Эта счастливая жизнь

Апрель- Май 2007 год Юра не понимал, что с ним происходит. После похода в галерею было ощущение, что у него отнимают нечто важно. Нечто огромное и важное без которого он будет жить полутрупом- музыку. Как-будто ему было мало осознания будущего краха отношений с Володей. Кто-то наверху решил поиздеваться над ним и медленно, с садистким удовольствием вырезал наживую из Юры его душу и сердце-Володю и музыку. Работа над "Мастером и Маргаритой" не двигалась с места. Юра не слышал ее. В его мыслях и душе поселилась тишина. Это была странная тишина. Пугающая тишина внутри него. Словно все звуки замерли и испарились. Словно жизнь остановилась, а Юра еще не понял этого. Два дня он провел за чтением романа. Перечитывал главы по нескольку раз, продумывал концепцию, рисовал в мыслях сцены из романа, но не слышал ни единого звука. Более того, чем больше он вчитывался, тем больше видел параллели между героями романа, ним с Володей, их отношениями и будущим. В романе переплетается множество линий, событий и сюжетов. Но все же все их связывает одна тема романа– любовь. В Мастере Юра отчасти видел себя. Только Мастер был гоним обществом за свое творчество, а Юра за свою любовь. В романе Маргарита ради любви пошла на страшное деяние и вступает в договор с самим Дьяволом. Чего только не приходится вытерпеть Маргарите ради счастья любимого. Она не сомневаясь бросает все, будучи честной перед собой. Ветхий домик на Старом Арбате становится настоящим раем для двух любящих сердец несмотря на то, что пришлось вынести каждому из них ради любви. А пойдет ли Володя на жертвы ради любви к Юре? Нет. Конечно же нет, у него на кону стоит намного больше, чем карьера и музыка. «Тот, кто любит, должен разделить участь того, кого любит» Отношения Мастера и Маргариты – запретные с точки зрения общественной морали. Точно так же как и у них с Володей. Они были любовниками и остро чувствовали свое унизительное, рабское положение; жизнь во лжи угнетала этих искренних людей. Их союз с самого начала был обречен на мученичество, как и у них с Володей... Промучившись в бесполезных попытках найти идеи для спектакля в книге, Юра решил засесть за инструмент -может это натолкнет на идеи. Но наступали выходные и Володя будет дома, понравится ли ему проводить выходные порознь ? В последние дни он стал все чаще спрашивать Юру как продвигается его работа и это его пугало. Нет, Юре конечно было приятно, что Володя интересуется его творчеством, но творчества то сейчас нет. И это убивало Юру морально. Он до крика, до сумасшедшей агонии не хотел чтобы Володя видел его неудачником. Он итак невысокого мнения Юре и его работе, а тут еще такой позорный провал. С утра в субботу Юра, проснувшись раньше Володи, закрылся в кабинете и со стопкой листов сел писать одну из главных тем романа- тему любви. Отвлекся он только когда Володя позвал его завтракать. С благодарностью взял из рук Володи чашку кофе и хоть ему было до безумия неловко все же сказал: — Володь, а ты не расстроишься, если я попрошу тебя эти выходные провести порознь? Почему-то мне очень тяжело дается работа над «Мастером и Маргаритой», хочу засесть в кабинете, отгородиться от мира, чтобы полностью погрузиться в контекст. Вопреки его ожиданиям Володя не обиделся. — Давай, если твоя работа этого требует. -Юра благодарно улыбнулся ему за понимание, а Володя добавил: — Но, пожалуйста, про еду и сон не забывай, мой Мастер. Он чмокнул его в губы. — Обещаю, что по ночам буду полностью в твоем распоряжении. Но и это не помогло ему написать ничего вразумительного. Он переслушал все записи какие нашел по "Мастеру и Маргарите", будь то спектакли, фильмы или мюзиклы, но когда писал сам получался жалкое подобие этих композиций. И ничего, абсолютно ничего своего. Юра просидел за пианино все выходные, выходил лишь поесть и сварить себе кофе. Ему было безумно стыдно перед Володей, который наводил порядок в саду. Вставал очень рано, а в кровать падал ближе к трем ночи и сразу же отключался. В понедельник Юра признался сам себе, что у него проблемы. И проблемы серьезные- он в творческом тупике. И вызван он некогда родным городом. Ему было чертовски плохо здесь, в Харькове. В городе насквозь пропитаным ненавистью. Отчаянно не хватало Германии и родного кабинета. Общения с музыкантами, студийной суматохи. Да просто выйти в парк с фотоаппаратом и поснимать. Перед глазами постоянно стояли презритетельные взгляды людей на улице, в ушах стояли слова того мужика из галереи и бывшего друга. Юра никак не мог выкинуть это из головы и все больше и больше загонял себя в яму. Все больше и больше он находил параллелей между ним и Мастером из романа. Из-за бесконечной травли Мастер сходит с ума...вот и Юра тоже начинает сходить с ума... А Юра ведь ни в чем не виноват. Не виноват. Он просто просто полюбил. Счастья хотел совсем чуть-чуть, а его здесь травять, как крысу. И даже любимый человек умудряется втыкать ножи под ребра... От этих мыслей накатила такая апатия, что не то чтобы писать, даже пальцем шевелить не хотелось. Он спустился на первый этаж, оглядел бардак оставленный на кухне, решил что надо обязательно прибраться до прихода Володи и упал на диван. Краем сознания отметил, что целый день не видел Герду, наверное она на улице и надо бы ее запустить. Погруженный в свои тревожные мысли, Юра и не заметил как вернулся Володя. Только вздрогнул от неожиданности, когда в полной темноте раздался его голос: — Что-то случилось? — Нет, все хорошо. Просто устал,- соврал он. — Ты написал что-нибудь? Можно послушать? —негромко спросив, Володя подошел к нему и опустился на пол. Юра дернулся, как от удара. Во рту мгновенно пересохло, сердце забилось с удвоенной силой, а на лбу выступили капли холодного пота. — Нет и нет, — еле выдавил из себя он, не поднимая головы. — Но мне показалось, что в выходные ты поработал очень продуктивно. — Не пишется, — Юра приподнялся и потянулся за поцелуем. — Два дня пытался написать что-то цельное и вразумительное, но ничего не вышло. — Почему же так? — Акклиматизация, видимо. — Он не стал посвящать Володю в свои тревоги по поводу того, как ему тяжело в Харькове, только пожал плечами и взглянул на него с тоской. Володя вздохнул, погладил его по голове, коснулся губами волос, прошептал в них: — Юрочка, ну что с тобой такое? — Сам не знаю. Не могу заставить себя сесть за инструмент, постоянно отвлекаюсь, а когда хожу вокруг него, что-то наигрываю, но все не так. — Что мне сделать? Как тебе помочь? — Никак. - Юра мягко улыбнулся ему и принялся успокаивать: -Ты вообще тут ни при чем. Мне до сих пор не выслали сценарий. Как получу его — дело пойдет. Просто мне очень непривычно, что вообще нет идей. От этого как-то тревожно — не творческий кризис ли это? — Не будь пессимистом — почему сразу кризис? Без сценария у тебя просто отсутствует постановка задачи, правильно ведь? Володя говорил воодушевленно, с азартом, а Юре так не хватало ни воодушевления ни азарта в последние дни, что он легко поддался его настроению. — Да-а… — задумчиво протянул он и уже веселее добавил: — А ведь ты прав! Все-таки так здорово, что ты интересуешься моей работой. То подскажешь что-нибудь, то просто выслушаешь. Это так приятно. — А мне будет приятно, если ты помоешь посуду и почистишь лук, -ответил Володя с легким упреком и поднялся. Юра застонал от стыда и досады - из-за своих заморочек совсем забыл про уборку, встал с дивана и поплелся помогать и без того уставшему Володе. А вот на следующий день произошли две очень хорошие новости. Во-первых пришел, наконец-то, гонорар за прошлый заказ и Юра уже смог окончательно выдохнуть и расслабиться. Теперь он к нему точно не вернется. А во-вторых он получил сценарий! Окрыленный Юра тут же сел его разбирать. Естественно сценарий отличался от книги-были сокращены сцены в древнем Ершалаиме, кое-что отсутствовало из сцен в Москве, немцы этого просто не поняли бы, изменена сцена бала и финал. Сейчас Юра уже мог представить себе целостную картину спектакля. В голове выстраивались образы героев, сцены, диалоги и... зазвучала музыка. Он сел за пианино, прихватив с собой стопку листов, сценарий и пальцы запорхали по клавишам, на бумагу ложились ровные строки с нотами, музыка все звучала и звучала, а перед внутренним взором летели картины, будто он сам сейчас был внутри романа и видел все своими глазами. Он писал музыку для Воланда и его свиты. Она получалась глубокая и величественная, немного тревожная, таинственная, почти в духе средневековых мистерий. Иногда он прерывался чтобы передохнуть и немного успокоиться и тогда