой карты.- Юра отпил кофе и добавил: - Кстати об этом! Мне нужна хорошая звуковая карта. И вообще мощный компьютер. Боже, где взять столько денег? На последних словах его настроение уже упало. Свою аппаратуру Юра собирал года два- стоила она немало денег.Вот и сейчас, прикинув в голове примерную стоимость, он сник. На покупку уйдет весь гонорар. — Я одолжу, если хочешь…- задумчиво начал Володя, но Юра не дал ему договорить: — Вот еще! Что-что, а брать у него деньги Юра не собирался. Он и сам может заработать! — Попробуй перевезти из Германии. После этих слов Юра задумался- стоит ли вообще перевозить сюда оборудование? Он объяснил Володе, что оно хрупкое и дорогое- Юра предпочитал работать с хорошей техникой. А кто будет ее собирать? Попросить друзей музыкантов - вариант, но он мог бы доверить им иструмент, а вот технику вряд ли. Приятелей из прайда он и на десять метров не подпустит. Володя даже предложил обратиться к Йонасу. Юра аж поперхнулся кофе- нет и нет! Он не мог доверить это никому! А перевозка? Стоило это немало. К тому же идти оно будет около месяца или даже больше, а у него испытательный срок на работу здесь три месяца. Так что перевозить сюда оборудование не имело смысла. Было и еще кое-что, о чем он не стал говорить- работа. Какие будут у него заказы и будут ли вообще. Сейчас все настолько нестабильно, что Юра сомневался что ему понадобятся и миди клавиатура и компьютер. Если с работой будет все хорошо, то купить необходимую технику не проблема. А если заказов не будет?.. На неделе должен решиться вопрос с заказами, а там уже будет видно, что покупать. Их отношения тоже пока были зыбкими, чтобы можно было устраивать здесь полноценный кабинет. Кстати о кабинете... — Еще мне желательно выделить свой угол, чтобы мы друг другу не мешали, — сказал Юра, допивая третью кружку кофе. — Ты мне никогда не помешаешь, — наконец-то оттаял за все утро Володя. И Юра надеялся, что так и будет. Что он не помешает Володе ни своей музыкой, ни своим присутствием в целом. — Я очень рад, но нужно где-то разместить целую кучу техники. — Ладно. Напиши список, что надо привезти или купить. А насчет угла — давай перенесем пианино на второй этаж. Там много свободного места, организуем тебе полноценный кабинет. Юра с недоумением посмотрел на Володю- он серьезно хочет перенести трехсоткилограмовое пианино вдвоем? — Ты представляешь, сколько весит пианино? — У меня здесь, в новом кластере «Гнезда», работают три бригады строителей, я моментально найду пару человек, кто захочет подзаработать. Юра не видел улыбнулся он или нет- Володя допивал кофе, но в его глазах плясали смешинки. Юра расслабился, наконец-то он перестал быть таким мрачным. — А хорошо, — он кивнул и подошел к Володе. Положил ладони ему на плечи, провел пальцами по шее и спросил: — С моей работой решили, но как же твоя? У нас еще есть хоть немного времени, прежде чем тебя засосет офис? — Сегодня я совершенно свободен, но завтра… — протянул Володя, но обрадованный его настроением Юра не дал договорить, крепко поцеловал в щеку, а затем воскликнул: — Тогда решено! Посмотри, какая чудесная погода за окном — поехали гулять в Харьков! — Поехали, — улыбнулся Володя. Собираясь на прогулку, Юра решил надеть легкий кашемировый пиджак сливочного оттенка, но Володя был против. Заявил что на улице холодно и настаивал, чтобы Юра надел пальто. Какое пальто-он же выглядывал на улицу, там тепло. И где только Володя заметил этот холод? — Я надену свитер под пиджак. Он шерстяной, видишь! — спорил с ним Юра и показал Володе бирку с составом ткани. — Все равно ты замерзнешь! Видел, какой ветрище на улице? — парировал тот. — С такой погодой раз плюнуть подхватить простуду. В итоге Юра махнул рукой иначе спорить они могли бы до вечера. Только пробурчал, надевая пальто: — И на кой черт купил этот пиджак? Но все равно Юра оказался прав — уже через пятнадцать минут неспешной прогулки стало жарко настолько,что Юра снял пальто и нес его в руках, а вот Володя упрямился. Идя рядом с ним по старым улицам, он не мог сдержать смеха. В одном свитере ему было вполне комфортно, а Володе явно жарко в пальто и он наконец не выдержал: — Может, вернемся и бросим вещи в машину? Юра остановился, обернулся и указал рукой на пройденный ими путь. Прошли они достаточно много. — Уверен, что хочешь подниматься обратно в горку? По-моему, так себе идея. Володя вздохнул. — Почему мы вообще решили припарковаться на Сумской, а не хотя бы у Дома торговли? Оттуда ведь ближе… Юра пожал плечами и включив преподавательский тон ответил: — Ну мы же гуляем! Созерцаем местные красоты, понимаешь? Эх, Володя-Володя! — Если на то пошло, местные красоты я мог бы прекрасно созерцать и из окна машины, — пробурчал тот и все таки стянул с себя пальто. — Ладно, веди, Сусанин, сегодня ты у нас прокладываешь маршрут. И Юра повел его хорошо знакомым путем к родному дому, где провел пол жизни. Только вот места эти он узнавал с трудом. Когда-то яркие и живые улицы теперь напоминали ему старую, изъеденную молью, выцветшую тряпку, с кучей заплаток в виде современных магазинов, кафе, салонов. Володя попутно рассказал, что его район теперь пользуется дурной славой и является местом обитания всякого сброда. Стало грустно ,оттого во что превратились места его детства- в места обитания бомжей, наркоманов и гопоты. Они дошли до Бурсацкого моста. Юра посмотрел на реку в которой он, будучи мальчишкой, купался с друзьями все лето. Раньше наполненная чистой водой, сейчас она напоминала болото - бурая от грязи вода, кучи мусора, плывущие вниз по течению: бутылки, пакеты, клубки водорослей, гнилые листья и ветки. Ступени, ведушие к реке,на которых они грелись на солнце, были разрушены и исписаны граффити, покосившаяся зеленая ограда поросла кустами с точечками листвы. А сама река обмельчала или ему так кажется сейчас? Он в прострации от увиденного, остановился у перил, облокотившись о них, сковырнул кусок черной краски. -Интересно, речка всегда была такой узкой и мелкой? В детстве детстве казалась широкой… — задумчиво протянул он, спрашивая неизвестно кого-себя или жизнь. Но ему ответил Володя: — В девяностых по ней даже пассажирские пароходы ходили. А потом как-то… видимо, не до пароходов уже стало. — Да, девяностые сильно потрепали город, это я заметил. Юра снова посмотрел на реку, а в голове яркими картинами детство- куча ребятни и все они здесь. Кто-то купается, кто-то сидит и греется на ступенях. А если узнавали родители, что он был на речке, то неизменно получал нагоняй. А теперь здесь больше никто и никогда не искупается в летнюю жару. Юра вздохнул и обернулся на задумчивого Володю. Он тоже с грустью смотрел в воду. О чем он думает? Что вспоминает? Он ведь тоже был здесь и не раз. Юра тронул его за локоть, он тряхнул головой, выныривая из своих мыслей и они пошли дальше. Прошли шумный рынок- Юра помнил его, но он был меньше и не такой хаотичный. Он терпеть не мог, когда мама брала его с собой туда. Мимо автостанции с резким, противным запахом бензина. Юра рассказывал Володе забавные истории из