его охватывал какой-то абсурдный страх- то нет вообще никак идей, то резко такой шквал. И главное для каких сцен он сейчас пишет! В эти моменты, стоя у открытого окна и сжимая в дрожаших пальцах сигарету, Юра чувствовал себя безумцем. А потом тушил окурок в пепельнице и снова за пианино писать и играть. Закончил он,когда за окном давно уже было темно. Разминая затекшее тело, глянул на часы -ничего себе он засиделся почти полночь, он то думал часов девять. И Володя уже давно дома! Выругавшись сквозь зубы на свою невнимательность, Юра поспешил вниз, к нему, поделиться радостной новостью. Володя тихо сидел в гостиной с учебником немецкого. — Я получил сценарий! — воскликнул Юра, едва заметив его и заключил в объятия. — Вот видишь, — ответил тот, — а ты говоришь: «Кризис-кризис». Сыграй, что написал. — Пошли, — тут же подскочил он и вбежал по лестнице на второй этаж. Володя отставал от него на пару шагов и войдя в кабинет, замер с гримасой отвращения на лице. — Ты что, опять курил? — Его голос вибрировал от едва сдерживаемой злости. — Еще и в доме! Юра, я ненавижу эту вонь! У меня тут же начинает болеть голова. Юра опешил от такой резкой смены настроения и плохо скрываемой агрессии. Растерянно покосился на приоткрытое окно и стоящую рядом с ним пепельницу с четырьмя окурками. — Но ты сам сказал, что это моя комната и я могу делать здесь все, что захочу, — нахмурился Юра. Он знал, что Володя не любит запах сигарет и поэтому курил возле открытого окна. — Не в этом дело. Дело в твоем здоровье. Так и до рака недолго -Тот уже начал менять тему, вот только Юру это не обмануло. Володю взбесило, что он нарушает его порядки в ЕГО доме! И чтобы не провоцировать его еще больше, с наигранной веселостью отмахнулся: — Да ну, перестань. Я курю раз в сто лет — так, балуюсь. У меня нет привычки. — Тогда тем более! Раз привычки у тебя нет, я запрещаю тебе курить, тем более в доме. Иначе… — Володя запнулся, грозно сверкая глазами и сжимая губы.— Без «иначе», я просто по-человечески прошу тебя: пожалуйста, не кури больше. После этой фразы, Юра как наяву услышал грохот, с которым между ними встала каменная стена. Значит Володя ему запрещает! Ну да, он то здесь никто и это не его дом! Юра всего лишь приживальщик... Его хорошее настроение в один миг испарилось. Осталась только дикая, невыносимая боль и унижение. — Ну ладно-ладно, — вяло бросил Юра. Играть больше не хотелось. Да что там не хотелось; у него сейчас руки дрожали от обиды. Но тем не менее, Юра подошел к пианино и не садясь, наиграл одну старую мелодию, которую сочинил еще во времена учебы. Почему в голове вспыхнули ноты этой давно забытой композиции он не знал. Легкая, короткая мелодия стремительно пронеслась по кабинету и растворилась. Володя его сухо похвалил, без особого энтузиазма и быстро вышел из кабинета. Прошла неделя. Какая-то совершенно странная, непонятная неделя. Юра даже не помнил, что делал все эти дни. Как спал, во сколько вставал. Он даже перестал выходить из дома. Помнил только, как раз за разом перечитывал сценарий спектакля или сам роман. Как маньяк искал идеи для композиций и ничего не находил. Снова в нем поселилась тишина. Будто кто-то выключил рубильник внутри него. Помнил, как говорил с Володей телефону и отвечал на порядком утомляющие вопросы "Как продвигается работа?" и "Что написал сегодня?". Как бы Юра не был рад его интересу, но это действительно начало утомлять. К тому же он за эту неделю так ничего и не написал и это добивало. Юра настолько стал бояться порицания от Володи, что стал врать ему, что все хорошо и работа движется. Но с каждым днем Юра видел все большую досаду на его лице. И все чаще стал прикладываться к алкоголю- это его успокаивало. Говорил с Ангелой по поводу его настроения и неожиданного проявления агрессии. На это она предположила, что Володя чем то встревожен. Спросила про снотворное, а когда Юра сказал ей название ответила, что оно сильнее тех, что он пил ранее. Теперь уже от тревоги трясло Юру. Он больше стал спрашивать Володю о его делах, работе и старался как можно меньше говорить про свои неприятности. Вообще старался меньше выходить из кабинета.У него все замечательно! Но Володя, казалось, не замечал его попыток избегать разговоров о музыке, каждый день мягко, но настойчиво интересуясь его работой. Как и случилось в последний день перед майскими праздниками. Юра как обычно сидел в кабинете, читал цитаты из программы "Фантастической симфонии" Гектора Берлиоза, честно говоря он сам не понимал зачем это читает. Все пытался найти в себе ту самую музыку, но чем больше он изучал материал, тем больше чувствовал себя маньяком-психопатом, который ищет сам не знает чего. — Над чем сегодня работал? — привычно спросил Володя, заходя к нему в кабинет. — Что-нибудь написал? — Я перечитал сценарий вдоль и поперек, но все еще не понимаю, как должна звучать постановка, — закладывая страницу книги закладкой, ответил Юра. — Казалось бы, сам Булгаков указал это в романе. Например, вот фамилии у героев как у композиторов: Стравинский, Римский — очевидно, что Римский-Корсаков, — и, конечно, Берлиоз. — И что же за музыку зашифровал Булгаков? — с интересом спросил Володя. Он подтащил к пианино кресло и уселся в него, всем своим видом показывая, что готов внимательно слушать. Юра недоверчиво покосился на него, но начал объяснять: — С Берлиоза все начинается, он как ключ ко всему. У него есть «Фантастическая симфония», вот послушай, что сам Берлиоз писал про нее. — Юра снова открыл книгу и зачитал страницу: — «Молодой музыкант с болезненной чувствительностью и горячим воображением отравляется опиумом в припадке любовного отчаяния. Наркотическая доза, слишком слабая для того, чтобы вызвать его смерть, погружает его в тяжелый сон, сопровождаемый странными видениями, во время которого его ощущения, чувства и воспоминания претворяются в его больном мозгу в музыкальные мысли и образы. Сама же любимая женщина становится для него мелодией и как бы навязчивой идеей, которую он находит и слышит повсюду». — Юра отложил книгу, повернулся к Володе и добавил уже от себя: — Казалось бы, что тут думать, правда? Но это слишком просто. Слишком на поверхности. Тем более какие, к черту, будни Москвы под Берлиоза? Нет, тут должно быть что-то еще. Что-то более сложное. Он говорил в непонятном бреду. В мыслях была мешанина из обрывков фраз, образов, сцен. И Юра будто бы сам плавал в этих образах. Почувствовал, как Володя взял его руку в свою, посмотрел в глаза и неспеша заговорил: — Ты очень интересно рассказываешь. Здорово, что так глубоко разбираешь материал, но ты только думаешь и ничего не пишешь. А твоя работа — писать, без этого ведь теряется навык, так? Писать? А что писать? Как показать музыкой Патриаршие пруды в небывало жаркий весенний закат? Двух граждан-поэта и председателя МАССОЛИТа? Таинственного иностранца, который подсел к ним на лавочку под липами? Диалог полный мистики? Трамвай и отрезанную голову Берлиоза?.. — Как должна звучать повседневная Москва? -заторможенно спросил Юра непонятно у кого. То ли у себя, то ли у Володи или вообще у своих образов? - Или, точнее, как передать Москву тридцатых немцам? Может быть, Утесов? Как у него было: «Я могу под окнами мечтать, я могу, как книги, их читать…». И плевать, что написана в шестидесятых, она отражает настроение! — Да точно, Утесов! Кто еще? Бернес? Шульженко? Юра заерзал на стуле и воскликнул: — Володя, надо срочно купить Утесова. Отвези меня в Харьков! Я бы сам съездил, но выпил. — Он кивнул на полупустой стакан, стоящий на пианино. Володя вздохнул и крепче сжал его руку. — Юра, подожди, успокойся. Не надо никуда ездить. Я скачаю тебе Утесова. — Спиратишь? Ты что, это же воровство! — Я куплю в интернете, — заверил его Володя. — В крайнем случае куплю завтра диск. Только не надо никуда бежать прямо сейчас, хорошо? Тем более уже вечер, ты не успеешь к закрытию магазинов. — А, да. - Юра как-будто вынырнул из тяжелого марева. -Да, верно. Жаль. — Ты лучше запиши, что придумал. Сыграй что-нибудь из того же Берлиоза, но не размышляй, а сыграй, ладно? — Ладно, — кивнул он, приходя в себя. Володя ушел заниматься немецким, а Юра распахнув окно, глубоко дышал прохладным воздухом. Мысли потихоньку становились яснее и четче и он с полным недоумением думал, какой бред он сейчас нес. Какой к черту Берлиоз? Зачем ему вообще сдался Утесов? Залпом допил ром и решил, что надо куда-то выбраться. Он больше недели никуда не выходил, только читал и читал, а так и до психушки недалеко. Хмыкнул про себя- Мастер-то тоже в психушке был... - Так, все-все, - он похлопал себя по щекам,- надо отвлечься. Хоть ненадолго, но надо. Спустя час, обнимая его в постели, Володя задумчиво пробормотал: — А помнишь, рассказывая о Йонасе, ты говорил, что твоя музыка бессмысленна, потому не настолько великая, чтобы остаться в истории? — Ну? — промычал Юра ему в шею. — Я считаю, что это не так. Я считаю, что она достойна того, чтобы о ней помнили будущие поколения, — сказал Володя, а Юра только вздохнул- в последние дни Володя чуть ли не заставлял его писать. Очевидно это будет и сейчас. — От твоего фырканья мое мнение не изменится. Юр, чтобы стать великой, музыка должна быть написана. Я понимаю, что пока сложно, но ты хотя бы пробуй, просто попытайся что-нибудь сочинить. Хотя бы просто сиди за открытым пианино, а не используй его как барную стойку. Боже, как же он устал от этих разговоров! Ему итак плохо оттого, что нет работа не движется, Юра уже не знает, что придумать и как быть, а тут еще и каждый день давление- пиши, пиши, пиши...