своего детства, связанные с этими местами. Было ощущение приятной грусти- все до боли знакомое и до боли чужое. Появилось много новых построек, а старые приходят в упадок. Город стал более шумным, люди, несущиеся вперед, злыми, даже воздух был другим. Но вдруг до него долетел знакомых сладковатый запах -Юра аж остановился, поднял указательный палец вверх и глубоко втянул этот запах. Володя с недоумением посмотрел на него. — Слышишь запах? — спросил Юра, прищурившись. Володя покрутил головой, принюхиваясь, пожал плечами и снова уставился на него. — Кондитерская фабрика, — объяснил Юра. — Вон там, — и указал на хорошо знакомое длинное двухэтажное здание, за которым виднелось несколько дымящих труб. — Запах детства. Удивительно, что она еще работает и даже выглядит неплохо. Даже появился второй фирменный магазин на прилегающей улице. Раньше был всего один, мимо которого они сейчас шли. — А сюда я бегал за мороженым! — радостно воскликнул Юра. Краем глаза заглянул в витрину и мечтательно вздохнул: — Молочное за пятнадцать копеек. Даже ощутил вкус этого мороженого во рту. Он перепробовал множество различных видов мороженого, но такого не пробовал больше никогда. — Ну давай купим тебе мороженого, если хочешь, — предложил Володя с мягкой улыбкой. Юра вздохнул и побрел дальше: — Оно больше не такое! Володя развел руками: — Как хочешь. Наконец они дошли до его улицы и в груди защемило с новой силой от ностальгии и воспоминаний- все те же высокие клены, как в детстве, те же дома, практически нетронутые современностью, но уже сильно затронутые временем, те же дорожки, по которым он носился и даже трамвайные пути сохранились, только теперь по ним не ходили трамваи. Сколько шума от них было по утрам... Где-то здесь была остановка. Да, точно даже, тот немного кривой клен все еще растет. А вот вместо нее теперь две бетонные тумбы, торчащие из асфальта Юра остановился и задумчиво посмотрел на то, что от нее осталось. — Раньше тут была остановка. — Он оглянулся вокруг. — Вот обломки скамейки, а таблички с расписанием нет… — Мне кажется, трамваи здесь не ходят. Причем уже давно. — Володя указал пальцем на землю. Юра проследил взглядом- ржавые рельсы, частично ушедшие в землю. Хмыкнул про себя: наконец-то сбылась мечта его детства. — Ну и правильно! Как ужасно они гремели по утрам! Ты только представь — улица узкая, эхо от домов отражается… А ведь ходить-то они начинали с четырех утра! — Может, поэтому и отменили? Они молча пошли дальше, а у Юры в голове стоял грохот старого трамвая, дорогая сердцу фотография на стене и трепет, с которым сжималось сердце в ожидание письма... — Что такое? — негромко спросил Володя. — Вспомнил что-то смешное? — Да здешний трамвай. — Юра кивнул. — В смысле, не маршрут, а именно трамвай, один конкретный. Когда я готовился к поступлению в консерваторию, занимался дома с репетитором, поэтому мне не надо было вставать рано. Но тогда же по утрам, я точно не помню, во сколько именно, здесь пускали дополнительный трамвай. Он был жутко старым, разваливался на ходу и грохотал отчаяннее остальных. И вот каждое утро я просыпался от его грохота и бежал проверять почтовый ящик — вдруг пришло твое письмо. —Юра смутился от своего признания. С каким нетерпением он ждал его писем, зачитывал до дыр и хранил как величайшее сокровище. Он забрал их все с собой в Германию, перечитывал их снова и снова в минуты отчаяния, а потом...потом он рвал их на мелкие кусочки в бессильной злобе после того, как проснулся в одной постели с Йонасом. Он потупил взгляд, прогоняя ненужные сейчас мысли. Володя хотел что-то сказать ему, но тут Юра заметил, что они уже почти возле его дома. Он вскинул голову и воскликнул: — Вот мой дом, видишь? А во-о-он там, — протянул он, указывая пальцем на арку, скрытую сейчас деревьями, — вход в мой двор. Юра не спеша направился к ней. С каждым шагом сердце билось все сильнее и болезненней. За столько лет здесь почти ничего не изменилось. Та же темная арка, тот же дом, даже табличка с номером дома та же самая -белый квадрат с цифрой "45". Он остановился, глядя на этот номер- что его ждет, там за аркой? Наверное двор изменился больше... Он глубоко вздохнул и сделал шаг в тень арки. А через несколько метров Юра оказался в прошлом. Будто он прошел сквозь временной портал. Первое что он увидел- огромное абрикосовое дерево или абрикоса, как его ласково называли все жители их двора. И точно так же, как раньше с него летели белые цветы, усыпая все вокруг. Юра даже чувствовал этот запах. Совсем скоро появятся первые мелкие абрикосы, которым они с друзьями никогда не давали поспеть- обрывали все зелеными. Ох и гоняли их за это!.. — Как красиво! — как-будто издалека до него долетел восхищенный голос Володи. Юра настолько погрузился в воспоминания о своем детстве, что на несколько минут забыл о нем. — Надо же, абрикоса до сих пор жива! — Он безмятежно улыбнулся. — И цветет, как в детстве… — Абрикоса? Женского рода? — хохотнул Володя. — Так не говорят. — Ну а в нашем дворе говорили!- Усмехнулся ему в ответ Юра, стрельнув игривым взглядом. Оглядел двор еще раз-все было совсем как раньше. Бегала с визгом малышня по белым лепесткам, справа сидела компания подростков и звучала ненастроенная гитара четырьмя аккордами, слева, возле гаражей, мужики переругивались возле старого "Запорожца", еще один что-то сверлил рядом. Юра усмехнулся-он уже позабыл как выглядели советские машины. А за абрикосой скрипели качели- даже звук был тот же самый! Казалось, что сейчас он услышит голос мамы, что зовет его домой. Он присмотрелся внимательней- это были те самые качели, на которых качался еще он. — Надо же, и качели те же, еще целые! - Тихо и с удивлением протянул он. — Это с них ты свалился в детстве? — спросил Володя. — Ага. — Юра повернулся к нему, вскинул бровь. — Неужели ты помнишь? — Да, конечно, помню, — кивнул Володя и опустил взгляд на его подбородок. Юра вскинул руку и провел пальцами под губой. — До сих пор остался, кстати. Заметно? — Если очень присмотреться, то да, — улыбнулся Володя. Надо же он помнит. Кроме пары-тройки ребят со двора, только он один знал, как Юра получил этот шрам. Сколько героических историй о получении этого шрама он придумывал не счесть, а главное все верили, что невероятно льстило юному хулигану Юрке. Пока он смотрел, как на этих самых качелях высоко взлетает забавный мальчишка, за спиной раздался грубоватый, неприветливый голос: — Эй, кого-то ищете? — А? Нет. — Юра обернулся на голос. К ним подошел один из мужиков, что крутится возле гаражей. Осмотрел его с ног до головы подозрительным взглядом из-под кустистых бровей. Несмотря на его мрачность, Юра вежливо ему улыбнулся и негромко объяснил: —Я жил здесь в детстве. В конце восьмидесятых уехал и вот вернулся посмотреть, как все изменилось. Но мужик его словам не очень поверил. Все так же подозрительно разглядывал его, как-будто под микроскопом. Юра не понимал такой реакции- они не сделали ничего плохого, даже не прошли вглубь двора. Просто стоят и тихо говорят о своем. — И как фамилия у тебя? Я тут много кого из жильцов знаю,-щуря глаза спросил тот. — Конев. Мы жили вон там, — Юра указал пальцем в угол двора, — в девятнадцатой. Мой отец был хирургом. Мужик задумался на несколько секунд, почесал затылок. — Не, не помню, — грубо бросил он. Еще раз подозрительно посмотрел — в этот раз и на Володю. Пожал плечами и, не попрощавшись, потопал к своему гаражу. Растерянный Юра, обернулся к Володе с немым вопросом "Что это было? ", посмотрел в его потемневшие глаза и тут до него дошло...