Да он бы рад писать, но ничего не получается. От этого страшно, больно и унизительно. А когда Володя постоянно твердит ему сидеть за инструментом и сочинять, он тем самым упрекает Юру за бездействие и становится еще более унизительнее. — Ну что мне прямо сейчас идти? Я устал…- с тяжелым вздохом пробормотал он. — Не сейчас, конечно. Завтра. Завтра попробуешь? — Не знаю… — Юра отвернулся от него. Глаза защипало и он зажмурился, чтобы сдержать слезы. — Юра, — грустно прошептал Володя, — а тебе поможет, если сделать что-нибудь с пианино? Ты сам говорил, что оно фальшивит и плохо звучит. Возможно, из-за этого так сложно сесть за него? — Возможно, — тут же отозвался Юра. — Надо бы вызвать профессиональных настройщиков. Я пытался сделать что-нибудь со звуком, но у меня ничего не получилось. — Да, давай вызовем, пусть посмотрят. Только завтра, как назло, начинаются праздники, никто и не будет работать. — Ну не завтра, так позже, время еще терпит. Дело тут совсем не в настройке, инструмент не виноват ни в чем. Жаль, что нельзя вызвать настройщиков для себя, а то у него все летит к чертовой матери. Но ни в коем случае нельзя говорить Володе- Юра должен его беречь. — Володь? — позвал он его шепотом. — М? — сонно отозвался тот. — Мне так надоело сидеть дома, — шепнул Юра, прижимаясь к нему со спины. — Поехали завтра гулять по Харькову? — Поехали, — ответил Володя, вздохнув. Юра с благодарностью прижался еще крепче и сам не заметил как заснул. *** В город решили поехать сразу после завтрака. В кабинет Юра сегодня даже не заходил, решив сегодня развеяться и не загружать голову мыслями о спектакле. Не торопясь собрался, но стоило только спуститься вниз, к ждущему его Володе, как тот закатил глаза . — Помнишь, ты спрашивал, почему люди сразу видят в тебе гея? — Что со мной опять не так? — опешил Юра. Он был без шарфа, да и сережку, после нескольких минут колебаний, снял — Брюки, Юра, светлые брюки в обтяжку. Ты в них будто голый.-Володя выразительно смотрел на его ноги, Юра растерянно хлопал глазами и не знал что ответить, только пробормотал тихо и жалобно: — Я думал, тебе понравится… — Лично мне нравится. Особенно когда ты вообще без них, но мое мнение здесь ни при чем. — Володя вздохнул и уже мягче добавил: — Лучше переодеться в джинсы. Так будет и спокойнее, и теплее. Юра нахмурился, скептически оглядел себя в зеркале - он же столько раз выходил в этих брюках и ничего, но спорить не стал и побрел переодеваться. Гуляя по парку Юра не мог не отметить, что Володя в очередной раз был прав-без шарфа, сережки и в простых джинсах на него практически никто не косился с подозрением. Он наконец-то расслабился и просто наслаждался прогулкой. После обеда, уже возвращаясь к машине, планировали еще прогуляться по Свердлова до набережной. Практически возле исторического музея, Володя приостановился и показал рукой на противоположную сторону улицы, а точнее на вывеску «Музыкальные инструменты». — Не хочешь зайти? — предложил он Юре. — Да нет, зачем? — он пожал плечами. Зайти хотелось до жути, Юра обожал музыкальные магазины. Но сейчас не видел смысла, только расстраиваться. — Вдруг там есть настройщики? — хитро улыбнулся Володя. — Как думаешь, если специалисты не смогут настроить пианино, может, мне стоит его продать и купить себе новое? Юра насторожился. Неспроста Володя завел речь о новом пианино. — Хороший инструмент стоит хороших денег, -строго сказал Юра, глядя ему в глаза.- А если только для интерьера, то лучше оставь старое. — Не только для интерьера, оно и тебе нужно. Ты же не в последний раз приехал ко мне, правда? Юра мысленно выругался. Володя хотя бы представляет сколько стоит пианино? Тем более хорошее. За такие деньги можно смело машину купить! Да Юра ни за что не позволит, чтобы Володя покупал ему инструмент. — Да, но мне сгодится и нынешнее пианино. Уверен: после настройки оно зазвучит гораздо лучше, —он пытался отговорить его. Володя казалось не слышал его, повел к светофору, чтобы перейти улицу. Юра шел рядом, продолжая убеждать Володю в том, что настройка поможет и нет смысла покупать новое. А перед самым входом выдал главный аргумент: — Увидишь цены — быстро передумаешь покупать новое. И они вошли внутрь. Магазин был двухэтажный: на первом стояло с десяток пианино и висело множество гитар, а на втором стояли барабанные установки, колонки, синтезаторы, микшеры и светоаппаратура. Внутри было немноголюдно, продавцы скучали и, едва Юра с Володей зашли набросились на них: — Подсказать что-нибудь? — Вам какое: ученическое или профессиональное? Видимо заметили, как с алчностью Юра оглядел выставленнные пианино. — Для себя смотрите? — Нам вообще нужно узнать насчет настройки пианино, — ответил Юра всем сразу. — Настраиваете? — Да. Пожалуйста, следуйте за мной, — пригласила девушка. Юра пошел следом, но Володя остановил его: — Давай бумажками я займусь сам, а ты пока походи тут, осмотрись. Вдруг вспомнишь, что еще надо докупить в кабинет? Провода какие-нибудь или… Во — Утесова! Юра кивнул и пошел бродить по магазину в сопровождении продавца. Покупать он ничего не собирался, даже Утесова, а вот посмотреть хорошие инструменты всегда можно. Прогуливаясь меж ними, расспрашивал девушку продавца о звучании, диапазоне, материале, пока девушка просто не предложила попробовать сыграть. Конечно Юра не стал отказываться. Сел за ближайший инструмент и на секунду задумавшись, легко коснулся пальцами клавиш. Играл он одну из тех мелодий, что написал для Володи. Самую первую, о том каким он увидел его спустя двадцать лет разлуки... Перебирал в памяти самые яркие, самые волнующие и сладкие моменты проведенные рядом с ним и вкладывал их в музыку. Юра не видел никого и ничего вокруг, перед его глазами стоял только Володя, пока он не заметил его живого, стоящего чуть в стороне. Юра обернулся и прекратил играть, оборвав мелодию на середине. — Закончил? Уходим? — спросил он, вставая и с грустью поглаживая клавиши пианино, на котором только что играл. Чудесный инструмент, Юра уже успел отвыкнуть от чистого, ровного звучания. — Перед уходом попробуйте еще вот это, — вмешалась консультант и указала за спину Юры. Он обернулся и с восхищением уставился на современное черное матовое пианино, стоящее в центре зала. — Это исключительный инструмент, единственный в своем роде. Юра узнал бы этот инструмент из тысячи. Его мечта. Сам эталон пианино, известные немецкие C. Bechstein! — Давай, — ободряюще кивнул Володя. Юра с недоверием глядел то на него, то на пианино. У него аж ломало пальцы от желания хоть раз в жизни сыграть на нем! Практически полностью ручная работа и уникальное, неповторимое звучание. — Зачем?- он повернулся к Володе. - Мы же не будем ничего покупать. Тот пожал плечами. — За спрос денег не берут, тем более что сегодня выходной, времени у нас предостаточно. Поиграй еще, почему нет? — Посмотрите, сколько у вас слушателей, — улыбнулась ему консультант, кивая на посетителей. Юра огляделся. И правда вокруг были люди, не толпились, а будто бы рассматривали инструменты, но Юра заметил, что на него с интересом поглядывают. Он сел за пианино и коснулся клавиш. Внутри него все трепетало и вибрировало, а звучание казалось погружало в транс. Юра играл и играл, наслаждаясь каждой секундой, проведенной за этим пианино, каждой нотой, каждым прикосновением к гладким клавишам. Душу переполняла благодарность Володе за возможность сыграть на этом инструменте, за исполнение его давней мечты. Еще одна драгоценная жемчужина в копилку его воспоминаний. С последними аккордами вокруг раздались искренние аплодисменты и возгласы. Юра, со смущенной улыбкой прикрыл лицо ладонями, потом пару раз легко поклонился и потащил Володю на выход. — Ничего не скажешь, времена меняются.