Он здесь чужой. Это больше не его дом, не его двор и не его жизнь. Здесь уже много лет живут другие люди и до него тут нет никому дела. Не осталось тех, кто помнит его семью, а значит и ему здесь больше делать нечего. Юра кивнул своим мыслям развернувшись к арке, позвал Володю: — Пойдем! — Но ты же даже до своей квартиры не дошел… -тот не двинулся с места. — А смысл? -Юра пожал плечами. - Она уже давно не моя, что мне тут делать? Володя не стал спорить и пошел следом. Вышли на улицу и Юра повел его в сквер напротив дома. Шли молча. Юре было почти физически больно. Родной двор стал чужим и враждебным, да что там двор, сам город стал таким. Было ощущение, что у него оторвали огромный кусок души и разбили ее на мелкие осколки. Он думал, что возвращается домой, а в итоге дома давно уже нет. Этот мужик спустил его с небес на землю. Все правильно- его дом теперь в другой стране. Они прошли через высокие черные ворота и Юра прямиком направился по аллее к кованой скамейке, уселся на нее. Володя присел рядом и с тревогой посмотрел на него. — Что случилось? Он уже было хотел сказать о своей боли и потери этого чувства детства и дома, но неожиданно для самого себя в нем поднялось раздражение на себя за свои ожидания. — Не знаю, — глухо пробормотал Юра. — Странный какой-то мужик. Хотя… чего я ожидал? Что кто-то вспомнит меня спустя двадцать лет? — Для тебя это так важно? — осторожно спросил Володя. — Не то чтобы, просто… Я очень любил это место. — Он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями и принялся рассказывать. — Наша квартира проходила насквозь через весь этаж, и из нее было два выхода. Один — на улицу к трамвайной остановке. А другой — сразу во внутренний двор. А в него, как в итальянское патио, можно попасть только через арку. — Говорил он негромко и медленно, смакуя каждое слово, каждое воспоминание. Это успокаивало. — С малых лет меня и моих друзей родители спокойно отпускали гулять допоздна — для нас этот дворик был самым безопасным местом на земле. Там всегда находился кто-нибудь из взрослых — как сейчас тот мужик, — кто-то «свой». Соседи мгновенно реагировали, когда во двор попадали чужие — выясняли, кто такие, к кому и зачем пришли, и в случае чего сразу выставляли вон. И вот сейчас получается, что как чужого выгнали меня… Нет, я не то чтобы очень расстроен, просто… это странно. Я пришел с ощущением, что вернулся домой, а вон оно как получилось… Володя слушал его внимательно, не перебивал и Юра был ему за это благодарен. Просто за то, что он слушает. — Кстати, когда я приезжал сюда, ко мне тоже пристала какая-то бабка, мол, чего это я здесь хожу. А я тебя искал. — Сказал Володя, немного помолчав и грустно улыбнулся. Юра взглянул на него, склонив голову набок. Представил себе его чуть более повзрослевшего, чем он был в "Ласточке", в военной форме и с грустными глазами. Вот такими, как сейчас. — И в итоге нашел! — Володя вскинул бровь, как обычно когда собирался поспорить, но Юра не дал ему начать. — Лучше поздно, чем никогда. На это Володя лишь пожал плечами. — И все же странно, что этот мужик тебя не узнал, — добавил он после минутного молчания. — Он выглядит куда старше нас. И ладно тебя, но твоих родителей-то он должен был помнить. Хирурга-то с доступом к спирту, особенно во времена сухого закона… — Да не факт. Отец постоянно пропадал в больнице. А я во дворе гулял редко — у меня то школа, то пианино. И только когда я забросил музыку и стал с пацанами мотаться… и то среди наших я был вечно на вторых ролях. Самый главный бунтарь у нас Шурик, вот его сто процентов помнят все в нашем дворе. Они задержались в сквере еще на час. Сначала просто сидели на скамейке, лениво переговариваясь, потом Юре надоело просто так сидеть и он потащил разомлевшего Володю гулять по скверу. В тенистых аллеях было настолько хорошо и спокойно, что боль и обида притупились и ушли на второй план. Прогуливаясь по тенистой аллее, вышли на небольшую небольшую площадь, что раскинулась перед зданием спорткомплекса. Он по-прежнему работал, Юра обратил внимание на афиши с секциями, да и на площадке все так же носились подростки на скейтбордах. Он снова рассказывал Володе байки из юности — как гонял по этой площади на велосипеде с ребятами со двора, как лазил по трубам и однажды, не удержав равновесия, свалился в заросли крапивы. — Дня три у меня все чесалось. Вообще все и везде! — смеялся он. Володя тоже весело хохотал, изящно приподнимая очки и вытирая слезы. Глядя на него, наконец-то веселого и безмятежного, Юра и сам находил внутри себя умиротворение. Ради такого Володи он был готов вытерпеть все что угодно- обиду, боль, неприязнь. Только бы он всегда был вот таким, а не как сегодня утром. Юра украдкой коснулся шеи, будто поправляя шарф, горло на секунду сдавило спазмом необяснимого страха. Он тряхнул головой головой, прогоняя это ощущение и прокашлялся, маскируя все смехом. Какой-то бред лезет в голову целый день. Постояли еще немного в тени, любуясь трюками подростков и Юра повел его к своей школе, попутно вспоминая маршрут. Проходя мимо тринадцатой школы, он указал на нее пальцем и сказал: — А здесь, кстати, Маша училась! — А вот и нет. — Володя помотал головой. — Она училась в восемнадцатой, а в этой Женя был физруком. — Ой, и правда. -Юра убавил шаг, не отрывая глаз от школы. Неудивительно, что он не помнил -Машу он в то время недолюбливал. - Ну не все же мне помнить… Главное — не забыть, в какой учился я сам! Он весело улыбнулся и бодрее направился по знакомому тротуару. Хотелось поскорее увидеть свою школу. Какая она теперь? Такая же, как он помнит или изменилась все? Им оставалось пройти совсем немного, как его что-то остановило у покосившегося местами забора, обклееным объявлениями и разрисованным не пойми как. Но его интересовал не забор, а то что было за ним - старое полуразрушенное трехэтажное здание, с обвалившейся желтой плиткой, когда-то яркой, а сейчас грязной и в подпалинах, провалы окон без стекол и рам, обвалившаяся, некогда потрясающая лепнина, которая ему так нравилась...И купола больше нет... — Это же театр Муссури! Что с ним стало? - все еще не веря своим глазам воскликнул Юра. — Театр музкомедии переехал на ту улицу, — объяснил Володя и махнул рукой куда-то себе за спину, — давно уже. А это здание признали аварийным, оно часто горело. Слышал, буквально осенью его тушили в очередной раз. Юре было искренне жаль это здание. Оно простояло здесь с начала двадцатого века, в нем выступали множество знаменитых артистов -Юра точно знал про Маяковского и Шаляпина. В послереволюционные годы выступали общественно- политические деятели. Да сколько времени он сам провел разглядывая это здание! А сейчас на это всем наплевать. Растерянный Юра обернулся к Володе: — Я каждый день мимо в школу бегал, у меня окна кабинета сольфеджио на него выходили…Такое величественное здание, красивое, я вечно его разглядывал, когда скучал на занятиях… Володя развел руками. — Ну а сейчас это пристанище бомжей и подростков, которые любят шататься по заброшенным местам. Слышал, коллеги обсуждали, что последний пожар случился как раз из-за них — жгли костер прямо на сцене. — Ну, может, отреставрируют. Это же памятник архитектуры. Юра тяжело вздохнул, еще раз с грустью посмотрел на старый театр, прощаясь, и свернул в переулок. Его школа почти не изменилась- только фасад стал другого цвета. На территории никого не было, но несмотря на выходной день, из приоткрытого окна на первом этаже доносились стремительные звуки скрипки. Юра на автомате взмахнул пальцами, показывая такт, промычал мотив себе под нос. Играл явно ученик - сбивался с такта и немного фальшивил, да и произведение было не самым простым. — По субботам здесь тоже идут занятия? — спросил Володя. — Ну, когда я тут учился, не было… Может, дополнительно кто-то занимается? Эх, это же Паганини, двадцать четвертый каприс. Как же я ненавидел играть его на пианино. — Почему? — Не получалось. Я с самого начала, как только мне задали разучивать, просто возненавидел этот каприс. Он написан для скрипки! Ты слышишь?- Юра дернул его за рукав и указал пальцем на окно.- Он же просто сумасшедший, с безумными скачками! А скорость? Он заточен под смычок! А его переложили на клавиши. Я так психовал… Пальцы буквально в узел завязывались во время игры, я постоянно сбивался. А он еще из нескольких частей состоит, и каждая со своим размером. Ой, это просто кошмар моего детства… — Он задумался, вспоминая когда последний раз играл его. Так и не вспомнив, заключил: — Придем домой — надо будет попробовать сыграть… Юра снова прислушался к игре. Для ученика играли совсем неплохо, ему на пианино было сложнее. Даже однажды с психу порвал ноты. Он обернулся рассказать об этом забавном случае Володе, но замер глядя на его отрешенное лицо. Володя смотрел прямо перед собой не моргая, побелевшие губы сжаты в тонкую нить, нахмуреный лоб, взгляд тяжелый и мрачный. -Володь...- тихо позвал он, но тот никак не отреагировал, настолько он был погружен в себя. Юра щелкнул пальцами перед его носом и уже громче спросил: — О чем задумался? Володя моргнул. — Да нет, ни о чем. — И вздохнув добавил: — Свету вспомнил. Юра не ожидал такого ответа. Почему ее и именно здесь? — Свету? Твою неудавшуюся невесту? — Да. — С чего это вдруг? Володя задумался. А Юра чувствовал, как его душит жгучая ревность. И главное он четко понимал насколько это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что Володя жил с этой девушкой, занимался любовью и собирался жениться выжигала разум. Хорошо что держал пальто в руках- он сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони до боли. Любил ли ее Володя? Что она для него значила? Поддерживают они связь сейчас или нет? Но он же ни за что не станет рассказывать, если заметит его ревность. Еще и сам волноваться будет. Поэтому Юра пошел на хитрость- сделал максимально спокойное лицо и как ни в чем не бывало сказал: — Если беспокоишься, что буду ревновать, будь спокоен: это явно не тот случай. Но если не хочешь вспоминать, я не настаиваю… Я спросил просто потому, что сегодня весь день мы говорили только обо мне… Володя вздохнул. — Да ничего такого. Она в этой школе работала, вот и вспомнил. — Какая ирония, -все же не удержался он от ревности. - И на чем она играла? — Она преподавала вокал. А я, бывало, приходил сюда во время обеда — офис же недалеко. -Юра ошарашено уставился на него.Володя приходил сюда? К его школе? Неужели вспоминал его, скучал? -Не делай такое удивленное лицо,- шикнул он. - Конечно, я знал, что это твоя школа и тебя там уже нет! Просто мне очень нравилась атмосфера этого двора. Музыка прекратилась и Юра отошел от окон школы, махнул Володе рукой, приглашая последовать за ним. Сел на скамейку под кленом, а когда Володя устроился рядом, повернулся к нему вполоборота и с интересом посмотрел в его лицо: — Расскажи, какой она была? Володя смутился, опустил голову и Юра уже было решил что он сменит тему, но тем не менее он заговорил: — Знаешь, вы чем-то похожи. Я раньше и не задумывался об этом, но сейчас, глядя на тебя и вспоминая ее… нахожу общие черты. В принципе, это даже неудивительно… Юра натянул улыбку всем своим видом показывая, что он ну вот ни капельки не ревнует. Он даже не знает что такое ревность, хотя на языке крутилась сотня вопросов. Придвинулся ближе и спросил только: — А еще? — Что еще? — Кроме того, что на меня похожа? Она тебе нравилась? Володя пожал плечами. — Конечно, нравилась. Но не как девушка, а как личность. Ты же понимаешь, что я не мог влюбиться в нее… — сказал он и осекся. — Я понимаю, - Юра кивнул. Он понимал... понимал что чувствовал Володя, когда Юра рассказывал про его отношения с Йонасом. Понимал и самого Володю, который боролся со своей сутью изо всех сил. К ядовитой ревности добавилась жалость к нему- одинокому и потерянному, ненависть к себе, за то что он тратит впустую свои чувства к Йонасу, вместо того, чтобы дарить их Володе. И еще внезапно взыграло чувство собственника- Володя должен быть только его и ничей больше! — А я не понимал тогда. — он уставился на свои руки, сжал и разжал кулаки, сцепил пальцы в замок. — Я был таким непробиваемым болваном! Зная, кто я такой и в чем именно моя проблема, упрямо пытался найти что-нибудь плохое в ней! Видимо, чтобы переложить ответственность. И ведь, как ни старался, так и не нашел. Да, Света не была идеальной, но она была очень хорошей и любила меня. А я… ты знаешь. До сих пор ненавижу себя за это. "Да что же это такое, опять он за свое!"- с горечью подумал Юра, но вслух произнес строго: — Не бросайся в крайности. —Он незаметно коснулся мизинцем тыльной стороны его ладони. — Мы все совершаем ошибки. — Да. Но мои ошибки должны вредить только мне. А тут я мог сломать жизнь ни в чем не повинной девушки! С одной стороны Володя был прав, если бы они поженились, у них появился ребенок и правда об его ориентации открылась, был бы тяжелый развод и скорее всего запрет на общение с ребенком. А с другой Юра не видел его вины- он сильно запутался в то время. — А что с ней сейчас? -спросил Юра осторожно. — Не знаю. Здесь, — Володя кивнул на школу, — она точно не работает, уволилась, еще когда мы встречались. А так… Мы не общались после расставания. Вряд ли она хотела бы меня увидеть. — А ты ведь так и не признался ей, почему вы расстались на самом деле, — задумчиво произнес Юра, вспоминая что писал о ней в своем письме Володя. — Нет. Я боялся, что сделаю ей еще больнее. Но так я решил тогда, а сейчас… — Снова уставившись на руки, Володя задумался. — А вообще, знаешь, Юр, я и сейчас поступил бы так же — не стал бы говорить всей правды. Думаешь, это неправильно? Юра покачал головой. — Не знаю. — Честно сказал он. Родители, друзья, обиженая невеста...