- сказал он уже на улице. - Когда пытался поступить в консерваторию, хотел купить новое пианино. Так и не купил: в каждом магазине на меня смотрели как на убогого, мол, чего ходишь, все равно не можешь себе его позволить. На дорогих так вообще не давали играть, даже при продавце, представляешь? — Капитализм все расставил на свои места, — улыбнулся Володя. — И, как видишь, теперь для них честь принимать у себя такой талант, как ты. — Ой, перестань, — смущенно рассмеялся Юра. Настроение у него сегодня было отличное. Никаких косых взглядов, люди, восторгавшиеся его игрой и счастливый Володя, который осуществил еще одну его мечту. *** В середине дня позвонил Володя, предупредил, что через десять минут приедут настройщики. Юру не на шутку перепугал его голос - злой и одновременно встревоженный. Оказалось, что на одном объекте ЧП -обвалилась стена и Володя как раз едет туда. Юра не стал его отвлекать от дороги, только предупредил что сам пропадет на пару часов и попросил чтобы Володя был осторожен. Настройщиков приехало двое. Послушали звучание пианино, вскрыли крышку и тут же вынесли приговор- пошла деформация дерева и пианино вряд ли зазвучит как положено. Тщательно осмотрели его, указали Юре все трещины на деке, которых действительно было много, подклеили шпоны, подкрутили колки, но хорошего звучания так и не получилось. Звук стал лишь немного лучше. Настройщики сделали все, что смогли, просто из-за неправильного расположения пошли непоправимые повреждения. Проводив их, Юра присел прямо на крыльцо дома, к нему тут же подбежала радостная Герда с мячиком в зубах. Кинув ей игрушку Юра вздохнул, было жаль инструмент, он с грустью вспомнил, как ощущался вчера под пальцами C. Bechstein. -Пойдем погуляем, девочка,- он погладил бока, подбежавшей собаки. Герда, услышав любимое слово "гулять", радостно гавкнула и бросилась к Юре с ласками. Тот, не долго размышляя, накинул Володину спортивную кофту, его же бейсболку, прихватил мячик и прицепив поводок вышел за ворота. Прогуляться Юра решил не привычным маршрутом через лес к реке, а пройтись вглубь поселка. Он здесь уже столько живет, а толком и не видел его. Неспешно шагая по улицам, он не мог не отметить стиль Володи- без вычурности, помпезности, но с максимальным комфортом. Красивые дома, аккуратные дороги, много зелени. Дошли и до парка, где их с Гердой тут же окружили дети с детской площадки с просьбой "погладить собачку". Собачка в принципе против не была и развалившись на травке, подставляла пузо под детские ладошки. Юра улыбался и с удовольствием отвечал на забавные вопросы детей, а потом и их мам. Когда, спустя пол часа их отпустили, Юра решил, что возвращаться обратным путем слишком долго и ближе будет пройти через пост охраны и спуститься к дому. Довольная Герда лениво шла рядом, свесив розовый язык, а Юре впервые за последние дни стало хоть чуточку спокойнее. То ли это было влияние прекрасного инструмента вчера, то ли дети на него так повлияли он не знал. В таком ленивом и тягучем спокойствии они с Гердой вышли к посту охраны. И вдруг всегда дружелюбная и ласковая собака с громким и злым лаем рванула влево к шлагбауму. Юра едва успел крепче схватить поводок. -Герда! -крикнул он. -Ты чего, девочка? Что случилось? Тише! Но собака не реагировала и продолжала рваться с поводка, вставая на задние лапы. Юра уже схватил ее за ошейник, присел на корточки рядом, принялся успокаивать и гладить ее, попутно оглядываясь в поисках того, что могло так разозлить собаку. И наткнулся на злой взгляд мужчины, что стоял по ту сторону шлагбаума и нервно сжимал в пальцах дымящуюся сигарету. Мужчина был высоким с подтянутой фигурой, светловолосый с вполне приятной внешностью. Одет со вкусом, да и стоял он возле хорошей машины. "Это он!"- подумал Юра. Тот, кого он сам бы растерзал с огромным удовольствием. Интуиция вопила, что ошибки быть не может и это именно он - Игорь! Да и собака не просто так кинулась в его сторону, видимо узнала. Судя по его лицу, Игорь тоже прекрасно понял кто он. Юра медленно поднялся, продолжая удерживать беспокойную и рычащую собаку. Гордо расправил плечи, окинул Игоря насмешливым взглядом с головы до ног. Впрочем тот тоже пристально разглядывал Юру. Да, пусть смотрит, пусть видит, кто сейчас рядом с Володей и поймет наконец, что его место теперь по ту сторону Володиной жизни. -Все в порядке? -К ним подошел охранник и кивком указал на собаку. - Да, все хорошо, -Юра не отрываясь смотрел на Игоря, -просто птичек увидела. И уже громче: - Ну все-все, пойдем домой, девочка! Бросив напоследок издевательскую улыбку Игорю, который уже раскрошил новую сигарету в пальцах, Юра не спеша пошел домой. Было огромное желание обернуться, он чувствовал как спину прожигает взгляд полный ненависти, но он сдержался. Лишь ровнее держал спину и выше голову. Волю эмоциям он дал только за воротами дома. Внутри все скручивало от ревности и злости. Очевидно он ждал Володю, но зачем? Они давно расстались... или же нет?.. Горло сдавило спазмом, Юра пытался сделать вдох, но не получалось. Он упал на крыльцо и несколько раз с силой ущипнул себя за руку. Боль отрезвила, он глубоко задышал и в голове начало проясняться. Не может Володя встречаться с Игорем! Нет и точка! А внутри поднималось нечто темное, что нашептывало: "Вы все равно расстанетесь. Ты ему не ровня. Он скоро устанет от тебя, он уже устает от тебя. Сколько ты уже избегаешь секса? А с ним Володя был восемь лет..." -Нет! -крикнул Юра и сел крепко прижимая глаза руками. Даже если они расстанутся, нельзя Володе быть рядом с таким человеком. Нельзя! Остаток дня прошел как в тумане. Юра то возвращался мыслями к встрече с Игорем и злился, то к работе и злился уже на себя. Успел вычесать Герду, порывался позвонить Володе, но тормозил себя-ему сейчас не до разговоров. А потом ушел в кабинет и пытался писать. Но у него получалось что-то мрачное и гнетущее. А перед внутренним взором был старый готический замок посреди леса и окутанное туманом кладбище вокруг. Тусклый лунный свет, покосившиеся надгробия и черные высохшие деревья... Откуда вообще это взялось в его голове ? Володя вернулся домой поздно. Едва только взглянув на его адски усталое лицо и ссутуленые плечи, Юра нахмурился - вдруг на объекте есть пострадавшие? А тот в свою очередь спросил про пианино. — От настройки вообще никакого толку. Как бы я хотел сказать, что стало лучше, но нет. - Юра выдал это автоматически. В его голове в это время были совершенно другие мысли. — Ясно… —равнодушно ответил Володя. Хотя даже не ответил, а просто устало выдохнул. Юра себя мысленно обругал: какое к черту пианино, он еле на ногах стоит! Попросил Юру приготовить ужин пока он сходит в душ и ушел в спальню, на ходу снимая пиджак и галстук. С ужином Юра не заморачиваться, приготовить надо было быстро и сытно, поэтому решил просто пожарить мясо с овощами. Пока готовил продолжал ругать себя за черствость. Сейчас его собственные проблемы казались мелкими и ничтожными. Пока ужинали Юра молчал, давая Володе передохнуть и прийти в себя, а после тот сразу направился в кровать. Несмотря на то, что Юра планировал поработать еще, он плюнул на все и пошел следом. Уселся рядом, принялся ласково гладить его по волосам. — Поделись, как ты сегодня? — наконец-то посчитав, что сейчас подходящий момент, тихо спросил он. — Чуть не замерз там насмерть, на открытой местности на ветру, — пожаловался разомлевший Володя, устраивая голову на его коленях. — Слава богу, все обошлось, — вздохнул Юра, нежно массируя ему шею. — Да уж. Главное, что я выяснил, чья это вина. — И чья же? — Брагинского. Привез им не тот раствор. — Опять он, — вздохнул Юра. Володя уже несколько раз рассказывал о том, что в последнее время от Брагинского больше вреда, чем пользы. — Но это ладно. Что нам делать с пианино? — Ничего. Буду заниматься на нем, как раньше. — В том-то и дело, что раньше ты на нем и не занимался толком. — Ой, не ворчи, — Юра шутливо ткнул его в спину. Володя чуть повернул голову и стала видна ключица, на которой когда-то была багровая ссадина. Он осторожно погладил это место, сейчас следа уже не осталось только на спине еще были едва заметны тонкие росчерки. Зачем Игорь явился сегодня? Виделись они или нет? Расслабленные пальцы Юры напряглись. — Он тебе звонит? — Игорь? Не знаю, я внес его в черный список. Ума не приложу, что еще можно сделать, чтобы он отстал. Он как будто русского языка не понимает. — Дай мне его номер, я объясню на немецком, — серьезно заявил Юра. Володя поцеловал его пальцы, но ничего не ответил. А Юра размышлял стоит ли говорить ему о сегодняшней встрече. Было крохотное сомнение, что он мог обознаться. Пока он думал, Володя уже заснул. "Может оно и к лучшему" -решил Юра, осторожно укладывая его на подушку. Следующие два дня Володя провел дома. В первый он только ненадолго съездил на работу, а потом отсыпался пол дня. Юра в это время сидел в кабинете, как всегда обложившись книгами и листами, записывал искорки идей и тихо наигрывал их, чтобы не тревожить любимого. Зато на второй день произошло то, о чем Юра никогда не мог помыслить. С самого утра Володя был немного странным- загадочно косился на Юру и вообще было заметно, что он нервничает. Причина его поведения стала понятна, когда к дому подъехал грузовик с названием уже знакомого музыкального магазина. Внутри все мгновенно сжалось в болезненный комок. Нет, не может быть! Пусть это будут настройщики или еще кто, только не то что он подумал. — Опять настройщики, что ли? — спросил Юра. Сквозь грохот сердца едва расслышал свой голос. И мысленно молил всех ему известных богов - "Пусть это будут настройщики! Пожалуйста-пожалуйста только бы это были они."