во что бы обернулось его признание? Юра бы не хотел, чтобы с Володей родители поступили так же, как с ним -вычеркнули из жизни. Он встал, набросил пальто на плечи. — Не могу сразу ответить. Вопрос на самом деле сложный, надо думать, взвешивать… Володя тоже поднялся на ноги. — Замерз? Пообедаем где-нибудь и дальше гулять или уже хочешь домой? Юра хитро улыбнулся. — Хочу тебя поцеловать, если честно. Но с этим придется повременить… Володя потянулся к Юре, заботливо поправил воротник его пальто, разгладил складки на шарфе, украдкой провел подушечкой большого пальца по щеке, коснулся сережки. Выходя из ворот, Володя еще раз обернулся к школьному крыльцу. Но не стал долго смотреть или останавливаться, ласково улыбнулся Юре и они пошли назад к машине, украдкой сжимая пальцы друг друга. Прогулка оставила двойственые чувства в Юриной душе. Ему было интересно и радостно пройтись по местам своего детства и юности, вспомнить свои шалости и беззаботные годы, но...все это в совокупности вызывало только боль и тоску. Места, которые он так любил в детстве пришли в упадок, изменились люди. Он теперь чужой для этого города, кроме Володи, Маши и еще пары старых знакомых его здесь никто не знает. У него здесь нет ничего... Юра не жалел, что увидел все это, но возвращаться сюда второй раз не было ни малейшего желания. *** В понедельник, проводив Володю на работу, Юра задался извечным вопросом "Что делать? ". А дел было море. Для начала он набросал список необходимого оборудования для работы и главных задач, а именно найти подходящую студию звукозаписи, настроить пианино, купить нотные тетради и прочую мелочь. Юра поискал в интернете адреса и телефоны студий, обзвонил самые приличные. В принципе работать было можно только плати, а пока что с работой было ничего не известно. Неизвестность по этому поводу его беспокоила. Он мало того, что не привык сидеть без дела, так еще он не знал, как его отсутствие в Германии отразится на работе. Ну а пока Юра нашел стопку чистых листов бумаги, карандаш и сел за пианино записывать свои воспоминания о Харькове...И ничего. Он просидел за инструментом часа полтора, но так и не прикоснулся к клавишам. В голове крутились обрывки мелодий, а вот собрать их в кучу никак не получалось. Все выходило настолько пустым и унылым, что Юра раз за разом черкал карандашом по белым листам, смотрел на исписаные листы и с раздражением выкидывал их. Оторвал его от этого занятия звонок телефона. -Звезда моя, -раздался на том конце голос Руди, -У меня для тебя две новости-плохая и не очень плохая. С какой начать? -Давай с плохой, -вздохнул Юра закрывая глаза и готовясь уже к чему угодно. -Заказчики отказываются работать, как только узнают, что тебя нет в стране. Хотят обсуждать с тобой работу лично. Он убрал телефон подальше, медленно выдохнул, сосчитал до десяти и снова поднес телефон к уху. -А не очень плохая? -Нужно внести правки в последний заказ...-осторожно сказал Руди и тут же быстро добавил, -только не психуй, там совсем немного. От этой новости Юра подскочил с места и заметался по гостиной. -Какие правки?! -шипел он в трубку. - Заказ сдан. Он мне все нервы вымотал за два с лишним месяца! Что еще им не нравится?!- На последней фразе он все же не выдержал и сорвался на крик. - Юра тише,- Руди говорил с ним тихо и успокаивающе, - им понадобилось еще пять треков и они выбрали из того, что ты уже написал к этому сериалу. Ждали твоего возвращения чтобы обсудить правки, но раз уж тебя нет...В общем все уже у тебя на почте. Там правда немного. -Хорошо,- Юра тяжело вздохнул, - это все? -Нет. Тебе парни еще предлагают две работы. От этой новости настроение моментально начало подниматься. Он уселся прямо на ступенях лестницы и поторопил: -Ну говори какие! Вот только Руди не спешил говорить. Юра выждал еще секунд тридцать и уже было собрался поторопить его, но Руди заговорил сам: -Сериалы. Тематика и концепции те же, что и в прошлом заказе, сценарии на стадии завершения. Понравилась им твоя работа и они не против если ты будешь работать в другой стране. Но приехать для подписания контракта на заказ и на финальную запись все же придется. Он поначалу не нашел что сказать. Прошлый заказ его слишком сильно вымотал и сейчас ему предлагают писать в той же самой манере. Юра не особо разбирался во всей этой мифологии и героических поэмах он любил писать о настоящем, живом. А здесь еще приходилось тратить массу времени чтобы ознакомиться с событиями, проникнуться ими и одного сценария было мало. Второй подобный заказ он может не вытянуть: Юра отдавал себе в этом отчет. - Больше ничего другого нет? -простонал он, утыкаясь лбом в перила, хотя ответ он итак знал- другого нет. -Есть, -съехидничал Руди, -но режиссеры и продюсеры требуют тебя лично. Для тебя,помимо этого, есть еще четыре заказа- один срочный и три еще терпят. -Что за заказы? - пробормотал Юра. -Историческая мелодрама, два приключенческих фильма и...вот это тебе понравится - военная драма, время место действия Берлин 1943 год, немецкий офицер и еврейка. В общем все как ты любишь. Руди еще не закончил, а у него в голове уже вспыхивали образы и обрывки мелодий. Ужасно хотелось получить именно эту военную драму, но бросить сейчас все и рвануть в Германию было невозможно- Володя не примет такой поворот событий. -Я так понимаю ни один из заказов ты брать не хочешь? -Нет. Мне еще прошлый в кошмарах снится. -Не тебе одному,-хохотнул Руди. -В общем так, время на размышления у тебя еще есть пока не готов сценарий. Но, Юра...На следующей неделе у меня должен быть твой ответ. Не тяни, заказчики могут найти и других композиторов. И он не прощаясь отключился. Юра был в бешенстве-он отшвырнул телефон в сторону и грязно выругался. Испуганная Герда жалобно тяфкнула. - Прости-прости, девочка, - он опустился на колени рядом с собакой и потрепал ее по голове, - это я не тебе. Внутри все еще бушевала злость и Юра не мог определить на что именно- на заказчиков, на контакт,который камнем висел на шее, на себя, за безволие. Послать бы всех их к черту, но нельзя. Гонорар за последний заказ еще не пришел и внести новые правки он просто обязан. Как и определиться с новым... Жизнь, после его решения остаться, перевернулась с ног на голову. Юра как-будто разделился на две половины. С одной стороны он был счастлив настолько, что хотелось кричать об этом всему миру. Наконец-то у него было то, о чем он мечтал долгие годы-Володя и их семья. Да, Юра уже считал их настоящей семьей. Тихое, безмятежное счастье рядом с любимым человеком. Ему доставляло бесконечное удовольствие провожать по утрам Володю на работу и встречать его вечером, готовить вместе ужин и гулять с собакой, сидеть в обнимку на диване и хохотать под какой-нибудь легкий фильм или слушать музыку, сидя у него на коленях, обмениваясь нежными поцелуями, заниматься с ним немецким или рассказывать что-то о музыке. Но с другой стороны... С другой стороны ему не хватало привычной обстановки, своего кабинета, студии, музыкантов. Почему-то не было ощущения дома когда он оставался один, ему было неловко. Юра настолько привык к жизни в Германии, что в родном городе чувствовал себя некомфортно. Многое бросалось в глаза и резало слух, в особенности он стал замечать, что стоит им с Володей показаться на людях, как на него странно косятся люди- кто-то с откровенным любопытством, кто-то кривился, глядя на него. Он это заметил еще когда они гуляли по Харькову, но не придавал особого значения. А еще его начало тревожить настроение Володи- таблетки снотворного стабильно исчезали каждый день, да и сам он менялся и Юра никак не мог уловить грань этой перемены. Во-первых он стал более грубым и напористым в сексе, а во-вторых он стал более авторитарным, будто бы хотел контролировать каждый его шаг. И Юра в этом уверился буквально через неделю. В пятницу, провожая его до машины он поинтересовался: — Ты во сколько планируешь вернуться?  Закончив вносить правки в прошлый заказ, Юра отправил его на проверку-там и вправду оказалось немного работы. Сидеть в четырех стенах не хотелось, а вдохновения для своей музыки как не было так и нет. Чтобы немного развеяться Юра нашел у себя телефон своего друга детства Шурика и позвонил. Они созванивались только чтобы поздравить с днем рождения, а раз уж Юра задерживается здесь почему бы и не встретиться. Шурик его звонку оказался рад впрочем как и новости, что Юра в Харькове и тут же предложил встретиться, вспомнить детские годы. И сегодня Юра собирался к Шурику. Они вышли из дома, Володя открыл гараж. — Постараюсь закончить пораньше, — ответил он, целуя Юру в щеку. — Часов в пять. Если бы не встреча с заказчиком, вообще бы никуда не ездил. — Да ладно, не спеши сегодня, — поспешил унять его Юра и плотнее закутался в его халат. — Я с Шуриком договорился встретиться в четыре. Не успею закончить к пяти. — С Шуриком? — спросил Володя с недоумением и замер возле машины, держась за ручку. Юра вздохнул. — Сосед мой, со двора, помнишь? Главный хулиган. Единственный из друзей детства, чей телефон у меня сохранился. — А ты давно с ним общался? — тон Володи стал жестче. Он повернулся к Юре без тени улыбки. — Вообще знаешь, что это за человек сейчас? — Вот как раз и пообщаемся, наверстаем упущенное. А что? Боишься, что меня уведут? — Юра озорно улыбнулся. Но Володю это не проняло, он продолжал сверлить его угрюмым взглядом. — Не боишься, что этот Шурик может обидеть тебя? — насупившись спросил он. — Много лет прошло все-таки, ты изменился… — Обидит? — Юра рассмеялся, искренне не понимая, что нашло на него. — Володь, ты чего, мы же друг друга с пеленок знаем! — Знали, — поправил тот. — В таком случае давай я хотя бы отвезу тебя туда? — Ну я же не маленький ребенок! Поезжай на работу, я сам доберусь. Ничего со мной не случится. Мы просто посидим у него, поболтаем, детство вспомним. — Ладно, — с тяжелым вздохом согласился Володя. Он прикрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами, приподняв очки. — Тогда продиктуй мне адрес этого твоего Шурика. — Зачем? — опешил Юра. Он что ребенок, который отпрашивается у родителей сходить в гости к другу? Но похоже Володя считал его именно таким, потому что он с очередным вздохом ответил: — Потому что мне так будет спокойнее... На всякий случай. Спокойнее? Такое чувство, что Володя не хочет чтобы он вообще куда-то ходил. Юра, сунув руки в карманы халата, хмыкнул: — Ладно… Мы договорились в четыре встретиться на Научной. Спрошу у него точный адрес и пришлю тебе. Проводив машину взглядом пока она не скрылась за воротами, Юра не спеша побрел в дом. После этого короткого разговора стало не по себе. И что на Володю нашло? На ревность не похоже. Да, они всегда ходили вместе, а что сейчас ему нельзя выйти из дома без разрешения? Странно все это -его напряжение, жесткий тон, да и вообще само требование адреса. До самого выхода из дома эти мысли не давали Юре покоя. Может это из-за снотворного? Ангела предупреждала его о синдроме отмены, но ему решительно не понравился такой контроль. Шурика он узнал сразу, как только заметил в толпе. Он совсем не изменился, все такой же долговязый и рыжий, какой и бы раньше. Юра подошел к нему со спины и хлопнул по плечу особым жестом, как делали они это в детстве. Тот резко обернулся, пару секунд смотрел на улыбающегося Юру, а потом радостно заорал: -Юрка!!! -Шурик!!!- в тон ему крикнул Юра и его стиснули в объятиях. -Столько лет...-Шурик расцепил руки и теперь осматривал Юру с головы до ног. - Ты прям такой!.. -Какой? -он вздернул бровь. -Такой...Я тебя даже обнять побоялся, думал что помну, -засмеялся Шурик и хлопнув его по спине повел в сторону многоэтажных домов. Жил он в обычной советской панельке в которой казалось застыло время. Ковер на стене, хрусталь в серванте, даже обои и те напоминали Юре советские времена. - А где жена? -спросил он, сидя в маленькой, тесной кухне. -Да на работе, -отмахнулся Шурик, разливая коньяк по рюмкам, -это я пораньше отпросился. Ну давай за встречу! За разговорами и коньяком время летело незаметно, Юру отвлекло сообщения от Володи: «Юра, ты забыл про адрес?» Действительно он забыл. Поколебавшись пару минут все же написал улицу и номер дома. С Шуриком говорили в основном о своем детстве, вспоминали все смешные случаи. А потом Юра просто слушал о том, что было после того как он уехал- об общих друзьях, тяжелых девяностых, сам делился своими впечатлениями о городе. За первой бутылкой коньяка пошла вторая, Шурик принес альбом с фотографиями показал Юре всех их общих знакомых. Кто-то, как и Юра уехали, кого-то уже не стало, из всей их компании здесь почти никого не осталось. Только вся благодушная атмосфера исчезла, когда вернулась с работы его жена. На вежливое Юрино приветствие буркнула сквозь зубы "Здрасьте" и с недовольным лицом принялась то греметь чем-то в комнатах, то ходила туда сюда, громко хлопая дверью. Юра быстро понял, что ему тут не рады и засобирался домой. -Подожди, ну куда ты торопишься, -схватил его за рукав уже изрядно пьяный Шурик, -мы только начали же! Ты вот что скажи, как оно там ? -Где? - Не понял Юра. -В Германии! - он поднял указательный палец и закатил глаза к потолку. Юра пожал плечами: -Нормально. Я уже настолько привык к жизни там, что мне сложно сравнить. - Ну да-да... -Шурик пьяно закивал. -Там то оно лучше чем здесь. -Мы здесь тоже нормально живем,- вмешалась его жена недовольным тоном и схватила почти пустую бутылку со стола,- хватит пить уже! Совсем глаза залил! Шурик вырвал из ее рук бутылку, грохнул ее об стол и рявкнул: - Не лезь когда мужики разговаривают! -Эй-эй, угомонись, - одернул его Юра, но Шурик уже не обращал внимания на свою жену. А та, зло зыркнув на Юру, отошла к раковине и принялась намывать совершенно чистую посуду. - А вообще Людка права, нормально живем.