...Его молитвы не были услышаны. — Нет, не совсем, — ответил Володя и отвел глаза. Юра сразу все понял. Это понимание рухнуло на него гранитной плитой, да так, что ни вдохнуть, ни пошевелиться. Он с неимоверным трудом развернул и пошел в спальню, чувствуя как его шатает из стороны в сторону. Шаг, еще шаг и вот уже рухнул на постель. Было состояние шока- в голове стоял шум, перед глазами прыгали темные вспышки, тело казалось онемевшим. Володя купил новое пианино. Купил ему! И пусть он хоть сто раз уверяет, что в свой дом он покупает что хочет, Юра был уверен пианино куплено именно для него! Опять Володя его не услышал и сделал все по своему. Юра ведь просил ничего не покупать! Это был неприлично роскошный подарок, а такие подарки не дарят просто так. За них всегда приходится расплачиваться. Что потребует от него Володя? Перед глазами появилась картина молодых парней, которые искали себе богатых любовников и были готовы пойти на любые унижения ради дорогих подарков. Юра презирал таких людей. А сейчас он становится таким же? Юра ничего не понимал… это какое-то безумие. Это насмешка, новая игра или… Дверь в спальню скрипнула и раздались тихие шаги. — Тебе даже не интересно, что за пианино я купил? — спросил Володя, садясь рядом. Дотронулся до плеча, но Юра нервно сбросил ладонь. — Ты должен его вернуть. — Не могу — потерял чек. — Ты издеваешься? — устало выдохнул Юра, глядя в окно на макушки деревьев. Он должен собраться. Он должен сказать, что не хочет никакого пианино, вообще ничего не хочет. Кого он обманывает? Хочет... до боли, до агонии, до помешательства хочет почувствовать себя настолько любимым, настолько нужным и важным, что ради него готовы на такое безумство. И совершенно наплевать, что будет потом. Совершенно наплевать, что потребуют за подарок. Это будет потом...потом он будет подыхать от боли, все потом. Володя лег рядом, обнял его и спокойно сказал: — Я не понимаю тебя. Почему ты решил, что я издеваюсь? Почему тебя это так задевает? — Меня задевает то, что ты не прислушиваешься ко мне. Ты все решаешь сам, будто моего мнения для тебя просто не существует, — проворчал Юра в подушку больше из упрямства. — Еще как существует. Поднимись наверх, сам посмотри. — Володя вздохнул. — Юр, ты слишком упрямый, у меня нет выбора, кроме как действовать по-партизански. И в конце концов, это же мой дом, и я покупаю сюда то, что хочу, а ты помогаешь мне. Сейчас помог потратить деньги на действительно хороший инструмент, а не на дорогой ящик, как старое. Сердце дрогнуло. Неужели?! Неужели Володя купил то самое! C. Bechstein! — Само пианино ни в чем не виновато, — мягко ответил он. — Ты держал его одной половиной у вечно открытого окна, другой — у камина. Конечно, оно испортится — это же дерево. — Ну вот, ты помог мне еще раз: теперь я знаю, как делать нельзя и где лучше его устанавливать, чтобы жило дольше. Раньше я о таком не беспокоился, ведь пианино было у меня для украшения интерьера. А теперь вот буду беречь — для тебя. Ну так что, посмотришь, что нам привезли? Голос Володи был полон звенящей радости и Юра сдался. — Какое это пианино? — спросил он, поворачиваясь к нему. — То черное? — Черное, — кивнул Володя, а Юра расплылся в улыбке. — Теперь видишь, как я «не учитываю» твоего мнения? Юра не верил. Вот абсолютно не верил, что теперь он будет играть на таком иструменте. Быстро поцеловал Володю в щеку и рванул в кабинет. Да, это было оно! То самое пианино, о котором Юра не смел и мечтать. Действительно эксклюзивные, уникальные они и стоили очень дорого- от 15000€. Да вся его техника и то стоила меньше! А тут Володя просто взял и купил. Купил для него... Прошло несколько дней наполненных необъяснимой тревогой. Работа над спектаклем шла по-прежнему тяжело. Скрипела и стонала как старый, проржавевший насквозь механизм, сыпала трухой, но шла. Композиции выходили корявыми и настолько сырыми, что Юра был уверен, после предварительного прослушивания править их придется ну очень долго, если конечно их вообще не забракуют. Он злился, психовал, ругал себя за никчемность и посредсвенность, но продолжал упорно писать. Когда терпению приходил конец выпивал пару стаканов рома и шел гулять с Гердой. Это давало легкую эмоциональную встряску и Юра снова садился за инструмент. Непонятно что больше его тревожило- тишина со стороны режиссера Майера и лейбла или же Володя. Юра стал замечать, что он выглядит очень уставшим. По вечерам может долго сидеть, глядя немигающим взглядом в одну точку, чаще хмурится. На все Юрины расспросы отвечал, что все в порядке. Их разговоры теперь были только о музыке, чем изрядно раздражали Юру. Он же не слепой, прекрасно видел, что и Володе даются они через силу, ему неинтересно это и порядком надоело. Но Володя упрямо спрашивает его каждый день над чем он работал и даже переводил для себя сценарий. А Юра с таким же упрямством продолжал ему врать и играть свои старые композиции. От своего вранья было стыдно и омерзительно, но он не собирался говорить Володе правду, потому что чувствовал, как пропасть между ними становится все больше и больше, а их время утекает сквозь пальцы, как песок. Неизвестность со стороны заказчика и лейбла тоже не добавляла ему моральных сил. Если нет контракта, то сейчас он работает впустую. Устав окончательно от этой неизвестности Юра сам позвонил Руди и был ошарашен тем, что тот и знать не знает ни о каком контакте и что Юра уже давно работает над спектаклем. - Юра, ты прекрасно знаешь, что даже предварительная договоренность между композитором и заказчиком происходит у нас в агентстве. С обязательным присутствием нашего юриста. А не просто так по телефону! -строго выговаривал Руди. -Я знаю, прости. Просто на тот момент я был так рад его предложению, что все вылетело из головы. Но я сразу предупредил, что работаю с вами и Майер обещал утрясти все формальности. -Ладно, с ним я сам разберусь. Дай мне день-другой. Надеюсь ты не передавал ему никаких композиций? -Нет!-заверил Юра. -Я конечно сглупил, что сразу тебе не позвонил, но я не такой идиот. Руди перезвонил ему через день. Володя только уехал на работу. Юра только зашел домой, собирался переодеться, навести порядок на кухне и пойти работать, как раздался звонок. -Майер колеблется,- заявил Руди едва поздоровавшись. -В каком смысле? - не понял Юра. -В смысле он не хочет заключать контракт пока не услышит твои наработки, потому что у него есть еще один кандидат на место композитора. Он с трудом проглотил удушающий комок. -И кто же? Руди ответил спустя секунд тридцать молчания: -Марк Леманн. -Твою ж мать!!! -рявкнул Юра в бешенстве и шарахнул об пол книгу "Мастер и Маргарита". -Какого хрена он лезет не в свое дело?!! Какой из него к черту композитор?!! - Ты мне будешь рассказывать! - тоже рявкнул в ответ Руди. -Я прекрасно знаю, что Леманн бездарность! Повисло тяжелое молчание. Юра от ярости носился по гостиной, сжимал несчастный телефон так, что тот трещал. -Юра я понимаю твое негодование, -заговорил Руди уже спокойно,- я сам был вне себя, когда услышал это. Но подумай трезво- чем Леманн мог так зацепить Яна кроме своей фамилии? Фамилия Леманн действительно была знаменита в музыкальных кругах. Отец -дирижер, мать -оперная певица, а вот сын не обладал талантом, хотя и окончил консерваторию. Ту самую, где учился Юра и в одно время с ним. -Понятия не имею, -выдохнул он,- но обязательно узнаю. - Не горячись. Про Леманна я узнаю сам, не нравится мне его деятельность. Насчет спектакля: предварительное прослушивание будет в конце мая и на два-три дня ты обязан будешь прилететь. Твои "обстоятельства" тебе позволят? - Да! - Точную дату я тебе сообщу заранее. На прослушивании буду я и юрист. Ну и этот выскочка, чтоб его! У тебя есть готовые композици? Юра вздрогнул. Нет! Нет у него готовых композиций, только корявые, сырые наброски. И одна более менее нормальная. -Есть! -соврал он. -Хорошо. И Юра...