- Он уже успокоился и разлил остатки коньяка по рюмкам. - Я вон на складе кладовщиком работаю, она в своей парикмахерской тоже нормально зарабатывает, не хуже чем в ваших Германиях. Он пьяно захохотал своей шутке, жена его тоже ехидно хихикала, а Юра в очередной раз подумал, что пора уходить. Вся обстановка начала его раздражать- пьяные, глупые шуточки Шурика, его жена с вечно недовольным лицом, попытки показать свое превосходство. Юра глянул на часы- почти восемь Володя наверное уже дома давно. -А ты вот чем занимаешься? -Музыкой. -Юра вздохнул. -Давай закругляться, уже поздно и меня ждут. -Подожди-подожди...-Шурик снова ухватить его за руки. -Ааа...точно, ты же все на пианино бренчал. А сейчас что? Играешь где? -Я композитор. Пишу на заказ саундтреки и... Его прервал визгливый, неестественный смех жены Шурика. -Ой посмотрите, всего лишь саундтреки на заказ! Я то думала, если человек называет себя композитором, то он пишет что-то великое, от души! И она, скривив напоследок морду как сушеное яблоко и вздернув высокомерно нос, вышла из кухни. На Юру будто вылили ведро грязи. Так мерзко он себя давно не ощущал, наверное со времен студенчества. И тут Шурик поддакнул ее словам: -Да не переживай ты так! Работай лучше и может еще напишешь что-то великое и оно принесет тебе денег и славу. Выступишь ты еще на сцене. Юра надменно улыбнулся ему: -Обязательно! Залпом выпил коньяк и резко встал. В голове зашумело, перед глазами все расплывалось, а внутри кипела злость. Оставаться здесь хоть на секунду не было ни малейшего желания. Хотелось поскорее на воздух, побыть в одиночестве, успокоиться и обдумать все. Шурик еще пытался его задержать, но Юра быстро обулся, схватил пальто с вешалки. - Мне уже пора. Меня ждут. -Твердо заявил он и будто в подтверждении его слов, зазвонил телефон. - А ну тогда ладно. Еще встретимся...-Шурик еще что-то бормотал, а Юра уже вылетел в подъезд. -Конечно. -Кивнул он и не дожидаясь лифта рванул вниз по лестнице. Телефон продолжал звонить, на дисплее мигало "Mein Liebling"*. — Да? — У тебя все нормально? — раздался встревоженный голос Володи. Он ничего не ответил. Пробежал последние два пролета и наконец-то вылетел на улицу. — Юра? — голос Володи из трубки стал громче. — Ты слышишь? — Да. Слышу-слышу. - Он тяжело дышал, хватая открытым ртом прохладный, свежий воздух. - В подъезде я. Был. Спускался. Все нормально. — Юра, где ты находишься? По тому же адресу, который скидывал? Я сейчас за тобой приеду. — Брось, Володь, все нормально, я возьму такси. — Я уже выхожу из офиса, мне до Научной буквально пять минут ехать. Жди. Ждать он не собирался. Сбросил звонок и накинув пальто, не спеша побрел в сторону метро. Ему хотелось просто побыть одному. Злость на Шурика и его жену начала перерастать в обиду. Что они вообще могут понимать в музыке? Небось слушают только дешевую попсу, а о настоящей музыке не имеют ни малейшего представления. Но, черт возьми, до чего же было обидно слышать от друга детства, эти наиграно-сочувствующие слова. Юра дернул за шарф, распуская концы- воздуха катострофически не хватало. "Выступишь ты еще на сцене"- Да если бы он знал сколько раз Юра выступал на сцене и как публика принимала его музыку! Но какой смысл был в том, чтобы что-то им объяснять и доказывать? Никакого... В его жизни достаточно людей, кто любит и ценит его творчество, а они...Да пошли они к черту! Главное его музыка нравится Володе. В кармане снова зазвонил телефон, но Юра, зная наверняка что это он, не стал брать трубку. Он просто немного прогуляется и спокойно доедет на такси. И кстати почему Володя сказал, что он в офисе? Неужели его ждал? Телефон зазвонил снова и он с раздражением дернул рукой в кармане. Ну неужели нельзя оставить его одного хоть немного!? Юра уже вышел к метро, тут было шумно и многолюдно. Гремела музыка из кафешек, горелка разнообразная иллюминация. Юре даже понравилась одна мелодия похожая чем-то на джазовую. Он остановился, вслушиваясь в эти звуки и они потихоньку успокаивали бурю внутри него. И блаженного состояние его отвлек очередной звонок и на этот раз он ответил. — Юра! — крикнул Володя в трубку. — Ты, блин, где? — Возле метро, — ответил он тихо. — Возле какого? — Возле Научной! Володя бросил трубку, ну значит скоро будет здесь. Юра вздохнул, постоял еще немного, слушая интересную и красивую мелодию, а потом открыл записную книжку в телефоне и решительно удалил номер Шурика. Общаться с тем, кто тебя обесценивает не было желания. Снова появилось чувство потери, уже в какой раз он теряет в этом городе что-то большое, ценное и важное для него. — Юр! —раздался совсем рядом голос Володи. — О, приветик. — Юра вскинул голову и через силу улыбнулся. — Что с тобой? Ты почему не дождался меня? Улыбка сползла с его лица. — Хотел уйти. — Но я же попросил тебя подождать! Это прозвучало для Юры упреком. Улегшаяся злость, вспыхнула с новой силой. Ему, черт возьми, почти 37 лет он может прогуляться один или нет, его надо водить за ручку, как маленького? Он хотел высказать все это Володе, но в последний миг сцепил зубы и только грубо отрезал: — А я сказал, чтобы ты не ехал за мной! Но ты же все равно здесь! Володя распахнул глаза, выражение его лица стало по-детски обиженным, а Юре стало стыдно. Не дело это срывать злость на нем, он то в чем виноват? Наверное он просто беспокоится за него. Юра тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Обессиленно наклонился и уперся лбом Володе в плечо. — Прости. — Он вдохнул его аромат- его собственный и парфюма. Резко захотелось хоть чуточку его тепла и Юра коснулся его запястья, скользнул пальцами ниже, сжал его ладонь. Вдруг Володя выдернул руку — Юра в недоумении посмотрел на него и тут до него дошло. Володя же боялся подобных прикосновений в обществе. — А, люди же, ну да, понятно… Поехали домой, — вздохнул он и направился к парковке. Выехав на дорогу, Володя заговорил, будто оправдываясь: — Юр, я не хотел убирать руку, просто… — Да я понимаю. Все нормально, —заторможено пробормотал он. — Нет, я правда не хотел. У тебя что-то случилось? Ты выглядишь так, будто не с другом встречался, а даже не знаю… Володя не закончил -отвлекся на другую машину, что сигналя пролетела мимо. Машина резко вильнула влево, он выругался сквозь зубы, а Юра был благодарен этому лихачу, за то что не пришлось отвечать на вопросы сейчас. Он отвернулся и, сложив руки на груди, уставился в окно. Зря он надеялся, что Володя забудет и не будет больше спрашивать его. Всю дорогу до дома они молчали, Юра говорить не хотел, по крайней мере, не хотел рассказывать о том, что произошло у Шурика. Он все пытался отпустить эту ситуацию, мысленно повторяя себе рез за разом, что с Шуриком он больше никогда не увидится и вспоминая свои концерты, награды, овации. А были ли они настоящими, заслуженными? Юра застонал от новых пугающих мыслей. Хорошо еще Володи рядом не было, он то мыл лапы Герде, теперь ушел переодеваться. Чтобы успокоить рой тревожных мыслей Юра плеснул себе пол стакана рома. — Может… Володя зашел в гостиную и красноречиво посмотрел на стакан в его руке. Юра залпом выпил ром и слишком громко поставил стакан на стол. — Я немного, — он не дал ему закончить, ему и вправду хватит на сегодня.  — Больше не буду. Володя в два шага подошел к нему, заглянул в лицо. — Скажи мне, что случилось? Я же вижу: ты сам не свой. Юра покачал головой. — Да ничего особенного. Правда, ерунда какая-то в голову залезла. Оно того не стоит, а мне как-то… — Он задумался, оценивая свои ощущения. — Паршиво. — Ты расстроился из-за этого, как его там, друга твоего? — с явным пренебрежением протянул Володя. — Да, наверное.- Говорить он не хотел. Не хотел жаловаться. Не хотел, чтобы Володя считал его слабаком.-Слушай, ты в любом случае скажешь, что я зря гружусь и оно того не стоит, так что… — Юра! — Володя пытливо посмотрел на него. — Рассказывай. — Да блин… — он уселся за кухонный стол и устало уронил голову на скрещенные руки. — Совершенно все по-дурацки как-то. Это со мной, видимо, что-то не так. Я ведь прекрасно понимаю, что прошла куча времени и многое давным-давно поменялось, но в какие-то моменты я выпадаю из реальности, и мне кажется, будто не было этих пятнадцати лет в Германии, будто все по-прежнему. Я с Шуриком дружил буквально с пеленок, мы вместе ходили до школы, только он раньше меня сворачивал в свою тринадцатую. Вместе по крышам лазили, абрикосы зеленые жрали, карбид взрывали и на великах гоняли по скверу. Он всегда был простым пацаном, ну не зря же его с детства называли даже не Саня, а именно Шурик. Наверняка он таким и остался, это, видимо, я изменился слишком сильно. — Юра поднял голову, посмотрел на Володю. Он тут же сел напротив. Вздохнул, усмехнулся самому себе. Ведь совершенно не хотел ничего рассказывать, это наверное коньяк ему язык развязал.— Сто лет не пил коньяк, не люблю, а этот даже неплохо пошел… — Перед глазами встало недовольное лицо жены Шурика и Юра с отвращением поморщился. — Жена у Шурика противная до жути. Не давала нам посидеть нормально, все время заходила на кухню и вмешивалась. А говорила со мной так… презрительно, насмешливо.И смотрела брезгливо, как на прокаженного. — Юра задумался на секунду стоит ли говорить Володе все или нет? Махнул рукой- итак уже много рассказал. — Хотя на самом деле задело меня другое. Ну ты только подумай: Шурик кладовщиком работает, а она сама — парикмахером. Но как заговорили про мою работу, эта курица так скривилась, будто сама она британская королева, а я какой-то трубадур! — Юра закатил глаза и максимально правдоподобно передразнил жену Шурика: — «Всего лишь саундтреки на заказ? А я-то думала, что если уж человек называет себя композитором, то он что-то великое пишет, от души!» — Ну так объяснил бы ей, как все обстоит на самом деле! — воскликнул Володя. — Она же просто глупая баба… — Я мог бы, но тут Шурик ей поддакнул. Мол, не переживай, Юра, все еще будет, напишешь что-то свое, великое, что обязательно принесет тебе денег и славы… И я из-за этого так разозлился! Володя смотрел на него с явным беспокойством, а Юре больше нечего было добавить- он был морально опустошен. Поэтому на его взгляд он только пожал плечами. — Да ладно тебе, Юр. Ты же сам говоришь, что Шурик с женой обыватели. Они явно не из тех, кто способен понять искусство. Юра нежно ему улыбнулся. Его слова были бальзамом на израненую душу. — Я так и знал, что ты скажешь, будто я переживаю из-за ерунды. — Нет! Если что-то тебя беспокоит, значит, это не ерунда. И твоя реакция нормальна. — Володя аккуратно взял Юрины руки в свои, погладил костяшки пальцев. — Они обесценивают то, что для тебя очень важно. Но они чужие люди. А близкие тебя понимают. Например, я. Я прекрасно знаю, что ты вкладываешь душу даже в заказную работу. А про то, что это «всего лишь саундтрек», даже думать забудь! Другие ведь и мысли не допускают о том, что музыкальное сопровождение фильмов, сериалов и постановок не менее важная составляющая. Они не знают, что так было всегда! Помнишь, ты сам говорил, что великие композиторы тоже писали саундтреки, только к спектаклям, операм и балетам… - Володя говорил увлеченно и страстно, от его слов Юрина душа взмывала в облака, сердце переполнялось любовью и благодарностью к нему, а к глазам подступали слезы. Только вот следующие слова быстро спустили его с небес на землю.— Другое дело, что сейчас на одних саундтреках сложно прославиться, а из-за нестабильности дохода тебя нельзя назвать состоятельным… Юра не поверил своим ушам. Так вот значит кем Володя его считает. Он мог бы наплевать на подобные слова от других людей, которые не знают его, но слышать подобное от Володи было невыносимо. Он буквально сейчас своими словами столкнул Юру в грязную яму и еще плюнул в лицо. Он отказывался верить этим словам, это все алкоголь- Юра слишком много выпил сегодня и теперь ему все это кажется. Володя ведь на самом деле не думает о нем так? Нет? А тот, видимо не заметил его состояния и продолжил: — Не знаю, может, не вкладывайся ты во все это так сильно, смог бы писать больше и быстрее? Вот значит как! Володя считает его дешевым музыкантом! От злости и обиды Юра резко вырвал руки и посмотрел на него в упор. — Как вы все достали! — крикнул он. — Я тебе принтер, что ли, чтобы печатать ноты? Да и нормально я зарабатываю! Не все в этом мире меряется деньгами, а творчество — и подавно! От его крика Володя отпрянул и растерянно посмотрел на него. — Юр, я не хотел… — осторожно сказал он и попытался снова взять его за руки, но Юра отшатнулся и молча ушел в спальню. Несмотря на свое состояние аккуратно закрыл дверь и сполз по ней, закусив кулак чтобы не закричать в голос. Володя считает его нищебродом! Мало того, он оказывается не считает его работу творчеством! А как же диски с музыкой, которые Юра ему присылал? А новогодний подарок? В конце концов Володя же был на его концерте в сентябре! Выходит он все время врал Юре, что ему нравится его музыка и Йонас оказался прав. Книги, интерес к музыке все это только ради того чтобы заполучить Юру. Но зачем такие сложности? Юра итак отдал ему всего себя без остатка. По щеке скатилась горькая слеза и Юра зло смахнул ее. Ну да, по меркам Володи он и правда нищий. У него не крутятся миллионы в бизнесе. И Володя не бегал на учебу зимой в летних кроссовках, не отогревался между лекциями кипятком с самой дешевой булочкой из студенческой столовой, потому что на чай или кофе денег уже не хватало. Не разрывался между учебой и работой. Юра всегда очень гордился своими успехами, ведь добился он всего сам, своим упорством и талантом и без помощи родителей. А сегодня его макнули головой в грязь и кто? Самый родной и любимый человек! Он мог стерпеть подобное от кого угодно, мог вступить в яростный спор, отстаивая свою позицию или даже в драку только сейчас у него опустились руки. Будь на месте Володи Йонас это однозначно был бы грандиозный скандал. Но ссориться с Володей недопустимо. Потерять его было недопустимо. Юра покосился на тумбочку, где лежали таблетки. Ну и пусть! Пусть считает его кем угодно только бы ему было хорошо. А Юра выдержит, обязательно выдержит ради них. Он тяжело поднялся, тело после долгого сидения в одной позе затекло и не слушалось. Не спеша разделся и лег в постель, проваливаясь в вязкий, мутный сон услышал скрип двери и тихие шаги или ему это уже снилось... Продолжение следует..