композиции будем прогонять не более одной минуты. Все. Жди звонка. Руди отключился и Юрина выдержка тоже. Ноги подкосились и он упал на диван. От злости немного трясло, лоб и спина были мокрыми от пота. Откуда вообще вылез Марк Леманн? Из него композитор, как из Юры балерина! Он опять подскочил, в три шага добрался до кухни и прихватив бутылку рома вернулся на диван. Отхлебнул прямо с горла- стакан не взял, да и черт с ним! Марк Леманн был его соперником еще с консерватории. Учились они на разный факультетах - Юра на научно- композиторском, а тот на фортепианном. Их соперничество началось после отчетного концерта, где Юра взял первое место за этюд собственного сочинения и овации от преподавателей, а Леманн-жиденькие хлопки за этюд Шопена. Этого его душа не потерпела. Как же так, его- сына знаменитых родителей, с громкой фамилией обошел эмигрант. Талантом родителей Марк не обладал. Технические он владел инструментом хорошо, но абсолютно безэмоционально. Он не понимал музыку, не чувствовал ее и играл как робот с заданной программой. У него любая мелодия, веселая, грустная, трагическая, танцевальная, звучала одинаково. Несмотря на это, Марк считал себя великим пианистом и всячески это доказывал всем, даже преподавателям. А вот талантливого и немного застенчивого студента Юру, любили и преподаватели, и декан, и ректор. Леманн видел в Юре соперника и все пытался выставить его в неприглядном свете- глупые шуточки, сплетни, подставы в виде испорченных нот или расстроеного инструмента. Юра не терпел и все его попытки просто высмеивал. А когда он перевелся на факультет симфонического и хорового дирижирования, Марк тоже собрался туда, но с треском провалился. Потом среди студентов долго гуляла веселая новость, что "великий" Леманн копирует Конева. После окончания учебы Юра и думать про него забыл, пока года четыре назад не столкнулся с ним в коридоре студии своего лейбла. К его удивлению тот хотел заключить с лейблом контракт как композитор. Юра тогда не смог сдержать смеха. Конечно Леманн получил отказ и до Юры доходили слухи, что тот работает как композитор и не оставляет попыток заключить контракт именно с его лейблом. И сейчас он собирается писать музыкальное сопровождение к "Мастеру и Маргарите" и у него даже есть наработки, которые понравились режиссеру. В отличии от Юры. Времени оставалось мало, надо доработать то, что есть. Он планировал по возвращении в Германию показать свои наброски знакомым композиторам и аранжировщикам, вдруг бы что-то подсказали, а сейчас на это не было времени. Он, прихватив бутылку рома, ломанулся в кабинет. Надо писать, надо сделать! Срочно надо написать хотя бы десять композиций! Несколько часов пролетели в тяжелом дурмане. Юра не видел ничего, кроме белых листов бумаги и черных корявых нот, которые будто в насмешку, не желали превращаться в музыку. Он как одержимый зачеркивал один лист и хватался за другой, носился на первый этаж искал диски с музыкой, что-то ставил, листал книги, ища непонятно что. В конце концов Юра признался, что все- у него больше нет сил работать над этим спектаклем. Ни моральных, ни физических. Позвонит Руди и он откажется от него. Он полностью опустошен. Юра никогда бы не подумал, что приезд на родину его так безжалостно уничтожит. Допил остатки рома, сидя на диване в кабинете и только на секунду закрыл глаза, как почувствовал что его накрывают пледом. Уставился на Володю, который смотрел на него полными разочарования глазами и понял, что сейчас они прошли точку невозврата. Володя увидел его таким- пьяным, опустившимся неудачником. Прав был Йонас. Во всем прав... Осталось только дождаться когда Володя укажет ему на дверь. — Будешь ужинать? — тихо и как-то обреченно спросил Володя, поглаживая его волосы. — Да, — одними губами прошептал Юра. На большее он сейчас был не способен. — Я только пришел, не успел приготовить. Ты можешь подремать еще полчаса. — Да. У него было чувство, что его швырнули в холодную воду, под лед, и заставили плыть со связанными руками, он нахлебался и идет ко дну. Притом идет ко дну не сейчас, а уже давно. А сейчас страховку подрезали, и он прекрасно понимает, что барахтаться бесполезно, все равно утянет. И единственное что держит это Володя и его любовь. Он должен обрубить концы, оторвать себя от него иначе он и Володю утянет в бездну своего безумия, а отрывать не хочется, лучше сдохнуть. Юра встал, пошатываясь подошел к открытому окну. Когда он его открыл? Или это сделал Володя? Оглядел комнату и разбросанные зачерканые листы- боже, до чего же он докатился... В голове, несмотря на выпитую бутылку рома, было ясно и пусто, только где-то очень далеко был перезвон колокольчиков из той мелодии, которую он писал для Володи. Провел пальцами по клавишам, но не нажимал -было страшно услышать адскую какофонию, которую выводили его руки. Какая ирония, музыка для самого мистического произведения вызодила поистине адской. Юра все же нажал на клавиши -музыка грянула жутким криком, пальцы не слушались и казалось жили своей жизнью. Музыка выла и захлебывалась как-будто кровью в предсмертной агонии, а Юра продолжал добивать ее. Хватит! Он резко убрал руки от инструмента. Хватит мучить и себя, и пианино, и Володю. Хватит! Злясь на себя, Юра спустился на первый этаж. — Мне не нравится! Все не то!- пожаловался он Володе. Тот с грустью посмотрел на него, продолжая убираться на кухне. А Юра только сейчас очнулся с ужасом оглядел кухню и гостиную, где царил хаос. От мучительного стыда он не решался посмотреть в глаза Володи. — В музей ты ходил, по местам детства гулял, что еще можно сделать? —тихо произнес Володя, а потом уже с надеждой: - Может, сходим на какой-нибудь мюзикл или концерт? — На концерт? - обрадовался Юра. Да, да куда угодно! Только бы с ним!- А давай… только я сам выберу. — Договорились. Окрыленный Юра помчался переодеваться, а потом принялся помогать Володе с уборкой и ужином. *** Из всех представленных в афишах концертов Юра выбрал Шестую симфонию Чайковского. Может потому что она была последняя в жизни композитора? Или из-за того, кому она была посвящена? Концерт был в пятницу вечером и проходил он в той самой филармонии, где в сентябре выступал сам Юра. Володя немного поворчал из-за того, что концерт в будний день, но когда Юра сказал что ничего более интересного нет, сдался. — А давай, чтобы ты не возвращался за мной домой, я сам заеду к тебе в офис, а оттуда пойдем в филармонию? Хочу посмотреть, где ты работаешь, — предложил Юра. Ему и вправду было интересно посмотреть его офис.-Но мне идти не в чем, только джинсы и белые брюки. Я пороюсь у тебя в шкафу, окей? Поищу что-нибудь классическое. — Поищи, — разрешил Володя, улыбаясь. Провожая его, Юра слушал его задания- прибраться, погулять с собакой, вымыть ей лапы. — И еще, — Володя строго посмотрел на него, — побрейся уже наконец, а то колючий как еж. — Погоди, но если я сбрею усы, то как буду ориентироваться в пространстве? — Не понял… — Ну это потому, что ты собачник. — Юра улыбнулся своей неловкой шутке. Не откладывая на потом он занялся делами, которые поручил ему Володя. Навел порядок в доме, погулял с Гердой, а то ему действительно уже было дико стыдно за свои приступы беспорядков. Глядя в зеркало на свое осунувшееся лицо, с темными кругами под глазами и щетиной, Юра решил что в последнее время он изрядно себя запустил, чего никогда не позволял раньше. Приведя себя в человеческий вид, зарылся в шкафу, больше похожему на гардеробную с кучей одежды. Отражение его порадовало- черные брюки, севшие почти идеально, все таки Володя был массивнее его, такая же черная рубашка и его светлый замшевый пиджак. Задержался взглядом на блеснувшей сережке и с легкой горечью снял. Когда такси подъехало к офису Володи, то места для парковки не оказалось, улица была просто забита машинами. Поэтому Юра вышел чуть дальше, пройтись пешком не проблема. Подходя к арке он заметил на противоположной стороне улицы знакомую темную машину и светлую макушку водителя. "Опять он!" - с раздражением подумал Юра. "Дома не получилось перехватить теперь упреком и возле работы." Офис Володи ему понравился. Все в современном стиле, дорого и фукционально. Улыбчивая секретарь в приемной проводила его в кабинет и Юра не без удовольствия задержался взглядом на золотистой табличке на двери. Сам кабинет был довольно просторным, с левой стороны стоял диван и два шкафа с книгами, прямо напротив справа большое окно и еще шкафы, рабочий стол Володи и стол для совещаний по центру. Юра неспеша прошелся по кабинету до директора, который сидел и улыбался весь такой красивый. Володя поднялся ему навстречу, а тот в шутку упал в его кресло. — Так вот, значит, откуда ты звонил мне по скайпу… — Он потянулся. — А у тебя тут здорово, уютно. Сидеть в его кресле было немного волнительно, но очень приятно. — А ну брысь отсюда. — Володя развернул кресло и, взяв Юру за руки, поднял. — Мне осталось написать несколько писем — и буду свободен. — Да ну, брось. Сегодня же пятница. — Сам виноват — нечего было приезжать раньше. — Володя покачал головой. — Чем тебя занять? Можешь чаю попить… — Я сам себя развлеку, — успокоил его Юра. Тишину кабинета нарушал только шум с улицы и быстрый стук пальцев по клавишам ноутбука. Юра, стараясь не мешать, побродил по кабинету рассматривая его детально, полюбовался на награды в рамочках, рассмотрел все плакаты, журналы и книги по архитектуре, которых было довольно много, потом нашел в шкафу стопку проспектов с изображениями проектов, что выполнила Володина фирма. Сел на диван и с интересом стал листать страницы. Чем больше он смотрел, тем больше его охватывала безмерная гордость за Володю. Сколько всего он добился! Каких высот достиг! Время от времени он бросал на него грустные и полные обожания взгляды. Как жаль, что он не достоин Володи...Как жаль, что им не быть вместе всю жизнь... Как жаль, что Юра оказался настолько слаб,что не способнен сохранить их любовь... Володя, серьезный и сосредоточенный не замечал его, продолжая печатать. Юра отложил просмотренные проспекты и отошел к окну. "Интересно, он еще здесь?"- вспомнил он увиденную машину Игоря. Да, он был здесь. Его машина стояла на том же месте, только сейчас улица была уже пуста. Надо сказать Володе. Это переходили уже все границы, он же видел Юру и продолжает преследовать Володю. Черт знает на что он способен! — Володь. — М? —откликнулся тот. Юра не повернулся, стоял возле окна раздвинув жалюзи и следил за машиной. — Я пришел сюда примерно час назад, да? — Да, почти, а что? — Странно… — протянул Юра. — Когда я приехал к офису, вся улица была заставлена машинами, таксисту даже негде было меня высадить. Там, прямо на тротуаре, стояла машина, а в ней сидел мужик. Прошел час, улица уже пустая, но та машина все еще стоит, и мужик до сих пор в ней. Шпион какой-то. Он говорил уклончиво. Оставался все же крошечный шанс, что он ошибся. Володя подошел к окну, выглянул и тяжело вздохнул. Нет, все же интуиция его не подвела. — Это тот, о ком я думаю? — Угу, — протянул Володя. — Юр, я пойду поговорю с ним. Жди меня здесь, ладно? — Постой. Он вообще адекватный? Такое поведение как-то ненормально… — Ну, во всяком случае, раньше он был адекватным, — ответил Володя, надевая плащ. — Будь осторожен. — Конечно, не беспокойся. Дверь за Володей закрылась, а Юра снова прилип к окну. Вышел Володя кивнул головой в сторону, Игорь тут же пошел за ним, а Юра рванул следом. Подслушивать он не хотел, но и оставлять Володю с Игорем один на один он не собирался. Пройдя немного в ту сторону, куда они ушли, Юра услышал голоса доносящиеся из арки ведущей во дворы. Говорили негромко, но Юра с его слухом слышал все. -...Что я еще должен сделать, чтобы ты оставил меня в покое?! -Володя говорил твердо и спокойно. — Я все рассказал жене. Вообще все рассказал: про бисексуальность, про измены, про наши с тобой встречи, про то, что много лет жил с ней, не любя… -раздался второй, более низкий голос. Володя оборвал его: — Господи, зачем? Ладно бы просто бросил, но зачем причинять ей боль? — Ради нашего с тобой будущего. Юра от удивления вскинул брови. Вот это заявление! Очень интересно! — Нет у нас никакого будущего, да и «нас» уже нет. Есть только совместное прошлое — и то… не самое лучшее. — Вова, но можно же все вернуть и улучшить! Чего ты всегда хотел? Чтобы я ушел от нее? Так вот он я — получай, теперь я только твой. Чего еще? Ты хотел жить вместе, как семья? Давай! Мне надоело скрываться. Я познакомлю тебя с родственниками, друзьями, коллегами? Пусть все знают о нас! Вот значит как! Решил пойти ва-банк! И когда же он это решил? Юра достал из пачки сигарету, но прикуривать не стал, просто сжимал фильтр зубами. — Зря ты это сделал. Между нами ничего больше не будет. — Володя отвечал все так же спокойно. — Почему? — как-то жалобно простонал Игорь. Юра на секунду даже стало жаль его, но потом он вспомнил раны на спине Володи, почти наркотическое снотворное и от жалости не осталось и следа. Володя молчал, а голос Игоря вдруг прозвучал более пафосно:  — Из-за твоей интрижки с этим немцем? Господи, Вов, у тебя что, кризис среднего возраста? Под сорокет ввязываешься в не пойми что? Еще и с иностранцем! Юра хохотнул про себя: надо же какая оценка! — Он не иностранец. Он из Харькова. — Это, конечно, все меняет… — протянул Игорь. — У тебя с ним все равно ничего не получится. Юра напрягся еще больше. Выкинул измочаленую сигарету и взял в зубы другую. Почему Игорь в этом так уверен? Он что-то знает? Да и признаться честно- в глубине души у Юры теплился огонек надежды, что Володя скажет что у них серьезные отношения. Но видимо он так не считал. И правильно... Раздался смешок Володи: — Какое интересное заявление, да еще и от кого! — От того, кто разбирается не только в психиатрии, но и в психологии, — заявил Игорь и замолчал на несколько секунд, а потом полились ядовитые слова: — Я столько лет тебя знаю. Знаю, что ты невротик и, чтобы жить с тобой, нужно много терпения — твое эго приходится постоянно подавлять. Но у меня есть на это силы, а вот твой Юра вряд ли выдержит подобное давление. Помяни мое слово: он сразу сбежит, как только ощутит, что ты стремишься подчинить его себе. И дай бог, чтобы успел до того, как ты установишь над ним тотальный контроль. Значит Ангела правильно поняла, что Володю подавляли долгие годы. Но какой же Игорь лицемер, так оправдывает себя и очерняет Володю. Да, Юра ощутил на себе его властность и давление, он стирал все грани дозволенного. И Юра физически и морально чувствовал, как много он отбирает у него. Эгоистично, жадно, безжалостно, и… и отдает в десятки раз больше! — А чего ж ты тогда столько лет не можешь меня бросить, раз я такой невыносимо сложный? — Потому что я специально держал дистанцию все эти годы! Я понял, что ты деспот, и смог от тебя отгородиться. Тварь! Вместо того, чтобы помочь Володе справиться с его демонами пичкал его наркотой, да еще и так безжалостно играл с его чувствами, буквально манипулировал им. — Теперь я еще и деспот! — воскликнул Володя.— Игорь, ты, конечно, очень интересный человек. Правда! Забавно слышать такой подробный, псевдопроницательный анализ моей личности от того, кто лет восемь пытается уйти от жены и никак не может. — Это не потому, что я боялся жить без нее, а потому, что не решался остаться с тобой! — Он вздохнул и продолжил уже спокойнее: — Ведь, Вов, отношения с тобой опасны — от тебя невозможно убежать. Мы ведь это уже проходили — помнишь, каким волшебным был первый год вместе? А потом ты стал нарушать мои личные границы и в итоге попытался подчинить меня себе. — Не ты ли только что предлагал мне серьезные отношения? Ох, Игорь… Хватит с меня. Послышались шаги, шорох и голос Игоря процедил: — Я любил тебя и буду любить. Мне было очень трудно держать дистанцию. Ты слишком привлекательный, особенно когда влюблен. И когда ревнуешь. В тебя невозможно не влюбиться! И я любил и очень дорожил тобой. И именно потому, что смог построить между нами стену, наши отношения продлились так долго. Юра выкинул очередную раскрошенную сигарету и достал следующую. Сейчас он понимал, что чувствовал Володя, когда он рассказал про Йонаса. Это невероятная боль. Чудовищная, разъедающая не только душу, но и само сознание. В Юре сейчас бушевал целый вулкан чувств- ревность, злость, жалость к Володе, обида за него. — Ты не любил, а предавал, — рявкнул Володя. — Не знаю, какими для тебя были наши отношения, но для меня… Ты предавал меня каждый раз, когда прятал. Каждый раз, когда возвращался к ней! Голос Володи дрожал от обиды. На мгновение показалось, что там звучат едва сдерживаемые слезы. Юра прикурил сигарету- пора заканчивать этот спектакль. Надоело! — А твой Юра тебя, конечно, никогда не предаст…- ехидно спросил Игорь. — Это уже не твоя забота, — прошипел Володя. Юра затянулся дымом и не спеша вышел в арку. Первым выхватил напряженную спину Володи, следом перекошеного от злости Игоря. -Добрый вечер,- поздоровался он. Голос прозвучал спокойно несмотря на едва сдерживаемую злость. Володя обернулся с удивленно распахнутыми глазами. — Юра, — представился он, бросил сигарету на асфальт и протянул Игорю левую руку. А пока тот соображал, его правый кулак уже летел в его лицо. Не долетел, а жаль. Володя успел перехватить его за талию и оттащил от Игоря на несколько шагов. Не выпуская Юру из объятий, нараспев протянул ему на ухо: — Спокойно… Судя по удивленному лицу Игорь не ожидал такого поведения от него. — Пошел вон отсюда! — подавшись вперед, прорычал Юра. — Хватит отравлять ему жизнь! Ни хрена ты не знаешь, и никакие твои пророчества не сбудутся! Тот окинул его долгим взглядом, в котором Юра прочитал пожелание "долгой и счастья жизни ". Развернулся и ядовито бросил через плечо: — Ну и удачи тебе, Юра. В кабинет поднялись молча. Юра немного успокоился. Игорь вряд ли еще появиться в жизни Володи. Если не дурак, то понял что ему тут больше ничего не светит. Теперь Юра будет спокоен за Володю у себя в Германии, когда они... Не думать об этом сейчас! Не думать! Володя захлопнул ноутбук, сунул его в сумку и только тогда заговорил: — Ты не злишься? — Нет. Володь, вот честно, мне плевать, просто он мне надоел. — И много ты услышал? — Откуда мне знать, много это или нет?- увильнул Юра.- Слышал, что ты манипулятор. — И что? Думаешь, он прав? Юра улыбнулся и, подойдя к нему, присел на край стола. Не хотелось сейчас это обсуждать и тратить время зря. — Думаю, что он сам манипулятор. Володя улыбнулся в ответ. Шагнул к нему, уперся ладонями в стол. — Ты выглядишь очень соблазнительно, когда защищаешь меня, — проворковал он и поцеловал его в шею. Юра хохотнул и запрокинул голову. Володя скользнул губами по кадыку и подбородку, забрался руками под джемпер. По телу пробежали мурашки, но это было не возбуждение, нет. Была просто потребность в этих прикосновениях горячих губ. Юра притянул его к себе за плечи и припал к губам. Запомнить их. Запечатлеть у себя в подкорке, в крови, в душе. Напиться его поцелуями напоследок. Боже...он так давно не ощущал его поцелуев, казалось целую жизнь. — Мы на концерт опоздаем, начальник. Двадцать минут осталось!- Юра отстранился. Володя посмотрел на него полными желания глазами, но все же отошел. *** На концерте все же успели вовремя. Люди заполняли зал, оркестр настраивался, а Юра вспомнил свое собственное выступление в прошлом сентябре. Эх, знал бы он тогда, стоя за дирижерским пультом, что в зале сидит тот, ради кого он приехал... — А где ты тогда сидел? — спросил Юра, наклонившись к его уху. — Вон там, — Володя указал на кресло в десятом ряду. — А я всегда сидел тут. — Юра указал на последний ряд. — Ты был здесь как слушатель? — Конечно. В школе и позже, перед поступлением, ходил на отчетные концерты учеников консерватории. — А ты вообще мог тогда представить, что будешь исполнять здесь свое собственное произведение? Юра рассмеялся. — Нет, даже тогда. А до чего же амбициозным я был! Володя улыбнулся. Он хотел что-то еще сказать, но вышел дирижер и все Юрино внимание переключилось на сцену. Зазвучала симфония- ее первая часть, а у Юры замелькали перед глазами картины-воспоминани. Двадцать лет разлуки пролетели в один миг. Вся его жизнь пронеслась перед глазами. Вся тоска и боль, радость и счастье, взлеты и падения. Столько лет Юра стремился в двум составляющим его жизни - музыке и Володе и сейчас, наконец-то достигнув их, через боль, кровь, пот и слезы, стремительно теряет. Внутри него расползалась пустота. Черная, липкая, засасывающая воронка отчаянья. Сейчас все его годы труда казались ничтожными. Он ведь и вправду не написал ничего стоящего, ничего достойного, ничего хоть отдаленно напоминающее то, что он слышал сейчас. Но музыка это не беда, без музыки Юра проживет. Изломаной куклой, но проживет. А как жить без Володи? Как страшно его потерять еще раз. Как страшно жить и каждый день ждать их финала! Уйти самому? Оставить и не мучить его, не отравлять его жизнь своими творческими проблемами, срывами, истериками...нет, нет у него на это сил! А ведь ему так плохо здесь, так хочется домой в Германию вместе с Володей. Харьков убивал Юру, просто перемалывал в фарш своим обликом, людьми, образом жизни и мышлением. Юра хотел другой жизни для них, хотел показать Володе жизнь без ненависти к таким как они. Но...может между ними останется дружба и Володя все таки почувствует свободу когда-нибудь? А Юре здесь не место, он сломается здесь и сломает Володю. Да что там, он уже ломается. По щекам покатились слезы. Почему он такой? Что с ним не так? Почему все те, кого он так любит оставляют его рано или поздно? Что в этой жизни он делает не так, что даже музыка его покидает? На руку легло что-то легкое и гладкое, Юра открыл глаза- Володин пиджак, а следом его ладонь сжали его горячие пальцы. Юра удивленно посмотрел на него. Володя улыбнулся, Юра с грустью улыбнулся в ответ. После концерта он чувствовал себя в непонятной прострации. Никчемным, жалким, бездарным, не способным ни на что. Ни любить, ни творить. Как дошли до парковки он и не понял, очнулся только когда Володя встряхнул его за плечи. — Давай поднимемся ко мне в кабинет? — Зачем? — равнодушно спросил Юра. — Чаю попьем. — И Володя, не дожидаясь согласия, взял его под локоть и повел внутрь. Зайдя в кабинет, Юра подошел к окну, развернулся лицом к Володе, оперся на подоконник и, сложив руки на груди, уставился в пустоту. Краем сознания отмечал, как Володя прошелся по кабинету, чем зашуршал, что-то звякнуло, а потом в его руки всунули чашку с чаем. Он отхлебнул и закашлялся- в чашке был не чай, а виски. Недоуменно посмотрел на Володю. — Прости, — сказал тот. — Мне показалось, ты совсем не в себе. — Я… — Юра в первые секунды даже не сообразил,как здесь оказался. Обвел взглядом кабинет. Разум быстро возвращался в реальность. — Юр, что случилось? Мне казалось, поход на концерт воодушевит тебя, но вместо этого ты впал в… прострацию? Даже не знаю, как это назвать. Юра закрыл лицо руками, надавил на глаза. Покачал головой, прерывисто выдохнул. — Я не знаю… Володя шагнул ближе, притянул Юру к себе, поцеловал в висок. — Что с тобой такое, Юрочка? — выдохнул ему в волосы. — Скажи, как тебе помочь? Тот качнул головой и прижался к нему. Как сказать ему, что он тонет и притом давно? Как объяснить свое состояние если он сам не мог разобраться в себе? Никак! Не надо ему знать, так будет лучше для него. Уперся лбом в плечо Володи , потерся щекой о пиджак и с трудом сдерживая слезы спросил: — Слышал, как она прекрасна? Симфония. Сколько всего Петр Ильич вложил в нее, сколько рассказал, сколько и как передал… Слушаешь — и будто на самом деле проживаешь всю жизнь за него… Юра осекся. Вся его жизнь тоже принесла перед глазами, а жизни то и не было...Кроме нескольких месяцев рядом с ним... — Боже, Володь, я просто бездарность, — выдохнул Юра едва слышно. — Что? — Он обхватил Юрино лицо ладонями и поднял его голову, заставив посмотреть ему в глаза. — Что ты такое говоришь? Юра ничего не ответил. Смотрел в его штормовые глаза, сейчас полные тревоги. И думал, что отдал бы все на свете, чтобы смотреть в этих глаза вечно. "Не нужна мне музыка!!!" -билась в сознании отчаянная мольба. "Заберите у меня музыку!!! Только его не забирайте!!!" — Глупый. — Володя поцеловал его в лоб, затем в подбородок и в щеку. — Я, может, не так уж и много талантливых людей знаю, но ты самый талантливый человек из всех. И разве правильно сравнивать себя с другими? — Он чередовал слова с поцелуями: то в нос, то в губы, то снова в щеки. — Твоя музыка уникальна, ты вкладываешь в нее себя, и только… как минимум поэтому она бесценна. Слышишь меня? Юра кивнул. — Ты веришь мне? Юра опять кивнул и тихо выдавил: — Да. — Он уткнулся носом ему в шею и прошептал: — Спасибо, Володь. Не знаю, что бы без тебя делал. Они еще долго стояли так у окна. Володя прижимался его к себе крепко-крепко, поглаживая по волосам. Юра не отпускал его, держался как за спасательный круг посреди океана и мысленно все повторял одно единственное слово "Заберите". И в какой-то момент внутри него щелкнуло. Все. Он отдал все... Юра разомкнул объятия, посмотрел в самые любимые глаза и сказал: — Поехали домой, уже почти десять… Продолжение следует...